Читаем Мой дед снайпер онлайн бесплатно
Мой дед снайпер
Эта книга не столько о войне, сколько о людях, на которых беспощадно обрушилась война, лишая их самого главного – жизни. Несколько стихов посвящены моим бабушке и дедушке, чудом выжившим и прожившим яркую и непростую жизнь. К сожалению, их уже нет с нами. Основная масса стихотворных образов – о любви к жизни во всех её непростых проявлениях. Книга содержит ответы на вопросы, которые нередко встают перед каждым из нас. Многие стихи могут заинтересовать и самых маленьких читателей, родителям которых не всё равно, как воспитывать своё будущее. На этих страницах нет равнодушия и злобы. Здесь живёт добро.
Валентин Станиславович Пряников
Поэзия / Зарубежная поэзияСтрелой метнулся он к такси!
Цветы держал, как на свиданье.
– Куда везти?
– Да ты вези! -
он улыбнулся. Расстоянье
до Светки пролетели в миг.
– Садись! Садись! – он ей. – Скорее!
У Светки торт в руках. Они
светились оба. Воскресенье!
– Ты думаешь, она нас ждёт?
– Да нет, конечно, мы – сюрпризом!
«Ах, как приятно в Новый Год
людей катать и быть таксистом!..» -
пока машина мчалась в сквер,
водитель в мысли погрузился…
Ребята ж вспомнили пример
из жизни детской, что случился…
Обоих матери, родив,
терпеть не стали, отказались:
Серёжку в мусор опустив,
а Светку из кустов достали…
Вот Детский Дом… И оба в нём…
Но в группах разных… юный возраст:
Серёга старше в пять годков,
в яслях Светлана: очи, косы…
Хороший, дружный персонал,
там деток любят и жалеют.
Но каждый о семье мечтал:
о папе, маме сон лелеял…
Им всем старалась мамой стать
простая няня – баба Люся
привыкли детки её звать.
Она шептала: «Я молюся!..»
Простым доступным языком
им объясняла смыслы жизни.
Жила для них… Кралась бочком –
болели ноги ревматизмом.
Страны не стало… Денег нет…
Вакансий много… Баба Люся
приносит деткам свой обед
и шепчет тихо: «Я молюся!»
Сменился новый персонал…
Законы новые, как танцы…
Лишь раньше наш усыновлял,
Теперь – дорогу иностранцам!
Вдруг потекли они рекой…
Директор новый очень рада!
И детки стайками, гурьбой –
по семьям новым… Вот отрада!
В восторге общем не была
одна лишь няня – баба Люся:
«Чтобы судьба не подвела,
за вас, родные, я молюся!..»
Серёга, Светка, как и все
с надеждой ждали папу, маму.
И вот, однажды, по весне
Сергея вызвали!.. Сквозь раму
он видел, что пришли за ним!
О, как же был тогда он счастлив!
Каким прекрасным стал вдруг мир!
У входа ждали итальянцы…
– Теперь ты – Сержио, малыш! -
директор радостно сказала.
Серёга прыгал.
– Тише-тиш!.. -
вдруг нянечка меж ними встала.
Директор рявкнула:
– Не сметь!
Такие приняты законы!
Серёга начал вдруг реветь –
не понял, что же происходит.
– В глаза смотрите лучше им!
Зачем нужны им наши дети?
Законы временны, а мы
за судьбы детские в ответе! -
сверкали женские глаза…
И каждому вдруг показалось,
что баба Люся – то гора,
пружина, что волной разжалась…
Чернявый важный господин
махнул, кривляясь,
– Нет, так нет!
Ведите девозьку сюда!..
– Я «нет» сказала – вот ответ!!!
Но Светку всё же привели…
А баба Люся снова в драку –
схватила за руку дитё:
– За спину встань!
Директор ахнул…
Тут иностранный господин
вспылил и сумкой замахнулся…
– Давай! В войну не ты один…
Он побледнел и тут же сдулся…
Ушёл ни с чем тот господин…
Ни с чем осталась баба Люся…
– Вас выгнать нужно – путь один!
Она твердила: «Я молюся!..»
Седая, бледная, как тень,
она бочком Дом покидала,
в окошко видела детей,
как дальше жить, ещё не знала…
И тут, откуда ни возьмись –
Серёга, Светка… Директриса:
– Вы им испортили всю жизнь!
– Век буду я за них молиться!
– Молитвы Ваши хороши! –
Серёга, Светка прокричали.
– Но мы же снова не нужны!
Мы итальянцами бы стали!..
Прошло с тех пор немало лет…
Светлана – умница, певица.
Спортсменом стал Сергей, атлет.
Старались жить они, трудиться.
Вдруг новость! Тезис там один:
Италия, бандиты… Вскрыта
детьми торговля… Господин…
тот самый: фото, он, «браслеты»…
Наркотики… насилье… он
слыл педофилом и убийцей…
Звонок от Светки:
– Ну, так что?
Поехали, Сергей, мириться!
И вот у домика они!
К дверям взлетают словно ветром!
Звонок: динь-динь, динь-динь, динь-динь…
Но за дверьми им нет ответа…
– Вы кто?
– С детдома мы, свои! -
ответили они соседке.
– Вчера Людмилу увезли!..
Упала, мыла пол на клетке…
Она ждала всё двух ребят:
Сергей, Светлана их назвали…
Хотела их судьбу узнать,
Живут как, кем они там стали…
За них молилась во сто крат,
твердила, что её то дети…
Что если б их могла поднять
им мамой стала бы… эх, если б…
Таксист на месте был ещё…
Серёга, Светка со словами,
Несвязно, сбивчиво и всё ж
ему вскричали:
– Едем к маме!
Летит машина, как стрела!
Больница… Стены…
– Где же мама?
– Упала в кому, – врач. Она…
Палата… писк… кардиограмма…
Сергей, Светлана… здесь темно…
«Ах, мама, здесь мы, мама, мама!»
Ну как же было всё давно!
И как же было всё недавно…
– Какой же маленькой была!
– И как тогда нас защитила!..
Больна, седа, совсем одна…
Спасла… страдала… и простила…
Очнувшись от больного сна,
руками мАкушек касаясь,
Людмила гладила ребят,
сидевших с ней, не просыпаясь.
Открылись милые глаза,
и оба вскрикнули ей: «МАМА!»
– Ну что могу я вам сказать?
Я буду долго жить, упрямо!..
В объятьях крепких «малышей»
в слезах тонула баба Люся…
Она не знала новостей…
Добро творила для детей…
И с верой ласково своей
шептала детям: «Я молюся!»
За каплей устремилась капля…
Над озером повис туман…
Трава. Земля. Колодца цапля…
Бежал счастливый мальчуган.
Не слышал он об интернете.
Он не знаком пока с войной.
Он рос, вокруг смеялись дети…
Ах, как же пахнет дождь весной!..
Бабуся! Божий одуванчик!
Живи подольше! Радуй нас!
Присядем тихо на диванчик,
услышим новый твой рассказ!
О том, как было трудно в детстве,
о вкусе хлеба, молока…
О том, как дед боролся с немцем,
и как, казалось, смерть близка…
Мы рядом, бабушка, родная!
Пьём чай с кусочком пирога.
И нет для чувств предела, края,
не объяснить, как дорогА!
Как важен смех Твой, и улыбка!
Как взгляд Твой мудр – в нём жизни соль!
Упорной маленькой улиткой
во взоре тень утрат и боль…
Как много позади осталось…
Неведом день, что нам грядёт!;
Не счесть проблем, но прочь усталость,
счастливый путь нас в жизни ждёт! -
Твои усилия – причина,
победы наши – Твой зачёт!
И радость наполняет чинно,
когда бабуся дома ждёт!
Почти полвека за спиною…
А я не знал совсем Тебя…
Лишь с непокрытой головою
в дни памяти Твоей, скорбя,
мы замираем у могилы,
бабуся плачет и молчит…
Остались нам Твои картины -
привет из прошлого, магнит…
Ты, как в кино, – там, на Волховском,
девчонок роту бить учил:
фашистов адскую пехоту
в прицел винтовки наводил:
«Огонь, огонь, огонь, девчата!..»
И били снайперки врага!
А по ночам ты тайно плакал,
теряя девочек… Война!
Потом граница – тьма душманов,
застава, горы, Ты – в прицел…
В бою с коня слетел, сорвавшись…
крюк за прицел – ты уцелел…
Немногословный, тихий, скромный.
О службе – крохи, всё молчок!
Затем УГРО, майор! Бездонный
преступный мир… Затвор, щелчок…
Всю жизнь на службе, верил, честный,
и никого Ты не подвёл!
Я был младенцем, пел мне песни,
но как-то быстро ты ушёл…
И я служил на честь, на совесть,
и всем могу смотреть в глаза!
Но изменилась жизни повесть -
нужны другие, мне нельзя…
И вот я здесь, пишу, читаю,
передаю Тебе привет!
К Твоим годам я приближаюсь…
Мы очень любим Тебя, дед!
У этой лужайки не вьются тропинки,
а та, что была, уж почти заросла…
У дуба притихнул и замер с корзинкой
худой невысокий седой ветеран.
Уж зА девяносто, чуть сгорблен и бледен,
а взор, словно шпага уткнулся в гранит…
И всё так болит, и путь уж стал вреден,
а сердце приехать к лужайке велит!..
У самого леса разбилась бригада,
на этой опушке стоял их расчёт:
там – ствол, тут – окопы, мешки и снаряды,
а пО полю – немцы, неведом им счёт…
Еды и патронов – всего не хватало!
Воды было мало и мало штыков,
но Родина-Мать за спиною стонала
и вгрызлись они в укрепительный ров!
Травою укрыта сегодня лужайка,
а в тЕ дни глотали с земли они пыль!
Как дрались, боролись, стреляли, кричали –
никто не поверит! И всё же – то быль…
Кто выжил, стремился сюда в День Победы!
На этой лужайке, под сенью, в тени
общались, смеялись, «сто граммы» к обеду…
Они ПОБЕДИЛИ!!! А годы всё шли…
И вот, он один тут! Последним остался…
В последний раз здесь – это чувствует он!
И вроде держался, но всё же сорвался –
слеза покатилась, дал низкий поклон,
упал на колени, вдохнул ароматы
священной родной до песчинки земли…
В ушах зазвучали стволы, автоматы…
– О, Боже, спасибо, что мы всё смогли!
– О, Боже, спасибо, что мы всё смогли!!!
***
У этой лужайки не вьются тропинки,
а та, что была, уж почти заросла…
Последний ушёл… Зазвенели травинки…
Бессмертная Память Победы в сердцах!
Интересно
на пятом
десятке
заявить:
"Я
хотел
таким
быть!.."
Я
ХОТЕЛ
ТАКИМ
БЫТЬ
Тепло внезапно одарило жизни мантрой,
и всякий устремился тут же вверх!
Цветы, букашки, мошки и травинки,
окутанные солнцем, как картинки,
стремились ЖИТЬ, и в этом их успех!
Простые истины… Вчера. Сегодня. Завтра…
Вот нам бы, с вами, отложив дела подальше,
проснувшись и условности презрев,
с любимыми в охапку замечтаться,
смеяться, прыгать, бегать, улыбаться,
ловить мгновенья солнечных лучей…
Так в детстве мы могли, пока не стали старше…
Очень много задач, несомненно, тревожат!
Так не каждый бы смог – приуныл и поник…
Но не он! Поборол мэр почти бездорожье!
Выбил денег на спорт, весь в работе, кипит…
Тут приём: гражданин недовольный бормочет,
затем женщина в сотый раз гневно кричит,
потом бабушка шепчет, чего-то там хочет,
она очень волнуется, голос дрожит…
– Не тревожьтесь, мы сделаем всё по закону,
а сейчас, извините, мне нужно идти!..
Не дослушал? Ну, что ж, секретарь всё запомнил!
До свидания, бабушка! Вы не одни!..
Мэр крутился, старался и многое сделал!
И вот май на подходе, из Центра звонЯт:
– На Девятое будьте по полной готовы –
к Вам начальство приедет на местный Парад!
Закрутился юлой молодой град-начальник,
ведь из Центра коллегам «воды не нальёшь» –
они сразу поймут, где ты – "муж", а где – "мальчик",
где по делу сказал, а где грамотно лжёшь!
Пролетели недели, мэр встретил приезжих,
и с вокзала повёз поселить, покормить…
Кружат замы его – угождают заезжим…
Лишь один из начальства не любит шутить –
самый главный, сурово взглянул он на мэра:
– Ну, так что ж, с ветеранами виделись Вы?
– Нет, но…
– Нет?! – перебил он, – А как же проблемы?
Ведь к Девятому Мая должны!.. РешенЫ?..
Мы сейчас же поедем в Совет Ветеранов!
– Но ведь вечер уже, а на завтра – Парад!
– Я не спрашивал!
– Понял. Уже выезжаем!..
Они сели в машину, покинули парк…
По дороге у мэра кольнуло под сердцем –
острым чувством о главном: что он упустил?
Ощущением стало, что вОт-вот колЕнцем
да под дых он получит! И мэр загрустил…
Ветераны с улыбкой стояли в сторонке…
Мэр представил им гостя, спросил:
– Как дела?
– Хорошо! Завтра Праздник! – ответили звонко.
– Это да! А в быту как? – к ним гость вопрошал.
Мэр почувствовал сразу неловкие взгляды…
Ну, а позже он словно нырнул в кипяток –
расступились дедЫ и у самой ограды,
прислонившись, накинула чёрный платок
та старушка, что мэр не дослушал однажды,
отвернулась, тихонько потопала прочь…
Гость из Центра окликнул ту женщину дважды:
– Вижу, горе у Вас! Мы Вам можем помочь?
– Мне уже помогли! – отвечала им тихо.
– Вижу, это не так! – гость качал головой.
Подошли ветераны, старушка притихла
и за спинами спряталась:
– Дайте покой!..
– Помогли мы Семёновне – денег собрали,
меж собою, из пенсий, по тыще, по две…
Мужу памятник сладили, старый сломали –
пару веток упало во время дождей…
А она горемычная так волновалась,
что не станет её и забудут вовек…
По инстанциям бегала, всё не сдавалась…
Мы решили помочь! ДОрог нам человек!
Ведь во время Войны по окопам металась,
и десятками жизни спасала солдат…
Одинёшенька ныне на свете осталась –
в меру сил помогаем и каждый ей рад!
Мэр стоял, словно вкопанный, мела белее…
Гость из Центра всё понял, всем руки пожал:
– Вы уж нас извините! Живём на пределе!..
На Десятое в гости он всех приглашал:
– После Праздника вместе мы все соберёмся:
ВЫ, я, мэр, и подумаем дальше, как быть!
И с финансами полностью там разберёмся:
ВАШИ пенсии – ВАМ и должны прослужить!
По дороге назад мэр молчал, гость промолвил:
– Ты глупец, если думал уйти от людей!
Ты общением ниши в их душах заполни!
И в «Никто не забыт!..» сомневаться не смей!
Через час мэр вернулся назад к ветеранам,
извинился и долго общался с людьми…
Обращаюсь к чиновникам! Думайте сами,
вы своими чинами кому помогли?..
Нам бы прыгнуть в водицу свежую!
С головой нырнуть, в белоснежную!
Пусть уносит мысли тягучие!
Всё наладится – мы везучие!
Мы успешные! Мы красивые!
Мы здоровые! Мы любимые!
Водопадом нежно омоет нас –
будем счастливы в этот добрый час!
Навсегда оставим зло позади!
Впереди добро и из света дни!
Перед нами пути пригожие
и у каждого – непохожие!
Возможно, молитва моя не новА -
несовершенная, не складно пропета…
Пронизана рядом имён, а слова,
какие у всех, и не златом расшиты…
Но в них устремленья, надежды, мечты
о мире, о счастье, о каждом, кто дОрог!
Прошу я: «Господь наш, спаси, сохрани,
и нам помоги!", ведь наш век не так дОлог…
Узоры пальцев – мокрой пылью на листе…
Слова рождаются весомыми навЕчно…
Природа птицей слух ласкает в тишине!
И мысли в строчку изливаются сердечно –
о самом главном: мама, папа, о любви,
об отчем доме… Как дела там? Как сестрица?
И правда ль, раны у братюни зажилИ?
А у пруда всё так же холодна водица?..
Ни слова о Войне! Что будет здесь – молчОк!
Что мы окружены и скоро вновь атака!
Вдруг сможем! Вдруг прорвём! Всё станет хорошо!
Нельзя писать, как есть, иначе маме плакать…
***
Летели журавлями письма – сЕрдца крик –
к родным и близким робкой весточкой надежды…
Солдаты в письмах с фронта оставались жить…
