Читаем Мост душ онлайн бесплатно

Финчу показалось, что прошла вечность.

Сначала — свет, невыносимо яркий, и глухая, пульсирующая боль. Он зажмурился, но слепящий золотой свет все равно резал глаза, и Финч ослабил контроль над телом, подчинившись сильнейшей, полностью охватившей его агонии. Ощущение было такое, словно он бьется, как пойманная на крючок рыба, но это происходило только в его воображении. На самом деле все то время, пока подаренная Элизиусом магическая сила со страшной болью проникала в него, мальчик лежал абсолютно неподвижно, сжатый тисками боли, оскалив в гримасе зубы.

В какой-то момент он как будто увидел колдуна, проходящего через него к смерти, но это было похоже на промелькнувшее воспоминание, сосредоточиться на котором Финч не успел. Потом Элизиус возник снова, целый, невредимый и улыбающийся. Он как будто благодарил своего юного друга, но и на этом Финч не мог сконцентрироваться, поскольку все силы отнимало сопротивление боли.

Новая, могучая сила билась в нем, вызывая тошноту, подгоняя и без того колотящееся сердце. С каждым разом толчки становились все чувствительнее, дыхание перехватывало, и в конце концов Финч потерял ощущение реальности.

Он больше не помнил своего имени и не знал, где находится. Он был хрупким суденышком, не способным слушаться руля и следовать курсу, и это суденышко швыряло из стороны в сторону штормовое море ощущений. Его бросили в пучину мучительной боли, и он должен был плыть по океану страданий и мук, пока не узрит далекий спасительный берег. Как долго продолжалось это путешествие, мальчик не мог даже предположить. Агония отступала медленно, но верно, и в какой-то момент Финч понял, что уже в состоянии ее переносить. Он возвращался к жизни. Пульс все еще оставался учащенным, но ощущение, что сердце вот-вот взорвется в груди, исчезло. Слепящий свет потускнел до золотого сияния, будто он слишком долго смотрел на солнце, а дыхание, еще недавно поверхностное и прерывистое, стало глубоким и ритмичным.

В голове прояснилось. Финч вспомнил, кто он и что здесь делает.

Дрожа от холода, мальчик чуть-чуть приоткрыл глаза, но тут же снова зажмурился. Боль ударила в голову, вызывая тошноту. От боли хотелось плакать. Но если других детей мог успокоить голос матери и ее нежное прикосновение, то Финч был лишен такого утешения. У него больше не было ни семьи, ни друзей. Уил ушел. Расстались они плохо. Уил хотел, чтобы он немедленно покинул Чащу, и Финч видел, как он борется с желанием сказать ему это напрямик. Бедного Уила заставили вселиться в тело его сестры, но лицо Илены оказалось слишком выразительным, чтобы скрыть мысли брата. И все-таки Уил промолчал, позволив Финчу самому принять решение, то есть остаться еще на какое-то время. Мальчик чувствовал глубокую печаль за своего друга, уже понесшего тяжкие потери, и понимал, что их будет еще больше. Если бы он только знал, как уберечь Уила от еще больших страданий! Если бы он мог хотя бы разделить их с ним!

Финч вздохнул. Тошнота прошла. Глаза его все еще были закрыты, но боль значительно уменьшилась. Осталось только чувство одиночества. Даже Элизиуса рядом не было, чтобы предложить утешение. Мальчик подозревал, что он остался в Глухомани один, если не считать странного четвероногого чудовища, которого почему-то считал своим другом.

Через издерганные нервы просочилось сознание, и Финч почувствовал, как сбоку к нему прижимается что-то теплое. Это что-то пошевелилось, а тихое рычание подтвердило, что рядом собака.

— Нейв, — прохрипел Финч, проталкивая дыхание по пересохшему горлу.

Я всегда рядом, — ответил голос у него в голове. Мальчик вздрогнул и повернулся к большой черной собаке.

— Это ты говоришь со мной? — спросил он чуть не плача. — Я могу тебя слышать?

Бездонные глаза посмотрели на него, и в голове прозвучал ответ Нейва: Это я говорил с тобой. И ты можешь меня слышать.

Наконец-то ласковый голос — голос того, кого он и не надеялся услышать. Финч попытался овладеть непослушными руками. Медленно, преодолевая боль, он обнял пса за шею и горько заплакал, нисколько не стыдясь своих слез.

Элизиус? — спросил он через некоторое время, проверяя свои новые способности. Ощущение было поразительное.

Ответ собаки последовал незамедлительно.

Его больше нет. Все произошло очень быстро. Он был рад уйти.

Где его тело?

Везде. Он стал пылью. Мощный поток энергии разрушил его физическую сущность, а потом рассеял ее.

Он сказал что-нибудь перед… перед тем, как ушел?

Что ты — самый смелый из живущих. Элизиус очень переживал, боялся, что может быть ошибся, возлагая на тебя это бремя. Сожалел, что тебе придется пройти через такое испытание и о том, что еще выпадет на твою долю в будущем, но был уверен, что, кроме тебя, нет человека, способного преодолеть весь этот путь. — Собака еще теснее прижалась к мальчику. Ее голос в голове Финча звучал мягко и утешительно. — И в этом, я знаю, он прав.

Финч отодвинулся от друга. В глазах все еще стояли слезы. Узнать предстояло многое.

Нейв, я не знаю, как пользоваться этой силой. Я не…

Не волнуйся. Для этого я здесь.

Мальчик опять обнял пса за шею.

Кто ты?

Я твой Поводырь. Ты должен мне доверять.

Я и так доверяю.

Нейв ничего не ответил, но Финч почувствовал, что он доволен. Ему даже показалось, что собака испытывает облегчение.

Ты не ответишь мне еще на один вопрос? — продолжил он почти извиняющимся тоном.

Спрашивай. — Голос Нейва был очень сильным. У Финча возникло ощущение, что, если бы пес говорил чуть громче, звук мог бы вырваться наружу из его хилой груди.

Кто твой настоящий хозяин? Чей ты?

Если бы собаки умела улыбаться, Финч подумал бы, что именно это Нейв сейчас и делает.

Хозяина у меня нет. Но я принадлежу Чаще.

А-а. — Вместе с пониманием пришло облегчение, тело как будто облегченно выдохнуло. Ему понравилась четкость ответа собаки.

А есть еще такие, как ты?

Я уникален. Но в Чаще есть другие магические существа, — загадочно ответил Нейв.

Выходит, не Элизиус посылал тебя к Миррен?

Элизиус не знал меня, пока мы оба не пришли сюда, но он знал обо мне. И я искал не Миррен.

Это было откровением. Финч прижал руки к глазам, пытаясь облегчить боль и немного собраться с мыслями.

Тогда почему ты не пошел сразу к Уилу?

Потому что Уил не тот человек, которого я искал.

Финч удивленно посмотрел на него.

Тогда кто? Кого мы сейчас должны искать?

Поиски закончены. Это тебя я искал, Финч.

Что? — Прямой и честный взгляд сказал ему, что Нейв никогда не лжет. — Но почему?

Ты Ученик, а я твой Поводырь.

А мне казалось, что я Страж Врат, — смущенно заметил Финч.

И Страж Врат, и еще многое другое, — уважительно ответил Нейв. — Ты многое, и именно тебя мы искали. Тебя послала искать меня Чаща?

Да, но Чаща не знала, кто будет следующим Стражем Врат. Но она знала, что Элизиус умирает, и потому послала тебя на поиски замены?

Так и есть.

Значит, ты не должен был заботиться об Уиле и Миррен… или защищать Валентину? — послал мысль удивленный Финч.

Нейв ответил взвешенно.

Мой долг — защищать тебя. Когда магия Оживления вошла в Уила, Чаща решила, что именно он следующий Страж. Элизиус тоже так думал.

Ты хочешь сказать, что твое появление в жизни Миррен — простое совпадение? — спросил Финч, отчаянно пытаясь собрать воедино фрагменты головоломки.

Не совсем. Она была дочерью Элизиуса. Магия была частью ее, хотя не очень сильной. Именно за ней Чаща решила вести наблюдение, и это был правильный выбор. Когда у Миррен установилась сильная связь с Уилом, мы подумали, что, возможно, он и есть тот, кто нам нужен. И только когда я встретил тебя, стало ясно, что на самом деле нам нужен ты.

А как ты это узнал?

Вокруг тебя аура, Финч. Очень яркая и невидимая для всех, кроме обитателей Чащи.

Финч вздохнул, как будто ничего иного и не ожидал.

Выходит, я родился с этой аурой?

Да. Твоя судьба была предопределена.

Элизиус никогда об этом не упоминал.

Элизиус этого не знал. Кто ты, ему сказала Чаща.

Она говорит?

Общается, — поправила его собака.

Финч обхватил руками голову и застонал. Все эти откровения отозвались новой вспышкой боли в его и без того измученной страданиями голове.

Такая боль, Нейв! Неужели так будет всегда?

Ты должен контролировать боль. Не позволяй себе стать ее рабом. Стань ее хозяином, Финч.

Она убьет меня?

Собака молчала.

Я должен знать правду, — настаивал Финч. — Если ты мой друг, ной Поводырь, ответь мне честно.

Он чувствовал, что Нейву неприятна эта тема.

Это начало. Ты должен использовать магические способности очень бережно. Когда возможно, говори со мной голосом. Мой ответ не вызовет у тебя физической боли или какого-то дискомфорта. Боль и другие неприятности возникнут только тогда, когда ты сам будешь творить магию.

И сколько времени у меня осталось, Нейв?

Собака подняла голову и посмотрела Финчу прямо в глаза.

Я не знаю. Это зависит от того, насколько ты силен и насколько экономно будешь использовать магическую силу.

Если Нейв ожидал увидеть отчаяние, то он ошибся. Финч вытер глаза и, используя своего косматого спутника в качестве поддержки, поднялся на ослабшие ноги.

— Мне нужно отдохнуть, — серьезно заявил он.

А потом нам нужно идти в Чащу, — так же серьезно сказал Нейв. — Она ждет тебя.

Перед ними расстилались виноградники, которые сменял пляж из гальки и дальше морской пролив. Резкий запах соли взбодрил, а безоблачное небо и яркий солнечный свет напомнили Аремису о севере, по которому он так скучал все эти годы. Он еще раз вдохнул воздух и улыбнулся. Приятно чувствовать себя живым — даже при всех последних поворотах в его судьбе.

Теперь, когда вернулась память, Аремис чувствовал себя гораздо лучше подготовленным к тому, чтобы принять приглашение короля прогуляться по винограднику в Ракларионе. Кайлеху доставляло огромное удовольствие смотреть, как оживают весной виноградные лозы, демонстрируя впечатляющие результаты беспощадной обрезки, на которой каждый год настаивали его виноградари.

Сейчас они осматривали аккуратные ровные ряды, и Аремису казалось, что он ощущает на губах вкус вина, которое получат с этой плантации в конце лета. Ярко-зеленые листья словно крылья заботливой наседки прикрывали своих деток — кисти ягод, похожие на крошечные зеленые драгоценные камни, день ото дня увеличивающиеся в размере и наливающиеся соком. Растения обвивали специальные опоры, надежно поддерживающие их. Горцы первыми стали использовать такой способ выращивания винограда. На юге лозы росли сами по себе и вырастали очень высокими, а потом начинали клониться вниз, отчего ряды становились неаккуратными. Но, откровенно говоря, на качество ягод это не влияло. На севере же опоры для поддержки лоз были придуманы, чтобы обеспечить доступ воздуха к гроздьям, так как в некоторые месяцы случалось слишком много дождей. Кроме того, ровные ряды просто производили приятное впечатление.

Народ Кайлеха гордился своими виноградниками. Но лозы не только высаживали ровными рядами, посадку каждой из них сопровождали песнопением — небольшой молитвой Хальдору, чтобы тот дал растению жизнь. В конце каждого ряда горцы сажали цветок, который назывался тринеал. Он был красив, но слишком хрупок и тут же реагировал на недостаток влаги и другие природные отклонения. Виноградари Кайлеха утверждали, что если тринеал погибал, то у них оставалось в запасе несколько недель, чтобы принять нужное решение и не позволить виноградным лозам последовать за цветком. Это была древняя традиция, и горцы упорно придерживались ее. Яркие цвета кустов тринеала отличали любимый виноградник Кайлеха. Гордые, красочные и вполне здоровые, они высились во главе каждого ряда. Урожай обещал быть щедрым, так считали люди.