Читаем Мой (не)случайный препод (СИ) онлайн бесплатно

— Вы что-то хотели, Миронова? — мягко, с присущей ему саркастической интонацией произнес Михаил, мать его, Дмитриевич, с ленцой откидываясь на спинку стула и слегка улыбаясь. — Я уж думал не увижу вас в этом семестре.

— Поэтому неуды влепили? — не сдержавшись, спросила я, впрочем, о выдержке, судя по тональности речи, можно было забыть. Что ж, я планировала иное, но получилось, как всегда.

Глаза финансиста так и горели азартом предвкушения моей реакции на его очередную выходку, которой он, безусловно, был доволен. Черта с два я снова поддамся на эти манипуляции.

— Я бы хотела обсудить условия отработки, поскольку не так давно вы отправили мне дополнительные задания, а сегодня вы влепили мне неуды, — он внимательно слушал не смотря на меня, но слегка скосив глаза в мою сторону.

О том, что вопросы эти отправлялись в пять, черт возьми, утра, выходного дня и повторялось это с завидной периодичностью, я предусмотрительно решила умолчать. Приглушенно выдохнув и отведя взгляд в сторону, я, насколько это было возможно, спокойно продолжила:

— И я воспринимаю это, как намек на то, что у меня могут быть сложности с закрытием предмета.

— Долго репетировали? — прозвучал вкрадчивый голос. Подняв глаза, я только сейчас заметила, что он уже успел повернуться в мою сторону и все это время с интересом наблюдал за мной.

— Это важно? — слегка приподняв бровь и посмотрев ему прямо в глаза, спросила я.

— Просто любопытно, сколько времени вам потребовалось, чтобы прийти к финальной постановке данного вопроса, — в тон моему официозу ответил он, с легкой усмешкой на губах. — Значит, вас интересуют неуды, — с излюбленной язвительной интонацией, повторил он мою фразу, — их наличие или отсутствие будет зависеть от вашего интереса к предмету, который, судя по отсутствию ответов на мои последние сообщения, полагаю, порядком поостыл, — буквально процедив и последнюю часть предложения, — а так же от уровня ваших знаний.

— Я думаю, свой уровень знаний я уже продемонстрировала достаточно, а что касается сообщений…

— Ваш уровень весьма посредственен, — он бесцеремонно меня перебил, — честно говоря, я ожидал от вас большего, учитывая, кто ваш отчим, хотя, судя по вашему братцу, — он выдержал короткую паузу и, едко усмехнувшись, продолжил: — путного все равно бы ничего не вышло.

Сказать, что я была в шоке от этих слов и тона, в котором они были произнесены — ничего не сказать. Я пыталась быть человеком, старалась относиться с понимаем к поведению Лебедева, но, черт возьми, разве все это дает ему право говорить такое.

«Это конец» — молниеносно пронеслось в голове. Воздух накалился до предела и застыл напряженной массой в комнате.

Я готова была терпеть его выходки, заносчивость, неуместный сарказм, даже его, черт возьми, злость и ненависть к моему отчиму, беспрерывно льющуюся мне на голову, но только не оскорбления в адрес Игоря.

Не помня себя от ярости, я отбросила рюкзак на пол и, подлетев к столу, этого напыщенного засранца, неожиданно даже для самой себя, прошипела:

— Не смейте говорить об Игоре! Вы можете считать мои знания и меня посредственными, выливать на меня все то, что не можете высказать в лицо Владиславу Викторовичу, но о брате ни слова! — запыхавшись и захлебываясь словами, я продолжала распаляться сильнее, выплескивая скопившиеся за все это время эмоции, — я пришла поговорить с вами, как со взрослым человеком, с преподавателем, но вы непременно переходите на личности, оскорбляя близких мне людей и меня в том числе. Я не виновата в том, что вы когда-то доверились не тому человеку, даже если этот человек мой отчим, он не сделал мне ничего плохого и, возможно, я вас удивлю, но о вас в нашем доме почти не говорят, разве что как о преподавателе с весьма сомнительным представлением о субординации… — слегка приврала я.

— Достаточно! — перебил меня он на удивление спокойным голосом. — Ты уже достаточно сказала, — его губы растянулись в полуулыбке, а глаза снова приобрели опасный блеск, он добился чего хотел — вывел меня из себя — и теперь с садистским удовольствием впитывал плоды своих стараний.

«Ну что ж, Лена, доигралась, сама же хотела поговорить начистоту, вот сейчас и поговорим. Вот только теперь кажется: если я и выйду из этого кабинета, то только вперед ногами» — последнее, что пронеслось у меня в голове прежде, чем этот заносчивый мудак встал со стула и начал приближаться ко мне.

— Ты серьезно считаешь, что я настолько мелочен, чтобы мстить тебе за поступки твоего кретина отчима?

— Ваши действия говорят сами за себя, — выпалила я, даже не думая теперь успокаиваться, поскольку все что мне оставалось — напряженно наблюдать за последствиями неосторожно брошенных слов…

— Неужели? — едко выплюнул финансист, очевидно, больше не пытавшийся сохранить хоть какой-то контроль. — А может ты уже начнешь говорить о чем, что тебя на самом деле интересует, и прекратишь наконец нести чушь про отработки…

Лена

Утро первого дня сентября встретило меня все тем же теплым солнцем, что светило на протяжении всего лета. Впрочем, теперь это было единственным напоминанием для всех студентов о прошедших беззаботных месяцах.

«И снова сентябрь» — пронеслось в голове.

Еще одно первое сентября еще одного учебного года, впрочем, в моей жизни это был уже тринадцатый круг добровольно-принудительных мучений, или второй курс университета.

Я не относилась к людям, наслаждавшимся учебой, но и к ненавистникам себя не причисляла. Просто очередная малоприятная и вместе с тем неизбежная часть жизни, ровно как и ежедневное вставание по утрам. К учебе я относилась с безвыходным смирением, что, безусловно не могло не радовать моих родителей, вечно недовольных «пагубным» влиянием на меня моего чрезмерно свободолюбивого брата. Игорь был, что называется сорвиголовой, он постоянно выходил за рамки: учеба-работа-дом — и не особо старался в них вписаться. Казалось, для него не существовало правил в этой жизни, кроме одного — жить надо так, чтобы ни о чем не жалеть, — как он часто любил повторять. Очевидно, именно эта «философия» и сподвигла его активно участвовать в ночной жизни нашего города.

С этими мыслями я, уже одетая и с собранным рюкзаком, вышла на кухню, где вовсю хлопотала мама, в привычном ей приподнятом настроении.

— Доброе утро, — веселым голосом произнесла она, одновременно пытаясь освоить очередной новый рецепт.

— Доброе, — ответила я, слегка поджав губы, в очередной раз отметив про себя, насколько мы разные.

Мам относилась к тому типу людей, которые всегда брались за что-то с особым весельем и легкостью, но никогда не привязывались к этому. Она напоминала мне воздушный шарик, готовый сорваться от малейшего дуновения ветра и радостно улететь в только ему известном направлении. Я же была более приземленной, возможно, поэтому подобная легкость ассоциировалась у меня с ненадежностью.

— Готова к новому учебному году? — с неизменной легкой улыбкой, спросила мама и посмотрела на меня.

— Как всегда, — делая себе кофе, ответила я и постаралась улыбнуться в ответ, но вышло как всегда натянуто и неловко.

Кивнув скорее уже самой себе, мама вернулась к рецепту. Разговор был окончен, впрочем, наши беседы с мамой никогда не длились долго, в отличии от разговоров с Игорем. Я тяжело вздохнула и, сделав глоток кофе, снова вернулась к мыслям о брате, лете и веселой поездке в горы с его друзьями.

Мы всегда были дружны, но по-настоящему братом и сестрой стали в последние годы моего обучения в школе. Быть может потому, что я наконец повзрослела, и Игорь стал проводить со мной больше времени, а может ему просто была необходима поддержка родного человека. Так или иначе наше общение было частым и близким, что и стало причиной опасений родителей. Они все боялись, особенно после выпускного из школы, что брат втянет меня в свой свободный образ жизни, но к их огромному облегчению, я не была столь свободолюбивой, как Игорь и не действовала по любому легкому импульсу, как моя собственная мать. В общем-то, по этой причине вместо того, чтобы нежиться в теплой постели, я, на ходу допивая кофе, выбегала из дома в несусветную рань. Впрочем, это никак не отменяло моего неизбежного опоздания.

День обещал быть легким, поскольку, каждый преподаватель понимал, что требовать что-либо от студентов, вернувшихся с каникул — бессмысленно. Потому ни на мое опоздание, ни на активное щебетание студентов, о прошедшем лете никто не обратил внимания. Так, пережив первые две пары, наша компания наконец докатилась до столовой.

Тема разговоров постепенно сменилась на более актуальную, а именно на последние слухи универа.

Болтология никогда не была моей сильной стороной, я всегда предпочитала больше слушать, возможно, именно по этой причине моей компанией стали люди абсолютно не умевшие молчать, даже когда этого требовала ситуация. Из размышлений меня вырвал звук отодвигаемого стула, рядом сел Даня, отлучившийся еще в начале перемены. Его настрой резко выделялся на фоне остальных жизнерадостных физиономий. Только я хотела спросить, что произошло и где Никита — его закадычный друг и человек с параллели, — но меня перебил голос Кристины:

— Говорят, у нас новый препод по финансам, замена вроде как? — она полувопросительно посмотрела на окружающих, и так прекрасно зная ответ на собственный вопрос.

Даня помрачнел еще больше и презрительно хмыкнул.

— Ну ты же у нас главный вестник, тебе лучше знать.

Кристина невольно замерла, и мы все перевели взгляд на Даню. Я, как уже давно заметившая его состояние, заговорила первой.

— Что-то случилось?

Даня стиснул челюсти, на его веснушчатом лице заиграли желваки. Он немного помедлил, глубоко вздохнул и начал говорить.

— Ну в общем Некит скинул сообщение, мол его выкинул с пары какой-то новый препод и теперь он в деканате. А Некит он же такой, сами знаете, он может и несет херню, но беззлобно, даже преподы уже привыкли.

Да дело уже начинало пахнуть жаренным, Никита и правда славился своими неуемными энергией и языком. За последний, впрочем, немало получал, но и славу заработал тоже на нем. Особенно на метких высказываниях и звучных прозвищах.

— Я на перемене, естественно, понесся туда, оказалось, что он с этим преподом столкнулся еще до начала пары, Некит понятия не имел о замене, а тут какой-то пудель молодой мимо проходил, ну он ему и присвистнул с парой «лестных» фразочек.

Даня снова глубоко вздохнул и, слегка поморщившись, продолжил:

— Короче, кто ж знал, что этот пудель и есть новый препод. Ну он его и послал в деканат, и сказал, чтобы на пары больше не приходил.

Все то время, пока длился монолог Дани, за столом стояла гробовая тишина, которую только спустя пару минут решился нарушить сидевший рядом с Кристиной Петя.

— Ну пиздец, товарищи, можно начинать думать о переводе на смежку.

— Быстро ты, однако, слился, — язвительно подметил Даня, и уже собирался сказать что-то еще, но я его перебила, пока диалог не перешел в конфликт.

— Так чем все закончилось с Никитой? И как в результате прошла пара, ты видел кого-нибудь? — с последней надеждой на адекватность преподавателя, спросила я.

— С Некитом пока ничего не ясно, предупреждение в деканате сделали, дальше будет пытаться решать с этим мудаком, — Кристина слегка цыкнула на Даню, на что он лишь отмахнулся:

— Мне похрен, если он услышит, а по поводу пары, говорят трындец, всю пару измывался, устраивал допросы с пристрастием у доски, короче… — махнув рукой, Даня повернулся к окну.

Я тяжело откинулась на спинку стула и уставилась в стол. Последние надежды пали, финансы мне и так не давались, а тут еще и препод новый с выкрутасами. Просто замечательно!

— Зато мы выяснили, что он красив, — бодро проговорила Кристина, стараясь найти хоть что-то позитивное в этой ситуации.

— То он смазливый пряник, еще не значит, что он красив, — резко повернувшись, съязвил Даня и, немного подумав, добавил: — хотя тебе сойдет.

Кристина попыталась отвесить ему подзатыльник, но Даня легко увернулся.

А между тем перемена заканчивалась и нужно было идти на пару злополучных финансов.

Петляя коридорами, и поднимаясь по последней лестнице, мы все ближе подходили к аудитории, а разговоры о преподе все не стихали.

— Как по мне, выгнав Некита, он просто потешил свое самолюбие, — громче, чем следовало сказал Петя.

Я, поднявшись быстрее остальных и стоя на конце лестницы, прямо у входа в нужный коридор, хотела закрыть тему, поскольку кабинет был уже в поле зрения, но Кристина, опередив меня, возмущенно проговорила:

— Вам не угодишь: не выгнал бы — слюнтяй; выгнал — мудак. Один хрен препод всегда виновен.

— Виновен, каюсь, — послышался насмешливый голос позади меня, — полагаю наказание вы уже придумали? — проговорил, очевидно, наш новый препод, показавшись из узкого коридора и теперь стоя напротив меня, он сверкал глазами и не скрывал саркастичной улыбки.

«Финита ля комедия…»

Практически вся наша группа уже расселась по местам. Я вместе с Кристиной, как обычно, ушла на заднюю парту, забившись в самый угол рядом с окном. Даня отошел покурить почти сразу после встречи с тем самым пуделем, то ли желая сбросить негатив, то ли готовясь к продолжению знакомства. Петя отправился вслед за ним, во избежание новых эксцессов.

Честно говоря, мне даже не хотелось вспоминать нашу первую встречу с преподавателем, хватило его саркастичной гримасы и многообещающего взгляда из-под очков, которым он окинул нашу компанию. Мы так и простояли еще несколько секунд, смотря в его удаляющуюся спину, потихоньку осознавая во что мы влипли. Тем временем «причина» сегодняшних проблем и, по-видимому, всех последующих сейчас сидела за преподавательским столом, просматривая что-то в компьютере.

Трудно было сказать, что у него на уме, лицо его было задумчивым, от прежней усмешки не осталось и следа, казалось, финансиста ничего не волновало: ни гам в аудитории, ни настежь распахнувшаяся дверь и с грохотом ввалившиеся в помещение Даня с Петей.

Даня, недовольно зыркнув на своего новоявленного врага, сел за одну из первых парт. Петя, за неимением выбора, последовал за ним. Бесстрашных любителей первых парт можно было по пальцам пересчитать, зато от середины все ряды были заполнены.

От наблюдения за аудиторией меня отвлекла Кристина.

— Ну понеслась.

И вправду, преподаватель встал из-за стола и, легким движением оправив пиджак, заговорил:

— Меня зовут Михаил Дмитриевич, я буду вести у вас финансовый экономика, и, возможно, иные предметы в будущем.

Эта новость не воодушевила не только меня, но и всех, кто уже был наслышан о нем.

— С некоторыми из вас мы уже знакомы, — он слегка кивнул в сторону Пети с Даней, видимо, гневный взгляд последнего запомнился ему больше, чем наши испуганные.

— С остальными познакомимся по ходу, — сказал Михаил Дмитриевич и, с легкостью повернувшись, прошел к столу.

Поразительная перемена лиц, я увидела уже три его маски за каких-то пятнадцать минут.