Читаем Молчаливый полет онлайн бесплатно

Молчаливый полет

В книге с максимально возможной на сегодняшний день полнотой представлено оригинальное поэтическое наследие Марка Ариевича Тарловского (1902–1952), одного из самых виртуозных русских поэтов XX века, ученика Э. Багрицкого и Г. Шенгели. Выпустив первый сборник стихотворений в 1928, за год до начала ужесточения литературной цензуры, Тарловский в 1930-е гг. вынужден был полностью переключиться на поэтический перевод, в основном с «языков народов СССл, в результате чего был практически забыт как оригинальный поэт. Настоящее издание объединяет все прижизненные сборники стихотворений Тарловского (сборник «Почтовый голубь» воспроизводится в аутентичном составе впервые) и множество стихотворений, оставшихся за их пределами, к которым примыкают написанные в середине 1930-х стихотворные мемуары об Э. Багрицком «Веселый странник».

Марк Ариевич Тарловский

Поэзия

МАРК ТАРЛОВСКИЙ. МОЛЧАЛИВЫЙ ПОЛЕТ. СТИХОТВОРЕНИЯ. ПОЭМА<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>ИРОНИЧЕСКИЙ САД (1928)<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>Внемлет певцу иронический сад,В пышных руладах солист утопает,Роза кивает ему невпопад,Ибо в гармонии не понимает…Лира<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>Наскучив праздным ремеслом,Поэт закладывает лиру,И лиру продают на сломБезжалостному ювелиру.На этой лире каждый стихЦветист и сладостно-свирелен,Как у павлинов перья их,Как шлейфы у придворных фрейлин.У каждой девки юбка есть,У каждой птицы перья длинны,Но в шлейфе — фрейлинская честь,И от хвоста живут павлины!Пусть гордость птичьего двораУтратит свой придаток лирный —К ней охладеет детвора,Ее зарежет повар жирный…Пусть фаворитка короляСо шлейфом-лирой разлучится —Король ответит «тру-ля-ля!»И за другой приволочится…Но лирик дышит, господа!Товарищи, он жив как будто!Не отбирайте ж навсегдаЕго святого атрибута!Он будет снова свят и чтим,Когда с воинственного шпицаКудахтаньем его литымПавлинья линька завершится!..

19 августа 1927

ЗАБАВЫДни<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a>Я разно принимаю дни:Веселый — за-два, грустный — за-три,И грузнут в памяти они,Как зрители в амфитеатре.Я ночь над ним распростер —И выступаю перед ними,Трагикомический актерВ неутомимой пантомиме.Я с них не спрашиваю мзды:Им служат платой даты года,И календарные листы —Билетами на право входа.В партере — праздничные дни,Особо праздничные — в ложах,А дальше — парии одни,Невежливые и в галошах…Рыдают скрипки бледных летНад ролью грешного святоши,Свистит галерка мне вослед,И кресла хлопают в ладоши…

21 декабря 1926

Печаль<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a>Моя печаль была непрошенаИ заглушила бодрый дух,Как та случайная горошина,Которой давится петух.Я поперхнулся — и досадую:Ведь маленькая же она,А погляди — какой засадоюСжимает горло певуна.И, как петух, стесненный злобою,Способный только к тумаку,Немыми крыльями я хлопаю,А кукарекать не могу.Я воробьиному чириканьюУже не вторю свысока,Я тих и слаб — пока не выгонюЗанозу из-за языка;Пока не вспрыгну на завалинку,Грозя бродяге-воробью,И эту подлую печалинкуЗвенящей песней не пробью!

13 декабря 1926

Нежелание<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a>Очарован соблазнами жизни,Не хочу я растаять во мгле,Не хочу я вернуться к отчизне,К усыпляющей мертвой земле.

Н. Гумилев

Не хочу, чтоб меня хоронилиКак обломок, в былом отжитой,Как потомка дворянский фамилий,Измельчавших в борьбе с нищетой;Чтобы трубы пилили ШопенаВ безразличном каре площадей;Чтобы капала белая пенаС выразительных губ лошадей. —Преисполненный грез и капризов,Уязвимых Ахилловых сил,Я решился на дерзостный вызовНеизбежному тлену могил;Я решил, возмужав и напружась,Равнодушный к беде и к добру,Что насмешкой на веру обрушусьИ в беспечности ужас попру;Что когда роковая развязкаУязвит мой запятнанный лоб, —Я под ритмы лафетного лязгаВ похоронный отправлюсь галоп;Как солдат, я войду в крематорийИ сгорю, как последний колдун,И, как пастырь, в напыщенном вздореНекроложий распишется лгун;А золу, заключенную в урнуС производственной маркой «Тарло»,Два бойца — это будет недурно! —В орудийное вставят жерло —И направят в зенитном вращеньи,Из расчета широт и минут, —И по самой почетной мишени.По пятнистому солнцу пальнут…Равнодушный к святому обрядуИ ненужный земному былью, —Я на женские косы осяду,Я рассаду в полях опылю.

1 июля 1927

ЖеланиеХорошо уйти от дня,Дня угрюмости и скуки,Чтоб похитили меняВаши маленькие руки;Чтоб желанною тюрьмойБыли мягкие объятья,И подолгу бы домойНе являлся ночевать я;Чтоб за золотом волос,Как за частою решеткой,Время тихое плелосьМне неведомой походкой;Чтоб любимые глазаПовседневно заменялиГолубые небесаИ отрезанные дали;Чтоб меня лишь иногдаВаши маленькие рукиБез допросов и судаОтпускали на поруки!..

1920

Любовь и режим экономии. Анакреонтическая песенка<a l:href="#n_7" type="note">[7]</a>Эрот наш бог, Наташа:Он не щадит затрат,И нам из патронташаЗаимствует заряд.У маленького волка(Хоть с виду он — божок) —Охотничья двустволкаИ кожаный мешок.Забыв о древнем лукеИз благородных жил,Он точные наукиНа бой вооружил.Как прежде, на заборахШпионит бодро он, —Воспламеняет порохИ жертвует патрон;Как прежде, обряжаетСемейственный уют, —Но пули дорожают,А так их не дают…Пальбой одноударнойНакладно для мальцаПронизывать попарноВлюбленные сердца, —И вот, боясь урона,Он злым ружьем своимИз одного патронаСтреляет по троим!В любви нечетной группыС Одним несчастны Два…Ах, как бывают глупыСкупые божества!

21 ноября 1926

Роза и соловейСнова о розе и о соловье…Солнце заходит и солнце восходит,С каждой любовью в моей головеСтарая тема, как новая, бродит.Внемлет певцу иронический сад,В пышных руладах солист утопает,Роза кивает ему невпопад,Ибо в гармонии не понимает…Но позабыл он о розе своей —Муки любви переплавлены в звуки,В горне сердечном кует соловейСлавную песню кузнечной науки.Химик чудесный! На наших глазахВот он из жалоб восторг выжимает.Но, к сожалению, в этих садахРозы и в химии не понимают…

1925

От Елены<a l:href="#n_8" type="note">[8]</a>От Елены до Алены,От казачки сердобольной,Уходил совсем влюбленный,Но и сильно недовольный.На змеиную головкуГолова ее похожа,Вызывающе-неловкоСветит лаковая кожа;С вежливостью бесполезной,С мягкостью, почти излишней,Мне она рукой прелестнойПодает родные вишни…Ах, Елена, ах, Алена,Я же знал, куда я лезу,Я же знал, что раскаленныйХодит шомпол по обрезу;Я же знал, что, словно вору,Мне напомнит про иконуТвой супруг по уговору,Мой соперник по закону;Я же знал, что в чинном спореНе шепну тебе украдкойО моей сердечной хвори,Выразительной и краткой!Оттого такой влюбленныйЯ смотрел, как перед хатойПродирался через кленыМесяц лысый и рогатый…

11 июня 1927

Еще раз<a l:href="#n_9" type="note">[9]</a>До пяти часов утра,Под разбитые шарманки,Развевается чадраИ танцуют басурманки.Звонкий бубен, черный глаз…— Вам, горячим. Вам, брызгучим,«Еще много, много раз»,Как поется, не прискучим…Не проездом ли гостятЖены смуглого султанаИ под вывеской «Багдад»Тешат публику шантана?..То не ада ль маскарад,Не русалочий ли омут,Что горят, да не сгорят,Что плывут, да не потонут?..Если правду вам сказать, —Нами с уличной толкучкиВзяты на ночь поплясатьТри цыганочки-трясучки…Жег ведь Блока черный глаз!Льнула к Пушкину зараза!«Еще много, много раз» —До решающего раза…

Март 1928

Новогодняя полночьКак любимая женщина, поднят бокал,Беспокойная муть новогоднего пая…Погодите, друзья! В набегающий валПогляди, невозвратный, в былом утопая!Ты же не был никем, умирающий друг,Ты же прихоть и бред календарной таблицы —Дикари в пиджаках, мы столпились вокруг,Мы сожрали тебя, капитан бледнолицый!Благородный потомок бесчисленных дат!Мы ломаем твой катер, от старости ветхий, —Смертной склянкой на скатерти чарки гудятИ, как мертвые чайки, ложатся салфетки…Кто он будет, преемник неведомый твой?Океаном вина, как луна, молчаливым,Он плывет из прихожей — на праздничный вой,На двенадцатый бой с неизбежным приливом…

1928

Этот путь (хроника)<a l:href="#n_10" type="note">[10]</a>