Читаем Мистика и реальность. онлайн бесплатно

     Ася не верила в сверхъестественное. Малышкой она со скептицизмом взрослого слушала сказки, до которых была охоча её единственная и горячо любимая бабка Агафья. Смеялась над наивным ожиданием сверстников подарков от доброго Деда Мороза. Повзрослев, с иронией относилась к байкам чудаков про инопланетный разум и рьяно доказывала, что уж после смерти нет никакой загробной жизни, о которой вещали церковнослужители и некоторые деятели лженаук с фанатично – безумным взором. Ася поэтому профессию медика и выбрала себе, там жизнь и смерть совсем рядом, уж ближе некуда.

     В детстве бабушка окрестила Асю в маленькой церковке недалеко от деревни, где они проводили лето. Старуха сделала это тайком от родителей и внучке наказала не проболтаться. В то время отец Аси занимал высокий пост в райкоме партии и посягательств на безупречную репутацию не терпел, а в гневе зять был страшен. Ася хоть и была крещённой, но в церковь не ходила, молитв не знала и толком даже перекреститься правильно не умела. Частенько она ссорилась с бабушкой, когда та заводила разговоры, что Господь всё знает и воздаёт каждому по делам его и мыслям. В хосписе, где Ася работала, она каждый день видела такие страшные страдания и муки людей, что не могла понять, какой же грех надо совершить, чтобы так прогневить Бога.

      Асе исполнилось тридцать, но создать семью всё не удавалось. Небольшого роста, стройная брюнетка, не красавица и не дурнушка, только вот взгляд неожиданно светло серых глаз тяжёлый, словно видящий собеседника насквозь.

Бабушка постоянно причитала: «Ох, Аська, ты так смотришь, что к тебе на бешеной козе не подъедешь. Сроду мужика не найдёшь!»

Как ни странно, с этим ей помогла младшая сестрёнка. Ася никогда не одобряла лёгкости, с которой современная молодёжь знакомится в сети или по эсэмэс. Как узнаешь, что за человек на той стороне связи, может, маньяк или психопат? Но Аришка не спросила у сестры разрешения и отправила с её телефона сообщение на сайт знакомств. Первым ей написал Павел. Ася сама не понимала, почему согласилась на встречу, и как произошло то, над чем иронизировала, читая романы: она влюбилась с первого взгляда. 

     Они решили обойтись без свадебного торжества, тихо расписались и поехали на десять дней в Египет. Ася была очарована мужем и соглашалась с ним во всём. Павел признался, что он пятидесятник, и она с воодушевлением приняла предложение сходить в их церковь. Там её встретили с таким радушием, любовью и заботой, что на Асю накатила эйфория. Её принципы готовы были рухнуть. Она увлеклась чтением библии, молилась вместе с любимым по утрам, ездила на службы каждое воскресенье. Даже написала экзальтированное стихотворение, полное благодарных и возвышенных слов обретённому Богу.

 Бабушка и родители, бывшие некогда рьяными атеистами, били во все колокола и кричали, что он затягивает Асю в секту. Она злилась и, под страхом прервать все отношения с родственниками, запретила разговоры на эту тему. Слабенькое подобие зарождавшейся веры исчезло в миг, когда Ася пришла с суточного дежурства домой раньше обычного времени и включила компьютер. Муж забыл выйти с сайта знакомств свингеров [1], и его личная переписка шокировала Асю. Она почувствовала себя вывалянной в нечистотах. Тот, кого она любила и кому безоглядно доверяла, оказался ничтожным, похотливым самцом. А слова о праведности, грехе и покаянии были пустышкой, лицемерием и игрой. Ася собрала вещи и уехала к родителям. Она не объяснила им причины размолвки, в душе зная, что простит Павла, но чистого, незамутнённого единения больше не будет никогда.

     Через год родился Тимка. Бабушка сразу начала упрашивать Асю окрестить правнука, но она ни в какую не соглашалась, чем чрезвычайно расстраивала старуху. Отсидев положенное время с ребёнком дома, она вновь вернулась на прежнее место работы в хоспис. Ася дежурила сутки через трое, что её вполне устраивало. И однажды произошло нечто, перевернувшее все её устои и принципы.

     Та смена выдалась суетной и нервной. Она раскладывала суточную дозу лекарств для каждого подопечного её посту, как почувствовала слабый запах плавившегося пластика. С каждой минутой вонь становилась сильнее. Персонал забегал по зданию, пытаясь найти источник возгорания. Вскоре, режа слух, завизжала сигнализация. Больные забеспокоились и начали впадать в панику. Наряд пожарных после включения сирены приехал моментально, но, несмотря на это, причину задымления найти удалось нелегко. При хосписе была своя часовня, и оказалось, что батюшка по просьбе родственников тем утром приходил отпевать усопшего больного. После ритуала, угольки из кадила отец Иннокентий, пожилой уже и слабовидящий, прикопал в зимнем саду в кадке с искусственным, но здорово похожим на живой цветок, фикусом. Потом на нервной почве одна очень впечатлительная пациентка устроила бурную истерику с разбрасыванием предметов, подворачивавшихся ей под руку, а вредный старикан из третьего бокса измарал не только постель, но и стены в палате.

     К вечеру Ася чувствовала себя настолько измотанной, словно на ней кирпичи возили. Она с облегчением вздохнула, когда включилось ночное освещение и больные угомонились после суматошного дня. Сидя на посту перед светившимися мониторами, она сама не заметила, как уснула. Ася вынырнула из дрёмы от какого-то неясного звука, похожего на тихий скрип двери. В коридоре было пусто. Скользнув глазами по экранам, Ася вздрогнула и замерла. В одной из палат, возле кровати милейшей старушки, которую все ласково звали по отчеству – Фроловна, стояла мужская фигура. Человек повернулся спиной к камере, и Ася смогла разглядеть только коротко остриженный затылок, и что посетитель был одет в спортивный костюм.

«Совсем сдурел Петр Фомич, уже по ночам пропускает. Неужели так деньги нужны, что местом рискует? Узнает кто, настучит начальству в два счёта», – раздражённо подумала Ася, быстро встала и направилась к палате.

Приоткрыв дверь, она заглянула в помещение. Комната подсвечивалось рассеянным светом единственной лампы под матовым плафоном, расположенной на уровне колен от пола. И там никого не было, кроме спокойно спавшей старухи.

На экране неподвижная фигура никуда не делась. Асе вдруг стало нестерпимо страшно оставаться одной. Не отрываясь от картинки на мониторе, она вслепую отстучала на внутреннем телефоне номер соседнего поста и почему-то шёпотом попросила дежурившую там сестру прийти к ней. Не объясняя подробностей, она показала ей на экран, потом провела коллегу до палаты, куда обе с опаской вошли. Чужака в палате не было. С круглыми от ужаса глазами, нарушая инструкцию не оставлять посты, вместе отправились к охраннику. Пётр Фомич с усмешкой выслушал их путаный рассказ и пошёл лично посмотреть на непонятный феномен. Только на мониторе, кроме лежавшей бабки, уже никого не было.

 «Тьфу, девки, вы часом не тяпнули чего с устатку. Когда кажется, креститься надо!» – продолжая ворчать, охранник удалился восвояси.

     Утром Ася принесла Фроловне градусник, и старуха, сияя беззубой улыбкой, начала рассказывать, что к ней долгожданный внук ночью приходил, Алёшенька. Пообещал, дескать, бабке, что через три дня заберёт её отсюда.

     Через трое суток Ася вновь заступила на смену. День сразу омрачило известие, что ночью умерла Фроловна. За её немудреными пожитками приехала такая же маленькая старушка с лёгким пухом седых волос на голове.

 «Вот уж вправду, Божий одуванчик!» – мелькнуло у Аси, и, отдавая той вещи, спросила:

 – Тяжело Вам, наверное, будет? А что же внук- то, не смог приехать?

Старуха уставилась на неё с изумлением:

– Внук? Был внук, да не стало. Помер Алёшенька. Давно уже, года три как погиб. Спортсменом он был, на санях катался. Разбился насмерть на тренировке. Фроловна после этого и заболела. Любила его, сиротинушку. Одна воспитывала. Всех похоронила, а теперь и сама убралась. Упокой её душу, Господи!

Бабка всхлипнула, взяла у оторопевшей Аси пакет и засеменила к выходу.

    Утром следующего дня Ася возвращалась домой. Дорога шла мимо церкви. Женщина остановилась возле ворот в нерешительности, потом подняла голову и посмотрела вверх, в лазурное чистое небо июля.

«В субботу Тимку окрещу!» – твёрдо решила она и вошла в церковный двор.   

     По лесной, заросшей высокой травой дороге неторопливо шагал, опираясь на посох, коренастый пожилой мужчина. Он с трудом нес большую корзину, доверху наполненную отборными белыми. На лице у него изредка появлялась довольная улыбка. Ранняя вылазка в лес превзошла его ожидания: урожай грибов действительно выдался знатный.

«Свиную шкуру бросили!» – с облегчением мелькнула мысль.

Мужчина ещё немного оттянул посохом холстину и вскрикнул. На него смотрели обсыпанные желтоватыми мушиными яйцами мёртвые глаза. С перепуга старик бросил корзину и поспешил к деревне.

     Деревянную шатровую церковку выстроили в сельце ещё в семнадцатом веке. Во время войны с армией Наполеона церковь почти не пострадала. А вскоре на месте обветшавшей воздвигли каменную, в стиле ампир. Рядом поставили колокольню. Через несколько лет между ней и храмом встроили трапезную, которая объединила все здания в единое строение. После революции храм закрыли, и одно время в нём были склады никому ненужного хлама.

     Шли годы. Старая церковь разрушалась под воздействием природных явлений и местных хулиганов. Мальчишки лазили по куполу и на колокольню. По вечерам забирались во внутренние помещения, где играли в карты и расшибалочку, писали и рисовали непристойности на фресках, украшавших стены. Возле храма на месте старого кладбища сколотили корявые сараи, возле которых сваливали в кучи навоз. Сам погост безжалостно уничтожили, даже не предав останки умерших перезахоронению. Ещё долго местные ребятишки вытаскивали из земли кости и черепа покойных, чтобы пугать друг друга. Старики в ярости плевались от такого неслыханного богохульства и грозили нечестивцам всеми небесными карами, но их роптания не интересовали местную разбитную молодёжь, которая кроме пьянства и дуракаваляния больше ничем не занималась. Единственным развлечением был сельский клуб, но внезапно он сгорел дотла. После осмотра места происшествия участковый записал в акте причину возгорания – короткое замыкание, хотя улики явно указывали на умышленный поджёг. Но ведь это сколько волокиты и лишняя головная боль! Легче всё списать на неисправную проводку.

     На танцы приходилось ходить несколько километров до другого посёлка. Местные парни встречали соседей в штыки, и субботние дискотеки обычно заканчивались кровавыми побоищами между пришлыми и хозяевами. Не обходилось и без поножовщины. Криминальные показатели района росли, что очень расстраивало администрацию. Поэтому она с радостью пошла навстречу предприимчивому молодому предпринимателю и разрешила переделать здание старой полуразрушенной церкви под современный дискоклуб.

     Стас привык всегда и во всём быть первым. Он окончил школу с золотой медалью, институт с красным дипломом. После защиты работать по специальности в городе не остался, а вернулся в посёлок, где развил бурную предпринимательскую деятельность. Стас открыл пару магазинчиков, и ему удалось получить лицензию на продажу алкоголя и табака, после чего доходы быстро возросли. Но пределом его мечтаний было сделать из старой церкви ночной клуб.

       Стас, наконец, получил в аренду полуразрушенное здание церкви. Он нанял троих чернорабочих и с ними вместе с азартом принялся расчищать от мусора внутренние помещения. Парень задолго до этого нарисовал дизайн бара и танцевальной зоны, и ему не терпелось поскорее воплотить мечту в жизнь. Фрески на стенах он решил счистить. Потом оштукатурить поверхности и покрыть мерцавшей в темноте краской.

     Работа спорилась. Почти все изображения святых были уничтожены. Стас счищал последнюю фреску, которая располагалась за алтарём. На ней был нарисован Николай Угодник, с широко разведенными руками. В левой руке Евангелие, правая отведена в сторону, как при благословении. Неизвестный мастер искусно написал глаза Чудотворца, которые словно заглядывали в душу человека. Стас старался не смотреть на лицо изображения. Ему казалось, что святой прожигает его укоризненным взором. В тот день он соскоблил фреску ровно до середины, оставив фигуру Николая Угодника обрезанной по пояс.

     Вечером, воспользовавшись отлучкой кузнеца в город к дальней родне, любовники встретились у Маришки. Разомлевший после любви Стас расписывал подруге, как они заживут после того, как откроется его дискоклуб. Она бросит опостылевшего мужа, они перестанут прятаться и, наконец, поженятся. На этой мажорной ноте его мечты прервало неожиданное возвращение законного супруга.

     Участковый, крякнул, потёр переносицу, словно у него внезапно разболелась голова, и вместе со стариком, нашедшим мешок, покатил назад в посёлок, чтобы вызвать бригаду криминалистов из райцентра. Ему без опознания было ясно, что в мешке верхняя половина пропавшего двое суток назад Стаса. При беглом осмотре места происшествия нижней части тела он не обнаружил.  Кузнец, впоследствии арестованный и осуждённый, так и не признался, где спрятал её.

     Желающих переделать церковь в увеселительное заведение больше не нашлось. Старики шептались, что неспроста кузнец Стаса ополовинил, воздалось, мол, греховоднику поделом, нечего на святое покушаться. Через несколько лет церковь отреставрировали и фреску Николая Чудотворца  вновь восстановили.