Читаем Муравьиный Царь онлайн бесплатно

В этот день кандидат техминических наук Зденек Пиштора ушел из института гораздо раньше обычного. Было четыре часа пополудни, когда служебная «Татра» подвезла его к дому.

На площадке второго этажа кандидат остановился перевести дух и вынул небольшой граненый флакончик с притертой стеклянной пробкой. Нетерпеливо откупорив его, он вытряхнул на ладонь какую-то черную крошку, формой и размерами напоминавшую три склеенных дробинки разных калибров.

— Цел, голубчик, цел! — восхищенно пробормотал он, но тут же, тревожно оглянувшись, упрятал свое сокровище обратно в стеклянный флакон.

После этого он уже поднимался медленнее и спокойнее. Но, добравшись до площадки своего этажа, Зденек Пиштора вдруг остановился как вкопанный. Перед дверью его квартиры стоял пожилой человек с бледным, квадратным лицом и большими черными усами. Это был профессор Крачмер, начальник его отдела.

«Неужели пронюхал?!» — вихрем пронеслось в голове Пишторы. Его длинное, тощее тело била дрожь.

— Не удивляйтесь моему приходу, дорогой коллега! Мне стало известно, что сегодня вы завершили работу над заказом ЧГИИГПа. Мне нужно поговорить с вами.

«Нет, не знает!..» — отлегло на сердце у бедного кандидата, и он шагнул к начальнику, с трудом владея все еще дрожащими от страха ногами.

— Простите, профессор! Это такая для меня неожиданность, что я даже растерялся немного… — смущенно лепетал Пиштора, доставая ключи и отпирая дверь.

— Ничего, ничего, — успокаивал его Крачмер и сочувственно вздохнул. — На вас лица нет. Совсем вы себя измотали с этим новым техмином!..

Пиштора выдавил из себя короткий смешок и, распахнув дверь, сказал с деланной бодростью:

— Ну что вы! Я здоров, как лошадь!.. Заходите, пожалуйста!

Они вошли в тесную переднюю, сняли плащи, и Пиштора пригласил гостя в свой рабочий кабинет.

— Может, угодно чашку кофе? — спросил он заискивающе, когда профессор уселся в кресло возле низкого круглого столика.

— Нет, спасибо. Я только на минутку. Садитесь и выслушайте, что я вам скажу.

Зденек сел и закурил сигарету. Пальцы его заметно дрожали.

Несколько мгновений Крачмер молча смотрел в одну точку прямо перед собой, славно собираясь с мыслями. Потом он высморкался, тщательно расправил усы и медленно заговорил:

— То, что я хочу сказать вам, дорогой коллега, не для посторонних ушей. Зная вашу абсолютную, кристальную честность, я даже не требую, чтобы вы дали мне слово…

У Пишторы вспыхнули уши при упоминании о его честности. Но Крачмер по-прежнему смотрел в сторону и не заметил его смущения.

— Вы, дорогой коллега, знаете мой взгляд на кибернетику, — продолжал скрипеть профессор. — Я уверен, что современное увлечение кибернетикой — увлечение вредное, чреватое опасными последствиями. Вы скажете, что мы принимаем всё меры предосторожности? Это верно. Но разве можно заранее все предугадать, когда и с чего начнется катастрофа? Мы бредем в тумане и каждую минуту можем угодить в волчью яму. А когда вспыхнет бунт созданных вами механизмов, когда проснутся таинственные злые силы, будет поздно. У нас не будет средств остановить это… Сегодня, дорогой коллега, вы закончили работу над кибероформиком. Мне ли не знать этот изумительный техмин и его ужасающие возможности! Это — опасное и страшное изобретение! Нетрудно себе представить, что он может натворить, если вырвется на волю…

Пиштора вздрогнул.

— Он не вырвется, товарищ профессор, — тихо сказал он. — Завтра мы передадим его ЧГИИГПу, а через неделю он улетит в космос выполнять задание ученых.

— Вот именно, в космос! — с горечью возразил Крачмер. — Там-то он и вырвется на волю!

— Я не понимаю вас…

— Не понимаете? А ведь все проще простого. Мы предоставим ему свободу действия. Он способен по собственной воле вернуться на Землю, и тогда… тогда это останется на вашей совести. Но, между нами, если завтра комиссия ЧГИИГПа найдет в кибероформике серьезные неполадки и не примет его, я не стану с вас взыскивать. Больше того, я постараюсь убедить и комиссию и наш ученый совет в том, что кибероформик по данному проекту осуществить нельзя…

— Но товарищ профессор!..

— У меня все, дорогой коллега. — С этими словами Крачмер встал и с церемонным поклоном удалился.

Пора сказать, что такое техмин. Это сокращенно — техническая миниатюра. Описываемое нами время было временем повального увлечения техническими миниатюрами. Ежедневно появлялись все новые и новые крохотные приборы, и конструкторы-миниатюристы из кожи лезли, стараясь перещеголять друг друга. Уже никого не удивляли радиоприемники величиной с булавочную головку, кинои фотокамеры, которые можно спрятать под ноготь, магнитофоны, помещающиеся в пуговичной дырке, и тому подобное.

Практическое применение миниатюр, или, как их стали называть, техминов, было связано с большими неудобствами. Их то и дело теряли.

Люди здравомыслящие разводили руками:

— Какой в этом смысл! Габариты человека требуют предметов вполне определенных размеров. Ну, скажите на милость, зачем делать сварочный аппарат, которым могут пользоваться разве что божьи коровки? Чепуха какая-то!..

Но создатели техминов отмахивались от всех возражений. Они находили тысячу оправданий для своих крохотных изделий.

Техминисты работали то на медицину, выпуская приборы, которые можно было глотать, в желатиновых облатках; то трудились на космонавтику, создавая миниатюрное оборудование для маленьких ракеток — разведчиц космического пространства; то на криминалистику. Да Мало ли чего не придумает изворотливый человеческий мозг!

И вот в одной пылкой голове зародился замысел: создать механическое насекомое, устроенное по принципу усовершенствованных кибернетических машин — самопрограммирующихся, самоуправляющихся, самосовершенствующихся, самозаряжающихся и само…, неведомо, что еще самоделающих. Выбор пал на муравья: семейство Форминомера, подсемейство Дарилина, вид Полиэргус. А честь воплощения этого гениального замысла выпала младшему научному сотруднику ПИТМа (Пражского института технических миниатюр), кандидату техминических наук Зденеку Пишторе.

Но чем же было вызвано столь странное волнение кандидата техминических наук Зденека Пишторы при виде своего начальника? Секрета тут нет. Создатель кибероформика был влюблен и решил похвастать перед своей невестой только что созданным техмином. Иными словами, он хотел показать ей, какой он, Зденек Пиштора, молодчина.

Говоря по правде, Данка была и без того твердо уверена в том, что ее долговязый, очкастый техминист — молодец из молодцов. Но Пишторе все казалось, что ее уверенность недостаточно крепка. Вот он и решил продемонстрировать свое чудесное микроскопическое создание.

Провести Дакку во внутренние святилища ПИТМа было абсолютно немыслимо. Неизмеримо проще было вынести из института на один вечер и одну ночь маленького кибероформика! Зденек Пиштора так и поступил. Никому не доложившись, он взял потихоньку кибернетического муравья, упаковал его в граненый стеклянный флакончик и увез к себе.

Он, однако, понимал, что совершает весьма и весьма неблаговидный поступок, граничащий с преступлением, и очень из-за этого страдал и волновался…

Проводив профессора Крачмера, Зденек еще долго не мог прийти в себя. Слишком уж его испугал и огорошил неожиданный визит начальника. Ведь надо же, такое несуразное совпадение! И, лишь уверившись, что опасность миновала, он овладел собой. Вновь приобретя способность соображать, он вспомнил всю свою короткую беседу с Крачмером. Смысл ее был более чем ясен: профессор Крачмер боится кибероформика и предлагает вывести его из строя.

— Трус несчастный! — вслух произнес Зденек, чувствуя, как сердце его закипает от гнева, ревности и обиды за бесподобного кибероформика.

Данка не заставила себя ждать. Еще бы! Увидеть несравненного Зденека, а заодно посмотреть и на кибера, который в скором времени отправится в самый центр Галактики, — кто откажется от этого!

Не прошло и полчаса после телефонного звонка, как две головы (одна черная, с жестким ежиком, а другая с огромной пепельной копной) уже склонились над стаканом, в котором, деловито шевеля усиками-антеннами, ползал чудесный искусственный муравей.

Данка сначала не поверила, что черное насекомое в стакане не настоящее. Слишком уж кибероформик был похож на своих живых, собратьев. Но Зденек легко рассеял ее сомнения. Он взял лупу, увеличивающую в сто раз, и показал Данке марку ПИТМа и свое собственное имя, выгравированные на брюшке кибероформика. Восхищенная Данка воскликнула:

— Ой, Зденек, какой же ты у меня молодец!

Кандидат техминических наук зарделся от удовольствия, поправил очки и скромно заметил:

— Ну уж молодец!.. Скажешь тоже!.. — Но тут же приосанился и добавил: — Впрочем, пришлось-таки повозиться! Ты бы посмотрела, что у этого кибера внутри!.. Сто пятьдесят приборов и систем управления! При нормальных габаритах они не вместились бы в здании ПИТМа!

— Да неужели!.. И все ты сделал сам?

— Какой там сам! Над этим работало пятьсот с лишним человек. Я только вел монтаж, регулирование и осуществлял общее руководство в качестве изобретателя и главного конструктора. Поэтому-то рядом с маркой института стоит мое имя. Если учесть, что это имя помчится в центр нашей Галактики…

— Ой, Зденек! Страшно подумать, какой ты станешь знаменитый!

И пепельная головка нежно склонилась на грудь кандидата.

Когда часа через два, проводив свою невесту до остановки трамвая, счастливый Пиштора вернулся домой, он первым делом бросился к стакану. Заглянув в него, кандидат удивленно воскликнул:

— Вот так штука!

Дело в том, что вместо одного муравья он увидел в стакане не менее дюжины этих проворных насекомых. Впрочем, гости настолько отличались от хозяина расцветкой, размерами и поведением, что не было ни малейшей необходимости прибегать к лупе, чтобы среди обыкновенных живых муравьев найти драгоценный техмин. Пришлые муравьи были мельче искусственного и гораздо светлее. Окружив кибероформика плотным кольцом, они ощупывали его усиками и, по-видимому, удивлялись ему не меньше, чем Данка. Сам кибероформик вел себя с достоинством и тоже, не спеша, касался своими усиками-антеннами всех гостей по очереди. Он изучал их и принимал к сведению всем своим сложным кибернетическим устройством.

— Нет, братец, не тем ты занялся, чем нужно! Тебе предстоит работа поважнее изучения глупых земных мурашек!..

С этими словами Зденек осторожно взял кибероформика пинцетом, опустил его обратно во флакон и накрепко закупорил стеклянной пробкой. Что же касается живых муравьев, то с ними кандидат обошелся не только невежливо, но даже жестоко: он налил в стакан воды и выплеснул вместе с ними в, кухонную раковину.

После этого запер флакон с кибероформиком в ящик письменного стола, а сам отправился спать, заранее предвкушая первый за три года спокойный отдых.

Забыться благодатным сном Зденеку Пишторе и на сей раз не пришлось…

Едва он улегся в прохладную постель, радужное и счастливое расположение духа постепенно стало линять и улетучиваться. Образ любимой девушки вытеснила мрачная фигура профессора Крачмера.

— Это будет цепная реакция!.. — упорно бубнил Крачмер-призрак.

— Сам ты цепная реакция! Убирайся! — мысленно возражал, ему Пиштора, стараясь усилием воли оторваться от неприятного видения.

— Это будет цепная реакция, которая приведет к катастрофе! — не унимался Крачмер.

И вдруг в памяти Пишторы всплыл уж совсем, казалось бы, мелкий и никчемный эпизод встречи живых муравьев с кибероформиком в чайном стакане. Крачмер же при этом как-то отодвинулся на задний план, а потом и вовсе исчез. Вокруг шевелились муравьи — великое множество муравьев: красных, рыжих, черных. Они ползали, двигали усиками, молчаливые, деловитые, сосредоточенные. И вот в сердце Пишторы стало просачиваться странное беспокойство. Муравьи ему определенно не нравились, хотя он и не знал еще, чем именно.

Он лежал на спине с открытыми глазами и думал теперь только о муравьях.

Почему они забрались в стакан к кибероформику? Что привлекло их туда? Откуда они взялись ни с того ни с сего? Какую реакцию они вызвали в сложном самопрограммирующемся устройстве кибероформика? И вообще, что — мы знаем о муравьях?..

— Трудно даже представить себе, сколько этих муравьев живет на нашей старухе планете! — размышлял Пиштора, закинув руки за голову и уставившись глазами в темноту комнаты. — В одном муравейнике обитает до полумиллиона особей, а в тропиках и до сотни миллионов доходит. А сколько этих муравьиных куч раскидано по поверхности земли? Сколько нор под землей, в песках, в древесине старых деревьев? Пятьдесят миллионов? Сто? Или, может быть, весь миллиард? Считал их кто-нибудь?.. Черт знает что такое! Муравьев на Земле, во всяком случае, несколько сотен триллионов, причем муравьев самых разнообразных: и охотников, и скотоводов, и жнецов, и рабовладельцев. Я читал об этом. И они всюду способны проникать! Их не видно, но они есть везде, даже в городах. Смотрят, наблюдают, ждут… Чего ждут?!.

Рывком поднявшись с постели, Пиштора включил свет и с лихорадочной поспешностью принялся одеваться. Тревога в нем нарастала, как снежный ком… Пиджак он уже надевал на ходу, бегом направляясь в свой кабинет. Раздумывать было не о чем. Открыв ящик стола, Зденек схватил флакон и похолодел от ужаса: флакон был пуст!.. Стеклянная пробка лежала в другом конце ящика, словно ее с силой вытолкнули из бутылки.

Кто же выдернул и отшвырнул ее, эту пробку?! Ведь даже человек, даже он, Пиштора, с трудом вытаскивал ее из флакона! Неужели это проделал сам кибероформик?!.. Но где же, где же он?!. Осторожно!!! Не раздавить бы. Он должен быть где-то здесь, в ящике.

Руки Пишторы дрожали, — когда он в волнении перебирал и перетрясал содержимое ящика. Ни одна, соринка, ни одна пылинка не ускользнула от его внимания. Но кибероформика не было.