Читаем Мутанты (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Время действия — конец 80-х прошлого века. Места действия: первый акт — Санкт-Петербург, второй — Тель-Авив.

Пересказать коротко эту пьесу — все равно, что коротко пересказать прогулку по джунглям: слишком много нюансов. Эта пьеса для тех, кого занимает судьба художника в этом лучшем из миров.

Наум (48 лет), художник, с молодой женой Лизой (21 лет) эмигрирует из России в Израиль. Прощальную ночь перед отъездом проводит на квартире у первой жены Валерии (45 лет) и сына (18 лет).

Все еще помнят: был Советский Союз. Наум много лет пытался вырваться из тоталитарного режима на свободу. Его не выпускали, преследовали, сажали в тюрьму. Как результат — разрушенная семейная жизнь (когда-то он очень любил Валерию и любит до сих пор), сын-гомосексуалист, сломанная карьера, несбывшиеся мечты. Наконец, Наум меняет страну в надежде догнать «свою судьбу-уходящий поезд». Но и в Израиле он никому не нужен: слишком поздно. Молодая жена становится проституткой, он кончает с собой.

Семен Злотников

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Семен Злотников

Мутанты

Действуют:

Наум — 48 лет.

Валерия — 45 лет.

Лиза — 21 лет.

Юлька — 18 лет.

Модест — 56 лет.

Моше — 42 лет.

Американец— 27 лет.

Часть первая

Ночь. Темно. Тишина. Слышно, поворачивается ключ в замке. Какие-то скрипы, чьи-то вздохи… Наконец, отворяется дверь, полоса света. Появляется Валерия. Задумчиво стоит. Включает свет, снимает плащ — опять вдруг словно задумывается… Достает какой-то листок, внимательно разглядывает, прячет на груди. Уходит. Вскоре возвращается, зажигает спичку, подносит к конфорке газовой плиты… Замечает висящую на стене картину, на которой изображены двое возлюбленных среди моря мусора. По странной фантазии художника, фигуры людей поэтично сотканы из бесконечных мусорных элементов. Мусор однако красиво!.. Валерия разглядывает картину как завороженная; не замечает, как спичка догорает и гаснет. Опускается на стул и сидит, будто в забытьи, не в силах оторвать глаз от картины…Появляется Наум. Босой, в нереальных трусах и выцветшей порванной майке, с нарисованным на груди жирно: «Нет!..» Взлохмаченный, заспанный, щурится на свету.

Наум. Здравствуй, любимая. (Направляется к умывальнику, пьет из-под крана, откашливается, отфыркивается, постанывает.) У-у-у, эти проводы в другую жизнь… Это же сколько здоровья нужно — столько водки выпить… Во всем этом деле меня интересует предел: есть он или его не бывает? Ф-фу… Дай, что ли, закурить. Курево кончилось ровно в полночь. Совсем, как у Золушки… Лиза смолит, как безумная: одну за другой. С ней никаких запасов… Да, не забыть бы, я денег для вас раздобыл. Сунул тебе под дверь, найдешь… Да, кстати, сколько имеем времени? Не опоздать бы, черт… (Держится руками за голову.) О чем-то еще хотел спросить — забываю… Нет, это точно, без курева жить невозможно. Как у некоторых получается — не представляю… (Замечает взгляд Валерии на картину.) А-а, что, вспоминаешь?.. А чего, и сегодня еще ничего, да? Мне тоже так кажется: что и сегодня… (Сощурившись, разглядывает картину.) Короче, тебе, любимая… Пока я повесил здесь… ты прости… Было хотел у тебя в комнате — заперто оказалось… Здесь тоже нормально. В последнюю минуту меня, как стукнуло: достал из ящика. Гляди иногда, вспоминай… Да?.. Эй… (Она молчит.) Что, ты не рада? Я помню, ты говорила — тебе она нравилась… Да эй же…

Валерия. Где сын?

Наум. Сын?.. Сын-сын… Что-то не видел сегодня. А где, кстати, он? Так толком не увиделись, не поговорили… Дашь закурить? Или у тебя тоже закончились?

Валерия. Возьми в сумке.

Наум берет сумку и протягивает ей. Она же сидит, закрыв глаза.

Наум. Эй!

Валерия. Я же сказала: возьми сам.

Наум. Нет, достань-ка сама и угости. Да, будь доброй. Можешь сделать приятное напоследок?

Она молчит.

Лезть мне в чужую сумку… (Ждет; наконец, не выдерживает, открывает сумку.) О, ай вонт ту смоук «Мальборо»… Ай лав ту смоук «Мальборо»…

С удовольствием закуривает, выдыхает колечки дыма. Она поднимает глаза, полные слез, молча на него смотрит.

Послушай, какая еще загадка: до чего иногда приятно закурить… Ах, казалось бы, такая малость — а вот же, поди… Нет, правда, если поднапрячься и посчитать, сколько их вообще, таких малостей: закурить, выпить, обнять кого-то… Что еще?.. (Замечает ее взгляд.) Что, любимая? (Опускается возле нее на колени, берет ее за руку.) Не дергайся, не отворачивайся, прошу. Смотри на меня по-доброму… Как сто лет назад… Ведь было, любила меня когда-то, черт меня подери… (Обнимает ее ноги, держится за руку, целует ее.) А помнишь, мечтали умереть в объятиях друг у друга? Так и не умерли, нет…

Появляется Лиза, заспанная и нагая.

А хорошая это смерть — в объятиях, а?..

Лиза. Плохая. (Пошатываясь, идет к раковине, пьет из крана. Заспанно глядит на мужчину и женщину.) Жить в объятиях — лучше! (Потягивается — зевает.) Ну, правда, если еще посмотреть — в чьих!.. (Подбирает из пепельницы окурок, затягивается.)

Валерия тихо плачет.

Наум. Валерка… Любимая… Эй…

Валерия. Отпусти меня…

Наум. Нет, зачем отпускать…

Валерия. Отпусти.

Наум(не отпускает). Да, может, все это в последний раз… (Лизе.) Заяц, ты чего? Ну, чего тебе не спится?

Лиза. Будильник звонил мне — пора! Сам же просил пораньше поднять, а сам убежал…

Наум. Курить захотелось. Видишь… еще время есть. Беги скорее под одеяло, скоро приду.

Лиза. А чего я там буду делать одна под одеялом?

Валерия(порывается встать). Отпусти.

Наум. Нет уж, куда… (Обнимает крепче.) Не поговорили еще…

Валерия. Не надо меня держать, не хочу!.. Я сказала, что не хочу!.. (Вырывается, уходит.)

Наум(стоит на коленях). Да куда же ты, эй?..

Тишина. Вздохнув, он забирается на стул; глядит на часы, закуривает. Лиза спокойно стоит и курит. Наконец, выкидывает окурок в раковину и невозмутимо, со знанием дела располагается у него на коленях. Он демонстративно отворачивается. Она отнимает у него из губ сигарету.

Знаешь, ты кто?

Лиза. Ой, как я знаю, ой, как… (И ластится, и жмется к нему, будто ища защиты.)

Наум. Нет, ты не знаешь. Потому что, если бы знала…

Лиза(томно). Ой, Наумка, пожалуйста, миленький, не ругайся на меня, да? Лучше поцелуй — лучше будет.

Наум. Нет уж, ты вдумайся: кто ты? Ты думаешь, будто ты заяц — но ты ошибаешься…

Лиза(рычит). Я — серый волк!

Наум. Нет. Ты — хитрая лиса. Ты — коварная змея в заячьей шкурке.

Лиза. Неправда, неправда: я маленький, ласковый зайчонок…

Наум. Змея ты, змея. Только я еще не решил, какая: кобра, гадюка или питон… Сразу признайся: только жалишь или еще умеешь душить?

Лиза. Я умею любить, дурачок… (Целует его.) Потому что я бедная, я хорошая, я смирная зайка… (Целует.)

Наум. Расказывай это кому-нибудь… (Тоже ее целует.) С коварством змея и с большой опасностью для жизни…

Лиза. Почему это я опасная — мне интересно…

Наум. Ты же видела — я прощался.

Лиза. Я видела только, как обжимался с бабулькой — это я видела! А больше я лично ничего не видела!.. (Целует его.) А, ты думаешь, что мне жалко? Да на здоровье тебе, дурачок! Все, что полезно старым козлам — полезно народу! Свободу старым козлам!.. С кем хочешь, когда захочешь, и сколько захочешь!..

Наум. Змея… (Целует.) Заяц-змея… могла бы нам не мешать… (Целует.)

Лиза. Я не ревную, мне просто завидно… (Целует.) Когда моего мальчугана у меня же на глазах… (Целует.) А я что же, лысая… (Целует.)

Наум(потаял, поплыл). Заяц мой… ласковый заяц…

Лиза. Может, сама я желаю с козлом, я сама…

Наум. Зачем же такой эгоисткой…

Лиза. А буду, а хочется… (Расстегивает на нем штаны.)

Наум. Да нет же, не здесь…

Лиза(непреклонно). Только здесь…

Наум. Тут ходят, нехорошо…

Лиза. Хорошо…

Наум. Нет…

Лиза. Да…

Наум(вдруг, с восторгом). За что мне такое на старости!..

Возвращается Валерия с пачкой денег — швыряет на стол. Берет стакан, наливает воды из крана. Пьет лекарство. Стоит, низко опустив голову.

Наум(Лизе). Погоди, не могу… Не могу я сейчас, тебе говорю…

Лиза(стонет). Можешь, можешь…

Наум. Ну, ты видишь сама… Я прошу тебя, зайка…

Лиза. Не вижу-не вижу… и видеть я не хочу — о-о…

Наум. Как человека прошу, я прошу… (С трудом стаскивает ее с себя.) Ползи ты отсюда, я догоню…

Лиза. Одна? Без тебя? Куда?..

Наум(умоляет). На коленях прошу, на чем еще нужно?..

Лиза. Ой-ой, не могу пошевелиться — ой…

Наум(уже смеется). Да пусти ты меня, зараза, вот зараза… Не одни же, не видишь?.. (Встает и буквально силком выпроваживает ее прочь.) Ну, потом, я приду, я тебе обещаю, обещаю…

Лиза(цепляется из последних сил). Когда?

Наум. Пощади, заяц, пощади!.. Ну, ступай же, уйди!.. (Наконец, удается закрыть дверь, тяжело дышит, смотрит на Валерию, вдруг тихо смеется.) Вот девка-стервоза-огонь… Не могу удержаться — в кого превратила… Валерка, не злись… Полетел с тормозов, это верно… Но — ты сама видишь… (Сзади обнимает Валерию за плечи.)

Валерия(вздрагивает). Не надо.

Наум. Почему — так хорошо…

Валерия. Я прошу, я прошу!..

Наум(отпускает). Недотрогой была — недотрогой помрешь. (Мгновение стоит, опустив голову; закуривает, садится; сидит.) Все течет, все изменяется… кроме тебя… Деньги-то забери. Зачем принесла?

Валерия. Нет.

Наум. Ну, вот, так и знал… Не упрямься, возьми. Картину продал, шальные… мне же приятно, эй… Все эти годы не мог вам помочь. Теперь, видишь…

Она молчит.

Ну, считай, они с неба упали. Падает же на тебя снег или дождь?

Валерия. Мне плохо…

Наум. Что-то болит?

Валерия. Болит.

Наум. А что?

Она молчит.

Эй, что болит?.. Голова? Сердце?.. (Встает, легко касается рукой ее плеча — она резко отходит в сторону.) Валерка… любовь моя первая-первая… что, будем друг дружку грызть на прощание? Брось, переступим. Видишь, я больше не злюсь. Не ругаюсь, не хнычу. Одна жизнь уходит — я не оборачиваюсь и вслед не гляжу… Другая еще впереди — там увидим… Уговорил я себя. И ты уговори, что ли… (Задумчиво смотрит на нее.) За голову держишься — голова?.. Сядь, сделаю тебе голову. Эй, садись прямо, не борись ты со мной. (Силой усаживает и удерживает.) Я тебя успокою, увидишь, не дергайся. Боль пройдет, обещаю, это же просто… Где болит — тут, виски?.. Затылок?..

Внезапно она затихла в его руках. Похоже, смирилась. Сидит, закрыв глаза. Он мягко, с нежностью поглаживает.

Вот хорошо, вот правильно… Не думай сейчас ни о чем… Думай, не думай — а как судьба наедет, да как задавит… Вот кто не соблюдает правил движения… (Ласково поглаживает.) Поседела, любимая…

Она открывает глаза, полные слез.

Сейчас чуть полегче, я знаю… А будет еще, еще… Будет хорошо… Кстати, хотел рассказать — забываю: ты что-нибудь слышала о племени безголовых? Неужели ничего?.. Странно, все только говорят… как это, оказывается, красиво — без головы!.. Ребят где-то в Африке обнаружили: ноги есть, значит, попа, туловище, руки, плечи, а дальше… То есть, дальше плеч — ничего!.. Представляешь? Я на фотографии — кстати, была и фотография — стал искать голову… Где-то же она обязательно должна?.. С трудом обнаружил: действительно, из подмышек выглядывала маленькая, кругленькая, хитроватенькая… Вся под мышками помещается, вся!.. Все будет хорошо, все, все… Помню у нас уголовник был, Жора Пятикопытов. Два метра тридцать шесть сантиметров. Ему по ночам, как циклопу, ко лбу фонарь привинчивали, территорию светил. Любимое у него обращение было: масенький мой!.. Так вот, говорю: до чего же ей, этой масенькой, было там хорошо, уютно, тепло, а главное — безопасно… Представляешь, кирпич падал на голову — упал на плечо… Опять же, не так больно…

Валерия внезапно дернулась — Наум держит крепко.

Что, ты не веришь? А почему ты не веришь?..Гляди, ребенок родится… к примеру, как мы с тобой… Хотя, за себя давно не ручаюсь, но все же… Ребенок!.. К примеру, нормально живет девять дней, на десятый для него начинается: собственные родители собственными руками младенцу головенку отвинчивают. Утром и вечером, без выходных. Потихонечку, с удовольствием: девочкам направо, мальчикам налево. Так до тех пор, пока она вся послушно под плечиком не уляжется. А вот когда она, наконец-то уляжется…

Валерия. Юльке повестка пришла.