Читаем Mortal Kombat: Icedpath онлайн бесплатно

Ночь звенела, перекликаясь на разные голоса, словно звезды и зеленоватая луна насмехались над ним.

Он скользнул сквозь гущу деревьев, ступая неслышно, будто призрак. Он иногда и ощущал себя призраком, возможно из-за темно-серой дымки, окутывающей его тело.

Побочное явление Посвящения… из-за него в клане Лин-Куэй и прозвали его Смоуком.

Смоук вынырнул из зарослей колючего кустарника. Напоследок крупная колючка больно царапнула его плечо, он мысленно обругал растения и… того, кого выслеживал.

Саб-Зиро-младший обнаружился там, где Смоук и рассчитывал его обнаружить Спрятанная площадка, наверняка служащая для тайных совещаний Глав Клана. Мало кто из воинов ведал о ней, и поэтому заросшая вереском и травами полянка была великолепным местом уединения.

Саб-Зиро сидел неподвижно, точно гипнотизируя приклеенный диск луны, будто рассчитывая заморозить ее одним взглядом, как замораживал что угодно — или кого угодно. Руки сжаты в кулаки, имитируя боевую стойку. Синяя маска Лин-Куэй валялась в паре метров: подсознательный протест. Смоук покачал головой: Ледышка снова протестовал — правда, наедине с собой… дело серьезно. А ведь если верить слухам, воины Холода вообще неспособны на какие-либо человеческие эмоции…

Смоук подошел ближе. Разумеется, Ледышка выявит его: он чуток, как кошка. Вернее, как все члены Лин-Куэй.

Но Саб-Зиро игнорировал чужое присутствие.

Смоук сел на землю, в нос ударил густой цветочный запах. Он сосчитал пять видов ириса, неизбежный вереск, даже почему-то ландыши — июль им был не указ. Магия, подумал Смоук. Магия Цветов. Только с каких это пор Ледышка заделался любителем природы?

Он изучал воина Холода еще с минуту. Обычный человек, разве что более физически развитый, чем большинство смертных. А маска на младшем Саб-Зиро всегда смотрелась как-то… неестественно.

Можно надеть цепи на северный ветер, но сдержат ли они его?

Цепи сковывали их всех, и его, Cмоука, тоже — однако он привык к ним, даже его маска цвета асфальта казалась второй кожей. И реалии Клана — единственными в мире. Все свыкались.

Но не этот.

— Здравствуй, Смоук, — внезапно раздался ровный голос. Смоук вздрогнул: интересно, как давно Саб-Зиро заметил, что за ним наблюдают?

— Здравствуй… Я пришел предупредить тебя, — Смоук тщательно изобразив деловитость. — Что Мастер Клана будет искать тебя утром, и если ты опять не вернешься вовремя…

— Меня заточат в каменный мешок на тридцать суток, — равнодушно закончил Саб-Зиро. Так говорят о погоде.

Смоук кивнул.

— Опять. Мастер неоригинален, — (значит вот, что подразумевает метафора "ледяная" усмешка, отметил Смоук).

— Послушай, Ледышка… — он осекся: неизвестно, как воин Холода среагирует на подобную вариацию его "алиаса". Реакции, однако, не последовало. — Главы Клана заинтересовались тобой, они не любят непокорных, ты же знаешь… в общем, я думаю, тебе стоит смириться и жить как все мы. Такова уж судьба, кто-то рождается Императором, кто-то — членом Лин-Куэй.

Смоук говорил быстро, словно магнитофон, крутящий кассету. Не его слова — но так надо. В конце-концов, Ледышка — его соратник, они учились вместе с детства и хоть и не дружили (дружба не принята в Лин-Куэй), но и врагами не стали — что редкость в атмосфере взаимного соперничества и тайной, а зачастую и явной ненависти.

Вместе выжили, вместе стали истинными бойцами. Вместе приняли участь.

Или… принял только Смоук?

Зрачки Саб-Зиро расширились, поглощая всю светло-кофейную радужку:

— Они отправили моего брата на бойню, — снова завораживающе-спокойный тон. — Вынудили его служить… нет, быть рабом у Шэнг-Цунга. Но сначала они сотворили из него просто машину для убийств, без души и разума.

— Но… — смутился Смоук. То, что он знал о Смертельной Битве не слишком-то соответствовало данному изложению.

— Конечно, у тебя другое мнение, — тонкая губа чуть вздернулась. Оскал. — Ты — такой же, как все… и я… был. Мы все здесь — совершенные игрушки смерти. Нас отливают по чертежам заданных форм, из живой плоти вырезают марионеток, а потом убивают. Ты говоришь о судьбе, Смоук. Но я не верю ни в карму, ни в пророчества. Зато я помню брата, — Саб-Зиро замолк и отвернулся. Он не менялся внешне, тон держался на каких-то патологично безучастных нотках, однако Смоуку захотелось смотаться подальше. Вместо этого он внезапно стащил собственную маску, продемонстрировав пепельные волосы — чуть длиннее, чем позволял Устав — и неожиданно тонкое для ниндзя-убийцы лицо.

— Расскажи.

— Ты хочешь слушать меня? — легкое удивление.

"Еще бы. Ледышка сказал больше десяти слов за сутки — можно рекорд записывать", подумал Смоук, а вслух сказал лишь: "Да".

— Но может, пойдем в здание? — намек подобен его трюку с гарпуном-захватом.

— Боишься? — без издевки вопрос звучал еще обиднее. Трюк провалился. Ладно уж… придется, видать, сидеть в каменном мешке на хлебе и воде. Ледышке-то, конечно, не полезно, и так уж дважды, почти подряд, карали — вон он, растаял, будто и вправду из снега да на июльское солнышко вытащили…

Смоук мысленно послал Мастеров ко всем древним богам и чертям:

— Не боюсь.

— …Нас похитили вместе, — начал Саб-Зиро. — Меня и брата, ему было 10, мне — два. Я почти не помню родителей, но он рассказывал мне о них. Мать казалась ему маленькой уже тогда, зато отец — великаном. Смешно.

Ему лучше давалось искусство Замораживания, но я никогда не завидовал. Он всегда был первым, и я считал, что так правильно. Он готовил себя к Смертельной Битве с пятнадцати лет, сам Мастер предупредил его об этой миссии… и я гордился им.

Саб-Зиро замолчал. Почему-то обычная речь давалась ему с некоторым трудом, он недолюбливал слова — слишком пестрые, бессмысленные. Похожие на искры. Он терпеть не мог огонь, наверное, инстинктивно.

Смоук пригладил взъерошенный вихор. Смоука выкрали из детского приюта в возрасте пяти лет, в том приюте порядок царил казарменный, так что особой разницы он не уловил. Никаких родственников не знал отродясь.

(когда одинок — то и терять нечего… жестокая аксиома, правда, Ледышка?)

— А потом — лет в шестнадцать — он изменился, — тьма в глазницах Саб-Зиро простиралась все глубже, уподобляя глаза пустым расщелинам. — Перестал утешать меня, когда мне приходилось плохо. Перестал вовсе замечать меня. А позже выяснилось, что я не хуже обращаюсь со стихией Холода — и он принялся всячески подкалывать, изводить… Мастер ничего не замечал, конечно, а заметив бы — поощрил бы. Воин обязан быть жесток. Как бойцовский пес. Когда жесток — легче воевать за неправую сторону, легче и умирать…

— Ты думаешь… Главы Клана так изменили его?

— Да, конечно. Они же и приказали убить Скорпиона и его семью. Брат хвастался мне каким-то "подвигом", полагаю, он имел в виду это…

Ближайший куст шиповника звякнул и рассыпался сосульками. Повеяло Антарктидой, Смоук поежился, но придвинулся ближе к Саб-Зиро.

Он подумал о той боли, что заставляет этого угрюмого, молчаливого бойца выплескивать кровь из душевных ран. Его душа истерзана, нет, изорвана в клочья, — вздохнул Смоук. Когда боль заполняет вселенную — и ледяные статуи обретают дар речи…

— Он убивал теперь и для развлечения, — глуховатый голос Саб-Зиро вернул Смоука к действительности. — Я никогда ничего не страшился, кроме… собственного брата в то время. Мне чудилось, что в него вселился монстр, и монстр пожирает его изнутри. Я пытался докричаться до него, но он смеялся надо мной…А потом появился Шэнг-Цунг, не то враг, не то командир… я так и не понял… но в последние несколько месяцев перед Смертельной Битвой, брат будто бы сделался прежним. Я слышал, как он стонал во сне и молил кого-то не убивать меня, не отнимать у нас обоих душу. Наверное, он разгадал сущность Шэнг-Цунга, но стало слишком поздно повернуть назад…

Он уходил на Битву в полночь, тайно от других членов Лин-Куэй… кроме меня. Он сказал "прощай". Понимаешь, Cмоук, брат осознал, что обречен… против бессмертного, против всех… один. Он шел на Битву в последней отчаянной надежде освободиться… А через полмесяца я узнал, что он мертв. Призрак забрал его в ад.

"Да уж, паршивая смерть", — Смоук вздохнул и спонтанно (слово не подходящее… может, заменить его на "внезапно"?) взял руку Саб-Зиро в свою. Едва не отдернул: ощущение было, будто коснулся снежка… Смоук не знал, что следует говорить в таких случаях.

Сочувствие чужеродно в их среде.

"Забавно. Все считают, что внутри он холоден, как его Стихия… но на самом деле это такая же маска, как одеяние Лин-Куэй".

Саб-Зиро изумленно воззрился на соратника. Очевидно, жест сопереживания от чужака и ему знаком понаслышке.

— Я поклялся отомстить, — неожиданно произнес Саб-Зиро. Скорпиону. Самому Шэнг-Цунгу, да хоть Шао Канну и всем Древним Богам!

"Я-один-против-всех", вот как называлось его состояние.

— Если хочешь… я помогу тебе, — внезапно проговорил Смоук, почему-то отвернувшись. Поступок был малологичен, в Лин-Куэй принято заботиться а) о чести Клана б) о себе, но не кидаться помогать первым встречным. Но ведь Саб-Зиро — не встречный.

— Я хочу стать твоим союзником, — добавил он.

— Моим… союзником? — Саб-Зиро развернулся, теперь он пристально впился в зрачки Смоука своими — темными, точно безлунная ночь — Но — почему?

— Это дело Чести, — ответил Смоук. — Так заведено изначально: за смерть одного члена Клана мстят все. Я присоединюсь к тебе.

(да, правда при нынешних Главах забыли об этом законе… но Кодекс Лин-Куэй никто не отменял)

На тонких губах Саб-Зиро появилось нечто, почти схожее с улыбкой… благодарной:

— Спасибо, Смоук.

Теперь уже он протягивал ладонь Смоуку — в каноническом жесте братания. И ладонь оказалась теплой.

— А, вот и они, — луна и ночь лопнули с оглушительным треском поломанных кустов. Оба ниндзя где-то в подсознании крикнули "Оставьте нас в покое!" и заученно-идеальным движением заняли боевую стойку. Пришельцами оказались ассоциирующиеся с близнецами, наверное, из-за сходной тактики боя, любимчики Мастера — Сайрэкс и Сектор. Сектор зачем-то растер подошвой семейство ирисов, бархатно-фиолетовая мякоть размазалась по багровому сапогу. Растоптанные цветы запахли еще сильнее.

— Кого нам ловить?

— Дымящегося. Вторым займется сам Мастер.

На кончиках пальцев Саб-Зиро зловеще замигало бледно-голубое зарево рождающегося льда, но Сайрэкс опередил его. Он сформировал зеленую кислотную сеть, еще одну…

— Смоук! — крикнул воин Холода, потому что его новый союзник закричал от боли. Сеть сжигала и сковывала движения.

Саб-Зиро швырнул в Сайрэкса залпом льда, но тот увернулся. Тогда он, не имея времени на магию, просто кинулся к желтому ниндзя. На Сайрэкса посыпались точно выверенные, ловкие удары.

Когда Саб-Зиро дрался — он не чувствовал даже ярости. В бою — или боевых тренировках прошли двадцать лет его жизни. Оружие — вот чем он был. Совершенное оружие.

Атака Сайрэкса захлебнулась о блоки воина Холода. Апперкот отправил его в полный нокаут, и Саб-Зиро получил возможность заняться Сектором, который избивал беззащитного Смоука. Саб-Зиро синей тенью подскочил к врагу, захватил его горло. Сектор захрипел, в хрипе угадывались проклятья всему роду Саб-Зиро до двадцатого колена, но ему это не помогло. Еще секунда — и алый ниндзя отрубился тоже, и Саб-Зиро, обжигая едкой кислотой руки, принялся срывать со Смоука мерзкую паутину.

— Очень благородно, — раздался вкрадчивый голос. — Очень благородно.

— Кто там? — обернулся Саб-Зиро, готовясь сразу заморозить непрошеных гостей. И осекся: перед ним стоял Мастер Клана.

— Мы пропали, — с каким-то беспомощным равнодушием протянул Смоук.

— Итак, что вы можете сказать в свое оправдание? — мягкий, почти ласковый вопрос. Но пляшущее пламя свеч на суровых стенах с изображением драконов очерчивает искаженное гневом лицо Мастера.

— Сайрэкс и Сектор атаковали нас, — безжизненно ответил Саб-Зиро. Ему было все равно, что говорить. Значения не имело. Приговор уже вынесен, происходящее — фарс. — Я защищался. Смоук вообще ничего не сделал. Дрался я один. Смоук говорил о твоем приказе, Мастер. Это я задержал его. Моя вина.

— Ты нарушил Правила Клана, причинив вред своим соратникам.

(о да… постоянные поединки и гибель двух третей новичков — уже не в счет?)

— Это ведь некая заключительная стадия твоего неповиновения, Саб-Зиро? Решил бунтовать открыто?

Вместо ответа воин Холода снял маску.

(-Ледышка, рехнулся?! — зашипел Смоук)

— Я был верен Клану. Всегда, — Саб-Зиро подошел вплотную к Мастеру, возвышаясь над ним на добрых 10 сантиметров. И держался он так, точно был Судией, а не подсудимым. — Но если Клан предает меня, если душу моего брата продали колдуну — должен ли я хранить верность?

И… Мастер отступил. Только на долю мгновения.

— Предатель, — четко выговорил он, но была тонкая струнка в голосе, что дрожала неверным пламенем.

— Нет, Мастер, — выкрикнул Смоук. — Он не это имел в виду, он лишь…

— Уведите, — кивнул кому-то Мастер. Откуда-то вынырнули два громилы, чьи кулаки обхватили запястья злосчастных повстанцев железными кандалами. Громилы не были Лин-Куэй, но грубой силой, низшими. Рабами. Считалось, что у них разума не больше, чем у жуков, однако по силе равнялись мамонтам.

— Ему, — глава Клана кивнул на Саб-Зиро, — Полностью. Второму — половину. Хотя, нет, четверть. Он понадобится… скоро.

Громилы, очевидно, решили, что одной их силы против "повстанца" недостаточно. Возможно, они заметили голубоватый блеск-ауру вокруг пальцев Саб-Зиро. Они поспешно сковали опасного преступника чем-то тяжелым. Саб-Зиро чуть поморщился, когда острые края оков врезались в запястья и брызнула тонкая струйка крови.

Приблизительно то же проделали с ногами.

Саб-Зиро мрачно отметил, что уже привыкает к данной процедуре. Сейчас его швырнут, наконец, в темницу и успокоятся. Жаль только Смоука: первый раз очень тяжело, ну да ничего — он ведь все-таки не мальчишка, а такой же идеальный убийца, как сам ледяной ниндзя…