Читаем Мир Авиации 2001 03 онлайн бесплатно

«Мир Авиации», 2001

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1992 г.

№ 3 (27) 2001 г.

На обложке:

МиГ-25РБФ 2-й эскадрильи 47-го Гвардейского РАП выруливает на парт с 5600-литровым ПТБ для выполнения спецзадания ГШ ВВС. Шаталово, февраль 200) г.

Фото С. Цветкова

В номере использованы фотографии из архивов полка, А. Бондаренко, Н. Левченко, а также офицеров 47-го ГРАП и ветеранов полка, поделившихся воспоминаниями и фотографиями для этого спецвыпуска: Е. Воробьева, В. Кокарева, В. Силантьева, К. Трунова.

Всем им авторы и редакция выражают глубокую признательность.

2 АПДР ГК КА? 47 ГвАПДР ГК КА? 47 ОГРАП? 1046 ЦПЛС РА? 47 ГвРАП

Фото в заголовке: «Пешка» из состава 2 АПДР ГК КА, 1942 г. Специалист по вооружению (слева) готовит самое мощное оборонительное средство — «эрэсы» для стрельбы назад

Сергей ПАЗЫНИЧ Сергей ЦВЕТКОВ Шаталово — Москва

Повествование о воздушных разведчиках по эффектности вряд ли может сравниться с историей истребительных или бомбардировочных полков. Вместо описаний ожесточенных воздушных боев, десятках сбитых вражеских самолетов или разбитых в пыль мостах, станциях или других объектах отчеты разведчиков внешне выглядят куда более сухими и прозаичными. Однако, если сравнить эффективность боевой работы, вполне возможно, результаты действий разведполка окажутся — по такому фактору, как «сохранение» собственных войск — куда более весомыми, чем у «силовых» коллег. Нелишне вспомнить специфику дальней авиаразведки — полеты в одиночку означали, что надеяться приходилось только на себя, а о многих героических эпизодах мы, возможно, так никогда и не узнаем — эти экипажи по-прежнему остаются «не вернувшимися с боевого задания».

Полк, ставший героем этого рассказа, — больше, чем просто юбиляр, прошедший Отечественную войну почти от первого до последнего дня. Его судьба переплелась со многими событиями, оставившими заметный след в нашей авиации: боевые вылеты в Египте и Чечне, освоение разведчиков Ту-2, Як-27 и, конечно, МиГ-25 — его история начиналась более 30 лет назад в этом полку, и, вероятно, для наших ВВС здесь же и завершится (надеемся, не слишком скоро)…

К началу Великой Отечественной войны разведывательная авиация советских ВВС была представлена отдельными разведэскадрильями армейских корпусов и несколькими отдельными разведполками, а значит, роль разведавиации ограничивалась действиями на тактическом, или иногда — оперативном уровнях. Да и оснащение разведполков не позволяло решать более серьезные задачи — даже новые самолеты-разведчики Як-2 и Як-4 отвечали требованиям лишь по такому параметру, как скорость. Нельзя было рассчитывать и на Р-10 или СБ — их скорость, вооружение и дальность не давали возможности действовать сколь-нибудь глубоко над территорией противника без прикрытия. Об устаревших бипланах Р-5 и P-Z вообще говорить не приходилось.

Уже с первых дней фашистской агрессии стало ясно, что эти части не в состоянии обеспечивать Главное командование Красной Армии оперативной развединформацией о положении дел на фронтах. Для решения этой проблемы заместитель начальника штаба ВВС по разведке генерал-лейтенант авиации Д. Д. Грендаль предложил сформировать два-три разведполка, которые вели бы воздушную разведку в интересах главного командования.

Для второй эскадрильи учебного авиационного полка Военно-Воздушной академии командно-штурманского состава (УАП ВА КШС КА) война началась с боевой тревоги утром 22 июня (в августе 2-я АЭ стала основой разведполка). С самых первых дней войны эта эскадрилья на самолетах ДБ-ЗФ выполняла роль маневренного мобильного отряда дальней воздушной разведки. 23 июня была поставлена первая боевая задача: «С 24 июня, разделив эскадрилью на три группы — северную, центральную и южную, выполнить разведку тылов противника на участке линии фронта от Балтики до Черного моря». Для этого группы перебазировались на передовые аэродромы: северная летала из-под Шимска (р-н оз. Ильмень) и Гривочек (возле г. Дно, Псковской обл.); центральная — из-под Минска и Смоленска, а южная — из-под Белой Церкви и Василькова, а позже — из-под Брянска. Здесь самолеты дозаправляли, заряжали аэрофотоаппараты и подвешивались бомбы, а экипажи отдыхали перед боевыми вылетами.

Разведчики взлетали во второй половине ночи, пересекали линию фронта и под покровом темноты уходили вглубь территории противника практически на полный боевой радиус. С рассветом самолеты ложились на обратный курс, и начиналась основная работа — им удалось отснять сотни объектов на вражеской территории. Обратный полет зачастую проходил в условиях сильного зенитного огня и атак истребителей противника. 5 июля в воздушном бою был убит стрелок-радист мл. с-т Федоров, открыв счет потерь дальних разведчиков.

12 июля в боевом вылете пропал без вести самолет ст. л-та Сивера. Лишь 25 июля вернулся стрелок-радист мл. с- т Андреев и рассказал о том, что произошло. В 50 км юго- западнее Орши экипаж обнаружил аэродром противника, где стояли более 20 самолетов Bf 109 и Ju 88. Командир решил проштурмовать его, и на втором заходе ДБ-ЗФ был подбит зенитным огнем. В километре от немецкого аэродрома самолет произвел вынужденную посадку. Штурман ст. л-т Чернов был убит еще в воздухе, а Сивер и стрелок мл. с-т Стрелецкий погибли в перестрелке с немцами.

В то время экипажам еще недоставало ни дисциплины, ни опыта в ведении воздушной разведки — вместо выполнения боевой задачи, которая, напомним, заключалась не только в собственно обнаружении и фотосъемке объектов, но и в доставке полученных сведений командованию, они стремились побыстрее вступить в бой, пытаясь уничтожать врага при любой возможности. Это уже потом, через 5–6 месяцев войны для разведчиков стало правилом: прежде всего — выполнение задания по разведке и доставка полученной информации, встреч с истребителями противника всячески избегать, не допускать штурмовок войск противника. А поначалу преобладание эмоций над выполнением долга и стремление нанести урон врагу приводили к неоправданным потерям.

В первые часы 13 июля с аэродрома подскока Гривочки взлетел на задание ДБ-ЗФ ст. л-та Климанова.

Машина держала курс вдоль побережья Балтийского моря. На борту находились летчик-наблюдатель ст. л-т Политыкин и стрелок-радист ст. с-т Сыроваткин. Разведчикам предстояло на обратном маршруте, после рассвета, сфотографировать все порты, ж/д станции, аэродромы и магистрали, которые встретятся от Гдыни до Клайпеды. Экипаж расчитывал встретить немецкие истребители лишь на обратном пути, а бой пришлось принять уже на первых километрах вражеской территории. У г. Эльбинг на одинокий ДБ-3 набросились шесть Bf 109, даже не утруждавшие себя маневром. Поочередно атакуя, они осыпали разведчика ливнем огня. Поначалу стрелку удавалось отражать наскоки противника — вот один из них пошел к земле, объятый пламенем, но после очередной атаки пулемет Сыроваткина замолк, — тяжелораненый, он так и умер, не отпуская гашеток. Ранен Политыкин, пробиты бензобаки. Климанов, развернувшийся после смерти стрелка обратно, изо всех сил тянул машину через линию фронта. Разбита приборная доска, вышла из строя система выпуска шасси, изуродованы оба колеса. Но полет продолжался, и Климанову удалось долететь до своего аэродрома и посадить самолет на «брюхо». Пробежав по земле чуть больше сотни метров, ДБ-ЗФ рассыпался и восстановлению уже не подлежал. Осматривая после посадки кабину, Климанов насчитал около 60-ти вмятин-от осколков и пуль в своей бронеспинке.

14 июля экипаж к-на Белякова вел разведку в глубоком тылу врага. Задание уже было выполнено, экипаж передал на землю важные данные. Но при подлете к линии фронта разведчика атаковали четыре Bf 109. На небе — ни облака, и скрыться куда-нибудь не было возможности. Оставалось принять бои, и продолжать прорываться на свою территорию. Отстреливаясь, на бреющем полете экипаж тянул через линию фронта. «Мессеры» унялись лишь когда потерявшая управление машина, уже на нашей территории, рухнула на землю. В бою с немецкими истребителями погибли летнабы ст. л-ты Кислицын и Софейченко, стрелки мл. с-ты Савченко и Бротанов. Командир экипажа был тяжело ранен.

В первых боевых вылетах разведэскадрилья учебного полка ионинской академии сочетала стратегическую разведку с нанесением бомбовых ударов. Подвеска бомб под один из ДБ-ЗФ

Вылеты эскадрильских групп пришлись на 24, 26 июня и 5, 6, 10, 12, 13, 14 июля — за это время потери составили 3 самолета и 9 человек летного состава. Разведданные давались дорого…

Вскоре Генштаб Красной Армии принял решение создать авиаполки дальних разведчиков, подчиненных непосредственно Главному командованию Красной Армии. Именно в таком качестве создавался, согласно директивы Начальника Генерального Штаба от 21 июля 1941 г., 2-й авиационный полк дальних разведчиков Главного Командования Красной Армии (АПДР ГК КА). Этот документ предписывал к 15 августа 1941 г. сформировать на базе УАП и ОРАЭ Военной Академии КШС ВВС КА два полка дальних разведчиков (2-й и 40-й). 2-й АПДР формировался на самолетах Пе-2 и базировался здесь же, в Монино.

1 августа 1941 г. м-р Чувило, проводивший формирование полка, подписал приказ № 1 по 2-му АПДР ГК КА о формировании трех боевых эскадрилий. К 15 августа полк был сформирован и укомплектован командованием, штабом и летно-техническим составом. В полку имелось 25 самолетов Пе-2 и 17 экипажей, прошедших переучивание на Пе-2 в ОРАЭ и УАП ВА еще в июне-июле 1941 г. Однако к выполнению боевых задач полк пока приступить не мог — экипажи в подавляющем большинстве не имели опыта разведывательных полетов, прибывающее же пополнение летчиков и штурманов — и просто полетов на Пе-2, а техсостав — обслуживания этих самолетов.

22 августа эти неутешительные обстоятельства получили самое трагическое подтверждение — прямо над аэродромом столкнулись две «пешки», из двух экипажей на парашюте сумел спастись лишь один из летчиков.

Красная Армия отступала с тяжелыми боями, разведданные были нужны командованию, как воздух, но… полк по-прежнему выполнял учебные, а не боевые вылеты. Весь август и сентябрь в Монино переучивали прибывавший летный состав, сколачивали летные экипажи, превращая их в воздушных разведчиков.

Продолжалась подготовка техсостава и переоборудование самолетов в вариант разведчика. В бомболюках устанавливались аэрофотоаппараты, и впервые в советских ВВС пять машин оснастили качающимися фотоустановками, изготовленными в ПАРМ полка. Лишние для разведчиков тормозные щитки и автомат пикирования демонтировали, а под крылом устанавливали подвесные бензобаки. Устаревшие радиополукомпасы РПК-1 заменяли новыми РПК-2, стрелки-радисты вместо радиостанции РСИ получили более мощные КВ станции РСБ-бис, а пилоты осваивали автомат курса АК-1, монтировалось кислородное оборудование.

Хотя к этому моменту некоторые разведывательные части уже использовали единичные Пе-2, однако никаким переделкам они не подвергались, и потому применялись исключительно для визуальной разведки. Это значит, что не только войсковые испытания, но и разработка тактики применения, а во многом и создание разведчика на базе Пе-2 (Пе-3) оказались заслугой летного состава и технических специалистов 2-го АПДР.

1 сентября 1941 г. в полку было создано отделение, в состав которого вошли фотолаборатория и группа фотограмметрической обработки (дешифрирования).

1 октября 1941 г. командир полка доложил начальнику разведки ВВС, что 2-й АПДР ГК КА в составе 17 боеготовых экипажей в трех эскадрильях готов к боевым действиям.

Трофим Романович Тюрин (снимок 1942 г.) — командир полка с октября 1941 г. до марта 1948 г.

И самолеты есть, да летать некому. И летчики есть, да воевать не умеют… Освоение Пе-2 затянулось на 2 месяца в самое горячее время — август-сентябрь 1941 г.

3 октября 1941 г., в один из самых критических периодов битвы за Москву был получен первый боевой приказ на воздушную разведку войск и техники противника в районе Вязьмы, для выполнения которого вылетели экипажи ст. л-та Алышева, мл. л-та Кашина(Пе-2 б/н 5) и ст. л- та Рослякова (Пе-2 б/н 2). Выполнив задачу, экипажи вернулись на свой аэродром. С этого дня началась боевая работа 2-го АПДР ГК КА.

7 октября Пе-2 мл. л-та Кашина вылетел на задание. В условиях низкой облачности и ограниченной видимости экипаж выполнил задание и взял курс на свой аэродром. Севернее Смоленска разведчик неожиданно попал под атаку немецких истребителей. Экипаж почувствовал удары по левой плоскости, и в тот же момент стрелок-радист ст. с-т Хропов доложил: «Командир, сзади четыре Ме-109». Уклониться от боя не удалось. Первой же очередью «мессер» вывел из строя левый двигатель — экипаж прозевал атаку, пока высматривал оккупированный Смоленск. Штурман л-т Маркелов и стрелок-радист попытались сдержать врага. Но опыта воздушных боев и даже ведения огня у них не было, и очень быстро они с больших дистанций расстреляли боеприпасы, не нанеся противнику никакого урона. Немцы усилили напор, рассчитывая на легкую победу над одинокой «пешкой». Вдруг разведчик довернул в сторону атакующих, и от него к «мессерам» полетели огненные шары. Истребители шарахнулись в сторону. Сделав еще пару безуспешных заходов, ведя огонь с больших дистанций, они не стали дальше испытывать судьбу, решив, что русский разведчик вооружен каким-то новым оружием. Более 300 км вел Кашин израненный самолет на одном двигателе к своему аэродрому на малой высоте. Когда у него спросили: «Как ты смог отбить атаку четырех истребителей?», он ответил просто: «Сигнальными ракетами». Но военное счастье изменчиво — 31 октября при выполнении боевого задания этот экипаж пропал без вести.