Читаем Могущество (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Ее забрали у меня. Для меня она превыше всего, и ее забрали у меня. И теперь я пленник в руках моего старого врага; связан и лишен своей силы, магия, текущая по моим венам, разъедает меня изнутри. Мне нужно убираться отсюда. Я сделаю все, чтобы вернуть ее. Все, что угодно. Даже если это означает, что мне придется сдаться самой тьме. И скоро враги поймут, что им никогда не следовало прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог

Анна Карвен

Могущество

Глава 1

Кайм

Когда прихожу в сознание, то вижу, что привязан вверх ногами к длинному бамбуковому шесту, как молочный поросенок, и меня несут через джунгли. Мои лодыжки скрещены и туго связаны вместе куском текленовой веревки. Согнутые в локтях, мои бесполезные руки перекинуты через шест и закреплены аналогичным образом.

По крайней мере, обрубки кисти крепко перевязаны бинтами. Необработанные отрубленные руки чрезвычайно болели, но теперь боль превратилась в тупую пульсацию, почти терпимую.

Двое Достопочтенных с легкостью переносят мой вес на шесте, пока пробегают через зеленый кустарник. Мы находимся в середине колонны в один ряд; впереди двое убийц, и еще двое охраняют тыл.

Они будут бежать без остановки, пока мы не достигнем гор.

Они могли бы бежать так несколько дней при необходимости.

После шторма джунгли стали еще более запутанными и хаотичными. Я смотрю вверх на скелетообразные ветви деревьев, с которых оборвана большая часть листьев. Некоторые торчат под странными углами. Другие сломаны, будучи жестоко изуродованы ветром. Мы проходим мимо нескольких древних деревьев, которые полностью повалились, их покрытые коркой грязи корни перевернуты в воздухе.

Ничто из этого не имеет значения для моих похитителей. Они из ордена, обученные с легкостью передвигаться по любой местности.

Совсем как я.

Если бы только у меня были мои гребаные руки…

Я бы нашел способ развязать эти проклятые узлы. Убил бы этих придурков до того, как они доберутся до гор.

Но нет смысла сокрушаться. Пусть они понесут меня. Я должен беречь силы и думать.

Я должен найти выход из этого положения.

Должен.

Их голоса доносятся до меня. — Не могу поверить, что он действительно у нас.

Я не узнаю этого человека. По голосу он моложе остальных.

— Однако потребовался дракон, чтобы ослабить его. Неприятно это говорить, но мы не смогли бы сделать это сами. Не выпускай его из виду, Кирун. Никогда не теряй бдительности, даже когда он в таком состоянии. Видишь, что случилось с Эрулом? Теперь бедняге приходится оставаться в Голкаре, пока он не станет достаточно здоров, чтобы путешествовать, а у них там даже нет подходящего целителя. — Другой говоривший — это Тайден. Я улавливаю нотку неохотного уважения в его голосе. Типичный Тайден. На тренировках он никогда не был исключительным, но последовательным, компетентным и немного благородным — для служителя.

И один или два раза он даже ставил под сомнение приказы, когда ему что-то не нравилось.

Я ничего не имею против Тайдена, но убью его, как только освобожусь.

Так уж заведено в нашем мире.

— Если он так чертовски опасен, почему бы нам просто не убить его?

— Он нужен Великому магистру. Кто мы такие, чтобы подвергать сомнению его приказы?

— Хм. Но разве ты не задавался вопросом, чего на самом деле хочет Великий магистр от этого бледнокожего демона? Рел в последнее время странно выглядит, тебе не кажется? Всегда в этом капюшоне, выходит только тогда, когда тени становятся длиннее… Когда ты в последний раз видел, как он спарринговал на мраморной площади с остальными во время утренней тренировки? Не постарел ни на день за столько зим, сколько я могу сосчитать. Можно даже подумать, что он ушел и стал…

— Хелион Рел делает то, что лучше для всех нас, — огрызается Тайден.

Ах. Я закрываю глаза, когда носильщики доходят до участка скалистой местности. Каждый шаг вызывает у меня приступ ужасной боли. Хелион Рел… Значит, теперь он Великий магистр? Я всегда предполагал, что Джеру Лазутчик возьмет верх, но, возможно, сейчас он слишком стар… или даже мертв.

Я мог бы убить каждого из тех, кто пришел за мной, но Орден настолько скрытен, что даже я не смог выяснить, кто унаследовал мантию Великого магистра после смерти Темекина.

Хелион Рел был третьим командиром Темекина Элентхолла, и если когда-либо и существовал человек, который ненавидел меня до глубины души, то это был — и есть — он. Он приказал выпороть меня и запер в темнице всего лишь за то, что я посмотрел на него не так, как надо.

Пытки и издевательства были непрерывными… пока я не начал становиться сильнее его.

— Хелион Рел — тщеславный, садистский придурок, который ничего так не хочет, как удержать власть ради своего собственного хрупкого маленького эго, — тихо говорю я. Мой голос звучит как надтреснутый шепот, потому что у меня пересохло в горле. — Мне почти жаль тебя за то, что тебе приходится служить под началом этого ублюдка. Каким бы смертоносным ты ни был, у тебя нет собственной воли.

Тот, кого зовут Кирун, недоверчиво фыркает, но быстро прокашливается.

— Заткнись, Кайм, — рычит Тайден, и в его голосе появляется намек на фамильярность. — В следующий раз, когда ты откроешь рот, я отправлю тебя обратно в бессознательное состояние.

— Ты можешь позволить себе так говорить только потому, что я связан и без рук, — прохрипел я. — Принимай мудрые решения сейчас, Тайден, потому что я верну свои руки, и когда это сделаю, то смогу либо убить тебя быстро, либо медленно и мучительно.

Кирун издает лающий смех. — Он настоящий сумасшедший.

— Хелион Рел всегда был сумасшедшим… и глупым, — возражаю я. — Я скорее умру, чем буду служить под его началом.

— Осторожнее со своими желаниями, — огрызается Тайден. Он замедляет ход, затем полностью останавливается, подавая сигнал Кируну рукой.

Затем он роняет свой конец шеста, заставляя меня врезаться в твердую землю. Мое плечо принимает на себя основную тяжесть удара, чистая агония взрывается в моем теле.

— Я бы заткнул твой бескровный гребаный рот кляпом, демон, но это сделать проще, — бормочет Тайден. Он звучит устало, но это не мешает ему быть полным мудаком.

Следующее, что я вижу, — это его кулак, летящий прямо мне в лицо.

Когда его жестокий удар попадает мне в левый глаз, меня осеняет осознание.

Я снова попал. Это Орден Преподобного, жестокая секта, которая вырастила меня бездумным убийцей, а потом ничего не придумала, как устранить меня.

И вот я снова здесь, среди змей.

Но на этот раз я совершенно бессилен.

Твою мать!

Неужели боги сыграли со мной злую шутку?

— Бесполезно, — бормочу я, оправляясь от удара Тайдена. Мое зрение затуманивается, и я горько проклинаю таинственную фигуру, которая посещает меня во сне.

Пустые обещания.

Ублюдок.

И когда сознание угасает и меня окутывает мрак, я благодарю бесполезных богов за то, что Амали никогда не придется узнать об этой стороне моего существования.

Ты нужна мне, моя милая тигландер…

Последнее, что я помню, прежде чем погрузиться в глубокую пучину забвения, — это ужасное чувство тоски, настолько сильное, что оно полностью поглощает меня.

Я вернусь к ней.

И сделаю это, даже если мне придется отказаться от своей свободы.

Я бы отдал свою гребаную душу, чтобы вернуть свои руки прямо сейчас… чтобы вернуть свои силы… чтобы этот проклятый яд исчез из моего тела.

Ты слышишь это, старик? Я здесь. Приди и забери меня. Я сделаю все, что ты попросишь, до тех пор пока ты даруешь мне силу.

И до тех пор пока я буду рядом с ней.

Глава 2

Амали

Мы плывем три дня и три ночи по невероятно голубым морям и ясным звездным ночам, всегда держа в пределах видимости землю.

Все это время я тоскую по Кайму.

Я скучаю по его силе, по его мрачным задумчивым взглядам, по его всепоглощающему собственничеству.

Я скучаю по ощущению его ловких рук на моей обнаженной коже. Теплые или ледяные, мне все равно.

Я скучаю по чувству полной безопасности, пока он рядом со мной.

Но все это несущественно по сравнению с моим страхом за него. Страх проникает глубоко в мою душу и опустошает меня изнутри.

Где ты, Кайм? Ты в безопасности?

Он самое сильное, самое опасное существо, которое я когда-либо знала, но он всего лишь одинокий мужчина, и у него много врагов.

Но что я могу сделать? Я могу только следовать его приказам и отправиться на север. Могу только продолжать идти, надеясь, что он каким-то образом преодолеет темные силы, настроенные против него.

В конце концов, он сам по себе является темной силой.

Много раз ловлю себя на том, что закрываю глаза и произношу безмолвную молитву Селиз, богине, которая избегала меня.

Энак отдает приказы и учит меня парусному искусству иншади, заставляя работать все усерднее и прилежней, когда его тело начинает подводить его. Он дает мне строгие инструкции о том, как починить сломанный грот. Показывает мне, как читать ветер и убирать паруса. Объясняет про узлы и как их завязывать. Учит меня, как слушать ветер и управлять кораблем с помощью штурвала.

Он показывает мне, как ориентироваться по карте сверкающего ночного неба.

Мы идем вдоль берега, пока густые зеленые джунгли не сменяются широкими плоскими равнинами, покрытыми серым гравием цвета кости. На этих равнинах не растет ни единой травинки. Единственными признаками жизни являются корявые деревья, цепляющиеся за берега широких, извилистых рек, которые разливают свою кристально чистую воду в голубые отмели океана.

Чем дальше мы продвигаемся, тем слабее становится Энак. Его походка начинает замедляться. Дрожь в его руках так сильна, что он больше не может держать веревку, чашку или даже простую ложку.

По вечерам я готовлю для него и кормлю.

И хотя Энак большой, стойкий мужчина, который старается этого не показывать, он явно страдает от боли.

Последние три дня меня разрывало на части.

Инструкции Кайма ясны, и я понимаю причины, стоящие за ними, но это было уже слишком.

Кайм безжалостен. Жизнь сделала его похожим на холодное стальное лезвие.

Но я не такая.

Многое поставлено на карту, но мне это совсем не нравится.

На четвертое утро я нахожу Энака, стоящего на носу корабля и смотрящего на спокойную, блестящую воду. Ветер дует нам в спину, принося с гор намек на зиму.

— Недолго осталось, — грохочет он. Его руки сложены за спиной. Он крепко сжимает запястье, пытаясь унять дрожь. — Еще день и ночь, и мы будем в пределах видимости мыса. — Он стоит спиной, но каким-то образом чувствует мое присутствие еще до того, как я оказываюсь на полпути. Странный холодок пробегает по мне. Иногда, очень редко, интуиция целителя-полуиншади дает мне ощущение потусторонности.

Немного похоже на Кайма, только чуждость Кайма в тысячу раз сильнее.

Боги, я скучаю по нему. И ничего не могу сделать, чтобы спасти его, и это заставляет меня чувствовать себя такой чертовски беспомощной.

Я просто должна доверять ему.

Когда подхожу к Энаку, «Неккури» ударяется о большую волну, обдавая нас брызгами холодной соленой воды. Удар заставляет Энака потерять равновесие. Когда он падает вперед, я хватаю его за руку и тяну назад, дико кренясь по скользкой деревянной палубе, чтобы спасти его от падения за борт.

Мы оба с глухим стуком приземляемся на задницы. Корабль раскачивается вверх и вниз. Энак тяжело дышит.

Он яростно ругается на иншади. Я вытираю морскую воду с глаз и изучаю здоровяка.

Его гордые черты лица стали изможденными и осунувшимися.

У него темные круги под глазами.

Великолепные вьющиеся волосы спутаны, сбитые и тусклые.

Его жизненные силы иссякли.

Странные отметины на его лице — его энкари — выцвели из темно-красного до тускло-серого.

Впервые с тех пор, как мы покинули Побережье Костей, он выглядит совершенно побежденным.

Я больше не могу этого делать.

Этот человек помог мне без жалоб и горечи. Я не могу позволить ему больше страдать, каким бы логичным это ни было.

У Кайма свои методы.

У меня свои.

— М-мои ноги отнялись, — хрипло говорит он.

— Тогда я затащу тебя внутрь. — Я вскакиваю на ноги и встаю позади него. Подхватываю его руками под мышки и начинаю тянуть, кряхтя от напряжения. Он крупный мужчина и тяжелый. — Давай, Энак. Мне нужно, чтобы ты использовал все силы, которые у тебя остались. Помоги мне.

— Я постараюсь. — Он корчится на палубе, и каким-то образом, с помощью моего рывка и его толчков, нам удается затащить его внутрь. — Я чувствую себя умирающим болотным угрем, — ворчит он, когда я тащу его мимо дверного проема. Ветер помогает захлопнуть за нами дверь.

— Это ненадолго, — успокаиваю я его. — Скажи мне, где я могу найти следующее: лепесток ледяного цветка, кристаллы из рога мармока и молоко паука черной вдовы.

Энак издает недоверчивый смешок. — Ты просишь у меня три самые редкие и дорогие вещи в истории целительства.

— Ты хочешь избавиться от этого паралича или нет? — Я начинаю терять терпение.

Черты лица Энака смягчаются, когда он начинает понимать. — Ах. Знаешь, ассасину повезло, что у него есть ты. Ты слишком чиста для него.

— Не суди о цветке по его лепесткам, — ворчу я. — Я выбрала Кайма. Сделала бы я это, если бы была кем-то вроде добродетельной святой?

Энак посмеивается. — Справедливое замечание. Большинство людей в твоей ситуации пришли бы в ужас от человека, который больше похож на демона, чем на человека, но не ты.

Ты не знаешь, что я видела или делала, целитель. Я меняю тему. — У тебя есть ингредиенты, которые я просила, или нет? Потому что, если нет, ты умрешь здесь.

— Я Мастер-Целитель Махдулу, — фыркает он. — Конечно, у меня есть эти компоенты. Вон там шатается половица. — Он поднимает дрожащий палец и указывает. — Третья от стены. Внутри ты найдешь небольшой металлический сундучок. Принеси его мне.

— Я должна смешать и ввести…

Энак пренебрежительно машет рукой. — Конечно. Все хорошие противоядия от нервно-паралитических ядов нужно вводить инъекционно. Принеси мне коробку. Я точно скажу тебе, что делать.

И вот так я стала не просто учеником парусного искусства, но и учеником таинственного искусства исцеления Махдулу, что бы это ни значило.

Судя по тому, как он сказал, это, без сомнения, что-то важное. Как и Кайм, Энак — человек, полный тайн.

Я могу только надеяться, что мое понимание его характера окажется правильным.

Глава 3

Амали

Дрожащими пальцами удерживаю странное устройство, называемое шприцем, над широким изгибом руки Энака. Он сделан из большого полого клыка змеи и снабжен рычагом, который выталкивает жидкость через заостренный кончик.

Прицеливаюсь в крупный синий сосуд, выступающий под гладкой коричневой кожей Энака. Помогает то, что целитель в хорошей физической форме, мускулистый и подтянутый, как настоящий воин.