Читаем Мираж онлайн бесплатно

«Когда во Франции расцветет алая роза, — вещал в XVI веке известный астролог, прорицатель Нострадамус, — то в Риме прольется кровь». Наступил 1981 год. Впервые за всю историю Франции на выборах победила и к власти в стране пришла Социалистическая партия, символ которой — Алая роза. Спустя два месяца после торжества и расцвета Алой розы в Риме на площади Святого Петра прозвучали выстрелы, обагрившие кровью белоснежную ризу папы римского. Турецкий террорист Али Агджа (ранее выдававший себя на острове Майорка за ливанца Али Хуссейна) был схвачен на месте преступления. Этот акт послужил прологом для развертывания на Западе шумной пропагандистской кампании, пытавшейся приписать этой истории так называемый «болгарский след».

К слову сказать, этот период был отмечен рядом других, не менее драматичных событий. В Вашингтоне стартовал тайный «Проект «Истина» — программа мероприятий, координирующая деятельность официальных и неофициальных ведомств США во внешнеполитической пропаганде, по проникновению в органы информации как дружественных Америке, так и «третьих стран», заигрывание там с так называемыми инакомыслящими в целях дестабилизации законных режимов. Развертывается широкомасштабная кампания по «борьбе с международным терроризмом», в основе которой — попытка обвинить Советский Союз и другие страны Варшавского Договора в поощрении тех или иных актов вандализма, случающихся на Западе. Уже в феврале 1981 года, как по заказу, штаб-квартира радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа» становится объектом террористической акции — здание сотрясает мощный взрыв. Пресса «свободного мира» тут же подхватила тезис о причастности «восточных агентов» к акции, но вскоре выдохлась. Почему западная печать неожиданно перестала разыгрывать «восточную карту»? Что ей помешало? Какая связь существует между взрывом в Английском парке и выстрелами на площади Святого Петра? Попытка дать ответы на эти вопросы и сделана в документальном политическом романе-дилогии.

Наше представление о мире основано на реалиях нового политического мышления, и нам трудно вообразить, что еще 5—10 лет назад политика конфронтации, «холодной войны» настолько загнала иные правительства в тупик, что в сфере Восток — Запад они действовали именно так, как описано в этом романе. Тогда стереотип «образа врага», через призму которого обе стороны взирали друг на друга, затмевал здравый смысл, а «психологическая война» и тайные операции представлялись панацеей в борьбе со страхом, вызванным мнимой «советской угрозой». Многие действующие лица описанной здесь драмы живы и, будем надеяться, вспоминают события того времени как кошмарный сон, как мираж, видения которого не должны никогда повториться. Залогом тому является перестройка в сфере международной политики, поиски путей доверия и взаимопонимания на основе нового политического мышления.

Нам теперь необходимо добиваться, чтобы и эта перестройка стала необратимой. А рецидивы прошлого и здесь не исключаются. Уже после Договора по РСМД, после встреч на высшем уровне в Вашингтоне и Москве на глаза мне попался доклад государственного департамента США по терроризму, в котором утверждалось по старинке, что, мол, «страны советского блока продолжали оказывать прямую и косвенную помощь террористическим организациям»…

И последнее. В романе-дилогии читатель окунется в скрытый от взгляда постороннего внутренний мир западных спецслужб, в сферу тайных операций и жестких законов, по которым они проводятся. Здесь раскрывается механизм одного из коварных инструментов ЦРУ — Управления тайных операций, специализирующегося на убийствах и компрометации политических деятелей, на полувоенных акциях с целью свержения неугодных режимов, как это было в Панаме. Настолько жестокого и коварного, что даже сами исполнители операций — американские разведчики — порой становятся его жертвами, попадая в кем-то свыше закрученные безжалостные жернова. Думается, не скоро еще перестройка в сфере международной политики приведет к серьезным изменениям слишком хорошо сокрытой от глаз общественности деятельности этих служб, не скоро еще примат общечеловеческих ценностей станет истинным кредо «рыцарей плаща и кинжала». Разоблачение их акций и методов работы — часть общей борьбы за бо́льшую открытость, большее доверие в отношениях между государствами, за торжество общечеловеческих ценностей.

Автор

…В январе 1981 года государственный секретарь США Александр Хейг провозгласил начало «кампании по борьбе с международным терроризмом».

…В канун 1981 года начальником Управления тайных операций Центрального разведывательного управления был назначен бизнесмен Макс Хьюджел.

…В феврале того же года в штаб-квартире радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа» произошел взрыв.

Прошел год.

После скандала, в ходе которого Хьюджела уличили в финансовой нечистоплотности, он вынужден был покинуть ЦРУ. Из ЦРУ ушел также заместитель директора этого разведывательного ведомства Бобби Инмэн…

КОГДА ПО САДОВОМУ кольцу одна за другой проехали три пожарные машины с включенными сиренами, Леонард проводил их взглядом и медленно повернулся спиной к окну.

— Марк, машины мчатся туда, где горит. И пожарники знают что, а потому так спешат. Мы тоже «горим», но нас никто не выручит. Ты подумал об этом? — Леонард говорил, нервно щелкая в руках маленьким скрепкосшивателем «Макс», и даже не смотрел в сторону лысого мужчины, склонившегося над письменным столом. — Марк, в конце-то концов!

Тот, кого он называл Марком, медленно поднял голову от бумаг, снял очки и протер глаза. Леонард прекрасно знал, что тот ничего не читал, а лишь очень умело, профессионально изображал занятость.

— Сирена звучала тише, чем твой голос. Прекрати орать.

— Я ухожу, Марк, мне надоело третий день подряд околачиваться в посольстве и пить растворимый кофе из пластиковых стаканчиков, я от него уже одурел. И вообще…

— Сядь, — негромко произнес Марк. — А я, наоборот, встану и похожу по комнате. Давай обговорим все еще раз. Кофе действительно больше не хочешь?.. Так вот: твою идею я «прокатал», и, конечно, с очень толковыми ребятами.

Леонард дождался, пока его собеседник дойдет до двери и повернется к нему лицом. Как только он это сделал, он тут же спросил:

— С кем?

— С двумя милиционерами, стоящими на улице, Лео. — Марк расхохотался. — С кем же еще!

— Лучше бы с нашими морскими пехотинцами из посольства, Марк, они бы тоже посмеялись.

Леонард бросил на стол скрепкосшиватель и взял стаканчик с кофе. Он одним большим глотком допил кофе и швырнул стаканчик в мусорную корзину.

— Знаешь что? Сегодня у нас двадцатое декабря. Может, забыл?.. Тысяча девятьсот восьмидесятого года. У тебя в углу висит большой календарь с фотографиями голых баб, а вот пониже там цифры. Дать очки?

— Не подпрыгивай от злости, Лео. Пойми: подбросить нашу идею руководству «фирмы» ничего не стоит. Мы написали, шифровальщик ее «изуродовал», радист отстучал — и готово, товар в Лэнгли. Сам знаешь, идея такая, что, ознакомившись с ней, за нами могут прислать конвой с психиатрами.

— Ну да. — Леонард опять схватил машинку «Макс» и принялся ею щелкать. — То ли лавровый венок, то ли терновый венец. Но ведь все другие идеи дохлые, а эта…

Марк отошел от календаря и сел за стол:

— Честно: у меня больше ничего нет. Давай, Лео, садись за машинку — она там, на журнальном столике, под «Красной звездой», — и пиши. Копирку не ищи.

— Диктуй.

— Оставь сверху место, шапку я впечатаю потом сам. Начали. Заголовок: «О мероприятиях в поддержку планируемой кампании по международному терроризму». Успеваешь? Далее: «Мы высказывали ранее нашим номерам предложение инсценировать захват самолета компании «Пан Америкэн», на котором русские дипломаты обычно возвращаются из отпуска в США, чтобы, с одной стороны, показать нашему обывателю тот факт, что опасность, исходящая от терроризма, находится у него же дома, так сказать, дышит ему в затылок, а с другой стороны, привязать угон лайнера к тайным замыслам русских и тем самым создать свидетельство их участия в международном разбое. Мы пока не получили вашей оценки выдвинутого нами предложения, но тем не менее выходим с новой идеей, суть которой излагается ниже.

Как известно, двадцать третьего февраля в Москве открывается XXVI съезд Компартии. По имеющимся сведениям, на нем особое значение будет придано обсуждению идеологических вопросов. Не исключается, что критика в адрес американских средств массовой информации будет еще более острой, нежели звучавшая ранее. Можно предположить, что русские успеют дать свою оценку дебюту нашей кампании по международному терроризму…» Стой! Напиши так: «можно с полным основанием предположить», а потом — все остальное. «В свете этих обстоятельств наша точка предлагает осуществить взрыв небольшой мощности в штаб-квартире радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа» в Мюнхене. Мы полагаем, что этот взрыв можно было бы обставить так, чтобы с вескими доказательствами в руках возложить вину на Советы. Тем самым мы дадим повод западной печати громогласно говорить о коварстве русских. Последствия: акция встряхнет правительства Западной Европы, и они будут более покладисты в вопросе реализации решений сессии НАТО о размещении американских ракет в Европе». Все, Лео. Ошибок много сделал?

— Ты все равно будешь вычитывать. Марк, а ведь здорово! Как русские говорят, одним выстрелом — двух зайцев.

— Выстрел громким будет. — Марк взял валявшуюся на столе кукурузную трубку и разжег ее. — Ну, все?

— Чего уж больше! Помяни мое слово, они ухватятся за идею, она дорого стоит.

Марк надел очки и погладил лысину.

— Дай мне, пожалуйста, «Красную звезду», я сегодня еще не успел.

— Хочешь посмотреть программу телевидения?

— Может быть. А тебе ведь нужно мчаться в свой офис и передать в редакцию репертуар московских театров?

— Да, ты прав, а там они, в Нью-Йорке, выпустят номер без моей заметки. Привет, Марк!

— Привет! Позвони мне завтра.

Когда Леонард ушел, Марк развернул «Красную звезду», пробежал третью полосу и отложил газету в сторону. Вылез из-за своего стола и подошел к окну, где десять минут назад стоял Леонард.

«Лео еще молодой, — глядя через стекло и бессознательно наблюдая, как машины, выезжающие из туннеля, выключали подфарники, подумал он. — У него есть шевелюра, у меня — мозги. Пока еще есть, и мне хватило их для того, чтобы вложить в тебя, Лео, идею о взрыве. А потом я терпеливо ждал, пока ты созреешь. Так что, считай, это твоя идея, и все синяки будут твоими, а я в крайнем случае обойдусь легкими царапинами. Награды? Награды пополам, только сильно сомневаюсь, что до них дело дойдет…»

Марк погладил свой живот, больше похожий на футбольный мяч, засунутый под рубашку тощему человеку ростом под два метра.

«Обедать? Отправлю радиограмму и умываю руки. Нет, пожалуй, надо будет еще написать подробное письмо своим в Лэнгли. Диппочта пойдет вечером. Конечно же, американский персонал пострадать не должен. Хватит нам печального иранского опыта. Акцию предложим назвать «Квадро». Просто «стереомузыки» мало… А осуществит ее кто-нибудь из эмигрантов. Вот что еще, пожалуй: взрыв будет, но передачи прекратятся на минимальный срок. Нужны шумовые эффекты, а дело страдать не должно. Что скажет по этому поводу резидент?..»

Тот долго, даже слишком долго читал текст. Потом скептически посмотрел на Марка:

— Головы не перегрелись от такой идеи?

— Но какой эффект «Квадро»! Шум будет по всей Европе.

— Хорошо. Но если в ответ на нашу депешу придет из Лэнгли острая шпилька… Загоню ее вам обоим с Леонардом в… Как говорят русские, «промеж глаз». Понятно?.. — И со вздохом подписал бланк.

Отдав текст радиограммы, Марк вернулся в кабинет. Теперь машина запущена. Его пожелания могут подшить в папку и запрятать куда-нибудь в пыльный сейф. А могут понести из кабинета в кабинет, пока бумажка наконец не дойдет до начальника Управления тайных операций. А тот может отправить ее и выше…

Надо быстрее писать письмо, скоро курьеров повезут на аэродром.

РАЛЬФ КОРСИЛЬЯ поглядел на опечатанный мешок с почтой, глянул в иллюминатор, затем, расправляя затекшую руку, взглянул на часы: скоро они будут в Вашингтоне… Дремал сидящий рядом напарник Ральфа — Сид Грюнер. В салоне самолета компании «Пан Америкэн» еще был полумрак и почти все пассажиры спали. Вот-вот выйдет улыбающаяся стюардесса и потихоньку ввезет тележку с напитками, а пилоты прибавят свет. Он пошевелил плечами и вздернул обе руки вверх, чтобы размять их. И тут свет погас.

Через мгновение, получив удар кастетом по голове, Корсилья сполз с кресла и накрыл собой мешок. Сид, дернувшийся за пистолетом подмышкой, с раскроенной головой свалился на приятеля.

Из-за портьеры в головной части салона высунулся угол тележки, затем выкатилось все это хрупкое на вид сооружение, уставленное бутылками, бутылочками, жестяными банками и пластиковыми стаканами. Коротко стриженная, невысокого роста брюнетка-стюардесса прокатила тележку чуть вперед и поставила ее между первым и вторым рядом кресел салона. Никто так и не видел, что за спиной стюардессы поднялся с кресла человек и встал позади нее. Карен Логан, уже четыре года летавшая на самолетах компании «Пан Америкэн», впервые в жизни поняла, что это такое — ощущение дула пистолета, приставленного к лопатке. Не оборачиваясь, она замерла. От резкого запаха платка, неожиданно прижатого к ее лицу, она дернула головой раз, два… И медленно начала съезжать на пол. Не выпуская из правой руки пистолета, мужчина левой рукой ловко посадил ее в кресло, с которого только что встал сам.

— КОНТРОЛЬНАЯ ВЫШКА, Вашингтон! Говорит капитан Турецкой народно-освободительной армии Гусейн Джакыр, борт самолета Париж — Вашингтон! Как вы меня слышите?

Диспетчер Кейт Эстес, готовившийся сдавать смену, вздрогнул, нервно повел головой чуть в сторону, не выпуская из виду темно-зеленого экрана со светящимися белыми точками.

— Не понял, борт Париж — Вашингтон, повторите, пожалуйста, — произнес он без запинки, хотя ему уже все было ясно.

— Контрольная вышка, Вашингтон! Говорит капитан Гусейн Джакыр, борт Париж — Вашингтон. Самолет захвачен членами Турецкой народно-освободительной армии. Все переговоры с властями после посадки. Прошу очистить стоянку для самолета, в радиусе ста метров вокруг нас не должно быть ни людей, ни автомобилей. Машина «следуй за мной», сразу после того как проведет нас, немедленно уезжает. Как поняли?