Читаем Мужья для Эйры (СИ) онлайн бесплатно

Левый рукав галактики «Нубия». Космический корабль «Терра»

Эйра

Я сделала все, что смогла.

Наш шаттл терпит крушение в открытом космосе, а я смотрю на свет далекой планеты и больше ничего не чувствую. Мы не долетим. Нас никто не спасет. Наша миссия окончена, так и не начавшись.

— Эйра, мать твою, думай! — Тан хватает меня за плечи и смотрит диким зверем, который обречен на гибель, — ты же у нас капитан! Давай, шевели мозгами! Я жить хочу!

Мужчина, которому мне пришлось стать женой, грубо встряхивает меня, но шаттл кренится, и я вылетаю из цепких лап. Тело тормозит о кресло, и я больно ударяюсь головой. В ушах и без того шумело, а теперь к этому добавляется пульсация в висках.

— Корабль выработал ресурс. Я не могу его починить. У нас нет деталей.

— Активируй шлюпки! — истошно орет он, готовый вгрызться мне в горло.

— Последнюю шлюпку разобрали в прошлом году. У нас нет вариантов, Тан. Смирись. И помолись кому-нибудь. Ты, кстати, в кого веришь?

Он проклинает меня одним лишь взглядом, и я нахожу в том ужасе, что происходит с нами, единственный плюс: если я и успела забеременеть, то этот урод не станет отцом, а малыш не пострадает от его зверств.

Истеричный писк приборов, треск обшивки, грохот оторванных деталей, нагнетают и без того нервную обстановку. И хоть я уже не замечаю ледяного пота и подёргивания мышц, холод бездушного космоса просачивается в мою душу.

Цепляясь за кресло, я с трудом поднимаюсь и занимаю свое место. Попытаюсь еще раз, может быть, там есть живые существа, которые нас услышат.

Подаю сигнал о бедствии, в надежде, что планета, сияющая бирюзой, обитаема, но ответа нет. Направлять туда шаттл бессмысленно. Во-первых, не дотянем, а во-вторых, если и дотянем, то нас просто размажет при посадке.

Включаю диктофон и подбираю слова, которые станут последними в истории землян, отправившихся искать своих. Возможно, придет время, и их кто-нибудь услышит.

— Говорит капитан корабля «Терра» Эйра Хоуп. Рядом со мной доктор Танос. Мы последние члены экипажа, оставшиеся в живых. Возможно, это заключительная запись, потому как наш корабль продолжает терпеть бедствие, а ресурсов для его ремонта не осталось. Старичок продержался тысячу лет, — горько улыбаюсь, — а нам, видимо, было отведено всего по тридцать. Но не будем о грустном…

Взрыв сбоку, и я машинально поворачиваюсь в его сторону. Куски пластика летят прямо в лицо и больно ударяют по носу, ранят шею. Тревожный рев сирены пробирает до костей.

— «Разгерметизация кабины», — объявляет искусственный интеллект, отвечающий за оповещения, и с потолка тут же выпадают кислородные маски.

Хватаю красный треугольник и прикладываю его к лицу, чтобы сделать вдох, но жилистая рука грубо перехватывает спасительную маску, оставляя меня без кислорода.

Пытаюсь сделать вдох, но легкие распирает, будто я вдохнула жгучую лаву. Я барахтаюсь в воздухе, словно это поможет мне выплыть кверху, туда, где есть, чем дышать, но мозг подсказывает, что кислорода больше нет. Тан забрал его себе. Мужчина, который должен был меня любить и беречь, выбрал себя. И теперь у него есть пусть крохотный, но шанс. Что ж…Пусть живет с этим. А я…сделала все, что смогла.

Со спокойной душой закрываю глаза и позволяю себе отключиться. Вот и еще один капитан «Терры» ушел в забвение.

Цветные узоры проносятся перед глазами, вызывая легкое головокружение. Я куда-то лечу, впервые в жизни чувствуя себя свободной. Мне так хорошо, что сомнений нет — если рай существует, то это точно он.

— Эйра…

Мягкий голос и ласковое поглаживание по щеке только подтверждает мою догадку.

— Посмотри на меня, Эйра, — просьба звучит настолько нежно, что не выполнить ее будет преступлением. Я поднимаю тяжелые веки и вижу перед собой два пятна.

— Очень хорошо, — меня касается что-то теплое, и я понимаю, где находится моя рука. До этого момента ощущение тела отсутствовало.

— Иди к нам, девочка, — бархатистый голос продолжает ласкать слух, и я повинуюсь. С трудом навожу резкость и вместо двух пятен вижу лица мужчин. Божественно красивых и дьявольски брутальных.

Улыбка сама ползет по лицу. Таких я видела лишь на картинках, которые генерировала моя подруга и-робот. Всегда мечтала потрогать такую шелковую бороду, как у того, что слева, и зарыться пальцами в густую гриву, как у того, что справа. А, собственно, что мне мешает? Это мой рай, мой вечный сон, и, если я заслужила вечную жизнь рядом с этими красавцами, то я, черт подери, отлично поработала в прошлой жизни!

Тяну руку к густой блестящей щетине и щекочу ноготками смуглую кожу на скулах.

— Ты такой красивый! — язык заплетается, но мне плевать. Я хочу выразить свое восхищение и мне никто не помешает! — И ты красивый! — второй рукой позволяю себе потрепать густую шевелюру и сладко урчу от удовольствия. — Я на небесах…Вы мои ангелы? Да?

Ангелы почему-то по-доброму усмехаются и ничего не отвечают. Зачем-то светят фонариком мне в глаза, и я недовольно хмурюсь.

— Нет! Не надо! — пытаюсь увернуться, мотая головой, но она такая тяжелая, что выходит с трудом.

— Еще немного, милая, потерпи, — ангел снова проводит рукой по моим волосам, и я тянусь головой за его ладонью.

— Вы мне нравитесь, — мычу я, погружаясь в густую тишину.

— Ты нам тоже, капитан Эйра, — слышу вдали и отключаюсь окончательно.

Дорогие мои! Я к вам с новой историей! Очень надеюсь, что "ангелы" придутся вам по душе))) Скоро в своем телеграм-канеле и на страничке ВК выложу визуализацию, и вы точно не устоите! А пока добавляйте историю в библиотеку, ставьте жирную ЗВЕЗДУ и взлетаем!

Планета Гея. Племя Отшельников

Кай

— Эй! Наковальня плачет, как недоласканная Гея! За что ты ее так? — опираясь на корявый посох, глава поселения отшельников становится в тени навеса и ведет носом по воздуху. На вид старик дряхлый, что иссохшееся полено, но на деле пятерых быков уложит.

Замираю с молотом в руке и только сейчас чувствую, как ноет натруженное запястье.

— Ты бы нервы свои успокоил, сынок. Вон у речки парни за каллиграфию сели.

Каллиграфия в нашей деревне, как способ сублимировать нерастраченную сексуальную энергию. Впрочем, как и все остальные занятия в здешних местах.

— Пробовал! — смахиваю пот и тянусь рукой за кувшином с водой. Вены вздуты, кожа покрыта испариной. И с чего я, спрашивается, себя извожу? — не помогает каллиграфия.

— Ну так с надо было с Миртом к барышням наведаться, — хихикает в усы старик. Видимо, вспоминает, как сам на прошлой неделе на спутник к своей зазнобе гонял.

Взглядом прошу его заткнуться и выливаю согретую солнцем воду себе на голову. Легче не становится.

Арктус подтягивает рясу, чтобы поудобнее устроиться на пне, и продолжает меня разглядывать. Чует, что хреново мне.

— Не пойму… — прищуривает синие глаза и трет бороду, — но, кажись, не в барышнях дело.

Цокаю, подняв глаза к деревянному навесу над кузницей. В голове гул, будто по моей башке пару раз молот прилетел. Разминаю затекшую шею, и только хуже становится. А старик все домыслы озвучивает. И без него тошно, он еще добавляет. Но отправить старца подальше в лес не решаюсь. Он хоть и выбешивает своей назойливостью, но часто дело говорит. Да и вообще, уважаем нами.

— Тревогу чую. Но не твоя она.

— Не моя, — соглашаюсь, опускаясь без сил на бревно, — в том то и дело, что не моя. А мотает меня!

Я с детства обладаю способностью чувствовать людей, считывать их эмоции. Часто это умение можно назвать даром. Я обычный врач, а моя природная сила помогает найти причину переживаний человека, убрать мысли, от которых образуется болезнь. Но в такие минуты, как сейчас, это сущее наказание. Я чувствую чью-то беду, но даже понять, чья она, не в силах.

Третий день я не могу нормально спать, в сердце страх. Вместо аппетита тошнота. А в мыслях сплошная безнадега. Это несвойственное мне состояние порядком поднадоело. Поначалу пытался отвлечься рыбалкой — тишина пугала. Пошел на охоту — так и вовсе плакать захотелось. Сел за каллиграфию — руки задрожали. Вот в кузницу пришел, нож закончить, так сдуру чуть без ноги не остался. Какого демона со мной происходит?!

— Да…дела… — выдыхает старик и чертит концом посоха узоры на пыли.

— И среди нас таких обреченных нет вроде… — мыслит вслух старец, — а может, Гея, Мать наша, опять хворобу на тебя наслала со своими черными ведьмами? Никак не успокоится, что отказал ты ей. А эта могла! Могла…Обиженная баба и не на такое способна.

Способна…Но не она это. Я ее магию на раз отсекаю. Здесь что-то другое.

— Ничего…эта ночь покажет, — кивает Арктус, соглашаясь со своим предположением, а я скептически ухмыляюсь. Покажет. Если не сведет с ума окончательно.

С нетерпением жду «этой ночи», чтобы вырубиться. Я так измотал тело, что вот-вот сдохну, а сон не идет. Места мало мне. Будто в замкнутом пространстве нахожусь и воздуха нет. Выбираюсь из хижины и ложусь на траву под звездами.

Прохладная листва приятно покалывает кожу, над ухом стрекочут сверчки, ветер доносит с огорода запахи пряных трав. Вдыхаю полной грудью и пялюсь во мглу ночного неба. Вижу падающую звезду и меня пронзает озарение. Мне надо туда!

Мозг пытается найти здравое зерно в этом порыве, но тщетно. На орбите чисто, там все под контролем войск, да и дурного предчувствия, что с ними что-то не так, нет. Там нечто другое.

Подрываюсь на ноги и рву в деревню. Нужно связаться с Миртом.

— Я занят! — бурчит в трубку друг и отключается.

Занят он! На Шере своей, поди, верхом скачет.

Звоню еще раз, и пока жду ответа, сминаю в руке железный прут, представляя, что это член Мирта.

— Друг мой, — чересчур любезно выдает он, но в голосе явное раздражение, — видишь ли, я немного занят.

— Мне нужен шаттл! — рявкаю без лишних объяснений.

— На кой он тебе? Полетать захотелось перед сном? — язвит Мирт, явно недовольный тем, что я отвлек его от важного занятия, — или присоединиться все-таки надумал. Шера, красавица, примешь Кая?

Зверею на глазах, а в голове проскакивает мысль, не сделать ли его импотентом на пару вечеров, чтобы не умничал?

— Тащи свою задницу сюда, я сказал! — не сдерживаясь, рычу и прерываю связь.

Уверен, Мирт понял, что я не шучу, поэтому явится с минуты на минуту. А мне надо принять душ прежде, чем облачаться в униформу.

В мир я выхожу исключительно в форме доктора. Это здесь, в поселении отшельников, хожу как дикарь, а там, где есть женщины, приходится соблюдать обычаи и выглядеть так, чтобы лишний раз не вызывать у них желание забрать меня в свой гарем.

Мирт прилетает как раз, когда я набрасываю на плечи плащ. Даю знак, чтобы не глушил двигатели, и поднимаюсь на борт, молча отстраняя недовольного друга от управления. Этот шаттл принадлежит нам обоим, и свою часть он уже отлетал.

— Может, объяснишь, какого уха ты меня дернул? — косится на меня, когда зависаем над планетой.

Чувствую, что копается в моих мыслях, и нарочно раскрываюсь еще сильнее. Пусть охренеет от того хаоса, что у меня в мозгах.

Морщится и озадаченно хмыкает. Понял, что ни хрена не понял. А я с этим живу уже третий день.

Что-то вынуждает опустить голову, и в нижнем иллюминаторе замечаю, как нечто огромное, кувыркаясь, несется прямо на нас. Сердце замирает.

Пальцы машинально вводят команды технике, а глаза безотрывно следят за серебристой махиной. Успеваю разобрать, что похожа эта штуковина на корабль, что в музее древности занимает почетное центральное место. Но в голове не укладывается, что то, что я думаю может быть правдой.

Мы заняли Новую Землю больше тысячи лет назад, и то, что земляне нас все-таки когда-то найдут, казалось бредом.

— Да ну на… — припав к стеклу, орет Мирт, — что делать будем? Они же нас размажут.

— Попытаюсь захватить в наше поле.

— За собой потащат…

Мирт прав. Корабль землян весит раз в сто больше нашего шаттла. Даже, если включить магнит на полную, управлять им не сможем. Но выбора нет. Так, мы возможно, снизим их скорость.

— Там есть, кто живой? — переживает друг, понимая, что мы не оставим в беде людей. Одно дело, ржавая посудина, другое — живые души.

— Есть. Пока…

— Сядь. Ты хреново выглядишь. Соображаешь так же, — Мирт отстраняет меня от управления, занимая главную позицию.

— Я не могу сидеть! — рвусь назад.

— Твои силы нужны будут, когда сядем, — толкает меня в сторону, — если сядем, конечно.

— Сядем! — покорно вжимаюсь в сиденье и пытаюсь восстановить сердечный ритм. Мне и правда нужно поберечь силы. Я чувствую, что там есть та, которой потребуется моя помощь. Женщина, от мысли о которой на загривке встают волосы, а сердце тепло сжимается. Это ее я чувствовал все эти дни.

Мы оба понимаем, что, если решимся на спасение чужого шаттла, останемся без своего. Заполучить его было сущей проблемой, а учитывая то, что Гея-мать будет не рада гостям, обзавестись новым в ближайшем будущем нам не светит. Эта обезумевшая женщина и вовсе может решиться на крайние меры, и тогда мы даже покинуть планету не сможем, и ждет нас участь сброшенных со скалы или проданных в рабство.

— Ты хорошо подумал? — Мирт замирает, следя за тем, как обломок инопланетного корабля входит в радиус действия нашего поля.

— Ты о райской жизни, что устроит нам Гея-мать?

— Именно. Ее предки сделали все, чтобы они не нашли Новую Землю, а мы притащим их сюда. Спасем их жизни. Я надеюсь.

Взгляд Мирта тяжелый и острый. Он отдает отчет, что нашей правительнице прибытие новой претендентки на корону явно будет не по душе. К тому же, она может не только заявить права на планету, но и поменять уклад, который династия женщин — предков нашей королевы выстраивала целое тысячелетие. Да, в официальной версии пришествия «Терры» ждут, ведь именно они хранители культуры и истории человечества. А на самом деле…

Члены первой экспедиции, нашедшие нашу планету Гею, поклялись друг другу, что сделают все возможное, чтобы новый мир не погиб так же, как Земля, и приняли решение ни за что не дать найти себя. Эдакое общество фанатиков, посчитавших, что смогут построить идеальный мир. И что самое примечательное, состояло оно из одних только женщин. Долгие годы они доказывали мужчинам, что, если через их тела приходят новые жизни, то они вправе решать, как будет лучше. Мужчины пытались подавить их, но тогда на планете перестали рождаться дети. Женщины без сожаления абортировали их, стоя на своем. И вот, когда переселившийся народ был на грани вымирания, мужчины уступили.

— Сделаем это! — я сжимаю руку друга, точно зная, что он чувствует то же, что и я, — и любой суд нас оправдает. Я врач, поклявшийся беречь жизни людей.

— А я ученый, который просто не смог похерить данные, которые земляне везли с собой.

— Звучит не слишком правдоподобно, но для оправдательной речи пойдет, — улыбаюсь другу, чувствуя его смятение. Кажется, дело не в данных, и он тоже чувствует ЕЕ.