Читаем Мраморная муха (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Кочетков Виталий
Кочетков Виталий
Мраморная муха
"Я мужчина - иностранец, я мужчина - лесбиянец, на Лесбосе я возрос, о, Лесбос, Лесбос, Лесбос".
О. Мандельштам
Он пренебрёг коммерцией и иудейской религией, но не поэзия увлекла его: он собирался вступить в партию социал-революционеров, и не просто эсеров, а в боевое крыло этой организации, которая пострашней большевиков будет - один Блюмкин чего стоил! При всём при том всю жизнь панически боялся тюрьмы, утверждая, что он для неё не создан, как будто хоть кто-то в пылу любовных объятий клепал детей для подобного богоугодного заведения.
Общеизвестно: Россия - тюрьма народов, еврейского - в первую очередь. Можно было и подготовиться.
Родители испугались за сына и сослали его в Париж. Хорошо иметь предков, которые вместо Сибири выбирают Сорбонну. Там, изнывая от скуки, он и пристрастился к поэзии. Пристрастился всерьёз и надолго, на всю жизнь. Отдадим должное папе и маме - их стараниями очередной Азеф превратился в Мандельштама, которого мы хорошо знаем.
И всё же он стал эсером в роковом семнадцатом году, потому что "революция была нужна, чтобы раскрепостить слово" - во как! - и двадцати миллионов жизней псу под хвост - не жалко!
"Чувствую себя должником революции", - повторял он неоднократно. Придёт время, и она спросит у него по полному счёту.
"Эсер" - значится в протоколе Особого совещания от 2 августа 1938 года...
1. Шум времени
Гипертрофия
На его опус "Шум времени" Марина Цветаева отреагировала молниеносно: "Книга баснословной подлости".
Дочь её, Ариадна, вторила ей: "Маленький человек с большим талантом... И: гипертрофия ума при отсутствии сердца".
Способ примирения
Америка напугана "красным террором", идёт процесс над двумя анархистами - Сакко и Ванцетти, но по всему миру развёрнута компания в защиту обвиняемых. И в этот момент Мандельштам не находит ничего лучшего как обратиться к православным иерархам с призывом "организовать протест против этой казни".
Церковь разгромлена, беспощадно добиваются её остатки и никого в мире это в общем-то не интересует. Надежда Яковлевна Мандельштам пишет: "Ответ последовал незамедлительно: церковь согласна выступить в защиту казнимых при условии, что О.М. обязуется организовать защиту и протест, если что-нибудь подобное произойдёт с кем-либо из русских священников". Подтекст послания очевиден: где же ты раньше был, Осип-христианин, мать твою?!
Н.Я. продолжает: "О.М. ахнул и тут же признал себя побеждённым".
Оказывается: "Это был один из первых уроков, полученных О.М. в те дни, когда он пытался примириться с действительностью".
Странный способ примирения с гонителями. Очень странный...
ЦПКО
"Никогда я не видел ничего похожего на ничтожество и однообразие лиц сухаревских торгашей. Это какая-то помесь хорька и человека, подлинно "убогая славянщина". Словно эти хитрые глазки, эти маленькие уши, эти волчьи лбы, этот кустарный румянец на щёку выдавались им всем поровну в свёртках обёрточной бумаги...
Здесь отдыхаешь на смуглых и открытых лицах каких-то кавказских чертенят, ковыряющих ваксу с блаженным смехом".
Нынешние московские рынки (и не только московские) - настоящие заповедники, своеобразные ЦПКО. Здесь нет места убогой славянщине - иди и отдыхай.
Лицо России
"Мёртвый Ленин в Москве! Как не почувствовать Москвы в эти минуты! Кому не хочется увидеть дорогое лицо, лицо самой России!"
В гробу мы видели это лицо. До сих пор видим.
Соратники
Общеизвестна ссора Мандельштама с Яшей Блюмкиным. Он долго преследовал поэта, буквально житья не давал. А вот как завершилась эта история.
Надежда Мандельштам пишет: "Кавказская игра кончилась в 26 году, когда О.М. уезжая от меня из Крыма, случайно очутился с Блюмкиным в одном купе. Блюмкин, увидев "врага", демонстративно отстегнул кобуру, спрятал револьвер в чемодан и протянул руку. Всю дорогу они мирно разговаривали".
Давно бы так - чего им делить? Как-никак соратники - эсеры.
К названию этой партии присоединили ещё две буквы - "СС" - и получилась целая страна.
Обрезание
Мандельштаму устроили "литературное обрезание или обесчещенье", а всё потому, что "дядя Моня с Бассейной <Горнфельд> выполнил социальный заказ чуждого ему режима", и Осип Эмильевич разразился грозной прозой, вскрывающей эллинистическую сущность русской речи:
- "Порядочность - это, конечно, то, что роднит буржуа с животным";
- "Я один в России работаю с голоса, а кругом густопсовая сволочь";
- "Отцы их запроданы рябому чёрту на три поколения вперёд". Соблазнительно перечислить детей и внуков писателей, запроданных рябому чёрту, но - воздержусь;
- "Был у меня покровитель - нарком Мравьян-Муравьян - нарком из страны армянской - младшей сестры земли иудейской". Почему же младшей? Обидно как-то за армян, но соглашусь: тяжело в стране советов без покровителя;
- "Карандашей у меня много - и все краденые".
Ну и напоследок: "Я в одной персоне и лошадь и цыган". Твою мать! - ещё один кентавр пастернакович...
Катаев
"Один мерзавец мне сказал, что правда по-гречески значит мрия".
Этот "мерзавец" тоже был привержен теории эллинистической сущности русской речи. И украинской, разумеется. Мечта - называется.
Звание
В графе "почётные звания и регалия" Мандельштам неизменно писал: иудей.
Что скажет Авербах
Надежда Яковлевна. "В разные невыносимые периоды нашей жизни я предлагала О.М. вместе покончить с собой". Мандельштам отшучивался: "Покончить с собой? Невозможно! Что скажет Авербах?"
Маяковского сие обстоятельство не остановило, и опасался он всего лишь того, чтобы его не сочли малодушным
На отдыхе
Надежда Мандельштам пишет "В день смерти Маяковского мы гуляли по саду с надменным и изящным грузином. В столовой собрались отдыхающие, чтобы повеселиться. По вечерам они обычно пели песни и танцевали русскую, любимую пляску Ежова. Наш спутник сказал: "Грузинские наркомы не стали бы танцевать в день смерти грузинского национального поэта".
Национальный поэт - сильно сказано, скорее - многонациональный, проще говоря, советский. И грузин этот был советским, не более, но и не менее.
Разговор состоялся на сухумской правительственной даче, куда во время сплошной коллективизация, пожаловала чета Мандельштамов - "с бумагой ЦК, отдыхать перед путешествием в Армению... Присутствие любого беспартийного на этой даче вызывало толки среди "своих".
Интерес Мандельштамов привлёк Ежов, тогда ещё заместитель наркома земледелия, один из главных коллективизаторов. Он тоже отдыхал после трудов праведных.
"Сухумский Ежов был скромным и довольно приятным человеком... Мы иногда просили, чтобы он нас довёз до города, и он никогда не отказывал". Ежов, по уверению Надежды Яковлевны, ещё не надел ежовых рукавиц. Коллективизацию он проводил в лайковых.
На наших глазах
Надежда Мандельштам: "На наших глазах погиб Ломинадзе. Этот человек в последние свои дни проявил настоящее доброжелательство к О.М." Ломинадзе - первый секретарь Закавказского крайкома ВКП(б). Какие важные, однако, были покровители у Мандельштама! Не забудем, что крышевал его лично товарищ Бухарин.
Примечание 1977 года: "Ломинадзе не погиб, а просто был убран из Грузии". Вот тебе и на наших глазах - так пишутся мемуары.
Дурной привкус
Не так страшен Сталин, как его малюют.
Однажды Чуковский предложил Лидии Гинзбург выбрать себе псевдоним.
- У вас никуда не годная фамилия - вас слишком много.
- Я может и взяла бы себе псевдоним, если б я не была еврейкой, - гордо ответила Л.Я. - В еврейских псевдонимах всегда дурной привкус.
Дурной вкус хуже дурной наследственности. И вообще, катастрофа, когда дурной псевдоним передаётся нам вместе с генами.
И в продолжение темы.
Эмма Герштейн беседовала о Мандельштаме со своим другом.
"И куда он лезет? - сокрушался друг. - Фамилия его им не импонирует. Под величайшим секретом он посвятил меня в тайну одного известного советского писателя, которому предложили в "Новом мире" переменить свою еврейскую фамилию на русский псевдоним".
Иванова не предлагали? Всеволода или Вячеслава? Нет?
Федра
Вряд ли Мандельштам читал "Федру", считал Жирмунский. Тот экземпляр, что он ему дал, у Мандельштама пропал, и скоро его нашли на Александровском рынке.
Сусанины
Герштейн вспоминает разговор с О.М.: "Завели и бросили" - вот дословное резюме его речи о пресловутой советской действительности".
Он ощущал себя трамвайной вишенкой скорбной поры. А Москва, разумеется, курва; так выражались польские интервенты, покидая гостеприимную столицу русского государства в 1612 году. Заманили, суки, и бросили...
Казак
Мандельштам высоко ценил творчество Павла Васильева и даже завидовал ему. Себя недооценивал "Я - Кюхельбекер, комическая фигура", - утверждал он. Добавим: и трагическая - как Кюхля.
И, тем не менее, О.М. написал на Васильева эпиграмму: "Мяукнул конь и кот заржал - казак еврею подражал". Оказалось наоборот: ода НР 1 ("Мы живём, под собою не чуя страны...") прямое (и откровенно скажем) никудышное подражание Васильеву: "Ныне, о муза, воспой Джугашвили, сукина сына. Упорство осла и хитрость лисы совместил он умело..."
Впрочем, как верно говаривал О.М., одни стихи других не отменяют.
Было время, когда Мандельштам в числе лучших поэтов называл Васильева, Ахматову, Пастернака, ну и себя, разумеется. Потом Васильева шлёпнули - за стихи, признанные антисемитскими...
А вы не знали? И не только его. У нас поэта расстрелять как два пальца обосцать (пушкинская орфография)...
Так вот, когда Васильева пустили в расход, его место занял Владимир Маяковский - по рейтингу Анны Ахматовой. Потом Маяковского сменила Цветаева... И пошло, и поехало...
Десятник
Мандельштам называл Сталина "десятником, который заставлял в Египте работать евреев". Ужасное обвинение, пострашнее культа личности. Сталину, впрочем, можно посочувствовать - тяжёлая участь.
А ведь справился...
Сравнение России с Египтом оставим без комментариев, хотя Исход был и такой же Великий, до конца не завершённый, почему так долго и не отменяли поправку Джексона-Веника.
По мне один десятник лучше толпы шестидесятников.
Серенада
Ода НР 1 кремлёвскому горцу написана в ноябре 1933 года. Комсомольцы в то время делились на меньшевиков и большевиков. Первые, разумеется, были думающие. Они презирала Сталина. Ода НР 1 была написана как песенка для них. Они, надеялся Мандельштам, будут хором распевать её на улицах.
По уверению Бориса Пастернака (со слов Герштейн) все думающие комсомольцы были соответствующей национальности. Ключевое слово, однако, в этом убеждении - комсомольцы, явление наднациональное.
Индульгенция
"Наши речи за десять шагов не слышны" - ах, как он ошибался!
А вот интересно, кто подразумевался под тонкошеими вождями? Ни одного исследования на этот счёт не проведено, а зря.
Герштейн назвала Оду НР 1 "индульгенцией на будущее".
Будущее, разумеется, ещё не наступило.
Сволочь
Герштейн вспоминает: "Его раздражали писатели, постоянно мелькавшие во дворе. Он становился у окна своей комнаты, руки в карманах и кричал вслед кому-нибудь из них: "Вот идёт подлец NN!"
А вокруг густопсовая сволочь...
Фингал
Писатель Амир Саргиджан занял у Мандельштама деньги (75 рублей) и долгое время не возвращал.
Однажды он, идя из магазина, нёс корзинку со снедью и бутылками вина. О.М. увидел его и поднял шум: "Смотрите, вот негодяй, который пьёт и жрёт, а долг не возвращает!"
Завязалась ссора, в ней посильное участие приняли дражайшие половины писателей. Жена Саргиджана подзуживала мужа: "Врежь ему, врежь!", и Амир врезал. Досталось и Н.Я., и она долгое время показывала окружающим фингал под глазом и рассказывала о случившемся всем желающим позабавиться.
И вот в доме, принадлежавшем некогда Герцену, состоялся суд под председательством Алексея Толстого. Суд потому и зовётся товарищеским, что ничего не решает: никто и никогда не поверит, что Мандельштам товарищ Сталину, хотя товарищем его называло всё население СССР. Суд искал примирения, но не нашёл его, и потому товарищ Мандельштам воспылал ненавистью к товарищу Толстому.
Наваждение
Андроников любил изображать Алексея Толстого.
- Да так похоже, - говорил Мандельштам, - что всё время хочется дать ему в морду.
Хотелось даже тогда, когда Андроникова не было рядом.
Пощёчина
Мандельштам исхитрился и нанёс-таки оскорбление действием. Странно, что Толстой не дал ему сдачи. А через месяц О.М. арестовали.
Герштейн вспоминает: "Десять дней мы мучились догадками: за что взяли Мандельштама? За пощёчину Алексею Толстому? Или за стихи?"
Надежда Мандельштам выражается конкретней: "Мы возлагали все надежды на то, что арест вызван местью за пощёчину "русскому писателю" Алексею Толстому".
Увы, надежды не оправдались - за это в СССР не арестовывали.
Симптом
Обыск 1934 года. Чекисты предельно вежливы, особенно - главный. Надежда Мандельштам вспоминает: "Где вы держите своих классиков марксизма?" - спросил он у меня. О.М. расслышал вопрос и шепнул мне: "Он в первый раз забирает человека, у которого нет Маркса".
Симптом.
Вот те на!
Ордер на арест Мандельштама подписал закадычный друг Маяковского Агранов. Допросы вёл болгарский коммунист Шиваров, которого Надежда Яковлевна ласково называет Христофорыч (по отчеству).
"Держался он как человек высшей расы... - пишет Надежда Яковлевна. - Первое поколение молодых чекистов, уничтоженное в 37 году, отличалось моднейшими и вполне утончёнными вкусами и слабостью к литературе, тоже, разумеется, самой модной...
О.М. убеждал меня, что во всём поведении следователя чувствовалась какая-то двусмысленность и что, несмотря на железный тон и угрозы, всё время проскальзывала его ненависть к Сталину".
Это ещё что!
"Ягоде, как оказалось, так понравилась Ода НР 1, что он изволил запомнить её наизусть".
Резолюция
"Изолировать, но сохранить" написал Сталин на документе, которого никто не видел, но все знали, что такая резолюция была:
- Была. Даже не сомневайтесь - была...
Лёгкий испуг
Герштейн: положение слушателей Оды НР 1 Надежда Мандельштам охарактеризовала так: "отделались лёгким испугом".
Лёгкий испуг длиною в десять лет. Без права переписки.
Мораль
Надежда Мандельштам: "Гораздо легче оклеветать ничтожного Длигача, чем заподозрить какого-нибудь настоящего человека, которого мы считали другом".
Дубовая логика
Надежда Мандельштам: "Эренбург не признавал стихов о Сталине... Враждебно относился к этим стихам и Пастернак. Он обрушился на меня с целым градом упрёков. Из них я запомнила: "Как мог он написать эти стихи - ведь он еврей!"
Оставив без внимания вопиющую национальность опального поэта, дадим слово Борису Кузину - другу О.М.
Из тех же "Воспоминаний" Надежды Мандельштам: "Кузин считал, что О.М. не имел права их писать, потому что О.М. в общем положительно относился к революции. Он обвинял О.М. в непоследовательности: принял революцию, так получай своего вождя и не жалуйся".
В этом, добавляет Н.Я., есть своя дубовая логика.
Логика - всегда дубовая, на то она и логика.
Тон
Сергей Рудаков, наблюдал чету Мандельштамов в Воронеже.
"Она его называет: "мой ребёнок, мой дурак (и так всё время: "Дурак, хочешь чаю?" ets). И это "тон", "ласковость".
Пелена
