Читаем Миростройцы (СИ) онлайн бесплатно

1 - Ряд никогдей

Грибыш мог бы дать на отрыв все свои уши, что за столько лет сумел таки выучить наизусть расположение клавиш на клаве - грызь столько времени таращился на неё, что символы просто отпечатались на мозгах. Ушей, всмысле раковин, у него было два - одно и второе, и оба оснащались длинными и разлапистыми рыжими кистями, каковые есть отличительная черта белокъ... по крайней мере, применительно к раковинам, а так кисти далеко не самое основное, что отличает грызей от прочих организмов. Например, Грибыш пырился на маленький земъящик, стоявший между клавой и экраном, знал там уже в морду каждую травинку, и тем не менее ящик ему не то что не надоел, а интересовал всё больше и больше. Чаще всего грызь пырился, когда просто переставал думать - такое тоже случалось ненадолго, просто чтобы мозг отдохнул.

На экране мерцали звёзды и свистели мимо отдельные объекты - само собой, на самом деле такую картину нельзя увидеть, её намеренно отрисовывает ЭВМ на т\э - тактик-экране, универсальной программе управления космическими средствами. Над курсовым прицелом тикали цифры, и было написано, что до цели 1260 укм. Правда, только причастные грызи знали, что сдесь используются свои условные километры, не равные ничему кроме самих себя. Асмед, главжаб корабля, где-то узнал, что подобный подход даёт до 0,0005% экономии ресурса двигателей, вслуху того, что программе проще считать в единицах, подстроенных под конкретные условия, и смягчается управление. Ну а раз что-то даёт Экономию - оно и станет, хоть весь пух с хвоста выдерни.

Транспортный корабль "График" заваливался к очередной станции; собственно он только и делал, что шарахался между станциями. Для огромного межзвёздного грузовика станциями были целые звёздные системы, в каждой из которых могла содержаться не одна обитаемая планета, не считая чего помельче. Иногда это напрягало даже Грибыша - только вляпаешься в новый мир, как уже пора разводить пары и валить в следующее место. Собственно, на борту "Графика", в его загребущих недрах, имелись приличные по площади жилые модули, какие сами сходили за небольшой мирок - это и спасало.

- Сто сорок триллионов тонн грызячки, - в очередной раз цокнул Грибыш, и захихикал.

Белки вообще были ни разу не любители, а профессионалы в плане прокатиться по смеху, так что грызь зачастую ржал, даже будучи в помещении совсем в одну морду. Когда же морд становилось больше, вообще бока болели от смеха. Грызь откинулся на стуле, вспырившись в потолок, затянутый лозами плюща, вьющимися по натянутым проволокам, и размял когтистые лапы. Пойти ещё дупло для белочи выдолбить в колоде, подумал он, а то натурально когда лапы долго без дела - это не в пух, а по клаве барабанить это дело не для лап, а для умишка. Потом Грибыш вспомнил, что колоды кончились, потому как их растащили. Сначала "да зачем нам это барахло", а потом ложки, подставки, миски, и всякая такая пухня. Само собой, взять обычную древесную колоду можно было только где-нибудь в давно обитаемом месте. В жилмодуле - жыме, как его называли - росли уже вполне большие деревья, но вслуху условий они не собирались засыхать, а брали, естественно, только высушенную древесину.

Из наушников, лежавших на столе, звякнул сигнал оповещения, и грызь вспушился. Правда, связь не прямая, потому как грызи вообще постоянно вспушаются, также как трясут ушами, мотают хвостами, и так далее. Грибыш не глядя попал в нужную кнопку, открыв окно сообщения: автоматика уведомляла о прибытии аппарата, посланного загодя к цели, и его стыковке. Лёгкую скоростную машину, чаще всего без пилота, запускали затем, чтобы она скачала из сети станции нужную информацию о грузах - потому как требовалось немалое время её отфильтровать, и делать это выгоднее в полёте, а не простаивая в доке... Грызь прикусил язык, потому как за такие слова можно было и пенделя схлопотать. Сроду "График" нигде не простаивал.

Опять катнувшись в смех, Грибыш открыл таблицы. Соль состояла в том, чтобы максимально возможно совмещать баланс рейсов корабля - то бишь рейса текущего и следующего, как минимум. Всмысле, выгоднее взять тот груз, за который меньше заплатят, но отвезти его на такую станцию, где точно можно взять следующий - вместо того, чтобы получить номинально больше, а на самом деле меньше, вслуху того, что придётся идти порож... Слово "порожняком" на борту тоже из употребления вышло. Порожняком! Бугогашечки. В данный момент громадные грузовые контейнеры, тянувшиеся на пять с пухом километров, были набиты полностью - тоесть вообще полностью, на сто целых ноль десятых процента. Нет, конечно можно ещё тросами привязать, но это уж точно будет слишком - истые жабократы всегда знали меру, и не уподоблялись фольклорному Капитану Скупость, толкавшему грузовые контейнеры носом посудины.

Схема, позволявшая такое, была проста - в любом порту имелись как заказы на перевозку грузов, так и продавались различные товары, по каким-либо причинам появившиеся в избытке и напух не нужные на данной станции. "График", выбрав пункт назначения с наибольшим коэффициентом Ж., набивался под завязку комбинированным грузом, так что никогда не был даже полу, не то что пустым.

Как и всякий грызь, Грибыш имел свою личную зашейную Жабу, которая хоть и не просматривалась в оптическом спектре, зато крепко существовала. Причём дело сдесь вообще не касалось личных доходов - грызю эти доходы как таковые были не нужны вообще. Расколбас вызывала пользотворность, и выжимание оной буквально на пустом месте, типа перепродажи бракованных цанговых карандашей на фабрику, где из них наделали эжекторов для своего оборудования. Суммы на счету корабля интересовали Грибыша чисто академически, так цокнуть - потому как всё, что нужно белке, имелось в жыме бесплатно и почти в неограниченном количестве. Почти вслуху того, что ограниченность пространства всё же ощущалась, особенно если потусоваться там несколько лет. Главное, что там же существовала и грызуниха, и ладно бы какая-нибудь, так к тому же грибышевская согрызунья Рижа - а это в пух, собственно...

В пух Грибыша угодила шишка, запущенная белкой из окна. Вспырившись яблоком по тому вектору, грызь построил на сетчатке изображение грызунихи, каковая свесилась сверху из окна и хихикала. Надо думать, ведь всю стену фальшдома оплетали трубы и кабели, большей частью вообще ни к чему не подключённые, а только держащие плющ и виноград. Ну а уж лазила Рижа как белка.

- Это кто такой пуховой?! - грозно всквохтнул Грибыш, указуя пальцем, но опоздал.

Примерно на слове "такой" только мелькнул рыжий хвостище, и грызуниха с шуршанием исчезла под виноградной шубой. Зачастую её было трудно отличить от белочи - на внешний слух, само собой. Под шёлковыми ушками белочки порой появлялись такие перемыслия, что происходил вынос мозга у любого - правда, как и всякая дикая белка, Рижа могла цокнуть об этом только согрызуну, да и то если попросит. Грибыш и просил, потому как и приятно, и даже местами полезно. Бывает сядет, распушится, и цоцоцоцо...

Как это зачастую с ним случалосиха, грызь таращился на звёзды - за невозможностью сделать это впрямую, через т\э, который рисовал точную картину с данной точки пространства. Собственно, отнюдь не любовь к торговле завела двух грызей на корабль, а непреодолимое стремление к звёздам. Невозможно было цокнуть логически точно, но Грибыша и Рижу охватывал диковатый восторг от созерцания ночного неба, и более того - они прекрасно ощущали, что перемещаются по известной части Вселенной - по спуду, как это называли из-за аббревиатуры ИЧВ на тоадоидском языке. Было немало грызей - даже скорее большинство! - которые не улавливали разницы между созерцанием звезды на экране дома и созерцанием её же на таком же экране в корабле. Грибыш и Рижа были из тех, кого конкретно плющило - настолько, что они даже не дождались мест в грызунячьем флоте, а прыгнули на первый подвернувшийся корабль, как только появилась возможность. Впрочем, это оказалось в пух, ибо Грибыш дал занятий своей Жабе, а Рижа получила возможность усиленно изображать из себя белочь и при этом разбрыливать на обобщённые темы - жым для этого подходил отлично.

"График" в основном состоял из четырёх модулей "Циклоп" тоадоидского выпуска, каковые по функционалу равнялись беличьим "Ёлкам". Внешне это были более чем полукилометровые восьмигранные пирамиды, узкая часть коих являлась поворотной башней и в ней помещалась мотор-пушка, однопухственно годная как мотор и как пушка, что неудивительно. "Циклопы", обращённые друг к другу широкими сторонами пирамид, соединялись стыковочными узлами по двое, а между их парами зижделся грузовой отсек - ящик упомянутого размера. Для снижения траты ресурса силовых установок каждая таковая была оснащена дополнительным движителем, торчавшим "соплом" назад по ходу корабля. Собственно, силовых установок было пять, но одна постоянно находилась в ремонтном модуле, каковой ухитрялся приводить их в годность примерно со скоростью выхода из годности, и главное совершенно бесплатно. Также в модульных слотах "циклопов" находился ангар для кораблей классом до фрега, и жым - больше особо ничего цокнуть про "График" не удастся.

Разве что цокнуть, что при движении... ну тоесть при относительном движении, строго цокая, корабль издавал характерные басовые утробно-булькающие звуки. Характерные, всмысле, для "циклопов". Как было известно, этот "шум" на близком расстоянии может искорёжить небольшой аппарат, если тот окажется без должной защиты, и опять-таки, если её отключить, долбёжку слышно тысяч за сто километров, настолько качается пространство от работы двигунов. Слегка крашеные зелёным металлические панели корпуса выслушили далеко не ново - правда, они и новые выслушили не ново. Но теперь знающее ухо улавливало характерные эффекты - в иных местах металл вспенился, превратившись в этакий крекер, а в других наоборот, поплыл, и там панели перекашивало от неровной толщины.

Само собой, жабьё, которого тут имелось много, плевать хотело на износ, и желание удовлетворяло. Были определённые шансы, что это приведёт к распаду на части, но небольшие, и на этот случай был разработан комплекс мер, чтобы с уверенностью говорить о сохранности груза и экипажа, конечно. Шишовее всего приходилось бронепластинам по линиям вдоль выхлопа движков, которые пролегали по всему грузнику - неслушая на лютую концентрацию там защитного поля, вещество выгорало. За один рейс, как посчитали, "График" распыляет в квантовом виде до тысячи тонн стали - спасало только то, что наплавить замену можно из подлапного материала своими силами, а следовательно только так и делали. Поставить все четыре двигателя сзади грузника было нельзя по нескольким причинам, так что два из них обдавали его выхлопом, и это приходилось учитывать.

Чувствуя несильный сквозняк из окна, где отродясь не было стекла, Грибыш прослушивал данные по грузопотоку и отсеивал то, что может быть полезно - потом отсеять ещё и ещё раз, чтобы осталось то, что наиболее полезно, а оттого более всего оценивается в галактических бобрах - единицах добра, как их называли. Не то чтобы это входило в его обязанности... собственно, в его обязанности вообще ничего не входило, если разобраться, так что это не повод не сделать полезняшку. Жабы делали тоже самое с пятикратной скупостью, но меньше учитывали общую пользу от перемещения. Всмысле, грызь с большей охотой брал на развоз саженцы, нежели бытовую технику, даже если за второе платили больше; это объяснялось тем, что саженцев много не бывает, а чайников - бывает, да и обойтись куда проще без второго, чем без первого. Ну и главное, вообще. Правда, последний аргумент на жабьё действовал слабо.

Сделав суммирование доходности по выбранному списку, Грибыш потянулся, зевнул во все резцы, и внезапно метнулся к окну. Рижа молнией пролетела по трубе между виноградной шубой и стенкой, только и слышалось, как быстро цокают когти по железу. Грызь однако тоже был далеко не обезбелочен, так что вылетел за окно, схватился за кабель, кувырнулся, и полез следом с неменьшей скоростью. Гонять грызуниху следует спонтанно, цокнул он себе, иначе какой смысл.

Вызывая взлёт мелких курочек, сидящих в листве, и опадение сушняка, грызи пробежали вокруг всего фальшдома, меняя направления с горизонтального на вертикальное и обратно - их это не напрягало, как и лазание головой вниз. Пару раз Грибыш и сорвался с трубы, но падать особо было некуда, всегда можно зацепиться за ту, что ниже, а совсем на земле - кусты. Рижа взобралась на стенку, которая соединяла фальшдом со стеной отсека, и сидела там как ни в чём ни бывало, сложив рыжие лапки и поводя не менее рыжими длинными ушками. Хвостовая часть белки свисала рядом, наглядно показывая, что она огромная - всмысле часть - и чудовищно пуховая, что уже относилось к полной грызунихе, а не только к хвосту. Будучи прямоходящей белкой с развитыми ходовыми лапами, грызуниха, как и остальные таковые, ухитрялась как принимать вид пухового шара, так и вид стройного и грациозного зверя.

- Цявк! - цявкнул Грибыш, висючи на стенке боком и уставившись на белку яблоками.

- Цявк цявк! - немедленно отозвалась Рижа, быстро мотнув хвостом туда-сюда.

Это была ещё одна отличительная черта белокъ - умение мотать хвостом. Возьми в лапу такую штуковину и попробуй ей мотнуть быстро - пух что получится. Рижа же справилась без усилий.

- Цявк цявк цявк! - зацявкал грызь, и снова бросился догонять зверька.

Бегать по жыму можно было долго, уж кто-кто а грызи это знали. Попадающиеся по пути тоадоиды, приземистые земноводные, едва успевали моргнуть яблоками, когда мимо пролетали два рыже-серых животных, причём пролетали чаще всего или по стенам, или вообще по потолку, держась за подвеску для вьюнов. Грибыш собственно и не думал сразу догнать грызуниху, и когда чувствовал, что вот-вот схватит хвост, притормаживал, чтобы продлить удовольствие. Правда, стоило учесть, что Рижа тоже переключалась очень быстро и безо всяких причин - на то они и два согрызуна, чтобы. Белка, только что летевшая по стенке с высунутым языком, внезапно спрыгнула на пол, вспушилась, и на мордочке появилось задумчивое выражение.