Читаем Младшая дочь онлайн бесплатно

В электричке сладко пахло ароматизированной смесью, и ее фруктовый запах причудливо смешивался с Лизиным отчаянием. На большом экране крутили человеческие новости. Без звука, но по мелькающим кадрам было понятно даже без субтитров, что речь идет об очередных выборах президента. Чем кровососов не устроил предыдущий, Лиза не знала.

Впрочем, ее это не сильно и волновало. Она вообще никогда не интересовалась политикой.

Лизу, как и любую другую ведьму, обычно беспокоило только то, что касалось ее напрямую. Красивая одежда, вкусная еда, чистый дом и горячий парень в постели — не так уж и много ей нужно было для счастья.

Правда, на Лизин список жизненных приоритетов кое-что наложило свой отпечаток. То, что она выросла в стае оборотней. Поэтому прямо сейчас, вместо того, чтобы смешивать в баре очередной дайкири, она сидела в электричке. С одной стороны — крепко напуганная произошедшим, с другой — полная решимости во всем разобраться.

Лизе предстояло выяснить, как спасти свою приемную семью. Точнее, то, что от нее осталось.

Дверь скрипела, ходя туда-сюда от сквозняка. Лиза с трудом могла представить, чтобы Софья оставила ее открытой. Та всегда запирала на три замка, даже когда сама оставалась в доме, приговаривая: «у своих ключи и так есть, а чужие нам не нужны».

Что же могло случится?

Осторожно потянув ручку на себя, Лиза вошла в темную маленькую прихожую. Ладонь привычно зашарила по стене, ища выключатель.

Свет ярко вспыхнул, больно резанув по глазам. Новая светодиодная лампочка озарила холодным хирургическим светом беспорядок. Привычный, бытовой: в углу — второпях скинутые калоши и старые кроссовки, на тумбочке — брошенные на моток проводов садовые перчатки, на крючках — многослойная куча из фуфаек, жилетов и шарфов. Из подставки для тапочек сбежал один розовый шлепанец.

С трудом найдя свободное место, чтобы повесить куртку, Лиза осторожно разулась, поставила сапоги рядом с калошами и переобулась, выудив двойника розового шлепанца из подставки.

Привычные действия успокаивали, сдвигая куда-то на закорки сознания тревожное предчувствие. Подумаешь, дверь была открыта. И скрипела мерзко, как в ужастике. Вот и занервничала. Показалось.

В сам дом Лиза вошла почти без опаски. Взгляд пробежался по полутемному коридору, не нашел ничего пугающего и устремился вперед. Где тут же уперся в сияющий провал дверного проема.

Оставить дом открытым и не выключить свет на кухне Софья точно не могла.

Ворвавшись на кухню, Лиза на мгновение замерла. Она ожидала увидеть, что угодно: осколки тарелок на полу, потеки красного на стенах, да даже вырванную с мясом дверцу холодильника. Что угодно, кроме этого.

В кухне, как всегда, было светло и чисто. Только на покрытом клеенкой столе одиноко грустила синяя чашка с золотыми звездами. Вокруг ручки кто-то обернул веревочку от чайного пакетика.

Софья уважала только заварной чай. Разбавляла кипятком и пила сразу, как есть, горячий. А потом ополаскивала чашку, насухо вытирала и ставила на место в шкафу.

Судорожно сглотнув, Лиза продолжила осматривать комнату за комнатой. В гостиной пусто, в спальне пусто, на втором этаже — пусто. От растущей с каждой секундой тревоги впору было бы заорать, но Лиза словно онемела.

К окну она подошла бездумно, пытаясь абстрагироваться от переживаний и собраться с мыслями. И не сразу разглядела в двух черных пятнах на снегу, темнеющих метрах в ста от дома, очертания братьев.

Разглядев же, Лиза сорвалась. Дернула о всей дури створки, забыв про пластиковую задвижку, которая от силы рывка просто раскрошилась на части. И шагнула из окна вниз.

Почти сразу воздух под ногами стал плотным, но за те доли секунды, пока она падала, желудок все равно подскочил к горлу. Сплюнув горькую слюну в снег, Лиза побежала вперед. Туда, где темнели впереди силуэты братьев. С каждым шагом, с каждым рваным вдохом, становившиеся все ближе. Глаза уже могли различить не только волчьи тела, но и покрасневший вокруг них снег. В детстве они так играли: разводили акварельные краски в воде, и разбрызгивали из пшикалки для цветов на сугробы. На секунду в груди затрепетала крылышками глупая надежда: а, может, это просто жестокая шутка? Такой идиотский розыгрыш вполне в стиле Тимы…

Увы, рваная рана на животе брата выглядела слишком настоящей, чтобы продолжать обманываться.

Сделав последний шаг по воздуху, Лиза спрыгнула вниз в кровавый снег, упав на колени рядом с растерзанными телами. Они казались безжизненными и холодными. Только положив ладонь на светлую грудь Костика, Лиза почувствовала слабые толчки сердца. Следом она проверила Тиму, и тот тоже оказался жив. Но, судя по всему, ненадолго.

Лиза никогда не умела лечить, и не знала, что со всем этим делать. У нее не было ни слез, ни крика, только горло саднило, как при ангине. Снова сплюнув горькую от боли слюну в сторону, она закрыла глаза и мысленно потянулась к братьям. За закрытыми веками их силуэты мерцали, с каждой секундой теряя часть света.

Сама не зная точно, что делает, она схватила два гаснущих огня, крепко сжала в кулаках и прижала к собственной груди.

Когда Лиза открыла глаза, на снегу остались только красные разводы. Разжав кулаки, она оттянула ткань рубашки от себя, чтобы посмотреть, что у нее получилось. На белом хлопке появились две глупые нашлепки с вышитыми волками. Бурым и серым.

Кажется, ей удалось спасти братьев от смерти. Но как вернуть им жизнь и где искать Софью, Лиза не имела ни малейшего понятия.

Поезд бесшумно остановился на Твердовском вокзале. Лиза потянулась, чтобы размять уставшие от сидения мышцы, затем сняла с багажной полки рюкзак и вышла из пустого вагона в промозглую февральскую серость. Мерзкая погода добавляла особый суицидный шарм и без того депрессивному впечатлению. Асфальтированному перрону, темно-коричневым ограждениям, и грязно-желтой кирпичной кладке главного здания явно не хватало для полноты картины этого свинцового неба и противно тающего на лету мелкого снега.

Поежившись в толстой, но все-таки не слишком теплой куртке, Лиза быстро нырнула в туннель, ведущий на площадь. Она нечасто ездила в Твердь, но окрестности вокзала знала неплохо. Поэтому от площади уверенно пошла налево, поднялась выше по улице и там нырнула в неприметный переулок, где нашла дверь со знакомой вывеской «Бешеная кошка». Лучшее место в этом дрянном городишке, чтобы дождаться следующего поезда до Мозгвы.

Дверные колокольчики весело зазвенели, когда Лиза вошла внутрь. Немолодая хозяйка за стойкой кофейни обернулась на звук и тут же расплылась в улыбке, узнав старую гостью.

— Как всегда большой фэйри-латте на кокосовом молоке с виски? — вместо приветствия спросила она.

— И самую большую шоколадную печеньку! — улыбаясь в ответ, добавила Лиза.

— Поняла, полный набор для слипания жопы. Три минуты и будет готов.

— Ты настоящая ведьма!

— Кто бы говорил, — с усмешкой ответила хозяйка.

Забавно, что кем-кем, а ведьмой она точно не была. Хотя очень хотела бы, судя по интерьеру «Бешеной кошки» с разрисованными стенами и развешанными повсюду ловцами снов. Оставив на деревянной вешалке куртку, Лиза устроилась за угловым столиком. На его темной столешнице кто-то умело вырезал несколько рун. Не сильно веря в это гадание, Лиза все-таки задержала на знаках взгляд, вспоминая их значение: похожая на латинскую “R” руна обещала дорогу, кривая “B” — рост, а зигзагообразная “S” — звездный час.

Ну да, она уже в пути. И ничего плохого предсказание ей не обещало. Может быть, действительно удастся во всем разобраться? Подумав об этом, Лиза непроизвольно потянулась рукой к груди, чтобы погладить тканевую нашивку. А затем мысленно пообещала братьям, что сделает все, чтобы их спасти. Подумав еще мгновение, она решительно достала смартфон, нашла в поиске нужный контакт и начала набирать сообщение.

Когда хозяйка принесла ее заказ, Лиза только кивнула в знак благодарности, не желая отвлекаться.

Ведь когда просишь о помощи человека, который тебя ненавидит, нужно очень тщательно подбирать слова.

Лиза уже не просто кричала, а рыдала взахлеб, так что, слезы противно смешивались с соплями.

— Отдай!

— Отстань, малявка!

— От-да-а-а-ай!

От напряжения болело горло и шумело в голове. Казалось, еще немного и она взорвется с громким хлопком, как попкорн в микроволновке.

— Да отвали от меня!

Поняв, что брат не собирается сдаваться, она решила сменить тактику.

— Ма-а-ма, он хо-о-очет меня покуса-а-ать!

— Су-у-ука… — Тима от злости начал рычать.

— А еще-е-е обзыва-а-а-ется! Ма-а-а-атом!

Лиза продолжала ябедничать, на всякий случай пятясь в сторону открытой двери на кухню. Раздался звук тяжелых шагов, и на пороге показалась Софья. Скрестив руки на груди, она привалилась к дверному косяку.

— И что здесь происходит?

Ответ они с Тимом закричали одновременно.

— Он на меня нападает!

— Она отжимает у меня телефон!

Софья поморщилась, а затем громко рыкнула.

— А ну-ка рты прикрыли! Оба! Живо!

Первым прилетело Тиму. Тяжелая материнская рука влепила ему подзатыльник. Лиза всхлипнула и отскочила в сторону, но Софья была быстрее. Схватив сзади за футболку, она резко дернула ее, так, что ворот больно впился в шею, и подтащила к себе.

— Извинись, — властно потребовала она.

Лиза вспыхнула от злости. С рыданиями не прокатило, но она не собиралась так просто сдаваться.

— Ни за что! Ты сама говорила, что надо делится. А он не хотел, хотя я всего на пять минуточек попросила. Отобрал. Нарычал на меня. И обозвал сукой!

Софья нахмурилась.

— Она сама меня довела! — Тима поднял руки вверх, как безоружный преступник.

— Неважно, ты тоже извинишься. — бросив это, Софья вновь повернулась к ней и потребовала. — Лиза, я жду.

— Ты его защищаешь, а не меня!

— Я защищаю вас обоих. Друг от друга и от себя самих.

— Почему тогда я должна извиняться?

— Ты прекрасно знаешь почему, Елизавета. Твоему брату сейчас нелегко и без твоих капризов.

— Нет, не знаю! Почему-у-у? Или что, если у него гормоналка, значит все можно?

— Не значит. Но он уже получил по башке, поэтому ты должна извиниться первой.

— Не хочу!

— А я не хочу, чтобы вы ссорились! — теперь рычание слышалось в голосе самой Софьи, и пусть оно было в два раза тише, чем у Тима, но настолько же страшнее. — В семье у каждого должен быть на первом месте мир, а не собственные хотелки.

Лизу затопило с головой обидой и страхом. До брата она довязалась от скуки и вредности, но не ожидала, что дело примет такой оборот. И в суровости Софьи, в том, что та встала не на Лизину сторону, а своего щенка, была какая-то страшно болючая для нее, подлая несправедливость. Терпеть которую было невозможно.

— Ненавижу вас! Псы вы вонючие, а не моя семья! — закричала она, радуясь тому, что дала сдачи, резанула словами со всей силы.

И тут же жутко стало от сказанного, настолько, что Лиза зайцем сорвалась с места и побежала прочь из квартиры. Громко хлопнув входной дверью, она пулей вылетела из подъезда и понеслась вперед.

Правда, далеко убежать ей не удалось, только до сараев. Там Лиза на полном ходу врезалась в Костика, выходящего из дровяника. Старший брат поймал ее за футболку, как котенка за шкирку.

— Куда бежим? — просипел Костик, у которого поздно начал ломаться голос.

Не желая отвечать, Лиза попыталась вывернуться. Не получилось.

— Пусти! — отчаянно попросила она.

Костик нахмурился, но футболку отпустил, тут же перехватив в мягком объятии плечи.

— Куда я такую зареву отпущу. Пошли, расскажешь, что стряслось.

К счастью, повел он ее не домой, а к озеру за сараями, на деревянный помост, с которого они иногда ловили мелких бестолковых рыбешек. Так, для баловства: поймал — выпустил. Сев на нагретые солнцем доски, Лиза подтянула колени к животу и обняла их руками. Костик устроился рядом, ожидая, когда она заговорит первой. Долго они сидели молча, но потом брат все же не выдержал и начал расспросы.

— Что, с Тимой опять поссорились?

Лиза хмуро кивнула.

— А ты к маме пошла ябедничать?

Снова кивок.

— И что? Она вас обоих отчитала?

Помявшись пару секунд, Лиза снова медленно кивнула.

— А чего ты тогда ревешь? Первый раз что ли? Сама же набедокурила… — добродушно протянул Костик.

И Лиза не выдержала, уронила голову в ладони и разрыдалась, на этот раз по-настоящему горько. Костик растерянно замер. А потом осторожно начал гладить ее по голове. Стало еще горше. Доброта брата только усиливала чувство вины за те ужасные слова, которые вырвались изо рта Лизы.

Она смогла успокоиться, только когда на озеро спустились сумерки, а над затянутой ряской водой пронзительно запищали комары. Резко стало прохладно, и они засобирались домой.

Лиза так и не смогла признаться брату, что крикнула в запале Тиме и Софье. А вернувшись мужественно отстояла положенные полчаса в углу, не издав ни единого звука. И если раньше она считала стояние на гречке настоящей пыткой, сегодня ей казалось, что она ее заслужила.

Уже засыпая, через стенку Лиза услышала, как Костик ругается на Софью за то, что та слишком жестока. И понадеялась, что приемная мать, как всегда промолчит, оставив причину наказания в тайне.

На дне чашки чернели остатки эспрессо, а в душе Фокса растекалось чувство вины. Он опять проспал, и по-хорошему, должен был сейчас трястись в душной подземке, набирая в чат сообщение с извинениями. Вместо этого Фокс сидел в уютной кофейне и ждал такси.

Спускал время и деньги на ветер.

«Как хочу, так и трачу. Заработал и имею право» — напомнил он сам себе, как советовал один психолог. Не помогло. Наоборот, стоило вспомнить, сколько Фокс спустил на бестолковую терапию, и стало только хуже.

Пытаясь успокоиться, он начал дышать медленнее и глубже. И заскользил взглядом по посетителям кофейни, пытаясь отвлечься чем-нибудь от нервирующих мыслей. За соседним столиком сидели мама с дочкой в похожих розовых футболках. Это было по-своему мило. Интересно, специально заказывали или случайно получилось? Может, комплектом шло дешевле. Надо, наверное, залезть в избранное на маркетплейсе, посмотреть, на что обновили скидки.

Вот дерьмо! Поймав себя на том, что снова думает о покупках, Фокс разозлился. Сделал глоток черного кофе и бросил взгляд на смартфон, проверяя, не выбрался ли таксист из плена вечных мозговских пробок.

«Ожидаемое время прибытия 4 минуты».

Более, чем достаточно, чтобы успеть допить эспрессо и надеть пальто. Там и остался один глоток, а подождать можно и на улице. Решив так, Фокс поднялся с модного стеклянного стула и пошел к вешалке.

Он наверняка бы прошел мимо и не заметил ее, если бы не споткнулся о рюкзак, опрометчиво оставленный хозяйкой на полу. Досадуя на узкий проход между столиками и забывчивость владельца, Фокс скорчил скорбную гримасу на лице и обернулся.

— Простите, я сама виновата, — первой начала извиняться девушка, запихивая тяжелый рюкзак под стул.

Она наклонилась, и Фокс не смог разглядеть ее лицо за кудрявой копной темных волос. А вот ногу в роскошных сапогах с золотыми звездами, вполне. Разрез на юбке бесстыдно обнажал округлое бедро и острую коленку.

Спрятав рюкзак, девушка подняла голову, и поправила съехавшие с носа очки.

— Я извинилась, инцидент исчерпан? — спросила она, приподняв одну бровь.