Читаем Мой препод Укротитель (СИ) онлайн бесплатно
Мой препод Укротитель (СИ)
Он Укротитель, но укрощает далеко не диких зверей. Я его студентка, но не из числа любимиц. Мои шансы не иметь с Брановым-Барановым ничего общего были высоки. Его намерение считать меня пустоголовой писакой до скончания времен стремилось к бесконечности! Раз так, жить бы нам с преподом долго и счастливо порознь. Вот только книга в его руках однажды взяла и... ожила. *** # неунывающая пробивная героиня # временами вредный, но обаятельный герой # возжелавшая героиню сверхъестественная сила
Фантастика / Романы / Фэнтези / Любовно-фантастические романыАлана Русс
Мой препод Укротитель.
ЧАСТЬ I
Воздух подчинялся взмахам гигантских крыльев беспрекословно. Пружинил и держал моё тело на плаву, как вода.
– М-мика, Ми-ка, – на все лады смаковал мягкий, с искрами смеха голос, а его обладатель всё увереннее сжимал мою талию.
Я обернулась на зов, и тёплые крылья объяли с головы до ног. Темнота сомкнулась, но лишь затем, чтобы позволить вспыхнуть чувству куда более волнующему, чем ощущение полёта.
Поцелуй. Осторожный, тягучий, как омут, ожидаемо настиг на рваном выдохе, а я возликовала.
Слава Купидону! Давненько сознание не баловало меня любовными сценами.
Нет, я не сумасшедшая. Я фантазёрка. Подобные сны для меня вторая реальность. Стоило сделать шаг за порог осмысленной реальности, разум с завидным постоянством запускал киноленты чужих жизней и приключений.
Кто этим кинотеатром у меня в мозгах заведовал, неизвестно. Знала бы, выдала премию в размере пяти зарплат за качественный подбор контента. Потому как даже сейчас, за бесплатно, божественно красивый и со всех сторон рельефный
Я отвечала не менее напористо. Молча, без раздумий и со сноровкой куда более солидной, чем обретённая мной в реале.
Ага, знаю. В фантазиях меня частенько заносит. Ну а чего требовать от романтичной юной натуры девятнадцати лет? Да и глупо не пользоваться, пока предлагают.
В любом случае наслаждаться поцелуями крылатого красавца оставалось надолго. Ещё мгновение, и сон, как водится, сменится. В разум хлынет каша из случайностей, наслоившихся на выдумки, а я провалюсь в подземелья крепкого и, будем надеяться, здорового сна.
– Мика, Мика!
В ребро совершенно некстати воткнулось что-то острое. Болезненный вздох жадно украли чужие горячие губы, но тычок повторился. Ещё и крепче прежнего.
Мать моя… Это кто там меня изрешетить вздумал?
Не желая вылезать из фантазий, я сильнее стиснула пальцы на крепких плечах. Вжалась в мужскую грудь так, словно на войну крылатого провожала. Хотя, вернее всего, так и есть. Мы больше не встретимся.
Молния не бьёт в одно место дважды, а мне не снятся одни и те же сны. Никогда. Но, право слово, какая жалость!
Ангел-то попался шикарный, породистый. Со стальными мышцами и строгими, до жути знакомыми чертами лица. Правда, крылья жутковато-мрачные... Но зато целуется отменно. Плюс чёрный всегда в моде.
– Мика, – соседка по общежитию в очередной раз атаковала меня и нещадно ткнула наманекюренным ногтем в бок. – Машка, блин!
Ах, это слово-паразит! У Оксаны что ни фраза, то хлебобулочное изделие какое. У неё вообще нездоровая мания всему искать сравнения с едой. Говорила я ей – диеты до добра не доведут.
– Сама ты блин, – буркнула на автомате и скребанула ногтями по парте.
На губах, как приклеенный, ещё горел поцелуй, но райские декорации стремительно таяли. Молочно-розовые облака серели и обращались в унылые столы учебной аудитории.
Лишь тёмные как беспробудная ночь глаза
– Выспались? – спросил мой без пяти минут чернокрылый ангел, источая осязаемое негодование, а я едва воздухом не подавилась.
Твою ж налево через пень…
– Ян Викторыч?
Лёгкие сжались, отказавшись впускать кислород. Да я и сама боязливо втянула голову в плечи.
Беда! Похоже, молния, зародившись во сне, решила шарахнуть меня насмерть, не отходя от кассы. Потому как совсем ещё юный, лет двадцати семи аспирант – и по совместительству преподаватель – и впрямь навис надо мной. Листал
**Прорыв в материи 1. Ян
Ян обладал особым даром. Умел глянуть так, что у студентов всех степеней обнагления коленки подгибались. Но с этой девчонкой с первого занятия всё пошло наперекосяк.
Она раздражала его безмерно.
Хотя, раздражала – громко сказано, конечно. Не шумела, не огрызалась, не оттачивала на молодом преподавателе приёмы неумелого флирта. В общем-то, на рожон не лезла. Беда лишь в том, что всякий раз Ян наперёд знал, куда уселась возмутительница его личного спокойствия.
Даже скрип треклятой шариковой ручки в её тонких пальцах отдавался в мозгу тревожным набатом. Грядёт нечто, что Ян не в силах был предотвратить. Поэтому после «релижки» у второго курса – так студенты за глаза называли историю религии – он частенько чувствовал себя опустошённым.
Словно сам Хаос его досуха высосал.
– Языческие фанатики не брезговали жертвоприношениями. Так, согласно летописи, верующие в бога из Бездны волхвы сгубили немало женщин Ростовской земли, – диктовал Ян, буравя взглядом девицу с карандашом, воткнутым вместо шпильки в неаккуратно собранный пучок на затылке.
Прежде он не обращал внимания на подобных девиц. Ваниль в голове – это за версту видно. Даже волосы цвета фруктового зефира. Ну куда это годится?
На лицо, правда, ничего, но фигура… сильно на любителя. Ни тебе длинных ног, ни женственного изгиба бёдер.
Воробей! Ну, или синица. Беспокойная, бестолковая синица.
Вот и сейчас, не прошло и получаса, а эта крохотная нахалка на последнем ряду уже совершенно безбоязненно маялась дурью.
– Голод – умелый манипулятор. Волхвы без труда обманули обезумевшую толпу и заставили чинить расправу над девицами, якобы прячущими в себе припасы в неурожайный год. Движение фанатиков буйствовало до тех пор, пока Ян сын воеводы Вышаты вместе с дружиной не изловил псевдокудесников и не отдал на суд родне убитых.
Ян не глядя впечатал палец в интерактивную доску. Слайд сменился, а девица-синица ниже прежнего склонила голову.
Будто чуяла на себе тяжёлый преподавательский взгляд. Но ручка над тетрадью так и порхала, выводя нечто, явно не относящееся к славным деяниям Яна Вышатича, спасшего народ от морока колдовского.
Значит, черкает свои рисуночки. Снова.
Умница какая. А потом будет, как и десятки прочих до неё, ходить с несчастными глазками и тянуть заунывно:
Бесит.
Скрипнув зубами, Ян подавил глупое желание вызвать девчонку к доске, как в школе, и отчитать у всех на виду. Благо понимал – нет смысла тратить драгоценное лекционное время на нравоучения.
Это её жизнь, а значит, и ошибки тоже. Пусть хлебает в конце семестра.
К тому же бессменная соседка Синицы – круглолицая блондинка в очках – поймала гневный преподавательский взгляд и легонько подтолкнула подругу в бок. Та недовольно дёрнула плечом, а затем, будто пришла в себя. Осторожно отложила ручку, подобралась и без намёка на глубочайшее раскаяние уставилась на Яна огромными зелёными глазищами.
Взгляды схлестнулись. Ян презрительно сощурился, а девица недоумённо нахмурилась, мол, чего ещё? Я же даже горячую заинтересованность на лице состряпала. Не видишь?
А птица-то с характером…
Первым не выдержал Ян. Вытолкнул на выдохе остатки гнева и отвернулся от колизейной аудитории, уходящей на несколько ярусов вверх.
Он многое стерпеть в студентах мог. Готов был мириться с любыми проявлениями недостатка извилин в мозгу. Но стояло зайти речи о лени…
Лень Бранов Ян Викторович порицал, готов был идти на неё с вилами и жечь напалмом. Собственно, это он и делал, перелопачивая тонны материала при подготовке к лекциям и семинарам.
Ведь как иначе зажечь фитиль свечи юного ума, если в себе не способен высечь искру? И Ян высекал раз за разом. С азартом выдавал всё, что только знал по теме и даже чуточку больше. Приправлял голые факты творческими заданиями, помогающими забетонировать материал в такой неустойчивой субстанции, как мозг позавчерашних школьников.
Только для младших курсов подобное старание зачастую оборачивалось заунывной дробью гороха о стену. Но Ян не терял надежду.
Поджав губы, он с силой шлёпнул по доске. Как ни в чём не бывало выдал порцию лекционного материала и круто развернулся к аудитории.
– Если есть вопросы, не стесняйтесь. Я всегда открыт для дискуссии.
Заготовки под будущих добротных студентов предсказуемо-дружно закрутили головами. А взгляд тем временем против воли вновь перебросился на последний ряд.
Именно в эту секунду Синица потеряла осторожность, а может, и всякий стыд. Подавила нечеловеческий по силе зевок и покачнулась. С блаженным предвкушением вытянула обе руки, а затем и вовсе взяла и улеглась на стол.
– Та-ак. Я вижу для некоторых особоодарённых...
Удар по дых.
Ян поперхнулся и недоуменно свёл брови. Собирался призвать нахалку к порядку, но реальность... вдруг пошатнулась.
В глазах ни с того ни с сего зарябило, а мир сузился до светлого пятнышка тонкой фигурки на последнем ряду. В то время как физиономии прочих студентов смазались.
Это значило лишь одно.
Сочиняет. Чёрт побери, девчонка сочиняет в полусне! Причём так самозабвенно, что тащит Яна за собой в мир грёз!
Птичьи-синичьи плечики вздрогнули раз, другой, расслабляясь под уютным покрывалом сна, и Ян рвано выдохнул. Выдал несвойственное его стройной речи
Без толку. Волны чужих фантазий уже щедро осыпали кожу колючками вполне реальных мурашек. Связали тугой узел волнения в желудке.
Всё бы ничего, но только этого не могло быть! Мысль – не материя. Она не служит базой для вместилища Хаоса! Но, несмотря на всю невероятность, это происходило. Яна утягивало в неизвестность здесь и сейчас!
Уже и кончики пальцев зажгло. Вот-вот искры сорвутся, и золотое пламя охватит тело! И пока Ян боролся со ступором, девичья фигурка продолжала яснее выделяться средь размазни прочих лиц. Манила и приковывала взгляд стальными канатами совсем незнакомых чувств.
Внезапно Яну до зуда захотелось узнать, о чём Синица думала в эту секунду.
Этого ещё не хватало…
Бросив раздражённый взгляд в раскрытый журнал с длиннющим списком студентов, который неминуемо сократится к следующему семестру, Ян швырнул указку на стол.
Маша, Маша, Мария… а вот фамилию прочесть не успел. Ну и чёрт с ним.
Девица в очках с ужасом глянула на дрыхнущую соседку. Заёрзала, тыча в соню пальцем, а Ян внутренне рассмеялся со всем злорадством, на которое только способен был.
Поздно, барышни. Поздно.
Ноги сами несли его вверх по ступенькам колизейной аудитории. Прямиком к объятой Морфеем нахальной, зеленоглазой особе.
Глава 1. Найти подход
Я подскочила, как ужаленная. Щека запылала, отклеившись от стола со звуком восковой полоски «вит». Уму непостижимо, я что, прямо на паре уснула? Быть не может…
На всякий случай кинулась потереть глаза, но вовремя спохватилась. Это у вымышленных героинь лицо идеально в любое время суток. Косметика фирмы «Долго и счастливо» не размазывается по щекам и активируется автоматически, стоит лишь заслышать стук копыт принца.
Точнее, не принца, конечно, а его коня. Хотя в наш век что угодно выдумывать позволено. Пометка «непреодолимая сила любви» запросто игнорирует сложности межвидового скрещивания.
– Ян Викторович, а я… тут…
Сплю? Ага, молодец, Мика. А то он слепой и сам не видит.
– Это ваша рабочая тетрадь?
Прозвучало как приговор. И не то это был вопрос, не то утверждение, но я на всякий случай торопливо кивнула.
Оксана рядышком горестно охнула, и я поняла: соврать надо было. Вот только голова ото сна и перепуга туго переваривала информацию. Новый мир, рождённый во снах, стремительно исчезал, а я всеми силами пыталась закрепить в памяти хоть крохи.
Вот только у реальности на меня были свои жестокие планы.
– Безобразие, – констатировал преподаватель.
– Это черновик, – спешно брякнула я, но поздно.
Препод закончил листать тетрадку. Только взглядом задержался на внутренней стороне обложки. Там синим по картонно-серому было выведено: «
Ту-дум-м... Ну что поделать, если рождение очередного сюжета настигало меня именно на этих парах?
С историей всех мастей у меня всегда были проблемы. Собственно, эффект был и обратным: проблемы из-за истории были тоже. Писать эссе и рефераты – полбеды, но запоминать даты, события, вереницы князей и богов – тут пострадать приходилось.
Не применяй я уловок и хитростей, ещё б на первом курсе поганой метлой погнали из института, а так… Хорошо языки и прочее давалось легко. Умудрялась маячить у преподавателей перед глазами, да добрую репутацию выгрызть.
Но на сей раз, похоже, вляпалась я знатно. По самых пра-пра-прадедов.
– Задержитесь после занятия…
Успешно игнорируя мой виноватый вид, препод выжидающе уставился на меня. Одним взглядом обещал устроить экскурсию в свой личный пыточный городок.
– Мария Вознесенская, – подсказала я одними губами.
– Задержитесь после занятия, Мария, – и отошёл, мгновенно изменившись в лице и тоне.
Швырнул мою изрисованную вусмерть тетрадку себе на стол и принялся как ни в чём не бывало вещать заготовленный лекционный материал.
Я же тем временем стыдливо покопалась в сумке и выудила первую попавшуюся тетрадь. Вяло пролистала занятые другим предметом листы, отыскала чистые и вцепилась в ручку, как осьминог в добычу. И только потом заметила, как нехотя отворачиваются одногруппники, возвращаясь к конспектированию лекции.
Похоже, моя идиотская выходка произвела фурор. Развлекла всех на славу. Блеск!
– Ну ты и сарделина, Мика, – прыснув от смеха, плечом толкнула меня Оксана.
– Сама такая.
Единственный ход, что против соседки действенен – не обзывать в ответ. Иначе разойдётся, семеро не удержат. И не стоит пытаться разгадать, что она имеет в виду, изобретая новое прозвище.
Странноватая у меня она.
– Ага, – хохотнула Оксанка. – Видела бы ты своё лицо. Настоящая сарделька, нитритом натрия** напичканная!
Щёки и правда пылали неестественно горячо и, судя по всему, ярко. Но я только отмахнулась от фыркающей подруги. Ну её. Не буду рисковать. Не получу тетрадку обратно, и как тогда быть? В ней же с десяток зарисовок, которые мне на «трезвую» голову ну ни в жизнь не вспомнить!
Аспирант ещё долго черкал маркером и листал цветастые слайды, но я старалась смотреть сквозь него. Насмотрелась во сне с лихвой, спасибо.
К счастью, намеренно игнорировал меня и препод.
Я невольно коснулась губ, что до сих пор жгло от поцелуя чернокрылого препода... – тьфу, ангела! – и ниже опустила голову.
Исчезнуть… как бы мне хотелось сейчас просто взять и исчезнуть.
– Думай давай, как выкручиваться будешь, – прошептала Оксана, деловито поправив очки и выдернув меня из очередной фантазии, где я уже надевала шляпу-невидимку и делала из аудитории ноги.
Вместо ответа подруге я тяжело вздохнула.
Как, как? Причинным местом об косяк. Уйти от Бранова живым после столь открыто проявленного пофигизма?
Я, конечно, фантазёрка, но не до такой же степени.
____________________
