Читаем Мой грешный маркиз онлайн бесплатно

Гэлен Фоули

Мой грешный маркиз

1 сентября 1815 года

Дорогой лорд Ротерстоун!

Если вычитаете это письмо, значит, уже вернулись в Лондон после долгого и опасного путешествия, и я рад приветствовать вас на родной земле. Вы поручили мне нелегкое дело, которое я должен был выполнить в ваше отсутствие, но я действовал решительно и теперь с удовольствием представляю плоды своего труда. Много месяцев наводил я справки и, прибегнув к тем необычным методам исследований, с которыми вы меня познакомили, составил список из пяти самых известных лондонских невест, принадлежащих к высшему обществу.

Можете не сомневаться, что все молодые леди отвечают критериям вашей светлости относительно здоровья, возраста, красоты, воспитания, характера и происхождения и имеют безупречную репутацию. Имена ваших потенциальных невест следующие:

1. Мисс Зоэ Симмс — девятнадцать лет, великолепный голос, превосходное воспитание, изысканные манеры. Племянница герцога Роуленда.

2. Мисс Анна Брэйт — восемнадцать лет, дочь епископа Норуэлла, многообещающая эссеистка. Первая опубликованная работа называлась «Добродетели молодой леди».

3. Леди Ипатия Бхендейл — двадцать один год, хорошая спортсменка и охотница, увлекается охотой на лис.

4. Мисс Андора Уокер — шестнадцать лет. Хотя она едва вышла из школьного возраста, но уже удивительная красавица — подобной общество не видело уже многие годы. Считается завидным призом.

5. Достопочтенная мисс Дафна Старлинг — двадцать лет, первая красавица общества, известна своей добротой к незнакомцам. Но с этой леди есть проблемы. Обратите внимание на постскриптум.

Я всегда к вашим услугам и готов обсудить результаты своих исследований подробнее, но полагаю, что отныне ваша светлость предпочтет продолжать эту работу лично. По первому требованию я вышлю вам все свои записи. (Как вы приказывали, я составил подробное досье на каждую юную леди, а также календарь предстоящих светских мероприятий и типичное еженедельное расписание; это позволит вашей светлости понаблюдать за девушками, когда вам будет удобно.) Жду дальнейших инструкций. Позвольте еще раз выразить свою искреннюю радость, милорд, по поводу великой победы Англии в этой ужасной войне и вашего возвращения на родную землю.

Искренне ваш Оливер Смит, эсквайр, поверенный.

P.S. Относительно леди номер пять: возможно, сэр, вы пожелаете сразу исключить Дафну Старлинг из списка, поскольку в последние недели она, к сожалению, заставила говорить о себе в не слишком лестных выражениях.

Недавно она отказала очередному претенденту — самому завидному жениху общества лорду Альберту Кэрью и, боюсь, приобрела репутацию обманщицы.

Глава 1

Она въехала в королевство потерянных душ на двуколке в сопровождении лакея и горничной. Покинув безопасный, всегда оживленный Стрэнд, она оказалась в полном теней лабиринте.

Лошадь, протестуя, дернула головой, но подчинилась твердой руке Уильяма и, нервно вздрагивая, вошла в узкий проход между домами. Полускрытые густым утренним туманом громады многоквартирных домов нависали над головами, словно грозные средневековые башни. Стук копыт испуганной лошади эхом отражался от мрачных каменных стен, но больше никакие звуки не нарушали покой тихого утра. Трущобы оживали только ближе к ночи. Здесь все было совсем не так, как в элегантном, ухоженном доме ее отца.

Истинной леди нечего было делать в этих местах. Но в последние дни Дафне стало безразлично мнение общества.

Испортив свою репутацию, она почувствовала себя свободной, обрела новый взгляд на вещи и полностью отдалась тому, что для нее было действительно важно. Например, улучшению жизни детей в этом ужасном мире.

Клочья тумана проплывали мимо маленького открытого экипажа, нагруженного самыми разными вещами, которые она собрала для сирот за неделю, прошедшую после ее предыдущего визита. Хотя она приезжала сюда уже не впервые, условия жизни в трущобах ее ужасали.

Тощая, как скелет, бездомная собака рылась в куче мусора, сваленной прямо на улице, в поисках хоть какой-нибудь еды. Воздух был наполнен отвратительной вонью. В эти грязные узкие улочки, казалось, никогда не проникал ни свежий ветер, ни солнце. Местные жители обитали в вечных сумерках — очень уж тесно стояли дома, разбитые окна которых символизировали сломанные жизни людей, отказавшихся от борьбы. То здесь, то там спали бездомные — неподвижные бесформенные кучи тряпья на самом дне жизни.

Над этим местом словно повисло облако отчаяния. Дафна вздрогнула и поплотнее закуталась в плащ. Возможно, ей действительно не следовало приезжать сюда — иногда она чувствовала, что ведет двойную жизнь.

Но она знала, что переживает осиротевший ребенок. У нее по крайней мере был любящий отец, надежный дом и достаточно еды. Но мама с ранних лет внушала ей, что леди высокого происхождения, получившая образование и хорошее воспитание, имеет обязанности по отношению к тем, кому повезло меньше.

Важнее было другое: в глубине души Дафна знала, что если никто не станет приходить в подобные места и дарить любовь тем, кто ее лишен, тогда жизнь будет бессмысленна. Тем более комфортная жизнь, которую она всегда вела, как единственный ребенок виконта, владеющего большим состоянием и древним титулом.

Обладая множеством привилегий от рождения, она не хотела стать такой же эгоистичной, жеманной и насквозь фальшивой, как те представители высшего общества, которые в последнее время так решительно выступили против нее.

Дафна мельком подумала о лорде Альберте Кэрью, перед мысленным взором предстала его вечно ухмыляющаяся физиономия. Почему-то всякий раз при воспоминаниях о его «романтическом» предложении ей хотелось кричать во весь голос. Самый завидный жених и первая красавица общества — великолепная пара! Благодаря своему высокомерию Альберт оставался в блаженном неведении относительно того, каким несносным созданием он был. В жизни лорда Кэрью была только одна истинная любовь — он сам. Дафна скрипнула зубами и усилием воли выбросила из головы своего обманутого поклонника, тем более что экипаж как раз повернул на Бакет-лейн, где находился сиротский приют, в который она направлялась.

Бакет-лейн, или Слоп-Бакет-лейн[1], как в шутку называли это место здешние обитатели, была местом, где грех открыто соперничал с добродетелью и, к сожалению, чаще всего одерживал верх.

Хотя в конце улицы стояла маленькая церковь — последний разрушающийся каменный ангел в смятении взирал на разыгрывающиеся перед ним драмы, — значительно более уместными казались другие заведения: большой шумный бордель на углу, паб на противоположной стороне улицы и расположившийся в нескольких шагах от них игорный дом.

В прошлом месяце здесь произошло убийство.

Два офицера с Боу-стрит пришли задать вопросы, не нашли ни одного готового сотрудничать с представителями правопорядка и больше сюда не возвращались.

Жизнь на Бакет-лейн шла своим чередом.

— Скажите мне, ради Бога, мисс, зачем мы здесь? — жалобно спросила горничная Вильгельмина, испуганно озираясь по сторонам.

— Думаю, ищем приключений, — проворчал Уильям, ее брат-близнец.

Хотя в его словах, бесспорно, была доля правды, Дафна взглянула на лакея, исполнявшего роль кучера, с большим неодобрением. Эту пару, выросшую в деревне, в резиденции Старлингов называли Два Уилли. Уильям и Вильгельмина были добры, отзывчивы и преданны, и факт, что они каждую неделю безропотно сопровождали ее в этот приют, являлся бесспорным тому доказательством.

— Посмотри на окна, Уильям, — сказала Дафна и помахала затянутой в перчатку рукой в знак приветствия. — Вот почему мы здесь.

За грязными окнами приюта виднелись маленькие восторженные мордашки, множество ручонок энергично махали в ответ.

Уильям хмыкнул:

— Думаю, вы правы, мисс.

Дафна ободряюще улыбнулась молодому человеку.

— Не волнуйся, Уилл. Мы здесь надолго не задержимся. Не больше часа.

— Полчаса! — воскликнул он, когда коляска подкатила к приюту. — Сегодня с нами нет Дэвиса, мисс.

— Это правда. — Обычно Дафну сопровождали два лакея, но сегодня — специально, в этом можно было не сомневаться — ее мачеха настояла, чтобы крепкий и очень сильный Дэвис остался дома и помог переставить мебель в гостиной.

Назойливая Пенелопа была королевой бессмысленной суеты, навязчивой и беспокойной.

Фиаско с Альбертом явилось результатом глупейшего плана мачехи. Ее бесстыдное сводничество было вызвано всепоглощающим желанием выжить наконец Дафну из родительского дома.

— Ладно, — неохотно согласилась Дафна, — постараюсь уложиться в полчаса.

Уильям взглянул на нее с искренней благодарностью и натянул вожжи.

— Мисс Старлинг! Мисс Старлинг! — услышала Дафна тоненький голосок и, оглянувшись, увидела одного из старших мальчиков, покинувших приют годом раньше.

— Джемми! — Он был худ, одет в лохмотья, но все это не сделало его улыбку менее радостной и солнечной. Дафна по-матерински обняла его за плечи. — Я думала о тебе. Где ты был?

— То здесь, то там, мисс.

Девушка только сейчас заметила, что мальчишка почти такого же роста, как она.

— Ты здорово вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз. Сколько тебе лет?

— Недавно исполнилось тринадцать, — гордо ответил он.

Дафна улыбнулась:

— Может быть, ты передумал и все же станешь подмастерьем? Я знаю одного колесных дел мастера, который ищет честного парня.

Мальчик дерзко усмехнулся. Дафна нахмурилась, и он сразу понял, что ведет себя по меньшей мере невежливо.

— Извините, мисс. — Он понурил голову. — Я подумаю.

— Да уж, пожалуйста. — Дафна еще не была готова назвать Джемми своей неудачей, но он явно торопился ступить на кривую дорожку. Он сбежал уже от двух хозяев, которых она ему нашла, искренне полагая, что преступники в отличие от честных тружеников живут «легкой жизнью». — Ты разбиваешь мне сердце, Джем. Если ты попадешь в руки закона, к тебе никто не проявит милосердия. Служителям порядка все равно, что ты еще ребенок. Неужели ты хочешь отправиться на каторгу в Австралию?

— Но я же не сделал ничего дурного! — воскликнул мальчик с видом оскорбленной добродетели. Впрочем, актером он был неплохим.

— Я тебе почти верю. — Дафна оглядела его с ног до головы и краем глаза заметила мужчину, очевидно, поставленного местными бандитами, чтобы следить за происходящим на улице. Грязный и оборванный, но не ставший от этого менее опасным головорез курил сигару, стоя в дверях паба, и в упор рассматривал ее.

Он приподнял шляпу, когда Дафна посмотрела на него, и послал ей дерзкую широкую ухмылку, скорее злобную, чем дружелюбную. Девушка ощутила быстро нарастающее напряжение и поняла, что лучше было бы наконец войти в приют. Однако она вежливо кивнула в ответ — не осмелилась выказать неуважение, находясь в столь опасном месте.

Бандиты ее обычно не беспокоили — знали, что она приезжает не для того, чтобы создавать проблемы, а, наоборот, хочет помочь их же брошенным детям. Маленькие обитатели приюта считались сиротами, но если у некоторых родители действительно давно умерли, то большинство ребятишек были брошены, и Дафна не могла сказать, что хуже.

Лишь одно она знала точно — этих детей необходимо вытащить из страшной клоаки, и чем скорее, тем лучше.

Она уже давно пыталась найти для приюта новое помещение и последние полтора года настойчиво уговаривала друзей и знакомых пожертвовать на это дело хоть какие-нибудь средства.

Ей даже удалось найти дом — бывший пансион, — идеально подходивший для этой цели и к тому же выставленный на продажу. Однако, несмотря на все усилия, имевшейся в ее распоряжении суммы катастрофически не хватало на покупку.

Что ж, нужно в самое ближайшее время что-то придумать, размышляла она, вытаскивая с помощью Вильгельмины мешки из коляски. Дети растут очень быстро, и если никто не вмешается, мальчишки, как Джемми, непременно станут бандитами. Другого пути у них здесь просто нет.

Еще более горькая судьба, слишком жестокая, чтобы об этом хотелось думать, ожидала девочек. Дафна с ненавистью покосилась на бордель. По ее мнению, ничего не могло быть хуже, чем карикатура на любовь.

А ведь любовь оставалась единственной надеждой этих детей.

Ну, если Бог поможет, ее девочки не попадут в этот дом греха. Ей просто надо активнее работать. Выход обязательно найдется.

Для начала она не должна позволить Альберту и дальше подрывать ее репутацию, потому что если он восстановит против нее общество, то сумма, необходимая для перевода приюта в более безопасное место, никогда не будет собрана.