Читаем Модель грядущего онлайн бесплатно

КАЗАНЦЕВ АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ

Купол надежды

РОМАН-МЕЧТА В ТРЕХ КНИГАХ

КНИГА ВТОРАЯ

Модель грядущего

Обстоятельства в такой же мере

творят людей, в какой люди

обстоятельства.

К. Маркс, Ф. Энгельс

Часть первая

КРУТОЙ ПОВОРОТ

Довольно почестей Александрам!

Да здравствуют Архимеды!

А. Сен-Симон

Глава первая

ДВОЕ В БЕРЕТАХ

В передней прозвучал звонок.

Клеопатра Петровна открыла входную дверь.

Перед нею стояли два солдата в беретах десантников с чемоданами в руках. Один завидного роста, с чуть скуластым лицом и разрезом глаз, напоминавшим Аэлиту, а другой широколицый, ухмыляющийся, верткий, задорный, маленький, почти невидимый за широкой спиной приятеля. И ей даже показалось, они готовы пройти мимо нее в дверь.

"Да что же это такое! Никак Аллин братец заявился! Да еще и нахлебника привел!" - злобно подумала Клеопатра Петровна и открыла свой узкогубый рот, чтобы отшить нахала, лезущего с вещами в чужую квартиру, как вдруг из комнаты появился Юрий Сергеевич.

- Ба! Кого я вижу! Никак сам Спартак Алексеевич к нам пожаловал! радушно воскликнул он. - Я не ошибся, надеюсь? Ведь только по описанию любимой жены знаю своего близкого родственника.

- Да, это я - Спартак Толстовцев. Здравствуйте. А это мой друг Остап Порошенко. Земляк, вместе в армии отслужили. У него родня под Москвой, а у меня вот здесь, у вас.

- Ну конечно, дорогие мои! Проходите, здесь ваш дом. Аэлиты, правда, нет. Но я вам после объясню.

- Да мы тут по всем гостиницам шастали. Ну ни единого номерочка, вы представляете! - вставил Остап.

- Стоп! - сказал Спартак и строго взглянул на друга.

- Гостиницы, гостиницы! - вздохнул Юрий Сергеевич, покосившись на мать. - Ведь для кого их строят, шикарно обставляют? Все для иностранцев, для иностранцев! А где простому советскому человеку поселиться, если он не командированный? Неизвестно. Хорошо, у кого родственники есть, как у вас. Так проходите, проходите.

- Насчет гостиниц, так это он, извините уж его, загнул, - сказал Спартак.

- Нормальная экстраполяция, - пожал плечами Остап.

- Признаться, мы с ним прямо с вокзала к вам. Аэлиту давно не видел.

- Увидите, увидите, - пообещал Юрий Сергеевич, помогая гостям раздеться, повесить шинели и суетясь.

Приехавшие одернули свои парадные мундиры, в которых отправились из части в гражданский мир.

- Так вот, значит, как! - почему-то потирая руки, заговорил Юрий Сергеевич. - Надолго к нам в град-столицу нагрянули?

- Да как придется, - неопределенно отозвался Спартак.

- В погоне за жар-птицей высшего образования?

- Да сразу может и не получиться. Подзабыли малость в армии, отозвался Спартак.

- Насчет работенки сперва подсуетиться придется, - вставил Остап.

- А какая у вас специальность?

- Да у нас по десятку специальностей у каждого, - затараторил Остап. Мы в части бодали всякую науку: мы и кашу сварим, и с электропроводкой как с любимой девушкой, и сварку можем, и о бетонщиках слышали, даже таксистами могли бы, кабы Москву знали.

- Стоп, - прервал его Спартак.

- Есть "стоп", - отозвался Остап, озорно сверкнув глазами.

- Такое у нас словечко есть, из наших инициалов получается, - объяснил Спартак. - Спартак Толстовцев, Остап Порошенко - выходит "стоп".

- Как остроумно! - восхитился Мелхов.

- Признаться, наши десять специальностей, - продолжал Спартак, включают прыганье с парашютом, владение автоматом, ну, конечно, и "ать-два"... И еще кое-что... военное...

- Да, все нужные, но незаводские специальности, - сочувственно вздохнул Юрий Сергеевич. - Надо пораскинуть мозгами насчет вашего трудоустройства, если вы с него начинать хотите. Кое-что, пожалуй, я мог бы сделать для вас на нашем заводе. Ради жены, как говорится. Да и насчет вуза тоже можно сообразить.

- Система-компания - в основе всякого образования, - мудро изрек Остап.

Клеопатра Петровна Слушала, слушала и диву давалась.

Юрочка только что приехал со службы (раньше обычного), прямо из министерства, и ничего ей рассказать не успел.

А рассказать было что!

Мелхова вызвали к одному из высоких начальников, и ехал Юрий Сергеевич к нему с "поджатым хвостом и дрожащей челюстью". Вдруг там узнали о его так необдуманно посланном в Академию наук письме? Всегда зарекался делать что-либо поспешно, а тут... Он "разыграл" благородную ярость некоего маленького человека. Впрочем, не в таком ли состоянии Отелло задушил Дездемону? Эта мысль, как ни странно, чуточку успокоила Мелхова. Она как бы поднимала выдуманного им обиженного обывателя до героя классической литературы.

В приемной почтительные, а порой и встревоженные посетители переговаривались шепотом. А Юрий Сергеевич, сидя в сторонке, обливался потом. Несколько раз он попросил разрешения у кудрявой секретарши выпить воды из графина. Вода оказалась газированной, а он еще с детства обожал газировку.

Вот ведь как живут в министерстве! И работа и забота! Говорят, в мартеновских цехах тоже газированную воду дают сталеварам.

Кокетливая секретарша пригласила красивого посетителя, оглушившего полграфина воды, пройти в кабинет (чего доброго испугалась, что он весь графин прикончит).

Посетителя встретил сидевший за столом, чуть приподнявшийся навстречу пожилой человек с жестким проницательным лицом:

- Садитесь, товарищ Мелхов. Я хотел бы побеседовать с вами как с молодым обещающим специалистом. Дело в том, что мы предвидим переориентацию вашего химического завода. Нынешний его главный инженер, как говорится, душой не принял нового направления производства и доказывал ошибочность наших планов. Вот нам и хотелось бы узнать, что думают по этому поводу другие специалисты, повидавшие Запад. Всегда надо проверять себя.

И он впился в Мелхова жестким проницательным взглядом.

Юрий Сергеевич не дал себе заерзать на стуле. Как сказать и не промахнуться? Он сидел перед начальником в почтительной, но полной достоинства позе.

- Если вы познакомите меня с новой ориентацией завода, - осторожно начал он, - то вы поможете мне составить свое мнение. - Он рассчитывал, что начальник невольно, но поможет ему. Однако тот был закрыт, как несгораемый шкаф.

- Дело в том, товарищ Мелхов, что страна нуждается в резерве для сельского хозяйства, - загадочно сказал он.

- Минеральные удобрения? - постарался угадать Мелхов.

Начальник позволил себе чуть улыбнуться и "приоткрыть сейф":

- Нет. Искусственные белки. Из лабораторий им предстоит перейти на заводы. И ваш завод окажется в числе первых, где белки должны получаться не в поле с помощью природных процессов, а в кубах и колонках по химической технологии.

- О, искусственные белки! Это так перспективно! - подхватил Мелхов, уловив в словах начальника главное: теперешний технический руководитель не принял новой ориентации, значит, Мелхов должен принять ее.

Из Римской конференции и разговоров с Азлитой, рассказывавшей мужу о работах академика Анисимова, которые Мелхов на всякий случай выслушивал, он много знал об искусственной пище. И сейчас с присущим ему умением блеснул перед начальством своими поразившими того знаниями.

- Я убежден, - заключил свою "оду об искусственной пище" Юрий Сергеевич, - я отчетливо представляю себе, что сказал бы по этому поводу, например, Фридрих Энгельс.

- Фридрих Энгельс? - удивился начальник.

- Да, друг и соратник Маркса. Узнай в свое время об искусственной пище, он, философски осмысливая марксизм, указал бы, что переход от охоты к земледелию в прошлом адекватен переходу человечества от земледелия к пищеделанию в будущем.

- К пищеделанию? - заинтересованно переспросил начальник и что-то записал в настольном календаре.

Глава вторая

ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

Юрий Сергеевич остался доволен собой. Очевидно, он произвел неплохое впечатление.

По дороге домой Мелхов упивался раскрывшимися перед ним перспективами. Новая отрасль промышленности "пищевая индустрия" - индустриальное производство искусственных белков! Страна нуждается в молодых технических умах, способных без оглядки на старое, привычное развить новое производство. Коль скоро Мелхова вызвали в министерство, ясно, что на него делают ставку. Завтра ему, возможно, придется заменить консервативно мыслящего главного инженера и руководить первым заводом искусственной пищи. Потом таких заводов появится много, и ими всеми тоже предстоит руководить. И тогда потребуется опыт, опыт в новом деле. А таким опытом будет в первую очередь обладать он, Мелхов.

Но в сладких мечтах о своем необыкновенном продвижении он словно оступился вдруг в яму на гладкой дорожке, вспомнил о своем разрыве с Аэлитой, за спиной которой ему виделся Анисимов - душа искусственной пищи. Пожалуй, академик, чего доброго, окажется у него на пути к уже видимой вдали вершине. И он позвонил из ближайшего автомата своему новому другу и советчику Генри Смиту. Тот проявил огромный интерес к создавшейся ситуации, особенно близко приняв к сердцу семейные дела Мелхова.

- Как неудачно и, главное, не ко времени произошло все это у вас с супругой, - сетовал он. - Впрочем, давайте спокойно разберемся: кто выгнал ее из дому? Кто подал в суд на развод? Ведь не она же! Так за кем следующее слово? Вот то-то! Почему бы вам, Юрий, не принять "заблудшую" жену обратно? Это будет вполне в библейском стиле. Так сказать, принять в лоно семьи обратно! Ведь у вас сын!

Мелхову доводы эти показались убедительными, в особенности же то, что через Аэлиту удобнее всего завязать отношение с академиком. Что же касается неудачного письма в Академию наук (черт попутал его прикинуться обиженным человеком! Тьфу!), так можно прямо и честно осознать свои ошибки и перед всеми извиниться. ("Поклон спину не тянет!")

Смит говорил, что если академик Анисимов по-настоящему деловой человек, то поймет выгоду установления отношений с Мелховым. Во-первых, отметание всяческих слухов, связанных с подчиненной, во-вторых, Мелхов, вполне вероятно, возглавит производство искусственной пищи - и, возможно, на многих заводах. Отношения вполне могли быть "взаимно выгодными"!..

Всего этого Юрий Сергеевич не успел рассказать матери.

Появился брат Аэлиты Спартак! Не придумаешь лучшего повода для примирения с Аэлитой. Ну и для свидания с Алешей, с которым повидаться отец так и не удосужился.

На столе появилась бутылка. Юрий Сергеевич решил угостить солдат на славу. Матери сын успел шепнуть, что "так надо".

Юрий Сергеевич считал, что умеет разбираться в людях, видит их насквозь - "рентгенизирует". Этот простак Спартак, по всей видимости, "рубаха-парень", кристально чист, как реторта перед употреблением, незамутнен правдой жизни, знал свое "ать-два" и носился с какими-нибудь романтическими идеями,, вроде отца, выдумщика нелепых имен.

- А в вас есть что-то легендарное, от самого Спартака. Я гляжу на вас, а вижу вождя гладиаторов! Ваш папа очень мудро давал такие имена детям: Аэлита, Спартак! Очень романтично!

- Нормально, - заверил Остап, наливая еще по рюмочке. - Спартак - это что-то так: папаша наверняка в болельщиках хоккейной команды ходил.

- Ну что вы! - воздел руки к потолку Мелхов. - Именно вождь гладиаторов, и никто больше! Разве я не прав, Спартак Алексеевич?

- Зовите просто Спартаком. По отчеству непривычно, хотя отец у нас замечательный.

- Я знаю, что замечательный. И в вас и в Аэлите чувствуются его черты. Романтизм, прямота, честность...

- Да что вы, право! Отец одно, а я совсем другое.

- Не скажите, не скажите. Вот я предложил переговорить с кем надо насчет вашего поступления в вуз, - чего греха таить, там при поступлении списочки в ходу, - так вы и слушать не захотели.

- Да и не надо! После армии мы и так преимуществом пользуемся. А вот окажусь ли подготовленным - тут вся загвоздка.

- Так я помогу вам, Спартак! Какой разговор! Математика, физика - это же моя стихия!

- Спасибо. Вот не думал.

- Он думал. Я его продам и все выложу, - вмешался все более хмелевший Остап. - Мы хотели сперва на Урал податься, на заводе годик-другой поднатореть. Отец там, ну и другие прочие...

- И как же?

- Так других прочих не оказалось, - расхохотался Остап. - Не дождались, в град-столицу учиться двинулись. Вот и мы за ними.

- Вот как? И много этих остальных прочих?

- Одна-единственная.

- Замечательно! Люблю настоящего мужчину! Еще рюмочку за нее, прекрасную незнакомку. Не осмеливаюсь спросить имени.

- Имя обыкновенное - Тамара, - смущенно выговорил Спартак.

- Зато фамилия необыкновенная, - вмешался Остап. - Если "идзе" обыкновенным считать, так она - Неидзе. Могла бы в сам стольный град Тбилиси податься, к родственникам всесильным, а она в Москве очутилась ради служения искусству.

- Художница, - пояснил Спартак.

- Даже меня рисовала в классе. Правда, карикатуру для стенгазеты. Это все брызги, но, говорят, похоже.

Юрий Сергеевич рассмеялся:

- До чего же, Остап, вы хороший друг. Несмотря на злую карикатуру, отправляетесь за тридевять земель с другом, чтобы догнать жрицу искусства.

- Вот-вот! И я ему то же твержу! Цени друга! А мы с ним вместе и на суше, и в море, и в воздухе испытаны.

- И в воздухе?

- Самое что ни на есть пустяковое дело, - продолжал Остап, зорко следя за хозяином. - Для нас с парашютом в затяжном прыжке чесануть, все равно как вам - в курительную комнату.

- Неужели?

- Все одно, что в речку "макнуться". Сперва, конечно, боязно, продолжал он, подтрунивая сам над собой. - Она неподогретая. А потом, как окунешься, и вылазить неохота. Так же и в воздухе. Глядишь друг на друга и летишь, летишь, парашюта не раскрываешь, чтобы труса не сыграть. Земля хоть рукой трогай, а ты все нежишься в высоте, как в саду с гуриями. И сразу бац! - и в ямке...

- Стоп, - остановил его Спартак.

- Ну, глаз-то наметался, - уже оправдываясь, продолжал Остап, - рука сама открывает парашют - биоавтоматика или условный рефлекс по Павлову, как хотите! - закончил он, озорно блестя глазами.

- Так все-таки где ж Аэлита? - спросил напрямик Спартак.

- У подруги, - отвел глаза в сторону Мелхов. - Добрая душа, не умеет отказываться. А та, видите ли, за длинным рублем на Север поехала. А квартиру кто будет сторожить? Может быть, милиция? А зачем? Для этого куда удобнее и дешевле иметь безотказных подружек. Аэлита, знаете ли, склонна к жертвам. Предложила всем нам троим с сынишкой переселиться в ту квартиру. Так ведь тесновато в однокомнатной. Ребенок, собака и все такое... Вот и приходится по десять раз в день бегать. Ладно хоть тот дом - башня неподалеку отсюда...

- Может, сразу и сходим?

- Рано еще. С работы она в ясли зайдет за Алешкой. Кроме того, у нас с тобой, прости за фамильярность, мужской разговор будет. Ничего, что я на "ты"?

- Нет, пожалуйста, вы же старше.

- Нет. Дружба так дружба! "Ты" - взаимное. Выпьем на брудершафт.

И они выпили.

- Я тебе все, все расскажу, не стану лукавить, как сначала хотел. Потому что понял, какой ты есть человек! От тебя многое зависит. И не только для моей семьи, но и для всего человечества.

- Для человечества? - удивился Спартак, у которого уже шумело в голове.