<p>МОРГУНОВ ПАДУН</p><p>Предания о мужественных людях</p>![]()
Дорогие ребята!
Многие выдающиеся писатели не раз обращались в своём творчестве к народным сказкам, былинам, легендам — к народной мудрости и поэзии, заключённой в них. Вносили в их обработку и пересказ свой жизненный опыт, талант — и возрождали сказку, былину, легенду к новой жизни.
В этой книжечке вы прочтёте старинные предания, пересказанные известными советскими писателями Александром Николаевичем Нечаевым и Борисом Викторовичем Шергиным.
<p>Об Авдотье Рязаночке</p>![]()
Зачинается доброе словоПро Авдотью-жёнку, Рязанку. Дунули буйные ветры,Цветы на Руси увяли,Орлы на дубах закричали,Змеи на горах засвистали.Деялось[1] в стародавние годы.Не от ветра плачет сине море,Русская земля застонала.Подымался царище татарскийСо своею Синею ордою[2],С пожарами, со смертями.Города у нас на дым пускает,Пепел конским хвостом разметает,Мёртвой головой по земле катит.И Русь с Ордой соступилась[3],И были великие сечи…Кровавые реки пролилися,Слёзные ручьи протекали.Увы тебе, стольный Киев!Увы, Москва со Рязанью!В старой Рязани плач с рыданьем:Носятся страшные вести.И по тем вестям рязанцы успевают,Город Рязань оберегают:По стенам ставят крепкие караулы,В наугольные башни — дозоры. Тут приходит пора-кошенина[4].Житьё-то бытьё править надо.Стрелецкий голова[5] с женою толкует,Жену Авдотью по сено сряжает:— Охти мне, Дунюшка-голубка,Одной тебе косить приведётся,Не съездить тебе в три недели,А мне нельзя от острога[6] отлучиться,Ни брата твоего пустить с тобою,Чтобы город Рязань не обезлюдить. И Авдотья в путь собралася,В лодочку-ветлянку[7] погрузилась.Прощается с мужем, с братом,Милого сына обнимает:— Миленький мой голубочек,Сизенький мой соколик,Нельзя мне взять тебя с собою:У меня работа будет денно-нощна,Я на дело еду скороспешно. —После этого быванья[8]Уплыла Авдотья РязанкаЗа три леса тёмных,За три поля великих.Сказывать легко и скоро,Дело править трудно и долго.Сколько Авдотья сено ставит,Умом-то плавает дома:«Охти мне, мои светы,Всё ли у вас по-здорову?» А дни, как гуси, пролетают,Тёмные ночи проходят.Было в грозную ночку —От сна Авдотья прохватилась,В родимую сторонку взглянула:Над стороной над рязанскойТрепещут пожарные зори…Тут Авдотья испугалась:— Охти мне, мои светы!Не наша ли улица сгорела? —А ведь сена бросить не посмела:Сухое-то кучами сгребала,Сучьём суковатым пригнетала,Чтобы ветры-погоды не задели.День да ночь работу хватала,Не спала, не пила, не ела.Тогда в лодчонку упала,День да ночь гребла, не отдыхала,Весла из рук не выпускала.Сама себе говорила:— Не дрожите, белые руки,Не спешите, горючие слёзы! —Как рукам не трястися,Как слезам горючим не литься?Несёт река головни горелы,Плывут человеческие трупы.На горах-то нет города Рязани,Нету улиц широких,Нету домовного порядка.Дымом горы повиты,Пеплом дороги покрыты.И на пеплышко Авдотья выбредала. Среди городового пепелищаСидят три старые бабы,По мёртвым кричат да воют,Клянут с горя небо и землю.Увидели старухи Авдотью:— Горе нам, жёнка Авдотья!Были немилые гости,Приходил царище татарскийСо своею Синею ордою,Наливал нам горькую чашу.Страшен был день тот и грозен.Стрелы дождём шумели,Гремели долгомерные копья.Крепко бились рязанцы,А врагов не могли отбити,Города Рязани отстояти.Убитых река уносила,Живых Орда уводила.Увы тебе, жёнка Авдотья,Увы, горегорькая кукуша!Твоё тёплое гнёздышко погибло,Домишечко твоё раскатилось,По камешку печь развалилась.Твоего-то мужа и брата,Твоего-то милого сынаВ полон увели постылый. —И в те поры Авдотья РязанкаЗачала лицо своё бити,Плачем лицо умывати,Она три дня по пеплышку ходила,Страшно, ужасно голосом водила,В ладони Авдотьюшка плескала,Мужа и брата кричала,О сыне рыдала неутешно.Выплакала все свои слёзы,Высказала все причитанья. И после этого бываньяВздумала крепкую думу:— Я пойду вслед Орды,Пойду по костям по горелым,По дорогам пойду разорённым.Дойду до Орды до проклятой,Найду и мужа и брата,Найду своего милого сына! Говорят Авдотье старухи:— Не дойти тебе Орды за три года.Пропадёшь ты, жёнка, дорогой,Кости твои зверь растащит,Птицы разнесут по белу свету. Говорит Авдотья старухам:— То и хорошо, то и ладно!Дожди мои косточки умоют,Буйные ветры приобсушат,Красное солнце обогреет. Говорят Авдотье старухи:— В Орде тебе голову отымут,Кнутом тебе перебьют спину.— Двум смертям не бывати,А одной никому не миновати! —И пошла Авдотья с Рязани:Держанный на плечах зипунишко[9],На ногах поношенны обутки.И поминок[10] добыла своим светам:Пояса три да три рубахи.— Найду их живых или мёртвых,В чистые рубахи приодену. Шла Авдотья с Рязани,Суковатой клюкой подпиралась.Шла она красное лето,Брела она в грязную осень,Подвигалась по снегу, по морозу.Дожди её насекают[11],Зимние погоды заносят.Страшно дремучими лесами:В лесах ни пути, ни дороги;Тошно о лёд убиваться,По голому льду подаваться.Шла Авдотья с Рязани,Шла к заре подвосточной,Шла в полуденные страны,Откуда солнце восходит,Смену несла своим светам:Три пояска да три рубахи.Шла, дитя называла,Мужа и брата поминала.Тогда только их забывала,Когда крепким сном засыпала.Шла Авдотья близко году,Ела гнилую колоду,Пила болотную воду.До песчаного моря доходила.Идут песчаные реки,Валится горючее каменье,Не видать ни зверя, ни птицы;Только лежат кости мёртвых,Радуются вечному покою.В тлящих[12] полуденных ветрах,В лютых ночных морозахОтнимаются руки и ноги,Уста запекаются кровью. И после этого бываньяВеют тихие ветры,Весна красна благоухает,Земля цветами расцветает.Жёночка Авдотья РязанкаНа высокую гору восходит,Берега небывалые видит:Видит синее широкое море,А у моря Орда кочевала. За синими кудрявыми дымамиСкачут кони табунами,Ходят мурзы-татаре[13],Ладят свои таборы-улусы[14].Тут-то Авдотью увидали,Врассыпную от неё побежали:— Алай-булай, яга-баба!— Алай-булай, привиденье! —Голосно Авдотья завопила:— Не бегайте, мурзы-татаре!Человек я русского роду.Иду в Орду больше году,Чтоб вашего царя видеть очи. —И в ту пору, и в то времяАвдотью к царищу подводят.Блестят шатры золотые,Стоят мурзы на карачках,Виньгают в трубы и в набаты,Жалостно в роги играют,Своего царища потешают. Сидит царище татарскийНа трёх перинах пуховых,На трёх подушках парчовых.Брови у царища совины,Глаза у него ястребины.Усмотрел Авдотью Рязанку,Заговорил царище, забаял:— Человек ты или привиденье?По обличью ты русского роду.Ты одна-то как сюда попала?Ты не рыбою ли реки проплывала,Не птицей ли горы пролетала?Какое тебе до меня дело? —И жёнка Авдотья РязанкаЕго страшного лица не убоялась:— Ты гой еси[15], царище татарский,Человек я русского роду,Шла к тебе больше году,Сквозь дремучие леса продиралась,О голые льды убивалась,Голод и жажду терпела,От великой нужды землю ела.Я шла к тебе своей волей,У меня к тебе обидное дело:Приходил ты на Русь со смертями,С пожарами, с грабежами,Ты разинул пасть от земли до неба,Ты Рязань обвёл мёртвою рукою,Катил по Рязани головнёю,Теперь ты на радости пируешь… Ей на то царище рассмехнулся:— Смело ты, жёнка, рассуждаешь,Всего меня заругала!Не слыхал я такого сроду.А не будем с тобою браниться,Давай, Рязанка, мириться.Какое тебе до меня дело? —Говорит Авдотья Рязанка:— Ты увёл в полон моего мужа и брата,Унёс моего милого сына.Я ночью и днём их жалею,Покажи их живых или мёртвых.Я одену их в чистые рубахи,Поясами их опояшу,Покричу над ними, поплачу,Про запас на них нагляжуся. И царь на Авдотью дивится:— Орда молодцов видала,Такого образца не бывало!Не князь, не посол, не воин —Жёночка с Рязани, сиротинка,Перешла леса и пустыни,Толкучие горы перелезла,Бесстрашно в Орду явилась…Гой вы, мурзы-татаре,Приведите полоняников рязанских,Пущай Авдотья посмотрит,Жив ли муж её с братом,Тут ли её милое чадо! И полон рязанский приводят,И Авдотья видит мужа и брата.Живого видит милого сына.И не стрела с тугого лука спрянула,Не волна о берег раскатилась,С семьёй-то Авдотьюшка свидалась.Напали друг другу на шею,Глядят, и смеются, и плачут.Говорит царище татарский:— Жалую тебе, жёнка Авдотья,За твоё годичное хожденье:Из троих тебя жалую единым,Одного с тобою на Русь отпущаю.Хочешь, бери своего мужа,Хочешь, бери себе сына,А хочешь, отдам тебе брата.Выбирай себе, Рязанка, любого. —И в ту пору и в то времяБубны, набаты замолчали,Роги и жалейки перестали.А жёнка Авдотья РязанкаГорше чайцы морской возопила:— Тошно мне, мои светы!Тесно мне отовсюду!Как без камешка синее море,Как без кустышка чистое поле!Как я тут буду выбирати,Кого на смерть оставляти?!Мужа ли я покину?Дитя ли своё позабуду?Брата ли я отступлюся?.. Слушай моё рассужденье,Не гляди на мои горькие слёзы:Я в другой раз могу замуж выйти,Значит, мужа другого добуду.Я в другой раз могу дитя родити,Значит, сына другого добуду.Только брата мне не добыти,Брата человеку негде взяти…Челом тебе бью, царь татарский,Отпусти на Русь со мною брата!![]()
И в то время жёнка РязанкаУмильно перед царищем стояла,Рученьки к сердцу прижимала,Не мигаючи царю в очи глядела,Только слёзы до пят протекали.Тут не на море волна прошумела,Авдотью Орда пожалела,Уму её подивилась.И царище сидит тих и весел,Ласково на Авдотью смотрит,Говорит Авдотье умильно:— Не плачь, Авдотья, не бойся,Ладно ты сдумала думу,Умела ты слово молвить.Хвалю твоё рассужденье,Славлю твоё умышленье.Бери себе и брата и мужа,Бери с собой и милого сына.Воротися на Русь да хвастай,Что в Орду не напрасно сходила.На веках про Авдотью песню сложат,Сказку про Рязанку расскажут…А и мне, царищу, охота,Чтобы и меня с Рязанкой похвалили,Орду добром помянули.Гей, рязанские мужи и жёны,Что стоите, тоскою покрыты?Что глядите на Авдотьину радость?Я вас всех на Русь отпущаю.Гей, жёнка, Авдотья Рязанка!Всю Рязань веди из полону,И будь ты походу воевода. И в те поры мурзы-татареСвоего царища похваляют,Виньгают в трубы и в роги,Гудят в набаты, в бубны.И тут полоняники-рязанцы,Как от тяжкого сна, разбудились,В пояс Орде поклонились,Молвили ровным гласом:— Мир тебе, ордынское сердце,Мир вашим детям и внукам! И не вешняя вода побежала —Пошла Рязань из полону.Понесли с собой невод и карбас[16]Да сетей поплавных — перемётов,Чем, в дороге идучи, питаться.Впереди Авдотья РязанкаС мужем, с братом и с сыном,Наряжены в белые рубахи,Опоясаны поясами. После этого бываньяВоротилась Рязань из полонуНа старое своё пепелище,Житьё своё управляют,Улицы ново поставляют. Были люди, миновались,Званье, величанье забывалось.Про Авдотью память осталась,Что жёнка Авдотья РязанкаСоколом в Орду налетала,Под крылом Рязань уносила.![]()
<p>Моргунов падун<a l:href="#n_17" type="note">[17]</a></p>![]()
В старину поморы вольно жили. Помещиков в здешних местах не было. Начальство редко наведывалось — бездорожье. Рыбы ловили вволю, и зверя морского промышляли богато. Одним словом, жить бы не тужить да радоваться…
Но горя и печали хватало. В карельские деревни, в лопарские погосты[18] и в поморские сёла в досельные годы незваные-непрошеные гости наведывались. Спускались сверху по рекам в лодьях[19] ватаги. Человек по тридцать, а то и поболе, — с топорами, с копьями да с пищалями. Нападут ночной порой врасплох на селение, подожгут крайний дом либо два. Загремит набат. Люди выскакивают на улицу кто в чём был, сбегаются на пожар. А на улице их встречают копьями, топорами да саблями. Молодых связывали и в полон увозили.
Кто попроворнее, посмелее — разбегались. По лесам, по варакам[20] хоронились. Спасались и те, кто на дальних тонях[21] сидели либо на Мурмане промышляли.
Ну, а пришлые ватажники — их то панами, то разбойниками называли — ограбят село, погрузят добычу в лодьи и уйдут восвояси.
Сойдутся на старое пепелище те, кто близко ухоронились, воротятся с ближних тонь и с мурманских промыслов поморы, и, глядишь, снова селение мало-помалу отстроится.
Но не всегда непрошеные гости подобру-поздорову из поморья уходили. К примеру взять вот такой случай. Вверх по реке, верстах[22] в тридцати от села, есть Моргунов падун. Почему он так прозывается, многие теперь уж и не знают. Говорить-то говорят: Моргунов падун да Моргунов падун, а спроси, почему так называется, — не скажут.
