Читаем Молчание в подарок онлайн бесплатно

Андрей ступил на самолетный трап и на миг остановился, пораженный красотой. Вокруг высились покрытые чистым белым снегом сопки. Они матово отсвечивали, отражая яркое весеннее солнце: снег слегка подтаял, образовав корку. Она и служила зеркалом солнечным лучам.

На обочине посадочной полосы стояла упряжка, и молодой парень в камлейке с откинутым капюшоном пытливо оглядывал спускающихся на землю пассажиров.

В районном центре Андрея предупредили о том, что до стойбища придется добираться на собаках: в эту пору, перед вскрытием рек, пускаться на вездеходе рискованно. "Это прекрасно! – сказал Андрей. – Я так мечтал когда-нибудь проехаться на собачьей упряжке!" Председатель райисполкома, худая энергичная женщина, почти не вынимавшая сигареты изо рта, чуть улыбнулась и сказала: "Ну вот и попробуете".

Андрей Хмелев, выпускник ветеринарного института, приехал на Чукотку в конце прошлого года. Его оставили работать в окружном сельскохозяйственном управлении, где он просидел над бумагами всю долгую зиму, и нынешняя поездка для него, в сущности, была первым знакомством с настоящей тундрой. Надо было обследовать стада Провиденского района перед отелом.

– Я Андрей Хмелев, – представился он каюру, сбежав по трапу.

– Очень приятно, – хмуро ответил парень и выпростал из оленьей рукавицы теплую ладонь с прилипшими к ней белыми шерстинками.

– Едем! – весело сказал Андрей, бросив рюкзак на нарту и усевшись на громко скрипнувшие две неширокие доски-сиденья.

– Сейчас поедем, – спокойно ответил парень, – только сначала встаньте.

Андрей послушно поднялся. Каюр принялся увязывать груз.

– Больше у вас ничего нет?

– Все мое хозяйство в рюкзаке.

Каюр выкрикнул что-то гортанное, выдернул из снега плотно пригнанную палку с железным наконечником, и собаки, отряхиваясь, начали подниматься из уютно примятых снежных ямок. Нарта двинулась вперед, в гору, и Андрей бросился вслед, закричав:

– Послушайте! Подождите! Вы меня забыли!

– Бегите за мной, – бросил на ходу парень, держась за дугу посередине нарты.

Андрей потрусил вперед, проваливаясь по колено в снег, ругаясь про себя. Он совсем иначе представлял себе езду на собаках: снежный вихрь клубится за мчащейся нартой, звонко лают собаки, выбрасывая из-под лап комья снега. Сколько раз он видел такое в кино, по телевидению… А тут нарта едва ползла по косогору, собаки, вытянув хвосты и высунув розовые языки, медленно перебирали лапами, поминутно оглядываясь на каюра и на Андрея злыми, ненавидящими глазами.

Андрей чувствовал, что задыхается: давненько ему не приходилось так бегать. Но не хотелось показывать свою слабость этому неприветливому каюру. Ему-то что, он привычный, да еще держится за дугу.

Андрей собрал силы, догнал нарту и вцепился обеими руками в дугу. Сразу стало легче. Каюр покосился на Андрея и улыбнулся. Улыбка у него была добрая, чуть застенчивая.

– Как мне тебя называть?

– Оттой – по-чукотски, а по-русски – Андрей.

– Тезки, значит, мы с тобой.

– Выходит, так.

– Я тебя буду называть Оттой, можно?

– Почему нет? В тундре все меня так зовут.

Оттой внимательнее поглядел на приезжего. Чуть постарше его, а уже окончил институт. А вот Оттой не попал в прошлый раз, не прошел по конкурсу. Не захотел воспользоваться льготами для северян, решил сдавать, как все, в Дальневосточный государственный университет. В этом году Оттой собирался делать вторую попытку, упрямо отказавшись и на этот раз от внеконкурсного поступления. Старший брат, пастух оленеводческой бригады, у которого Оттой зимовал, предрекал ему новый провал. Ну и пусть! Если надо – Оттой пойдет и в третий раз сдавать, и в четвертый! Всю долгую зиму он читал, готовился к экзамену по литературе. И не жалел об этом. Он понял, что, пренебрегая на школьных занятиях уроками литературы и предпочитая физику и математику, он прошел мимо волшебной горы, не заметив ее, не оглянувшись на нее… И теперь он был по-настоящему потрясен, читая заново и Пушкина, и Лермонтова, и Тургенева, и Толстого, и Чехова, и Горького… Видимо, в школе у них была просто никудышная учительница по литературе, которая только и умела рассказать, кого и с какой силой изобличил в своем произведении изучаемый писатель. А ведь кроме обличения было и другое – изображение внутренней красоты человека, того, что не видно снаружи, неуловимо даже в разговоре, но оно и есть самое главное – это прекрасное, трепетное, общее для всех людей.

Нарта поднялась на перевал. Собаки почти выбились из сил, да и люди тоже. Надо передохнуть. Оттой тихо произнес:

– Гэ-э-э-э! – и собаки тут же остановились и залегли.

– Привал, – сказал Оттой.

Андрей глубоко вздохнул и сел на нарту. Сердце бешено колотилось, и парню казалось, что стук его слышен далеко вокруг.

– Устал с непривычки, – виновато произнес Андрей.

– Я тоже устал, – признался Оттой, садясь рядом с Андреем. Движением плеч он передвинул висевший на спине малахай на грудь и меховой оторочкой вытер вспотевшее лицо.

Андрей огляделся. С высоты открывался широкий вид на долины, еще полные снега. Но уже кое-где обнажился синий лед, под которым чувствовалась готовая вырваться на волю вешняя вода. Синева неба отражалась в снежных сопках, густо ложилась на затененные склоны. Прозрачный воздух открывал дальний хребет, словно нарисованный неумелым художником на стыке неба и земли. Все кругом было наполнено величайшим спокойствием, возвышающим душу человека.

– Как здесь прекрасно! – громко произнес Андрей, и его слова разорвали воздух, спугнув собак и заставив вздрогнуть Оттоя.

Андрей нагнулся, взял пригоршню снега и только открыл рот, как услышал:

– Не смейте этого делать!

Андрей испуганно выронил снег и недоуменно посмотрел на каюра.

– Снегом не утолите жажду, – мягче сказал Оттой, – только разожжете ее. Вот, если хотите пить.

Оттой выпростал из поклажи термос. Чай был крепкий, горячий и сладкий. Андрей с удовольствием выпил два стаканчика-колпачка.

– Мне здесь безумно нравится, – произнес он громко. – Такая величественная, спокойная красота! И все кругом так девственно чисто, нетронуто. Как хорошо!

Андрей шумно вдохнул и выдохнул воздух.

Оттой отошел к собакам поправить постромки, но ему хорошо был слышен голос Андрея.

– И как подумаешь, что скоро доберутся и до этой красоты, – грусть берет… Как хорошо, что загрязнение окружающей среды еще не достигло этих мест…

Оттой поправил алык у передовой пары, осмотрел лапы собакам. В эту пору снег острый, колючий, с режущими кристалликами, образовавшимися от солнечного тепла, и псы часто ранят подушечки лап до крови. На этот случай Оттой держал на нарте несколько пар кожаных чулочков.

– Даже такие огромные водные пространства, как океан, уже нельзя считать чистыми, – продолжал Андрей. – Тур Хейердал, плывя на своем папирусном корабле «Ра», прямо посреди океана встречал загустевшие комочки нефти, пластмассовые бутылки и разный мусор… Это поразительно! Человечество может утонуть в собственном дерьме, если не принять решительных мер!

Осматривая лапы собакам, Оттой дошел до нарты, и голос Андрея теперь гудел у него над самым ухом.

– Понимаешь, сейчас уже почти нет естественно-чистых продуктов, за очень редкими исключениями. Все надо подвергать предварительной очистке перед употреблением. В Центральной Европе вы уже не можете просто вот так наклониться над лесным ручьем и напиться: а вдруг где-нибудь поблизости химическое предприятие спускает неочищенные стоки или проходит канализационная труба? А продукты? Все выращивается с помощью химических удобрений, и даже в животноводстве для форсирования привесов мы вынуждены обращаться опять же к химическим добавкам…

– Поехали, – коротко произнес Оттой.

Андрей, замолкнув на секунду, вскочил на ноги.

– Сейчас можно сидеть, – сказал Оттой, – под гору поедем, собакам легче будет.

"Жалеет животных", – уважительно заметил про себя Андрей.

Собаки бежали не спеша, легко, и нарта катилась – здесь был уклон, хотя и не очень крутой.

– Ты сколько классов кончил? – спросил Андрей.

Оттой ответил.

– В институт не подавал? В университет?.. Ничего, не огорчайся, со второго захода должно получиться… Нынче в вузы большие конкурсы, но если у человека цель – он своего добьется. Нужно только упорство в достижении своей цели… Любишь животных?

Оттой пожал плечами. Он никогда над этим не задумывался. Просто олени и собаки были рядом с ним с самого детства.

– Я это заметил, – с торжествующей улыбкой сказал Андрей. – Вот когда мы ехали в гору, ты не позволил сесть на нарту. Жалко тебе было собак, верно?

Может быть, действительно ему было жалко собак. Только Оттой прекрасно знал: если бы они оба уселись на нарту, собакам просто не под силу было бы сдвинуть груз. При чем тут любовь?

– Хороший человек узнается по его отношению к природе, к животным… Ты читал статьи Сергея Образцова о любви к животным? Нет? Надо почитать! Очень поучительные рассуждения у него.

Собаки чуть замедлили бег: упряжка выехала на речной лед, на котором лежал набухший водой снег. В следах от полозьев вода не исчезала, набегая двумя голубыми ленточками.

Оттой думал о своем. Через месяц-полтора ему снова плыть во Владивосток. Прекрасный город, так неожиданно волнующий, встающий из сопок и зеленых склонов белоснежными высокими домами. Он снова поселится в общежитии и вечером, когда голова загудит от занятий, будет бродить по ярко освещенным, оживленным улицам, пройдет в морской порт и долго будет сидеть в ресторане, где прямо в большие окна заглядывают океанские корабли.

Ему всегда хотелось жить в городе. Столько людей вокруг, весело, словно живешь в долгом непрерывном празднике…

– Город, – словно отзываясь на его мысли, продолжал Андрей, – по мнению многих авторитетных социологов, среда, вредная для человека. Излишняя урбанизация, ты понимаешь это слово?

– Какое слово? – переспросил Оттой.

– Урбанизация.

Оттой кивнул.

– Так вот. Излишняя урбанизация лишает человека его естественных связей с природой, его единения с окружающей средой, – продолжал Андрей. – Интересно отметить, что пастушеское скотоводство, куда и входит оленеводство, невозможно без того, чтобы человек не ощущал себя частью природы, естественным продолжением всего живого…

"Интересно, – подумал Оттой, – когда он устанет и замолчит?"

Но ветеринару казалось, что он нашел благодарного и понимающего слушателя. Когда собаки потянули нарту на склон и пришлось идти держась за дугу, Андрей все равно не умолкал. Он рассказал о себе, об учебе в ветеринарном институте, о том, как радовался, когда узнал, что ему придется работать в таком романтическом краю, как Чукотка…

Солнце уже давно перевалило за полдень. До стойбища оставалось еще километров десять. Оттой поначалу опасался, что дорога займет больше времени: вдруг пассажир вздумает все время сидеть на нарте? Но Андрей к середине пути уже знал, когда надо соскакивать с нарты, помогал собакам. Одно было плохо: он не умолкал. Добро бы говорил сам, но все время пытался втянуть и Оттоя в разговор, заставлял его отвечать на вопросы и даже понуждал высказывать свои суждения.

– Понимаешь, здесь даже чай имеет другой вкус, чем в городе. И причина этому – особая чистота воды. Ведь основная масса воды на Чукотке – это талая снеговая вода, богатая ионами, полезными для здоровья…

Показались яранги. Раньше их почуяли собаки, туго натянув постромки и позволив Оттою и Андрею подъехать к стойбищу на нарте.

Андрей впервые видел чукотское оленное стойбище. Три яранги стояли на возвышении, увенчанные столбиками синего дыма. Вокруг расстилалось огромное чистое пространство голубого воздуха, белого снега, обнажившихся кое-где моховищ и синели ленты набухших водой, готовых вскрыться рек.

Андрей чувствовал необыкновенный подъем, восторг. Поздоровавшись с бригадиром, он, пригнувшись, вошел в древнее жилище тундрового кочевника. Сначала в глаза бросились предметы, выделявшиеся на общем фоне: книжная полка, забитая потрепанными, зачитанными томами, радиостанция, установленная на ящике из-под болгарских фруктовых консервов, и целая батарея примусов. Потом Андрей разглядел типичные предметы тундрового обихода: чауты, деревянные кадки, какие-то непонятные приспособления, похожие на теннисные ракетки, и несколько тщательно вычищенных, поставленных в ряд ружей.

– Как доехали? – спросил бригадир.

– Отлично! – восторженно ответил Андрей. – Я даже ничуть не устал. У вас тут так хорошо, просторно, чисто…

– Извините, но вам придется поместиться в пологе.

– Это же прекрасно! – воскликнул Андрей.

– Мы пологи целый день держим на снегу, так что можете не бояться, – продолжал бригадир.

– О чем разговор! – сделав обиженное лицо, заметил Андрей.

У костра хлопотали женщины. Молодая девушка поставила столик. Вошел Оттой, распрягавший собак, и молча примостился у столика.

– Когда мы подъезжали к стойбищу, мне вдруг стало ясно, почему ваш народ так любит свою землю: такой простор, такие величественные, широкие горизонты и ощущение неограниченной свободы… Это так прекрасно, не правда ли?

Бригадир вежливо отозвался:

– Это правда.

Девушка поставила небольшой тазик с вареным мясом. Соль лежала отдельно, на пластмассовой тарелочке. Бригадир протянул Андрею нож:

– Только осторожнее, он очень острый.

– Вы знаете, – проглотив первый кусок, заговорил Андрей, – оленье мясо по своим питательным свойствам стоит на первом месте. И это научно доказано. В книге известного специалиста по северному оленеводству профессора Андреева есть сравнительная таблица питательности мяса разных животных…

Бригадир что-то сказал девушке, и та, порывшись на книжной полке, достала книгу Андреева.

– Вот-вот! Именно в этой книге, – обрадованно сказал Андрей и принялся дальше рассуждать о свойствах оленьего мяса: – Оно легко усваивается организмом. В желудке оно не давит, вы не ощущаете его тяжести…

Оттой слушал и с некоторой завистью думал о том, что, будь у него так же ловко подвешен язык, запросто сдал бы экзамены по русскому устному и литературе. И откуда у гостя берется столько слов? Все говорит и говорит, а на лице никакой усталости.

– Вот почему человек, живущий в тундре, с точки зрения современной медицины, ведет наиболее оптимальное существование: здоровая полноценная пища, чистый воздух и постоянное движение позволяют ему находиться в состоянии полного телесного и душевного равновесия…

Девушка убрала мясо и поставила на стол огромные кружки.

– Вам кофе или чай? – спросила она гостя.

– Конечно, чай, – отозвался ветеринар. – По последним данным медицины, кофе способствует возникновению сердечно-сосудистых заболеваний, а чай, наоборот, полезен. Это хорошо, что вы предпочитаете чай.

Бригадир, воспользовавшись тем, что гость сделал глоток, спросил:

– Какие новости в Анадыре?

– Анадырь строится, – живо ответил Андрей. – Сдали два новых жилых дома, новую школу…

– Гостиницу достроили?