Читаем Молодой господин (СИ) онлайн бесплатно

Вот уже 3 года, как я живу в аду, и имя этого ада удивительным образом совпадает с именем первой женщины, поселенной христианским и иудейским богом в райском саду. Ева.

Сколько раз я проклял себя и свои чувства к этой женщине. Сколько бессонных ночей провел, думая о ней. Сколько слез стыда перед отцом пролил в подушку на своей одинокой постели. Не сосчитать. Ибо она прекрасна, как никакая другая. Я никогда не встречал никого, подобного ей. Она умна, и нежна, и прелестна, как ангел. Она - третья жена моего отца, которую он взял, когда мне уже было 22, а ей всего лишь 25.

Впервые я увидел её, когда отец уже женился на ней, привёз к нам в дом из далёкой северной страны и привел на семейный завтрак. Она была красива. Очень. Я и прежде видел привлекательных европейских девушек и не мог бы сказать, что влюбился тогда с первого взгляда, однако мне стоило огромного труда оторвать от неё взгляд.

А дальше я покатился по наклонной плоскости, сам не заметив как. Словно я заражался от отца его отношением к Еве. Я никогда не видел, чтобы он так смотрел хоть на одну женщину. Его сильный голос почти дрожал, когда он говорил о ней. Он обожал ее сильнее, чем кого-либо на этом свете - в том нет никаких сомнений. А я... замирал от её голоса, вздрагивал от её прикосновений, не мог отвести от неё глаз. Дошло до того, что матушка начала раздражать меня своими придирками к новой жене отца - я стал игнорировать ее слова и избегать общения с ней. Я буквально сошёл с ума!

Но нельзя было показывать отцу, насколько сильно она мне понравилась, ибо один такой взгляд уже был предательством по отношению к нему. Поэтому я избегал также и общества своей новой европейской мачехи. Лишь изредка позволял себе приходить на их с Лайлой уроки английского - только когда становилось совсем невмоготу и даже компания моих друзей не спасала меня от тоски, снедавшей моё измученное сердце.

Очень долго я прилежно пресекал в себе малейшие мысли о теле Евы. Она помогала мне, одеваясь как можно скромнее. А я помогал себе, занимаясь спортом (я люблю греблю и большой теннис) и ведя активную сексуальную жизнь. Смешно, моя мать до сих пор живет в уверенности, будто все, кто воспитывался в верующих семьях, ведёт скучную благочестивую жизнь. Думаю, всё дело в том, что она не представляет себе, что происходит в двадцатилетнем мужском теле. Никакие молитвы и посты ему не помогают. Сексуальное желание живет в нем подобно голоду, не утихая практически ни на минуту и мгновенно распаляясь от созерцания даже оголенного женского запястья - не то что лодыжки или, упаси Боже, декольте.

К счастью (или к беде, но это вряд ли - я больше склоняюсь к нейтральному варианту), даже в нашей глубоко религиозной стране есть масса способов удовлетворить свою похоть, начиная женщинами легкого поведения и заканчивая веселыми туристками, не обремененными слишком тяжелыми моральными принципами. Я побывал в постели большого количества белых женщин - правда, настоящих красавиц среди них было немного, а таких, как Ева, я и вовсе не встречал. И однажды этот день настал. Я не смог сдержать свою фантазию, которую давно преследовал образ моей молодой мачехи, и представил, что занимаюсь любовью с Евой. Это было похоже на сумасшествие, я буквально обезумел и совершенно измучил ту девушку - под конец она начала умолять, чтобы я оставил ее в покое. И я оставил. А потом молился всю ночь, пытаясь вымолить у Господа прощение за то, что согрешил против отца с его женой в своем уме.

Но грех имеет такое особое подлое свойство: стоит пригласить его однажды в свое сердце, как он пускает там корни, и переступить черту во второй раз куда легче. Словно ты перестаешь бояться гнева Всевышнего: в прошлый раз ведь не убило - значит, это не так уж страшно. Иначе бы убило. А раз примерно на пятый ты вообще забываешь, чего боялся. Вот так я и стал любовником жены моего отца. Только в своем воображении, зато постоянным. Я спал только с белыми женщинами - чтобы легче было представлять. Даже съездил пару раз в Европу. Но жить вдали от Евы мне было в тягость.

Отец ничего не замечал, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Он был ослеплен своей любовью к жене, и на сына внимания не хватало, тем более, что нас у него целых 5 штук. А Ева вела себя безупречно. Нисколько не выделяла меня среди других отпрысков мужа, хотя ясно ведь, что, в отличие от них, я мужчина, а не ребенок. Да и я наверняка не раз выдавал себя взглядами, прикосновениями и словами, но Ева упорно игнорировала любые мои проколы. И я радовался за отца. И умирал от душевной боли и телесной жажды. Даже занялся тяжелой атлетикой и единоборствами, чтобы сбрасывать напряжение, хотя никогда их не любил. Но это не помогало.

И, конечно, это безумие должно было когда-нибудь закончиться. Скорее всего, плачевно. Или моей женитьбой. Но от всех подходящих невест, предложенных мне родителями, меня просто тошнило, поэтому я непроизвольно выбрал первый вариант.

Мы как раз повздорили с отцом из-за очередной "очаровательной" претендентки. Я был несдержан и высказался грубо об этой толстой, тоскливой "красотке", у которой, несмотря на юный возраст, уже пробивалась растительность на лице, и родитель даже замахнулся в сердцах, правда, меня так и не ударил, зато добил словами:

- Я был о тебе лучшего мнения, Дахи. Впрочем, очевидно, мне некого винить в этом, кроме себя.

Стыд перед ним, невыносимо тяжелое чувство вины, безысходная тоска скрутили моё сердце в тяжелый комок - черную дыру, чайная ложка которой весила, как вся Вселенная и которая засасывала меня в мрак отчаяния. Отец уехал по делам, а я пошел к Ней. Просить утешения.

Я часто бывал у Евы в последнее время. В поисках поводов побыть с нею рядом я дошел до того, что стал учить русский: отец как-то сказал мне по секрету, что у него есть одно предприятие в России. Я заявил тогда, что хотел бы наведаться туда - так и получил право являться к младшей мачехе чуть не каждый день.

Она играла с сыном. Хаджи тогда было 2 года, и я не помню, чтобы хоть один из моих младших братьев и сестер вызывал у меня столько нежности, как этот крохотный русый и голубоглазый комок радости. Наверное, потому, что он так похож на мать... Хаджи без умолку болтал на забавной смеси трёх языков, постоянно смеялся и сам всех смешил. Его невозможно было не обожать. Но в тот момент меня не мог отвлечь даже самый младший брат.

Прочитав по лицу моё состояние, Ева отослала сына со служанкой на женскую половину и взяла меня за руки.

- Дахи, что случилось? Ты здоров?

Она уже довольно сносно говорила на нашем языке, и из ее уст он звучал восхитительно, нежно, как журчащий ручеек... эротично. Бог мой, мурашки пробирали меня до костей, когда я слышал, как она говорит на нём. Хотелось... нет, я лучше не буду говорить, чего мне хотелось в такие минуты. Я сам не хочу в это верить...

- Да. Я... повздорил с отцом.

Ева вздохнула, поглаживая мои предплечья, разгоняя сердце до бешеного ритма.

- Он бывает деспотичен, мне ли не знать... Из-за чего вы поругались?

Складывать слова в предложения становилось уже сложно, но отказаться от контакта я не мог. Мычал, как теленок:

- Из-за... невест.

- О... да, он говорил мне, что знакомит тебя... и что же, неужели среди них нет ни одной достойной..?

А вот тут на меня вдруг навалилась досада:

- Достойной... - раздражённо повторил я. - Мне плевать на их достоинство! Я хочу жениться на женщине, которую полюблю.

Ева, к моему большому сожалению, отпустила меня и снисходительно улыбнулась:

- Порой нам нужно смиряться... Твой отец ведь женился на твоей матери...

- И был несчастлив с нею! Чем в итоге все кончилось? Он обрел счастье только в 45 лет! Я не хочу так долго ждать...

- Мы не можем знать наверняка, как все обернется. Вот... если бы я не смирилась перед волей твоего отца, то меня сейчас бы не было здесь.

Это было бы благом для меня, наверное, но я не мог думать об этом без тоски.

- Разве ты не любила его? - с удивлением спросил я.

- Любила. Но боялась переезжать сюда.

- Из-за моей матери и Айши?

- Да. И не только. Еще из-за вашего бога и других культурных различий.

Я сел на диван, крепко и горько задумался. Ева осторожно опустилась рядом и спросила:

- Хочешь чего-нибудь? Может быть, приказать принести чаю?

Вот ещё не хватало! Чтобы глупые слуги нарушили наш чудесный тет-а-тет... Мне было так хорошо рядом с ней!.. Я покачал головой, а потом взял Еву за руку. Что поделать, если мне отчаянно хотелось прикасаться к ней?

- Я знаю, что мне надо делать. Я должен покинуть дом отца, город, а может, и эту страну, и начать всё с нуля. Сам. Тогда я получу право самостоятельно выбрать себе жену. Или остаться холостяком на всю жизнь.

Ева покачала головой, но руки не отняла:

- Это глупо. Ты старший сын и унаследуешь всё...

- Пусть отдаст свою империю Кариму. Я не хочу платить такую высокую цену за это богатство!

Ева придвинулась ко мне еще ближе, взволнованно сказала:

- А как же твоя мама? Она расстроится, если ты уедешь.

От её близости кровь бросилась мне в лицо. Я схватил её вторую руку и, словно в горячке, прошептал:

- А ты? Ты расстроишься, если я уеду?

- Ну конечно, Дахи... - растерянно ответила Ева.

Конечно, Ева расстроится не в том смысле, в каком буду страдать я вдалеке от неё, но в тот момент этих слов, сказанных нежным дрожащим голосом, мне хватило, чтобы сделать ещё шаг. Я переместил руки ей на плечи и потянул Еву к себе. В нос ударил её умопомрачительный аромат. Я обнял молодую жену своего отца, прижал к себе её стройный стан, который нисколько не изменился после первой беременности. Молодое женское тело в моих руках было напряжённым, неподатливым, настороженным, но я все равно стремительно терял остатки разума, и, услышав мягкое "Дахи...", в один миг слегка остранился и впился в её губы. Самые сладкие губы на свете - и я пил с них чистый яд. Кажется, если бы наш поцелуй длился дольше одного мгновения, то в конце я бы упал бездыханным, ибо для меня не было ничего более желанного и опасного одновременно. Целуя Еву, я терял душу.

Но она не дала мне погибнуть - решительно оттолкнула и по-детски закрыла рот ладошкой.

- Дахи, что ты творишь?! - пролепетала она в руку. Её личико наполнилось сожалением и страданием, глаза - ужасом, брови сомкнулись домиком. - О Господи, ну зачем ты это сделал?! Уходи... прямо сейчас уходи... Боже, что ты наделал... дурачок!

Я понял, что вижу её наедине в последний раз. И мне вдруг стало легко. Я знал, зачем это сделал. Потому что хотел.

- Я люблю тебя! Прости, я больше не мог...

- Уходи, - повторила она, не глядя на меня.

- Прощай, Ева.

Я поймал её последний взгляд на меня. Гневный, расстроенный, укоризненный. Я сделал гадость, потому что ей теперь будет стыдно смотреть в глаза мужу. Но это пройдёт, ведь она верна ему. А я смогу больше не воображать. Только вспоминать. Всю оставшуюся жизнь.

Вечером я сообщил отцу, что уезжаю. Он растерялся - наверное, ожидал извинений, а не прощания. Помолчав, спросил:

- Куда?

- Еще сам не знаю.

- Тогда поезжай в Россию. Зря, что ли, язык учил?

Я замер, пораженный этим странным предложением. Сначала оно показалось мне глупостью. Я хочу избавиться от своей безответной любви, а не ехать на родину той женщины, что стала ее предметом. Зачем? Бередить раны и растравлять без того измученную душу?

Я ответил отцу, что недостаточно хорошо выучил язык, но наутро мысли мои изменились. А что, если это настоящий выход? Так сказать, в омут с головой, и в то же время безопасно: Ева-то остается здесь. Я сам не знал, к чему это приключение может меня привести, но отец любил повторять, что Господь всегда ведет нас наилучшим путем, и не в наших силах заранее распознать все то благо, что ждет нас на нём.

После завтрака я снова получил аудиенцию у родителя, смиренно попросил у него прощения за вчерашнее поведение и выразил согласие отправиться в Россию с инспекцией тамошнего предприятия.

- Когда ты хочешь отправиться? - спросил он, вздохнув.

- Сегодня. Чем скорее, тем лучше.

- А как же твой русский?

- Там быстрее пойдет прогресс.

Отец побарабанил пальцами по столу.

- Не понимаю, зачем такая спешка. Хорошо бы тебе как следует сдать дела управляющему, попрощаться со всеми... мы могли бы устроить сегодня большой семейный ужин.

Я вздрогнул от этого предложения. Мне на обычном завтраке-то было непросто... Опять смущать и расстраивать Её своим присутствием, видеть, как Она старается вести себя как обычно, но при этом не смотреть на меня. Будто я пустое место. Разумеется, Ева ничего не сказала мужу. Я знал, что так будет. Она сама побаивалась отца и всех прикрывала от его гнева. Не от лживости, а от сострадания к другим - это точно. А тут такое... Я и сам не был уверен, что не пострадаю физически, узнай он о том, что я натворил вчера. Да что там, я тоже, на его месте, дал бы такому наглецу знатную затрещину, независимо от степени моего с ним родства.

- Ты дашь мне свой самолёт? - спросил я отца, проигнорировав предложение отложить отъезд.

- Это ни к чему. Лети на рейсовом.

Ну и ладно. Я кивнул, развернулся и пошел к себе руководить процессом сбора вещей. Не буду брать много: наверняка там совсем иначе одеваются. Не хочется быть белой вороной.

Я не остался даже на обед. Заказал билеты через интернет, поцеловал на прощание мать, Айшу и всех мелких и уехал в аэропорт. Так началась моя новая жизнь в далёкой северной стране. Полная открытий и сюрпризов. Я точно не случайно оказался там, но об этом речь впереди.

ЭВЕЛИНА

Я поставила на пол сумку с инструментами, маслами и прочими вещами и вставила ключ в дверь. Красивую, дорогую, изящно отделанную, как и всё в этом необычном СПА-комплексе. Необычном для того города, где я жила вот уже несколько лет и где никак не ожидала увидеть нечто подобное. От этого здания, а особенно внутренней отделки, веяло сказками 1001 ночи, волшебством, востоком, и все время казалось, что вот-вот из-за угла выглянет хитрый раскосый глаз джинна или край расшитого золотом наряда одалиски.

Честно говоря, когда я впервые пришла на собеседование на вакансию массажиста и увидела, как тут все красиво и богато отделано, то даже немного испугалась. Решила, что это заведение для состоятельных... кхм... джентельменов, а таковые непременно требуют к себе исключительного отношения, то есть выполнения всех прихотей. Однако ничего подобного мой наниматель не сказал в процессе разговора. Расспросил про мой опыт, образование, навыки в мануальной терапии. Поблагодарил, пообещал позвонить, протянул руку. Я не выдержала и, отчаянно краснея, проблеяла:

- Скажите, вы ведь не подразумеваете под массажем... мм... какие-то ещё услуги? Просто, чтобы не было недоразумений... я занимаюсь только массажем... и...

- Вы имеете в виду интим? - прямо и невозмутимо спросил интеллигентного вида мужчина в белой рубашке. - О, нет, разумеется, если бы было что-то подобное, я бы обсудил это с вами непосредственно. Нет, мы не оказываем услуги такого спектра нашим клиентам. Это запрещено законом. У нас только классические СПА-продедуры.