Читаем Минус 32 (СИ) онлайн бесплатно
Утреннее небо, и без того хмурое, затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, и вот уже начал накрапывать мелкий, не по-летнему прохладный дождик. На дворе уже стояло 14 июня, но настоящего летнего тепла в этом 2017-м году, по сути дела еще не было.
Николай зябко поежился, нахлобучил на голову капюшон своей видавшей виды штормовки и тоскливо посмотрел на поплавок. «Вот уже часа полтора здесь стою, а хоть бы одна поклевка случилась», - с досадой подумал он. - «Мало того, что продрог уже изрядно, да еще и намокну сейчас весь к чертовой бабушке. Может, все же домой вернуться, ну ее эту рыбалку».
Поверхность пруда, и без того не гладкая в это утро из-за не прекращающегося ни на минуту ветра, стала покрываться рябью от дождевых капель, пока еще робких и не назойливых. Поначалу Николай даже надеялся в душе, что дождь и вовсе прекратится, что ветер тучи разгонит, и все обойдется. Но ветер стих, а вот дождь наоборот усилился.
Да, погодка была прямо под стать настроению Николая. А радоваться-то ему было особо нечего. Вот уже прошло целых две недели, как он пребывал в статусе безработного. А ведь совсем недавно он, Карпов Николай, занимал весьма почетную, и в общем-то довольно неплохо оплачиваемую должность главного инженера фирмы «Грант».
Существовавшая до недавнего времени фирма с таким интересным названием занималась производством и продажей подушек и одеял. На балансе «Гранта» имелись линии по изготовлению постельного белья из холлофайбера и из синтепона. Производство, не сказать, чтоб было большое, но что называется, на жизнь четырем десяткам сотрудников хватало, и свои покупатели у «Гранта» всегда имелись. Все-таки стоимость постельного белья здесь до поры, до времени была довольно низкой.
В 2014-м году, когда доллар «скакнул» вверх, соответственно поднялись до потолка цены. На все: на наполнители для подушек, на комплектующие для оборудования, на расходные материалы. Подольский завод по производству нетканых материалов, являющийся основным поставщиком для «Гранта», (по о-о-очень низким ценам) развалился. Фирма Николая, лишившаяся дешевого сырья, стала искать других поставщиков. Поиски-то оказались не бесплодными, но вот подольских «божеских» цен «Гранту» естественно в сложившихся условиях уже никто не предлагал. «Грант» был вынужден увеличить стоимость своей продукции, чтобы не оказаться в минусе.
Но даже тогда фирма устояла на ногах, так как еще до кризиса-2014, ею были заключены контракты на поставку постельного белья с несколькими домами отдыха и гостиницами. Сотрудничество с вышеупомянутыми учреждениями пока еще продолжало приносить прибыль «Гранту», хоть уже и не такую большую, как раньше. А вот с розничной торговлей дела стали обстоять намного хуже. У рядовых покупателей товары «Гранта» перестали пользоваться прежним высоким спросом. Как по причине подорожания подушек и одеял (так как они теперь уже не являлись самыми дешевыми на рынке отечественных, да и некоторых зарубежных тоже, производителей), так и по причине снижения покупательской способности населения. «Грант» был вынужден закрыть четыре из пяти своих розничных магазинов в силу их нерентабельности. Да и пятый оставшийся магазин уже находился на грани банкротства.
А в 2016-м году один предприимчивый товарищ по имени Рашид и по фамилии Салахов совместно с группой других таких же предприимчивых товарищей создал на базе цехов уже практически бившейся в предсмертной конвульсии люберецкой ткацкой фабрики производство по… изготовлению тех же одеял и подушек. Причем, здесь уже имел место быть ПОЛНЫЙ цикл производства, так как все набивные материалы, как например тот же, синтепон, изготавливались здесь же, в фабричных цехах. Себестоимость изготовления постельных принадлежностей, а соответственно и стоимость готовой продукции, поступающей на рынок, у Салахова и КО была уже на порядок ниже, чем у «Гранта».
Детище Салахова получило название ООО «Лира». И появление на рынке этой самой «Лиры» стало последним гвоздем, вбитым в гроб «Гранта». Дешевые, но при этом качественные постельные принадлежности «Лиры» наводнили потребительский рынок, вытесняя аналогичные товары конкурирующих фирм.
Наряду с «обычными» покупателями «Грант» потерял заказчиков и в гостиничном, и в туристическом секторах (они просто в большинстве своем повернулись лицом в сторону либо той же «Лиры», либо какой-то иной компании).
И вот так «Грант» уже лишившийся основной массы своих клиентов, а также сотрудников (кто-то попал под неминуемое сокращение, а кто-то ушел сам, зарплаты-то у «грантовцев» скатились вниз) стал банкротом и с 1 июня 2017 года прекратил свое существование. И вот теперь он, Николай, БЕЗРАБОТНЫЙ. Да, безработный, а у него двое несовершеннолетних детей: дочка Машенька 8 лет, и сын Костя 4 лет. Их кормить надо. Жена правда работает, но на ее скромную зарплату специалиста нормоконтроля НИИ радиотехники и электроники особо не разбежишься.
Ну, и сейчас надо работу себе новую подыскивать. Его бывшие теперь уже коллеги по «Гранту» ушли (или собирались уходить в ближайшее время) в большинстве своем в торговлю. Один сотрудник даже ушел к тому самому Рашиду Салахову.
Но его, Николая, вообще что-то уже не тянет в область «купи-продай». А тогда куда??? Вспомнить про свою специальность по диплому МАТИ. А что там в дипломе написано, инженер-технолог по сварке? И куда с такой специальностью? На завод имени Хруничева, где он собственно и начинал когда-то свою трудовую деятельность в далеком уже теперь 1996 году? В принципе, знакомые там у него остались, некоторые уже стали начальниками и могут по старой дружбе помочь с трудоустройством. Вот только зарплаты там низковаты (прямо в рифму). Нет, это на совсем уж крайний случай.
Вот к кому он точно обратится по возвращении в Москву, так это к своему старому школьному приятелю, Сереге Горностаеву. Серега занимает пост заместителя главного редактора еженедельника «Футбольное обозрение», можно попроситься к нему каким-нибудь корреспондентом. Футбольную тему-то он, Николай, знает неплохо. Очень даже неплохо. Но вот правда журналистского образования, журналистской школы у него нет. Не станет ли это проблемой? А было бы неплохо «повариться» в футбольной среде. Футбольные баталии для него всегда были словно бальзам на душу.
Какие еще варианты? Таксистом, благо водительские права имеются? Или вообще устроиться на работу, не требующую специальной подготовки, например каким-нибудь курьером, охранником или грузчиком. Нет, это все не серьезно. А грузчиком можно себе еще спину надорвать, а оно ему надо? В свои-то почти уже сорок пять лет? Да и охранником не прокатит, какой из него охранник при его росте и весе. Разве что дом престарелых охранять.
В общем, с его будущим все туманно. Не исключено, что его пребывание безработным может затянуться на неопределенное время. А значит неминуемо начнутся серьезные финансовые проблемы. Для семейного человека это, мягко говоря, плохо.
Это в Советском Союзе безработицы не было. Там было: ты или работающий, или ТУНЕЯДЕЦ. И с последними в СССР нещадно боролись. Эх, вернуться бы туда: ни тебе инфляции, ни тебе роста цен, ни тебе страха банкротства. Бесплатное образование, бесплатная медицина, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Ну конечно и минусов тоже немало было, но… Не бывает же в мире ничего идеального…
А пока на недельку-две Николай решил уехать на дачу. Чтобы хотя бы немного «развеяться», привести свои мысли по поводу собственного будущего в порядок, взвесить все «за» и «против». Ну и свежим воздухом заодно подышать, это никогда не вредно.
Поехал он не на «основную» солнечногорскую дачу, где они обычно отдыхали всей семьей, а на старую дачу его родителей, принадлежащую садоводческому товариществу «Агрегат» и располагавшуюся неподалеку от платформы Лесная Ярославского направления. Точнее даже не родителей. Это еще его дедушка получил здесь участок размером в стандартные шесть соток по линии своего завода где-то во второй половине 70-х годов.
Сейчас же дача пребывала в состоянии полузапущенности. Если еще лет десять назад здесь более-менее бурлила какая-то жизнь, и велись какие-то сельскохозяйственные и даже строительные работы, то в 2008-м, после смерти отца Николая, дача практически опустела. Мать Николая почти перестала сюда ездить, она теперь старалась проводить отпуска где-нибудь на море со своей подружкой Татьяной, такой же вдовой. А сам Николай как раз в 2008-м году женился, и у его жены уже была дача. В Солнечногорском районе, вблизи деревни Новинки, в окружении леса, размером ДВАДЦАТЬ
Таким образом, старая дача почти в одночасье оказалась невостребованной. И этот факт в данный момент играл Николаю на руку. Ему предоставлялась возможность побыть вдали от городской суеты в гордом одиночестве. Нет, ну конечно, не совсем в одиночестве, все-таки здесь как-никак дачные участки, народ какой-то все же присутствует. Но на СВОЕМ участке он все же был ОДИН.
И вот впервые за последние семь или даже восемь лет, Николай отпирает знакомую до боли калитку можно сказать чудом откопанным из глубин антресолей ключом, и заходит на территорию своей фазенды. Впрочем, какую уж теперь своей. Зрелище удручающее: бурьян высотой в человеческий рост, едва просматриваемая заросшая травой дорожка из бетонных плиток, покосившийся сарай, наполовину оторвавшийся с крыши дома лист шифера, гулко звенящий при порывах ветра, провисшие электрические провода, теплица (в которой когда-то выращивали помидоры и даже перец) с выбитыми стеклами. Жуть просто.
Поначалу Николай вообще пожалел, что приехал сюда, уж больно унылой ему показалась обстановка. Да и с погодой не особо повезло. Мало того, что прохладно, да еще и дожди периодически льют. Но потом он как бы абстрагировался от всего и вроде бы стало вполне терпимо. Продуктовая палатка работает ежедневно с восьми утра до восьми часов вечера, соответственно с питанием проблем нет. Вода в трубах, правда уже покрытых ржавчиной, течет. Электроснабжение без перебоев. Старая электроплитка «Мечта» в рабочем состоянии, холодильник «ЗиЛ» тоже. Туалет есть, душ тоже (водонагреватель функционирует). Да, нет компьютера с Интернетом. А зачем он ему здесь сейчас нужен? Что, две недели без Интернета уже никак?
Правда и телевидения тоже нет, и радио нет. После того, как в начале 90-х годов, их дачу «обчистили» и среди прочего вынесли телевизор и радиоприемник, Карповы перестали здесь оставлять теле и радиоаппаратуру на «зимнее хранение». А с 2008 года, когда на даче уже появлялись от случая к случаю, и вовсе перестали ее сюда возить. А какой смысл? Газет здесь купить тоже не представлялось возможным, поэтому Николай остался в полной информационной изоляции. Но это его сейчас тоже не огорчало, а скорее наоборот.
А вчера он пообщался (правда через забор) с соседкой, тетей Зиной, добрейшей женщиной, разменявшей уже восьмой десяток, но казавшейся все такой же бодрой, как и раньше. В прежние времена, когда еще был жив ее муж, дядя Витя, Карповы частенько ходили к соседям в гости, на чай. И шашлыки вместе жарили, и дни рождения отмечали, и за грибами ходили, и саженцами и семенами обменивались. Одним словом, очень дружеские отношения были с этими соседями.
Тетя Зина, впервые увидев за долгие годы Николая, всплакнула. Посетовала, что забросили совсем дорогие соседи свою дачку, и ее, тетю Зину совсем забыли (что было лишь полуправдой, так как мать Николая все же примерно раз в три месяца звонила тете Зине). А дальше начала долгий, почти часовой монолог (Николай за весь этот час произнес лишь несколько коротких дежурных фраз и к концу монолога изрядно подустал). А что такое монолог семидесяти с лишнем-летней женщины? Это кошмар, это говорильня вроде бы и обо всем, и в то же время как будто ни о чем конкретно. Но разве мог Николай прервать тетю Зину? Наверное это было бы в сложившейся ситуации неэтично.
Пожалуй, единственное, что заинтересовало Николая в болтовне соседки, так это сообщение о том, что три дня назад пропал без вести Федька Курочкин с соседнего с тетей Зиной участка, только с другой стороны. Говорят, что Федька пошел с утра на рыбалку на местный пруд (тот самый, в котором Николай, ежившийся от дождя, сейчас безуспешно удил рыбу) и не вернулся. А на берегу вроде бы нашли его спиннинг и баночку с червями. И полиция приезжала из соседнего Электросталя, и водолазы пруд обследовали. Но… дело темное. Исчез человек, как сквозь землю провалился. Мобильный телефон у Федьки теперь не доступен, домашний московский телефон не отвечает. Да и в московской квартире он похоже не появлялся.
Николай очень хорошо знал Федьку. Они с детства дружили, были почти одногодками (Федька родился всего на два года позже Николая). В советские годы, родители друзей уже в начале июня привозили их на дачи и только к концу лета их увозили, то есть практически все лето Федька и Николай проводили вместе, бок о бок. Так продолжалось до 1991 года. Но дело конечно же не в том, что развалился Советский Союз. Просто в этом году Николай закончил школу и поступил в институт. И лето 1991 года было первым, которое он провел преимущественно в Москве: вступительные экзамены, подготовка к ним и все такое прочее.
А потом была пятилетняя учеба в институте, а это экзаменационные сессии до июля, потом производственная практика, да вдобавок еще и остававшиеся свободными летние дни Николай чаще уже проводил в различных туристических поездках со своими новыми друзьями-товарищами из числа студентов. Потом работа, отпуск только раз в год. И не всегда летом, и уж точно не всегда на даче.
Федька же в том же 1991-м году поступил в ПТУ. Затем его забрали на два года в армию. Ну, а потом он устроился механиком на автобазу, где и продолжал работать по настоящее время. Вообще, Федька был добродушным здоровяком, весом под центнер, и ростом под метр восемьдесят, с золотыми руками. И он, в отличие от Николая, старался по возможности все свое свободное время (хотя бы в теплый сезон) проводить на даче. А вот своей семьи у Федьки не имелось, он был закоренелым холостяком. Злые языки даже поговаривали, что у него все ушло в мускулы, в том числе и мужская сила. Ну и выпить он был не дурак. Хотя и сильно уж пьяным Федьку вроде бы никто никогда не видел, во всяком случае, на людях.
Вообще, Николай и Федька продолжали общаться, но в последнее время, это было в основном общение по телефону. Хотя Николай пытался убедить своего друга установить Скайп или Ватсап для более живого общения, но Федька не особо дружил с компютером, и для него все эти Скайпы были своего рода экзотикой.
