Читаем Мир между онлайн бесплатно

У членов экипажа исследовательского крейсера «Блауэльм» появилось угрожающее количество психических недомоганий. Не было смысла продолжать экспедицию, которая находилась в космосе уже три лишних месяца. Исследователь Бернисти приказал возвращаться к Белой Звезде.

Но подъема духа астронавтов, взлета морального состояния не последовало: недомогания уже сделали свое черное дело. Технический персонал в ответ на гипернапряжение впал в апатию и сидел с мрачным видом, похожий на андроморфов. Ели мало, разговаривали еще меньше. Бернисти попробовал различные хитрости: соревнования, нежную музыку, пикантную еду,

– но эффекта это не дало.

Бернисти пошел дальше. По его приказу женщины для развлечений закрылись в своих комнатах и принялись распевать эротические песнопения, которые транслировались по внутренней коммуникационной системе корабля. Меры успеха не имели, Перед Бернисти предстала дилемма. Ставкой было лицо его команды, столь искусно подобранной – такой-то метеоролог должен работать с таким-то химиком; такой-то ботаник с таким-то специалистом по вирусам. Вернуться на белую Звезду в полностью деморализованном состоянии… Бернисти покачал своей шишковатой головой. Тогда дальнейших экспедиций на «Блауэльме» больше не будет.

– Может быть мы еще немного поскитаемся в космосе? – предложила Берель, его фаворитка среди женщин для развлечений.

Бернисти покачал головой и подумал, что обычная рассудительность на этот раз ей изменила.

– Будет только хуже.

– Что же ты предпримешь?

Бернисти признал, что у него нет никаких идей и удалился подумать. Позже, днем, он решил сменить курс, и это имело колоссальные последствия; он решил пролететь через систему Кей. Если что-либо и способно было поднять дух его людей, то только это.

Были в окольном пути некоторые опасности, но никакие из них не стоили особого внимания. Острота приключения была в очаровании странных, совершенно чуждых городов Кея с их табу против регулярных форм, в причудливой общественной системе.

Звезда Кея сверкала и гневалась, и Бернисти увидел, что план его оказался удачным. В серых стальных коридорах корабля он видел членов экипажа – болтающих, воодушевленных, спорящих.

«Блауэльм» скользил в плоскости эклиптики Кея; за бортом проплывали планеты. Они были так близко, что на видеоэкранах можно было различить мельчайшие движения, мерцание городов, динамический пульс промышленных предприятий. Киз и Келмет – эти две планеты в бородавках куполов. Кернфрей, Кобленц, Каванаф, затем центральное светило – звезда Кей, затем слишком горячий для жизни Кул, затем Конбальд и Кинсли, аммиачные гиганты, холодные и мертвые – и система осталась позади.

Теперь Бернисти мучился неизвестностью – ждет ли их рецидив духовной опустошенности или полученный интеллектуальный импульс окажется достаточным для оставшегося путешествия. Белая звезда лежала впереди, в неделе полета. А по пути к ней висела в пространстве еще одна звезда, желтая, особого значения не имевшая… Но именно в то время, когда крейсер проходил мимо желтой звезды, последствия хитростей Бернисти проявились в полной мере.

– Планета! – закричал картограф.

Крик никого не всколыхнул: в последние восемь месяцев это слово много раз звучало в помещениях «Блауэльма». Но планета всегда оказывалась или настолько горячей, что плавились металлы, или такой холодной, что замерзали газы, или с разряженной атмосферой, где лопались легкие, или с атмосферой столь отравленной, что разъедало кожу. Новость такого рода больше не была стимулом.

– Атмосфера! – крикнул картограф. Метеоролог посмотрел на него с интересом.

– Средняя температура двадцать четыре градуса! – сказал он.

Подошел Бернисти и измерил гравитационное поле сам.

– Одна и одна десятая нормальной, – он сделал указание навигатору, но тот не ждал указаний и уже принялся за вычисление траектории посадки.

Бернисти наблюдал диск планеты на экране.

– Что-то здесь не так. Или мы, или Кей, но кто-то должен был найти эту планету уже сотню раз. Она прямо между нашими системами.

– Никаких записей о существовании этой планеты, – сообщил библиотекарь, лихорадочно рывшийся в лентах и микрофильмах. – Никаких записей об исследовании, вообще никаких.

– Но то, что звезда существует, конечно известно? – спросил требовательно Бернисти с оттенком сарказма.

– О, конечно известно. У нас ее называют Мараплекса, на Кее – Меллифло. Но никаких сведений о том, чтобы какая-нибудь система исследовала ее или эксплуатировала.

– Атмосфера, – объявил метеоролог, – метан, двуокись углерода, аммиак, водяной пар. Для дыхания не годится, но для типа Д-6 подходит вполне.

– Нет ни растений, ни теплокровных, ни простейших, ни вообще абсорбции петрадина, – бормотал ботаник, уткнув глаз в спектроскоп. – Короче, никакой жизни.

– Позвольте мне понять все это, – сказал Бернисти. – Температура, гравитация, давление в норме?

– В норме.

– Нет едких газов?

– Нет.

– Местная жизнь?

– Никаких признаков.

– И никаких записей об исследовании, заявке на владение и эксплуатацию?

– Никаких.

– Тогда, – с победным выражением сказал Бернисти, – ее займем мы. – Радисту передать извещение о намерениях. Транслировать повсюду, в том числе на Архивную Станцию. С этого часа Мараплекса – владение Белой Звезды.

«Блауэльм» затормозил и пошел на посадку. Бернисти сидел вместе с Берель, женщиной для развлечений, и наблюдал за происходящим.

– Почему… почему… почему… – Бландвик, навигатор, спорил с картографом, – почему Кей не начал освоение этой планеты?

– Очевидно, по той же причине, что и мы: глядели слишком далеко.

– Мы прочесываем окраины галактики, – сказала Берель, лукаво посмотрев краешком глаза на Бернисти, – мы исследуем шаровые скопления.

– И вот, – усмехнулся в ответ Бернисти, – почти что по соседству с нашей собственной звездой мир, который нуждается всего лишь в модификации атмосферы, мир, который мы можем сделать цветущим садом.

– Но позволит ли Кей? – засомневался Бландвик.

– Что они могут сделать?

– Они не согласятся с нашим присутствием здесь.

– Тем хуже для кейанцев.

– Они будут утверждать, что приоритет за ними.

– Но не смогут предъявить нам никаких доказательств.

– И тогда…

Бернисти прервал:

– Бландвик, не пойти ли вам каркать о всяческих бедствиях к женщинам для развлечений? Мужчины при деле, а они скучают и с удовольствием выслушают ваши жалобные пророчества.

– Я знаю кейанцев, – настаивал Бландвик. – Они никогда не смирятся с прорывом, сделанным системой Белой звезды – это унизительно для них.

– У них нет выбора, – сказала Берель, – они должны подчиниться, – и рассмеялась. Именно этот беззаботный смех привлек к ней когда-то внимание Бернисти.

– Вы ошибаетесь… – вскричал взволнованно Бландвик.

И тут Бернисти поднял руки в знак примирения:

– Посмотрим, посмотрим…

Вскоре Буфко, радист, принес три сообщения. Первое, из центра, с Белой Звезды, содержало поздравления. Второе, с Архивной Станции, подтверждало открытие. Третье, из Керрикирка, явно представляло собой поспешную импровизацию. В нем объявлялось, что система Кей всегда рассматривала Мараплексу нейтральной территорией, на которой не могут быть основаны поселения. Захват ее в собственность Белой Звездой будет рассматриваться как враждебный акт.

Бернисти похихикал над каждым из трех сообщений, но больше всего над последним. «В ушах у их исследователей звенит; они нуждаются в новых землях даже более отчаянно, чем мы; они ведь так плодовиты».

– Поросятся как свиньи, все не как у настоящих людей, – фыркнула Берель.

– Если верить легенде, они тоже настоящие люди. В легенде говорится, что все мы происходим из одного корня, с одной и той же планеты, с единственной планеты во Вселенной.

– Прекрасная легенда, но где эта планета, древняя Земля наших предков, Земля легенд?

Бернисти пожал плечами:

– Я не выступаю в защиту мифа. А теперь – вот наш новый мир, новый мир под ногами.

– Как вы его назовете?

Бернисти подумал немного:

– В свое время мы найдем ему имя. Возможно, назовем «Новая Земля», в честь нашей древней родины.

Неутонченный глаз мог бы счесть Новую Землю суровой, мрачной и дикой. Над равнинами и горами ревели ветры; над пустынями и морями белой щелочи ослепительно сверкал солнечный свет. Бернисти, однако, мир этот казался неограненным алмазом – классическим примером мира, пригодного к модификации. Радиация была в норме, гравитация в норме, атмосфера не содержала галогенов и едких фракций. Почва была свободна от чужой жизни и даже чужих протеинов, которые мешают модификации не менее эффективно, чем галогены.

На продуваемой ветрами поверхности планеты Бернисти беседовал на эту тему с Берель.

– Поглядите на почву – на ней будут расти сады, – он показал на лессовую равнину, где стоял корабль. – А на этих холмах, – он махнул рукой вдаль, – будут брать начало реки.

– Если в воздухе есть готовая пролиться дождями вода, – заметила Берель.

– Детали, детали; как мы можем называть себя экологами, если остановимся перед такими мелочами?

– Я девушка для развлечений, а не эколог…

– Я говорю в общем смысле слова.

– …и не могу считать тысячу миллиардов тонн воды мелочью.

Бернисти рассмеялся.

– Мы пойдем маленькими шажками, каждый сам по себе легкий. Сначала в воздухе будет уменьшено содержание двуокиси углерода. Для этого мы засеем планету стандартной, базовой викой типа Д-6. Она будет хорошо расти на лессе.

– Но как она будет дышать? Разве растения не нуждаются в кислороде?

– Глядите.

Облако коричнево-зеленого дыма вырвалось из корпуса «Блауэльма», поднялось в воздух маслянистым плюмажем и рассеялось по ветру.

– Споры симбиотических лишайников типа зет: они формируют кислородные строчки на вике Д-6, тип «Эр-Эс» может обойтись без фотосинтеза; он соединяет метан с кислородом и вырабатывает воду, которую вика использует для своего роста. Для таких миров, как этот, три растения составляют стандартную первичную единицу.

Берель оглядела пустынный горизонт.

– Я понимаю, что они будут расти, как вы предсказываете, но никогда не перестану этому удивляться.

– Через три недели равнина станет зеленой; через шесть недель процесс засевания спорами и семенами будет в полном разгаре, и вся планета на сорок футов утонет в растительности. А через год мы начнем окончательно формировать биосферу планеты.

– Если Кей позволит.

– Кей не может помешать. Планета наша.

Берель посмотрела на плотные плечи Бернисти, на его суровый профиль.

– Вы говорите с уверенностью мужчины. А здесь все зависит от традиций Архивной Станции. У меня такой уверенности нет. В моей Вселенной есть место сомнениям.

– Вы руководствуетесь интуицией, я – рационалист.

– Разум говорит вам, – размышляла Берель, – что Кей будет терпимо относиться к архивным законам. Моя интуиция утверждает, что нет.

– Но что они могут сделать? Атаковать нас? Вышвырнуть отсюда силой?

– Кто знает…

Бернисти фыркнул.

– Они не посмеют.

– Сколько мы будем здесь ждать?

– Надо убедиться, что семена прорастают… Затем вернемся на Белую Звезду.

– А после?

– А после снова прилетим сюда, чтобы формировать на этой планете полномасштабную биосферу.

Прошло тринадцать дней. Ботаник Бертенброк с трудом волочил ноги, возвращаясь с пыльных лессовых равнин. Он объявил всем, что появились первые всходы. Показал образцы – маленькие бледные ростки с лоснящимися листочками на верхушке.

Бернисти критически осмотрел стебелек, на котором были крошечные пузырьки-мешочки двух цветов – бледно-зеленого и белого.

– Зеленые хранят кислород, белые собирают воду, – сказал он Берель.

– Итак, Новая Земля уже начинает менять свою атмосферу, – сказала Берель.

– Прежде чем закончится твоя жизнь, на этой равнине встанут города Белой Звезды.

– Я несколько сомневаюсь в этом, мой Бернисти.

Зазвучал головной телефон.

– Служба связи – Бернисти. Говорит радист Буфко. Вокруг планеты кружат три корабля, на запрос о принадлежности не отвечают.

Бернисти бросил веточку вики на землю.

– Это Кей.

Берель спросила вслед:

– Ну, где теперь города Белой Звезды?

Бернисти, спеша, не ответил. Она пошла вслед за ним, в кабину управления, Блауэльм где Бернисти принялся настраивать видеоэкран.

– Где они? – спросила Берель.

– Они сейчас кружатся вокруг планеты – разведывают.

– Патрульные боевые суда производства Кея. Сейчас идут сюда.

На экране появились три темных формы. Бернисти приказал Буфко:

– Пошлите Универсальный Код Приветствия.

– Хорошо.

Бернисти ждал, пока Буфко говорил что-то на архаичном универсальном языке. Корабли затормозили, свернув с курса, и пошли вниз.

– Похоже, что они садятся, – сказала Берель.

– Да.

– Они вооружены, они могут нас уничтожить.

– Могут, но не решатся.

– Я думаю, вы не совсем понимаете кейанцев, особенности их психики.

– А вы? – отрезал Бернисти.

Она кивнула.

– Перед тем, как я поступила на свою девичью службу, я училась. Теперь, когда срок моей работы подходит к концу, я думаю продолжить учебу.

– Вы приносите больше пользы в качестве девушки; если вы начнете учиться и забивать свою прелестную головку, мне придется найти новую компаньонку для путешествий.

Берель кивнула в сторону приземляющихся кораблей.

– Если у нас будут еще путешествия.

Буфко склонился над своим инструментом, и тут из динамика раздался голос. Бернисти старательно вслушивался в слова, которые не мог понять, но настойчивость тона сама по себе кое о чем говорила.

– Что он требует?

– Чтобы мы убрались с этой планеты. Он заявляет, что она принадлежит Кею.

– Скажите ему, чтобы он сам освободил эту планету. Скажите ему, что он сошел с ума… Нет, лучше посоветуйте ему связаться с Архивной Станцией.

Буфко принялся что-то говорить на архаичном языке. В ответ донеслось потрескивание эфира.

– Он приземляется. Он настроен очень решительно.

– Пусть приземляется. Пусть тешится решительностью! Наша заявка подтверждена Архивной Станцией! – Тем не менее Бернисти, выходя наружу, надел свой шлем.

Кейанские корабли садились на лесс. Бернисти содрогнулся, наблюдая за тем, как в струе пламени сгорают нежные молодые ростки, им посаженные.

Кто-то подошел сзади; это была Берель.

– Что вы здесь делаете? – спросил он резко. – Здесь не место девушкам для развлечений.

– Я пришла сюда как студентка.

Бернисти внезапно рассмеялся; ему показалась забавной Берель в качестве серьезного члена команды.

– Вы смеетесь? – проговорила девушка. – Как хотите. Позвольте мне поговорить с кейанцами.

– Вам?!

– Я знаю и кейанский, и универсальный.

Бернисти вспыхнул, затем пожал плечами.

– Вы можете переводить.

Люк черного корабля открылся; из него вышли восемь кейанцев. Бернисти в первый раз встретился лицом к лицу с обитателями иной системы и нашел их, как и ожидал, вполне эксцентричными. Это были высокие худощавые люди в длинных черных плащах. Волосы они брили наголо, и черепа их были украшены густым малиново-черным слоем эмали.

– Я не сомневаюсь, что нас они находят столь же уникальными, – прошептала Берель.

Бернисти не ответил. Никогда раньше он себя уникальным не считал.

Восемь кейанцев остановились в двадцати футах и холодными недружественными глазами с любопытством наблюдали за Бернисти. Все они были вооружены.