Читаем Мой любимый Драконыч (СИ) онлайн бесплатно

Сколько помню себя, я всегда хотела стать врачом. И не просто врачом, а хирургом. Почти все девочки проходят этот этап — желание стать врачом или учительницей. Но у меня это желание возникло и осталось со мной навсегда. И вот годы напряженной и вместе с тем увлекательной учебы позади. Я закончила мединститут, интернатуру и пришла устраиваться на работу в престижную областную многопрофильную больницу, в отделение абдоминальной хирургии. Был рабочий вторник. И вот уже минут пятнадцать как я сидела на стуле в отделе кадров, сложив руки на коленях и придерживая свой бледно- голубой рюкзачок. Инспектор отдела кадров изучала мои документы. Я слегка нервничала. Хотя для этого не было причин. Каюсь. Я блатная девчонка. В трудоустройстве мне помог мой дед: врач высшей категории, заслуженный хирург, кандидат медицинских наук, зав. отделением торакальной хирургии онкодиспансера. Он предлагал мне работу в своем отделении, но я не захотела. Вчера дед созвонился с главным врачом областной больницы, своим однокурсником Лешкой (ну, это для деда Лешка, а вообще-то Гордеев Алексей Сергеевич, тоже заслуженный, тоже кандидат, и пр. пр.), и вот я сегодня сижу на стульчике в отделе кадров. И не чувствую себя неловко. Вот такая я испорченная мажорка. Это если не знать, сколько времени я провела в библиотеке, в анатомичке и ассистируя в операционной. Впрочем, меня никто ни в чем не обвиняет. Так что и оправдываться мне не перед кем. Внезапно в кабинет кадровиков быстрым шагом вошел высокий врач. О-го-го! — мысленно восхитилась я. Рост под два метра, широченные плечи, стройные бедра, блондин с густыми, неожиданно темными бровями, карими глазами и смуглой кожей. Нестандартное сочетание. Очень привлекательные черты лица. Вот просто голливудская звезда. Крупный, но красивой формы нос, хорошо очерченные скулы и губы, мощная, спортивная шея. А осанка! Ммм… Как будто он кадровый офицер…гусар! … «не обещайте деве юной любови вечной на земле…» Я восторженно смотрела на мужчину. А он уставился на меня. И лицо его скривилось, как будто он пришел выбирать себе невесту среди красавиц, а увидел маленькое, кривенькое, прыщавенькое нечто. Я даже опешила. Никогда на меня так мужчины не смотрели. Девушки, бывало, морщились. Из зависти. Потому что я красотка, каких поискать. Вот просто под стать этому красавчику. Но, видимо наши критерии красоты не совпадают. Тем временем красавец оторвал от меня свой неприязненный взгляд, и посмотрел на инспектора, изучающего мои документы. И эта тетка, молча ему кивнула, переведя затем взгляд на меня. Я подобралась. Еще не понимая, что происходит, но чувствуя, что ничего хорошего для меня. Красавчик сжал челюсти, от чего на скулах зашевелились желваки, стремительно развернулся и покинул кабинет. Инспектор опять уткнулась в мои документы, заполняя какие-то бланки в компе. Один клик по клавиатуре и из принтера полезли странички текста.

— Ксения Андреевна, прочитайте и распишитесь. Завтра зайдете к секретарю зама по хирургии на этом же этаже кабинет номер 201, распишитесь в приказе. Сегодня можете быть свободны. Вы зачислены в штат с завтрашнего числа. Рабочий день с 8 утра. Коллективу Вас представят завтра на пятиминутке. Всего хорошего.

Я расписалась, взяла протянутую мне пачку моих документов, поколебалась, но все-таки спросила

— А, кто этот врач, что только что заходил?

Инспектор улыбнулась, — Понравился наш Игорь Маркович?

Я неопределенно дернула плечиком. Так-то да, но в свете его гримас в мою сторону даже и не знаю.

Инспектор несколько мгновений ждала моего словесного ответа, но тут на ее столе зазвонил телефон, и она потянулась за трубкой. Я быстренько свалила из кабинета. Сразу свернула к стенке, где стоял ряд стульев. Присела, вынула из рюкзачка пластиковый конверт и стала засовывать в него документы.

— Да. Правильно ты все понял. Это она. Уже ушла.

Дверь в кабинет осталась открытой, и слышно все было замечательно.

Негромкое хихиканье.

— Игорек, ты слишком злобен.

Опять пауза.

— Я тебе советую расслабиться и, не сопротивляясь изнасилованию, получить удовольствие.

Моя рука остановилась, перестав запихивать конверт в рюкзак. Это же обо мне? Нет? Да?

Игорек…Игорь Маркович. Так вроде она назвала злобного доктора.

Епть… Кто же это такой и что ему надо. И вдруг меня осенило. Кто-то из начальства. Зав. отделением или кто-то из заместителей главврача. А насильники — это я и мой дед.

Меня тут не хотят. Это неприятно. Ведь они еще даже не знают, какая я. Какой я врач, какой человек и все равно не хотят. Я вспомнила деда, который долго отговаривал меня от хирургии, и часто повторял, что хирургия — это не женская профессия, и что хороших женщин хирургов он знает двух-трех. Я всегда возбуждалась и начинала спорить с ним. Нет, в принципе я согласна, что профессия хирурга очень тяжела и физически, и психически, и, наверное, да — женщине лучше находиться среди красоты, цветов, духов и прочих прекрасных вещей, а не в операционной, оперируя разлитой перитонит. Но, из каждого правила бывают исключения. И, женщины, в принципе, редко идут в хирургию.

— Вот, дед скажи, сколько из ста твоих учеников стали хорошими хирургами, а очень хорошими, а гениальными? Хорошими — половина, очень хорошими — десяток, в гениальными — один, или никто. Так что процентное соотношение соблюдено. Из десяти женщин, которые выбрали профессию хирургов — две очень хорошие. И, вообще, ты меня поддерживать должен. Мне и так постоянно твои коллеги настроение портят на эту тему. Сексисты!

Дед вздыхал и начинал меня жалеть. Но, и жалел он как то неправильно. Жалел, полностью, будучи уверенным, что жалеть меня очень даже надо, потому что скоро я буду часто и сильно бита.

А, ведь, я, ленивая идиотка, вчера не удосужилась залезть в комп и посмотреть информацию о своем будущем месте работы. Все очень быстро произошло. Интернатуру я проходила в клиниках мединститута и, вроде, меня там без неудовольствия брали на работу. Во всяком случае, мой разговор с завотделением меня настроил именно так. Но, вчера ко мне пришли двое моих однокурсников, с которыми мы давно и весело дружили, (несмотря на то, что каждый из них никак не хотел отказаться от надежды затащить меня к себе в постель), и стали хвастаться, что устроились в Областную больницу. Оба в травматологию. И, внезапно, они начали звать меня туда же. Расписывали всякие профессиональные вкусности, и я задумалась, а ведь верно. Надо идти. Там и школа, и возможности, и друзья рядом будут. Позвала деда. Дед задумался на минуту и пошел звонить «Лешке». Еще через пять минут зашел к нам и бросил

— Лешка берет тебя. Завтра в десять ноль-ноль чтоб была в отделе кадров.

Я не стала спорить, хотя хотела отдохнуть с месячишко перед поступлением на работу. Съездить куда-нибудь на море, или просто поваляться с книжкой и смартфоном в саду. Мы с дедом жили в коттедже, и у нас был милый садик, состоящий из двух яблонь, одной вишни, одной груши, одной липы и одного тополька. Тополь стоял возле той секции забора, которая прилегала к улице. И каждую весну бесил соседей, забрасывая кое-какой свой пуховый десант за забор. В основном пух летел на улицу, потому что тополек и стоял возле уличного забора. Но отдельные грозди пуха иногда залетали к вредной скандальной паре. И падали то они в тот угол участка, где стояла кабинка типа МЖ. Но пара каждый раз орала и грозила нам пожаром, тайфуном, цунами и метеоритным дождем. Требовали спилить наш беззащитный тополек. Но, мы с дедом наотрез отказывались убивать любимое деревце по требованию пухоненавистников. Возвращаюсь к нашему с дедом садово-огородному хозяйству. Еще у нас была одна грядка с клубникой, небольшой малинник, три кустика смородины, куст крыжовника и две рабатки с цветами вдоль дорожки, ведущей к воротам. Дед любил возиться в нашем садике и все мечтал, что выйдя на пенсию, купит дом в деревне с большим садом. Но, для меня и наш сад был хорош. Вчера мы с Аликом и Серым распили бутылку шампанского на веранде, а потом загорали возле бассейна, болтали, ржали, бесились в бассейне и брызгались водой. Дед ругался, что мы идиоты, что после шампанского нельзя жариться на солнце. И, конечно, он был прав, потому что после того, как друзья ушли, я была уставшая, как будто неделю пахала в поле, а не бездельничала весь день. И, проводив ребят, я сразу ушла спать…

Ага. Вот теперь сиди под дверью, подслушивай разговор со злобным Игорьком и придумывай версии, вместо того, чтобы четко понимать ситуацию. Ладно. Ничего уже не сделаешь. Да и ни к чему. Я все равно не откажусь от работы здесь. Я запихала папку с документами в рюкзак, повесила его на плечи и поспешила к своей машине, оставленной на парковке для пациентов.

Вчера мы договаривались с Аликом и Сергеем, что после отдела кадров я им позвоню. Я и позвонила, сев в машину и повернув ключ в замке зажигания. С первого курса я их называла Алый и Серый. На мой взгляд, забавно. Они давно привыкли, а может быть им даже и нравилось.

— Алый, скажи, ты знаешь кто такой Игорь Маркович?

— О! Уже познакомилась. Не смей влюбляться. Он бабник покруче нас с Серым. Трахает все что шевелится, и то, что не шевелится тоже.

— Тьфу, на тебя. Кто о чем, а шелудивый о мыле.

Олег заржал.

— Алик. Ты ответишь или мне в инет лезть?

— Соболев Игорь Маркович. Твой заведующий. А что? Он уже тебя обаял?

— Если бы. Он злобствует, и брать меня явно не хочет. Но, с главврачом не поспоришь, поэтому берет и ненавидит.

— Сомневаюсь, что Игорь Маркович не спорил с главным, если бы тебя брать не хотел. Наверняка поругался. Но, видимо нашла коса на камень. Он, вообще то, жесткий админ. У него никто не забалует. Даже главный врач.

— Ниче себе! Ладно. Подъезжайте с Сергеем как сможете. Я вам расскажу о моей встрече с будущим начальником.

Алик и Сергей приехали в половине четвертого. Пока я их ждала, перерыла весь инет в поисках сведений об Игорьке МОркОвиче. Но, увы, кроме как на официальном сайте больницы его нигде не было. Ни в одной социальной сети. Так что никакой информации я не получила. Ладно. Будем заниматься ориентированием на местности, ага, спортивным. С ребятами мы опять распили бутылку шампанского. Я рассказала им о встрече в отделе кадров и подслушанном разговоре. Ребята не проявили ко мне никакого сочувствия. Ржали и советовали перекрасить волосы в черный или рыжий цвет. Типа, блондинки нужны мужчинам только в спальне, а никак не в серьезной профессии, в серьезной организации. Ничего нового об Игорьке Драконовиче они не рассказали. Только то, что уже сказал Олег. Что он серьезный администратор, хороший хирург и жуткий бабник.

Я их выслушала, потом сняла сланец с ноги и надавала обоим сланцем по макушке. Остряки, блин! Дед пришел с работы и, увидев нас опять с бутылкой на веранде, озверел. Пришлось спасаться бегством на улицу. Вызвав такси, мы поехали гулять на набережную. Домой я вернулась в десять вечера. Довольная, спокойная и готовая встретиться со всеми сексистами мира. Впрочем, со всеми — это перебор. Одного вполне хватит.

Бывают в жизни неудачные дни, когда все идет криво, за что не возьмись. Вот и сегодня, кофе убежал, подруга, с которой спокойно прожили душа в душу в милых радостях секса почти полгода, объявила, что мне пора делать ей предложение, от которого она не сможет отказаться. Дальше больше, пережив ее истерику по поводу моей неготовности портить себе жизнь, сбежал на работу, где мне деловито сообщили, что очень уважаемый пациент, прооперированный мною накануне, с хорошей динамикой, шедший к полному и окончательному выздоровлению, внезапно затяжелел под утро по абсолютно непонятной причине и предстоит большой разбор полетов. Во мне тут же родилось вполне обоснованное подозрение, что виновата дежурная смена отделения реанимации, набранная из вчерашних интернов. Параллельно с этим приходилось решать множество обычных проблем, зачастую не самых приятных, типа увольнения санитарки, которая будучи с похмелья нахамила пациенту. И вот на этом, вполне рабочем фоне, мне звонит главный врач и сообщает, что он взял на свободную ставку в мое отделение девчонку, вчерашнюю студентку. Наш верховный руководитель отличается, обычно, здравомыслием и деловым стилем управления и вдруг ему внезапно ударила в голову моча главного врача, которая, как известно, весьма крепка и горяча, и мне предстоит взять к себе на работу в отделение абдоминальной хирургии внучку его приятеля, с которым они вместе учились и начинали работать! Ностальжи по юности его настигло! А мне страдать. Я присматривал себе в отделение на эту свободную ставку опытного хирурга, рукастого, головастого. МУЖИКА, а не девчонку только что из института! Трудно перечислить все слова, которые резко и одновременно возникли в моей голове. Вернее перечислить то легко, но слова эти исключительно нецензурные, публичности не подлежат. Что тут скажешь, неудачный день неудачен во всем. Мой недовольный рык главврач сразу резко прервал, добавив, что вопрос решен и обсуждению не подлежит. Осознавая, что сопротивление нашему гениальному генеральному бесперспективно, пришлось собрать волю в кулак и с ощущением легкой тошноты идти в отдел кадров, разузнать подробности предстоящего безобразия. В кабинете старшего инспектора-кадровика, ехидной компанейской дамы с очень хорошей фигурой, находилась какая-то бледная моль, всем своим видом выражавшая идею того, что задача решена, она гениальна не менее деда, она своим трудом заработала, всей своей судьбой заслужила, короче, все должны поклониться три раза и сказать КУ. Плюс ко всему, в ее взгляде было что-то среднее между типичной женской уверенностью в собственной неотразимости и намеком на харассмент. Без всякого сомнения, с самооценкой у девочки было все в порядке! Решение прийти сюда показалось идиотским. Я оценил ситуацию и понял, что пора ретироваться, чтобы спокойно дать событиям развиваться самопроизвольно. Кривая куда-нибудь да выведет. Вернувшись в свой кабинет и позвонив кадровичке, еще и выслушал пожелание расслабиться, коль дал себя изнасиловать. Бабы очень злопамятны. Нда…

Утром я была возле входа в больницу в половине восьмого. Зашла в двери, гордо неся на плечах рюкзак с косметичкой и пакет со второй сменой. И тут, бам-с! Мне наперерез кинулась вахтер с оловянными от излишнего рвения глазами.

— Вы куда, девушка?