Читаем Мёртвые люди (СИ) онлайн бесплатно

 -

- Нет! Нет! Меня не проведешь!

Эта дамочка, как же ее, Господи, старая рухлядь, пахнет как заплесневелый хлеб, я же знаю, что она смеется надо мной; ей, мертвой суке, - противно, но она же делает вид, улыбается, "Витечка", как-будто все так и должно быть!

- Легко говорить! Она видит то, что видит!

- Мне совсем не лестно, когда меня называют мертвым именем! Я же есть! Есть! Швыряться мной как тем, кто был? Я совсем не "он". Нелепость: перепрыгнуть через двоих и стать посторонним, третьим лицом? А ее руки? Ее руки! Меня выворачивает, когда приходится глотать эти маленькие белые гадости из ее старых, сморщенных ладоней. Ее старые, старые, дряблые руки - она умывает их ядом! И молчи лучше!

- Лучше.

- Ничего не заживает. Откуда взялись эти чертовы обрубки? Как-то это все выглядит, словно вывернутое наизнанку. Ведь нельзя же взять и отнять от того, к чему никогда ничего не прибавлялось! Тсс... тии... я не понимаю ни слова, они вылетают из горла как застрявшие кости, умершие и тотчас съеденные, заранее приготовленные на убой плоть от плоти мысли! Лучше писать. По крайней мере, так они будут погребенными.

- Лучше.

- Молчи! Ты видишь их? Как много из них меня окружает! И все ходят на цыпочках, улыбаются так мило, а глазки-то, глазки-то блестят! Нет ничего хуже Их! Именно ничего! Нет ничего страшнее этого Ни-че-го!

Пока еще можно писать. И я пользуюсь этим. И этим пользуются они. Я знаю. Когда вывозят на прогулку, здесь — во двор и дальше, все сильнее отталкиваясь - в глубину ивовой аллеи...

- Ивовой? Но ведь там нет ив.

 - Черт побери! Там! До самых ворот, я знаю: они роются у меня в комнате, ищут, находят и читают то, что написано совсем не для них. Пусть. Я гуляю и думаю: «Пусть».

Пусть эти бесконечные зубастые улыбки, белоснежные, дурацкие шапочки, пусть это тихое, монотонное шарканье тапочками по паркету... ис-тер-тый! Он истерт! Пусть эти маленькие, хитрые глазки смотрят через притворенную дверь. Я уже привык. Я уже давнишний. Ис-тер-тый! Стертый. Перемеленный или, все-таки, перемоловшийся? Кажется иногда, что не будь всего этого и я бы распался на мелкие кусочки как дядино отражение в зеркале, что я давеча разбил.

Они поранили меня. Я порезался как ребенок, разбивший елочную игрушку и попытавшийся ее собрать. Какое множество принялось тогда спасать мое исковерканное тело! Из-за всей этой кутерьмы я не смог как следует попрощаться с дядей. Никогда бы уже. Да и ушел он так же тихо и незаметно, как и появился. Надо было отдать ему все. Да! С этого и нужно было ему начать!

 Впрочем, в нем-то все и было. И все началось с него... 

 Она не стала доезжать прямо до дома и попросила таксиста остановить возле ночного магазина. Вынырнув из темноты салона машины, вдохнула полной грудью сырой осенний воздух и открыла дверь небольшого заведения. Ее на мгновенье ослепил яркий, разлившийся по белым стенам и сверкающему кафельному полу свет. Взяв со стеллажа местную газету, она подошла к зевающему продавцу и попросила пачку сигарет. Молодой парень за прилавком протянул Virdginia Slims, с интересом глядя на стоящую перед ним привлекательную девушку: 

- С вами все в порядке? - спросил он, не ожидая, что вопрос ее так сильно встревожит. 

Она выглядела так, будто уже давно от чего-то или кого-то убегает и ее вот-вот должны поймать. Так смотрят те, кто уже знает, что все обречено, но по инстинкту продолжающие бег. 

- Да, конечно. - ответила она, расплачиваясь. - Почему вы спрашиваете? 

- У вас вроде как кровь на шее. Совсем немного. - он достал салфетку и, протянул ее девушке. Кажется, она совершенно его не понимала и стояла в полной нерешительности. - Вы позволите? - парень прогнулся через прилавок и краем салфетки дотронулся до ее шеи. - Всего пара капель. Ничего страшного. Где это вы? - улыбнулся продавец. 

Конечно, он совсем не переживал за нее. Просто она была красива. И как-то по-детски беззащитна. Длинная, сырая ночь и с ума сводящая скука иногда заставляют обращать внимание на то, что, может быть, в спешке дня остается незамеченным. "Может быть, она уже не первый раз заходит сюда. Живет где-нибудь неподалеку и бывает здесь ежедневно..." - думал ночной продавец, глядя на нее - уставшую и немного странную. 

- Ничего страшного. - повторила она, вслед за ним. - Благодарю. - вымученно улыбнулась и поспешила к выходу. 

До дома - перейти дорогу и проскользнуть через два переулка. Фонарные столбы здесь никогда не работают и главное в этой темени - не подвернуть ногу на какой-нибудь выбоине. Небольшой провинциальный городок, где все друг друга знают, но никогда не видят. 

Она уже не спешит. Больше некуда. Несмотря на ночной холод, села на скамейку во дворе дома и чиркнула зажигалкой. На осветившемся лице засверкали стынущие капли моросящего дождя и тут же погасли. "Теперь уже все, - подумала она, облегченно выдохнув табачный дым из груди, - теперь уже все сделано. Пусть до одного теперь не добраться. Этого, по большому счету, и не надо. Все уже сделано." Она была спокойна, но руки, не слушаясь, сами по себе дрожали - то ли от холода и сырости, то ли от глубоко засевшего страха. Она, разумеется, понимала, что ее найдут. Обязательно найдут. Может быть... да нет... уже ищут и идти домой - не самое лучшее решение. "Дом, милый дом, - усмехнулась она, - уютное гнездышко, ставшее теперь самым небезопасным местом..." 

Скрываться от полицейских она не уже собиралась. Раньше это было необходимостью: нужно было во что бы то ни стало добраться до тех, о ком она думала все последнее время - тех, кто не имел права на жизнь и должен был умереть самой мучительной смертью. Она не могла ни спать, ни есть и жила последние два года только мечтами, грезами об их предсмертных судорогах, представляя как она сделает это, каждый раз придумывая все новые, более изощренные казни. Она была уверена, что рука ее не дрогнет, отправляя выродков домой - в ад. 

Так и было. Никаких сомнений, никакого волнения и сердце стучало размеренно и на удивление ровно - даже гнев, который прежде сжигал ее изнутри, вдруг куда-то исчез, освободив место спокойствию и расчетливости. Сейчас же она чувствовала себя совершенно пустой: то, что было для нее смыслом жизни совершено и жизнь, как таковая, - теперь бесполезная штука. И можно не сомневаться - конец уже близок и желать можно только одного - лишь бы он настал побыстрее.

 Она не спеша поднялась на четвертый этаж, раздаваясь эхом от стука каблуков по лестничному маршу в пустом подъезде. Ключ легко вошел в замочную скважину и замок сухо щелкнул; открыла дверь нараспашку и остановилась в проеме, будто решая - войти или сейчас же развернуться и уйти прочь. Тусклый свет подъезда, добравшись до нее, обрисовал силуэт и бросил к ногам вытянувшуюся тень. Было слышно как в прихожей тикают часы. Было слышно собственное дыхание. 

Она вошла и захлопнула дверь. Прислушалась. Из кухни сквозило ледяной свежестью и доносился шелест занавесок. Похоже, окно было открыто. Не включая свет, она кинула легкий плащ и купленную газету на комод в прихожей и прошла в комнату. 

В темноте силуэты привычных вещей ее настораживали. С детства не переносила темноты и, уже давно повзрослев, все же так и не смогла отделаться от глупого детского страха. Окно не зашторено, но и за ним настолько темно, что ничего не видно. Слышно только, как по карнизу лениво стучит дождь. "Господи, как же тихо-то, - подумала она, глядя на утонувший в черноте двор, - как пусто все..." 

- Правильно делаешь, что не включаешь свет. - уверенный мужской голос раздался у нее за спиной и заставил ее застыть на месте. "Ну вот и все..." - она почувствовала, как накатывает неудержимая и бесчестная дрожь - нельзя! - нельзя отнимать жизнь у других и при этом трусливо держаться за свою - это подло! 

- Мне не зачем к нему привыкать.- ответила она, пытаясь совладать с собой и успокоиться. - Но, я думала, это будет... более шумное представление. - она открыла окно и глубоко вдохнула, прикрыв глаза, сосредотачиваясь на моменте. 

- Все зависит от тебя. Я не в первый раз вижу человека, который желает только одного - побыстрее сдохнуть. 

- Так чего же ты медлишь? - она медленно повернулась на звук скрипнувшего под нежданным гостем стула. - Ты ведь не полицейский, верно? 

- Эти растяпы слишком медлительны, - если бы в комнате было достаточно света, то она бы увидела улыбку на его смуглом лице, - у тебя есть еще время... минут пять. 

- И что дальше? - повернувшись спиной к окну, она пыталась нащупать оставленные на подоконнике ножницы - если вдруг подвернется удобный момент и удастся добраться до ночного посетителя, то они могут стать неплохим средством для вскрытия горла. 

- А дальше начнется представление, которого ты и ждала и, поверь мне, оно будет очень шумное - даже слишком - и слишком долгое для тебя. 

- Что это значит? 

- Это значит, что тебе не дадут сдохнуть быстро и легко. Как ни старайся. Они пустят газ и возьмут тебя в самом нежном виде, а дальше... ты же понимаешь, что вряд ли они будут любезны с убийцей полицейских, один из которых, ко всему прочему, - любимый сыночек целого начальника местного УФСИН? Тебя ждут не часы и даже не дни, а долгие месяцы пыток и, уверяю тебя, в этом деле они - большие мастера. И брось ты эти ножницы - если уж тебе так хочется - справа, на столе лежит beretta с полным магазином. Говорят, хорошее оружие. Правда, мертвый, я тебе вряд ли смогу помочь. 

Она вдруг поняла, даже ощутила, что "гость" уже полностью ее контролирует, каждое движение, знает ее мысли наперед, будто читает как раскрытую книгу. И чем черт не шутит? Может сейчас еще не время? Мысль о том, что от нее теперь уже мало что зависит почему-то успокоила ее. Она подошла к столу и, пошарив по его зеркальной поверхности рукой, действительно нащупала полимерную рукоять пистолета. 

- И каким образом ты можешь мне помочь? 

- Могу предложить тебе работу. 

- Работу? - она усмехнулась - Это шутка такая? Ты не боишься, что я вскоре уйду в бессрочный отпуск? 

- Нет. Я тебе его даже щедро оплачу. Но только после того, как ты выполнишь свое дело. - силуэт в глубине комнаты колыхнулся - Кстати, ты не забыла про еще одного? Успевшего удрать в самый последний момент? Думаю, я смогу устроить вам встречу. 

Ярость мгновенно вспыхула в ее глазах, но тут же угасла. 

- И что же дальше? 

- А "дальше" все зависит только от тебя. - ей показалось, что он усмехнулся, хотя она и не видела его лица. - Я понимаю, что терять тебе уже нечего. Как и мне. Но я один на этой земле, а ты? Как ты думаешь: какая жизнь ждет твою крохотную дочурку, когда она вырастет? Вырастет ли? Сколько ей? Кажется, нет еще и года? А твоя престарелая мать? Ты точно уверена, что им дадут нормально жить в этом затхлом городишке? - голос его звучал спокойно и уверено, обволакивая ее и завораживая, - Стоит ли так эгоистично поступать? Ты, разумеется, умрешь... не сейчас, но позже. Но я дам тебе возможность отомстить сполна: так, что твои прошлые "подвиги" покажутся детской забавой. 

- Мне больше некому мстить. 

- Лжешь. Себе же - лжешь. Поверь мне - тех, кто заслуживает твоей мести, гораздо больше, чем ты думаешь. Впрочем, я предлагаю не смерть - она и без меня придет к тебе. Я предлагаю счастливую жизнь твоей дочери, в которой не будет, конечно, тебя, но разве это сейчас важно? - силуэт поднялся со стула. - Ну вот и все. Решать тебе. Подойди к окну, только осторожно... 

Она нерешительно подошла и увидела, как в глубину дворового колодца въезжают полицейские машины. Свет от фар и проблесковых маячков выхватил из темноты ее мгновенно озлобившееся лицо и лицо непрошеного гостя, уже стоящего прямо у нее за спиной. Темный минивэн подъехал вплотную к подъезду и из него тотчас высыпались фигуры в черном камуфляже. Человек в штатском, из-за своих огромных размеров больше похожий на борова, вылез из головной машины, поднял вверх свою лысую голову и, глядя прямо на нее, заорал изо всех сил: "Притащите эту суку живой! Живой!" 

- Ты узнаешь этого милого толстячка? - незнакомец шептал ей на ухо, слегка прикоснувшись широкой скулой к ее лицу. - А это горюющий папашка подонка, убитого тобой два часа назад. Ну так... что ты решила? 

Ее, сжимающую в руке беретту, переполняла ненависть. Ненависть к тому борову, что внизу, к тем - закованным в кевларовые латы, что быстро поднимаются по лестнице, к себе и ко всему миру - настолько гадкому и противному, что справедливее было бы его утащить вслед за собой в преисподнюю. Она прицелилась в открытое окно и выстрелила. Здоровяк, стоявший прямо под окнами, вдруг скорчился и упал на мокрый от шедшего дождя асфальт, захлебнувшись от внезапного удара в живот и пронзительной боли. 

- Теперь за мной. - Незнакомец резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу. 

Не теряя времени, она последовала за ним. Выбежала из квартиры в чем была. Дальше в соседнюю квартиру, которая оказалась открытой и совершенно пустой. По длинной неосвещенной прихожей... поворот - в гостиную... незнакомец, не колеблясь ни секунды, залез на широкий подоконник распахнутого окна и... исчез... бред... она повторила за ним... с наружной стороны окна болтается на ветру трос - она ухватилась за него и ее тут же потащило вверх. Через мгновенье незнакомец схватил ее за руку и буквально забросил на жестяную поверхность крыши. Силы он был, очевидно, неимоверной. 

- Сними туфли, а то наделаешь дырок добрым соседям, - усмехнулся он и взглянул на часы на правой руке, - три, четыре, оп! 

Взрыв был такой силы, что, показалось, весь дом рушится. Ее, оглушенную и совершенно потерявшуюся, он слегка хлопнул по щеке: 

- Соберись! Все только начинается... 

Она бежала. Босиком по скользкой, мокрой крыше, изо всех сил пытаясь удержать равновесие, чтобы не скатиться в темную, сырую пропасть дворового колодца. Сердце бешено колотилось, легким не хватало воздуха и она задыхалась. Все было слишком быстро для нее, слишком невероятно... 

Добежав до края дома, он остановился, осторожно выглянул за парапет и притянул ее к себе. Она почувствовала его дыхание на своем пылающем, как огонь, лице - размеренное и спокойное. Хрупкую талию обхватил трос и она услышала, как щелкнул страховочный карабин. 

- Не бойся, - прошептал он и обнял ее, - теперь ты будешь со мной до самого конца. 

Она не успела ничего понять, как их потащило вниз, в самую черноту. Мимо промелькнули окна и невероятная боль вдруг охватила всю поясницу - спусковое устройство остановило их маленький полет за метр от земли. Он мгновенно отстегнул ее от веревки.