Читаем Мой тайный мир онлайн бесплатно

…Мы трое — Сара Кеннеди, Паулина Киднер и я — стоим посреди поля близ ущелья Чеддер-Гордж. У наших ног маленькая клетка, накрытая тканью. Паулина нагнулась и открыла дверцу. Ничего не произошло. Мы все замерли в ожидании. Вдруг из клетки появилось бурое существо с огромными ушами и сделало несколько скачков вперед. На миг остановившись, оно осмотрелось, впервые в жизни увидев со всех сторон необъятный простор. Но пауза окончена — и вот уже существо мчится что есть мочи в направлении окаймляющих поле зарослей густой травы. Скрылось — и все мы вздохнули с облегчением. Состоялся еще один триумф женщины, беззаветно посвятившей многие годы жизни выхаживанию самых разнообразных зверюшек, попавших в беду.

Животное, о котором шла речь, не было таким уж редким. Это был обыкновенный заяц-русак, и тем не менее в глазах Паулины он имел такую же важность, как бенгальский тигр или гигантская панда. Его принесли Паулине крохотным зайчонком, чья жизнь висела на волоске, и она днем и ночью час за часом выкармливала его молоком, прежде чем у него достало сил есть более солидную пищу. Что и говорить, поспать вволю — непозволительная роскошь для Паулины.

Под ее материнским оком зайчонок мало-помалу вырос в сильного здорового зайца, и вот настал момент, когда его можно было выпускать на волю. Прежде чем сделать это, она тщательно подобрала место, заботясь о том, чтобы там у него не было врагов, которые только и ждут легкой добычи в виде наивного существа, не знающего о кознях дикой природы.

Она наблюдала эту сцену со смешанными чувствами, подобно тому, как мать глядит вослед сыну, покидающему родительский кров. Конечно же ей было грустно расставаться со своим питомцем, в которого она вложила душу, но она была счастлива, потому что дала ему шанс, несмотря на все превратности судьбы.

Мы с Сарой ничуть не удивились, когда среди достойных финалистов, претендовавших на премию в конкурсе «Страна зверей», жюри в составе Дэвида Беллами и Ли Даррелл назвало Паулину Киднер лауреатом премии 1995 года. Какое счастье для нас было вернуться в Центр по спасению животных «Тайный мир» (так теперь называется ферма Нью-Роуд), поздравить Паулину с присуждением премии (чем она, в отличие от нас, была несказанно удивлена) и поблагодарить ее за все те чудеса, которые она творит, спасая попавших в беду животных, а также за усилия по просвещению широкой общественности в том, что касается защиты дикой природы.

Паулина принадлежит к той удивительной породе людей, которые куда больше волнуются о подопечных, нежели о себе самих. Более самоотверженной души днем с огнем не сыщешь. И несмотря на все проблемы, с которыми она сталкивается, она умудряется оставаться бодрой и веселой — сама признается, что неделю за неделей учится этому у своих питомцев!

Ее миссии никогда не наступит конец. Тяжело говорить, но не иссякает поток братьев наших меньших, попадающих в различные передряги и нуждающихся в помощи ее Центра. Остается лишь надеяться, что она, как и другие ей подобные, всегда будут готовы протянуть страждущему дружескую опытную руку.

Итак, я рад пригласить вас в «Тайный мир» — войдем в него, прикоснемся к тем удивительным вещам, которые окружают Паулину, почувствуем себя участниками событий, которые там происходят. Ну, а затем — не пожалеем дня, съездим к это восхитительное место под названием «Тайный мир», увидим все собственными глазами! Лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать и услышать! Я уверен, вы будете потрясены, как были потрясены Сара и ваш покорный слуга, когда недавно приехали к Паулине в Центр, навьюченные всевозможной аппаратурой, чтобы сделать ее беспримерную работу достоянием возможно более широкой аудитории. Да дарует ей Бог удачу на ее пути!

Десмонд Моррис

Редко бывает такая ночь, когда бы я не выходила к амбару, над входом в который висит табличка: «ТАЙНЫЙ МИР: ЦЕНТР ПО СПАСЕНИЮ БАРСУКОВ И ДРУГИХ ДИКИХ ЗВЕРЕЙ». Это место для меня священно. Здесь я разбила клумбу в память о своей закадычной четвероногой подруге. Прихожу сюда и сажусь рядом на скамеечку. Вы спросите — что это за блажь такая, сидеть в полной темноте? Но ведь темное время суток — это как раз та пора, когда мы бывали вместе, деля друг с другом радости и горести. Она положила начало всей моей работе с дикими животными, и в память о ней я продолжаю эту работу. МНЕ ЕЕ ТАК НЕ ХВАТАЕТ!

С золотой поры малолетства моя любовь к животным всячески поощрялась. Хотя, если говорить честно, она стоила моей матери (не меньше меня питавшей страсть к братьям нашим меньшим) немалых сил. Помню, в школе я с гордостью перечисляла, сколько у меня домашних любимцев — три собаки, кролик, морская свинка, две золотые рыбки, хомяк и еще белки.

Нас с сестрой учили уважительно относиться к животным и думать сперва об их нуждах, а уж потом о своих. (Всякий, кто когда-нибудь катал расфуфыренную, как принцесса, собачонку в кукольной детской коляске, понимает, что я имею в виду!) Ну и, конечно, кормили животных у нас в доме в строго определенные часы, как и двуногих членов семьи. Уже тогда я начинала осознавать, с каким пониманием животные относятся к привычному, ненарушаемому порядку вещей и к тому, что с ними хотят пообщаться.

Когда у нас появился хомячок Хэмми, мы решили поставить его клетку в кухне. Слов нет, в компании с таким забавным существом очень весело, но потом интересы гигиены все-таки взяли верх, и клетку переставили в другое место. Поскольку хомяки привычны к ночному образу жизни, он сперва весьма неохотно покидал уютную постельку ради порции овсянки, которую мы готовили для всей семьи холодным зимним утром, а впоследствии стал выскакивать, едва уловив ее запах. Выпучив заспанные глазки, он просовывал чуткий нос сквозь прутья клетки, давая понять, что его светлость изволили встать к завтраку, и при этом желая — для страховки — убедиться, что мы о нем не забыли.

К сожалению, судьба оказалась неблагосклонна к этому милому существу. Все знают, у каждого ребенка свои причуды; так вот, моя старшая сестрица Джуна, которой к тому времени исполнилось десять лет, не любила принимать ванну в одиночестве, требуя, чтобы кто-нибудь составил ей компанию. И то сказать, ванная комната у нас располагалась в темном, глухом уголке, а когда по полу бегает маленькое забавное создание, ничуть не страшно, даже приятно! Но как-то раз Джуна машинально выскочила из ванной, не глянув предварительно на пол… Правильно, под ее чистенькой розовой пяткой раздался отчаянный визг. Может, и выходили бы зверька, если бы мама, считавшая бренди чудодейственным средством от всех недугов, не напоила его этим лучезарным напитком. Сказать по совести, оно иногда помогает, только не в этот раз.

Судьба второго нашего хомячка была еще драматичней. Находясь опять-таки в ванной, Джуна — то ли почувствовав, что ей холодно, то ли заслышав чьи-то шаги — резко захлопнула дверь… После этого случая на семейном совете было решено не заводить больше хомяков, пока Джуна не перестанет бояться пользоваться ванной в одиночестве. И вот когда Джуна подросла и преодолела в себе этот страх, у нас появился Хэмми Третий — ну, этот прожил счастливую, долгую (по хомячьим меркам) и полнокровную жизнь! Правда, однажды он потрепал нам с сестренкой нервы, когда удрал от нас. Он жил в кукольном домике. Как-то раз смотрим — его нет! Началась страшная суматоха со слезами, взаимными упреками и выяснениями, кто должен был его стеречь. После полутора часов содома мы вынуждены были признать свое поражение и молить судьбу, чтобы он вернулся сам. И вот все семейство — мама, папа, Джуна и ваша покорная слуга — сидим и смотрим телевизор, и вдруг мама начинает смеяться и показывает пальцем на диван. Под покрывалом от подушки к подушке двигается какой-то странный бугорок…

А сколько раз в нашем доме совершалось таинство рождения! То морская свинка принесет потомство, то наши собачки ощенятся, и уже в те юные годы я познавала радость забот о крохотных созданиях (хотя, надо признаться, большая часть этих забот все-таки ложилась на плечи мамы!) — и грусть, когда нашим питомцам приходила пора отправляться) к новым хозяевам. Единственным утешением в таких случаях служила надежда, что в новом доме их ждут такие же любовь и забота, как и в нашем. Домашними любимцами могут быть разные звери, но общее у всех то, что они требуют вашего общества, а значит, им нужно уделять время, и немалое. Порою я слышу упреки, что больше забочусь о животных, чем о людях. Пусть говорят, если им так хочется!

Видимо, то, что я рано приучилась баловать своих питомцев, и послужило причиной сокрушительного фиаско моего сценического дебюта. Восьмилетней девчушкой я выступала на воскресных утренниках в школе с чтением стихотворения «Беги, кролик, беги!», а гвоздем программы должна была стать настоящая крольчиха из моего домашнего живого уголка. Однако во время первого представления длинноухая артистка сидела как пришпиленная у меня на руках и не думала никуда бежать; иные зрители даже подумали, будто это чучело. Ну ладно, ко второму представлению я подготовилась основательно, припася в качестве приманки несколько листьев салата-латука, который намеревалась положить в уголке сцены — какой кролик не соблазнится и не побежит! Когда же я, вся изведясь, дождалась своей очереди и вышла на сцену, выяснилось, что приманка благополучно съедена. Негодница крольчиха и на втором представлении спокойно просидела у меня на руках — еще бы, ведь бежать ей было не за чем! Считаю, это был мой первый урок работы с животными.

Когда я была ребенком, наша семья не раз переезжала — того требовала работа отца, служившего в полиции графства Кент. Обустройство на новом месте мы всегда начинали с того, что искали наиболее подходящие маршруты прогулок с собаками. На утреннюю прогулку их всегда вел папа, на дневную — мы трое: мама, Джуна и я. Как сейчас помню наши первые прогулки, когда мы жили в Уолдерслейде: маршрут проходил по заброшенной дороге, тянувшейся прямо от нашего дома до самого леса.

Уже в ту пору осень была моим любимым временем года. Улица, на которой мы жили в Уолдерслейде, называлась Каштановая — она и в самом деле была обсажена каштанами. Возвращаясь из школы домой, я любила бродить меж золотых курганов, с особым удовольствием наблюдала, как ветер кружит листья, будто вдыхая в них жизнь, и разбрасывает по дороге. А когда шел дождь, наступал поистине мой праздник, особенно под вечер, в сумерки. Потоки воды стремятся по улицам, точно горные реки, играя отраженным светом уличных фонарей; одно за другим зажигаются окна, и капли скатываются вниз по стеклам, запотевшим от домашнего тепла. Я же, нахлобучив шляпу и закутавшись в шарф, весело шагаю домой, пиная ногами сухие золотистые холмы; от такой физзарядки щеки у меня пылают как огонь. А я уже предвкушаю удовольствие от горячего кофе, который — я надеюсь — будет готов к моему возвращению, может быть, даже с ячменными лепешками! Какими живыми все-таки могут быть воспоминания!

Гуляя с собаками по лесам, я, как, наверное, и большинство молодых, мало что знала об их исконных обитателях. Я любовалась семейками грибов, разбежавшимися по одряхлевшим пням, густыми мхами, укутавшими зеленым одеялом стволы поваленных деревьев, но понятия не имела, что и грибы и мхи — часть жизненного цикла; под их воздействием медленно распадаются отмершие листья и древесные ткани, вскармливая собою почву, чтобы по весне возродилось к жизни новое поколение растений. Мне и в голову не приходило, что среди многообразных видов, составляющих дикую природу, немало таких, которые нуждаются в защите. Слава богу, в наши дни образование помогает людям восполнить этот пробел.

Когда мы переехали в Уиллсборо, что близ Эшфорда, маршруты наших прогулок пролегли по просторным полям и доходили до фермы Хинксхилл. Однажды, во время прогулки с собаками, моим глазам предстало странное зрелище: ограда лесничества, на котором лесник, охранявший дичь, развесил «трофеи» — убитых им животных, считающихся вредоносными, чтобы показать, с каким рвением он занимается своим делом. На колючей проволоке висели тушки кротов, белок, горностаев и ласок. К счастью, в наши дни такие вещи практикуются все реже — со времени Второй мировой войны число лесников, «охраняющих» дичь, заметно сократилось, что позволило восстановить численность многих видов животных — в частности, черного хоря, который наверняка был бы полностью истреблен у нас в стране, если бы преследование продолжалось.

Подгоняя собак, я со всех ног бросилась прочь от этого жуткого места и с тех пор выбирала другие тропки для прогулок. Но маршрут неизменно заканчивался фермой, расположившейся у подножья высокого крутого холма. Это было крупное молочное хозяйство, и мне разрешалось заходить поглядеть на телят, которые рады облизать тебе пальцы, а потом полюбоваться импозантным хирфордским быком с блестящим медным кольцом в ноздрях. Я любила запахи фермы: сладкий — сена и резкий — коровьего хлева. Час за часом пролетал незаметно, но тогда я и подумать не могла, что фермерство заинтересует меня как занятие, которому можно посвятить жизнь.