Читаем Минное оружие онлайн бесплатно

В книге приводится история появления, развития и применения минновзрывных заграждений на примерах из Великой Отечественной войны и послевоенного периода, показана их роль и значение в бою, нелегкий, но благородный труд наших саперов, их самоотверженность и мужество.

Кроме того, в книге содержится подробный материал о новых минах, с которыми придется в войне встретиться не только военнослужащим, но и гражданскому населению. Минные поля при помощи новых средств минирования будут устанавливаться как вблизи линии соприкосновения войск, так и в тылу воюющих сторон. Момент их установки может оказаться неожиданным не только для мирного населения, но и для войск. А сами мины могут быть самыми разнообразными. Их применение будет массовым. И конечно же справиться с задачами разминирования не смогут только инженерные войска. Борьбу с минами будет вести и гражданское население. Поэтому знание устройства мин, простейших приемов преодоления заграждений необходимо каждому.

Готовясь к выполнению почетной обязанности — службе в Вооруженных Силах, многие юноши задумываются над вопросом: а в каком роде войск, виде Вооруженных Сил интереснее служить? Где могут шире раскрыться их потенциальные возможности, в каких войсках интереснее техника, какому роду войск нужны отважные, смелые и инициативные ребята? Отвечая на эти вопросы, надо сказать, что победа в войне сейчас может быть достигнута только объединенными усилиями всех видов Вооруженных Сил. Поэтому служба везде почетна.

Нелегка, но почетна служба в инженерных войсках. Отличные знания и навыки в работе появляются не сразу. Поэтому для того чтобы быстрее встать в строй, будущий солдат должен уже при подготовке к службе овладевать военными знаниями.

Мины, как боевые средства поражения, имеют давнюю историю. Появление первых мин связано с изобретением пороха. Устройство их было элементарно простым. Это были сосуды (металлические, бумажные, глиняные), наполненные порохом и картечными пулями. Взрывы таких мин наводили ужас на противника и приписывались божественным силам. Поэтому их, например в Китае, называли «небесным огнем», «земным громом» и другими мифическими именами. Все это было за несколько веков до нашей эры.

Много позже пороховые мины стали использовать при осаде крепостей. Для этой цели под стенами отрывали потайные подземные галереи, куда закладывали мины — бочки с порохом. Так, в 1552 году русские войска, осадив ханскую крепость Казань, взорвали под ее стенами четыре пороховые мины, содержащие в общей сложности более 12 тонн пороху. Произведенные в стенах проломы предрешили успех штурма.

Первый дошедший до нас случай применения мины-ловушки относится к 1582 году. Польский король Стефан Баторий, войска которого осадили Псков, прислал руководителю обороны князю Шуйскому ларец, якобы содержавший драгоценности. Неизвестный русский мастер, соблюдая меры предосторожности, раскрыл подозрительную посылку, в которой оказалось пуд пороха и 24 заряженных самопала, приводимых в действие при открывании замка.

Первая известная в истории противотранспортная мина была применена в 1800 году. Эту мину противники Наполеона установили на дороге, но которой должен был проехать французский император, однако прошедшим дождем подмочило порох и взрыва не последовало.

С развитием промышленности появилась возможность заводского производства мин и принятия их (в качестве табельных) на вооружение армий.

В России табельная противопехотная мина осколочного действия была разработана в 1855 году саперным офицером Сущинским. При обороне Порт-Артура в 1905 году русские войска применяли изобретенные штабс-капитаном Карасевым шрапнельные фугасы, представляющие собой противопехотные выпрыгиваемые мины, с которыми современные образцы имеют много общего. В Порт-Артуре родился и прототип нынешней сигнально-осветительной мины — так называемый «сигнальный огонь» поручика Дебогория-Мокриевича.

Появление в первую мировую войну танков привело к созданию противотанковых мин, в качестве которых немцы, французы и бельгийцы первоначально применяли приспособленные для этого артиллерийские снаряды. Русские военные изобретатели предложили ряд конструкций противотанковых мин, из которых наиболее удачной была мина Ревенского.

В 1924 году выдающийся советский инженер Д. М. Карбышев представил в Инженерный комитет модели взрывного приспособления к противотанковому фугасу. По существу это была первая противотанковая мина, рассчитанная на заводское изготовление и предназначенная для массового применения в войсках. Вслед за предложением Карбышева многие другие изобретатели — И. А. Фундатор, М. С. Овчинников, П. Г. Радевич, Н. И. Иванов, Н. Ф. Слюнин, И. П. Галицкий, Б. А. Эпов и другие — предлагали свои конструкции противотанковых мин. За период с 1932 по 1940 год лишь на одном из полигонов было испытано более 40 различных конструкций противотанковых мин. Наряду с противотанковыми разрабатывались также противопехотные мины.

Это были годы довольно бурного развития инженерных мин. Только с 30-х годов и до Великой Отечественной войны были последовательно приняты на вооружение противотанковые мины: металлические Т-35, ТМ-39, ПМЗ-40, антиклиренсная АКС и деревянная ТМД-40.

Процесс развития противопехотных мин был не столь интенсивным. Большинство разработок ориентировалось на изготовление мин в войсках с использованием табельных взрывателей и стандартных шашек взрывчатого вещества. Так была создана выпрыгивающая мина с использованием 152-мм артиллерийского снаряда и названная ОЗМ-152; перед началом войны появились картонная мина ПМК-40 и металлическая ПММ-6, разрабатывалась противопехотная мина в деревянном корпусе, которая известна под названием ПМД-6.

Мина — основное оружие сапера. Много их было установлено в годы Великой Отечественной войны. За время боевых операций 1941–1945 годов советскими инженерными войсками было установлено на полях сражений более 70 млн различных мин, из которых около 30 млн противотанковых. На наших минных заграждениях, по неполным данным, фашисты потеряли около 100 тыс. солдат и офицеров и около 10 тыс. танков и самоходных установок. Только с 5 по 18 июня 1943 года в сражении на Курской дуге в полосе одного только Центрального фронта фашистская армия потеряла на наших минах 420 танков и самоходных орудий и более 7000 солдат и офицеров.

Двести боевых машин — почти целая танковая дивизия — были выведены из строя только саперами 1-й гвардейской инженерной бригады, которой командовал полковник М. Иоффе. С 5 по 9 июля на минных полях, установленных саперами этой бригады, противник потерял 140 танков и штурмовых орудий, минами и огнем стрелкового орудия было уничтожено до 2500 гитлеровских солдат и офицеров.

Только 7 июля в районе Понырей и на стыке 13-й и 70-й армий на минных полях подорвалось 108 танков и самоходных орудий гитлеровцев, из них 76 — на минных полях, установленных в ходе операций подвижными отрядами заграждении.

Саперы героически держали оборону, стояли насмерть и не пропустили врага. Особо отличились в этих боях подвижные отряды заграждений под командованием старших лейтенантов М. Тушева, О. Цедрова, лейтенанта А. Гуляева, саперы батальонов майоров А. Ванякина, А. Фролова, Г. Гасенко. Старший сержант Андрухов, красноармейцы Бескаравайный и Тушкин ставили мины буквально под гусеницы «тигров». Только за два дня боев на минах, установленных саперами подвижного отряда заграждений под командой старшего лейтенанта К. Трошина, подорвалось 24 танка и до двухсот солдат и офицеров противника. Там, на месте ожесточенных боев у поселка Поныри, отважным саперам за их подвиг воздвигнут обелиск и зажжен Вечный огонь.

Выбор места установки минного поля — это искусство, и им вполне владели наши саперы. Так, минеры, которыми командовал лейтенант А. Гуляев, только 5 июля под огнем врага установили шесть противотанковых минных полей в районе села Горелое. Молодой офицер быстро разгадывал замысел противника и своими действиями вводил его в заблуждение. Для этого минеры создали несколько ложных минных полей и поставили на них указки с надписью: «Мины». Места же, где должны быть проходы, минировали. Вражеские танки и бронетранспортеры с пехотой пошли на «приманку». Вот уже подорвалоь три «тигра». Противник попытался обойти минное поле слева. Однако гитлеровцы увидели таблички с надписью «Мины» и подозрительные бугорки на земле, расположенные в определенном порядке. Танки остановились. Сомнений не было — впереди минное поле. Фашисты свернули направо. Там табличек не было. Однако через несколько минут там подорвалось еще три танка. Оставшиеся машины повернули обратно.

Рис. 1. Памятник саперам у деревни Поныри.

Или вот еще пример.

Группе саперов во главе с гвардии рядовым Джимовым было поручено заминировать овраг, по которому могли пройти в тыл нашей обороны танки. Саперы установили мины в глубине оврага, а когда в овраг двинулись шесть танков, скрытно обошли их и заминировали вход в овраг. Гитлеровцы оказались в ловушке. Когда подорвался головной танк, остальные машины повернули обратно и опять напоролись на мины, подорвалось еще два танка, остальные были подбиты нашими артиллеристами.

Однако неправильно оценивать эффективность минновзрывных заграждений только по количеству выведенных из строя танков или убитых гитлеровцев. Нельзя забывать и о том, что мины останавливали танки, заставляя их маневрировать вдоль фронта в поисках объездов и проходов в минных полях. В результате они становились легкой добычей для противотанковой артиллерии.

Анализируя опыт применения инженерных заграждений под Москвой, генерал армии Г. К. Жуков в донесении Председателю ГКО 8 декабря 1941 года писал: «Применение противотанковых мин дает все больший эффект. Если за ноябрь месяц с. г., по неполным данным, было подорвано на минах 29 танков и бронемашин, то в период с 1 по 4.12 1941 г. только в двух армиях, 5-й и 33-й, подорвалось 17 танков и 2 бронемашины. Это объясняется прежде всего тем, что в последних боях значительно улучшилось взаимодействие с саперными частями на поле боя. Подразделения саперов-истребителей с противотанковыми минами выдвигались на направление движения танков и устанавливали мины, иногда в непосредственной близости от танков противника. В бою у деревни Акулово заградительным огнем артиллерии танки были загнаны на минное поле и понесли большие потери».

«Создавайте подвижные отряды заграждений из саперов. Посадите их на машины, повозки. Пусть минируют все подходы танков противника», — требовал Г. К. Жуков в октябре 1941 года.

О количестве поставленных в ходе операций мин можно судить по тому, что, например, в 1944 году за период обороны севернее города Яссы 2-й Украинский фронт установил до 300 тыс., а 3-й Украинский фронт у озера Балатон 520 тыс. только противотанковых и 190 тыс. противопехотных мин.

Широкое применение получили мины замедленного действия и мины-сюрпризы. Так, в 1943 году войсками Советской Армии было установлено 5200 мин замедленного действия, а мины-сюрпризы, как правило, ставились при отходе войск на оборонительных рубежах, дорогах и в населенных пунктах.

Высокая эффективность минновзрывных заграждений привела к тому, что мины стали ставить не только саперы. Пехотинцы, артиллеристы и даже танкисты чувствовали себя увереннее, если прикрывали свои позиции минами.

Мины, особенно замедленного действия, были грозным оружием партизан. Они позволяли наносить удары по тыловым объектам и коммуникациям противника. Диверсионные группы, возглавляемые К. С. Заслоновым (партизанская кличка Дядя Костя), в конце 1941 — начале 1942 года парализовали работу железнодорожного узла города Орша. Свои самодельные мины замедленного действия партизаны маскировали под куски каменного угля.

По заданию командования одного из партизанских отрядов в ночь на 22 сентября 1943 года взрывом мины замедленного действия, установленной участницей минского подполья Е. Г. Мазаник, был убит палач белорусского народа генеральный комиссар Кубе.

Около 100 тыс. солдат и офицеров инженерных войск за проявленное в боях мужество и отвагу награждены орденами и медалями, 642 воина получили звание Героя Советского Союза, 272 награждены орденом Славы трех степеней, многие навечно зачислены в списки частей.

Саперы не только ставили мины, но и проделывали проходы, строили мосты и дороги и выполняли много других необходимых на войне работ. А если было нужно, то и сражались вместе с пехотинцами, ходили в атаки, искусно действовали штыком…

Хорошо известны Синявинские высоты под Ленинградом. Гряды высот, проходящих у болот, гитлеровцы превратили в мощный район обороны. С высот разведчики корректировали огонь дальнобойной артиллерии, которая держала в постоянном напряжении жизненно важную для Ленинграда железную дорогу, повреждала мосты через Неву, разрушала город.

Несколько атак пехоты на Синявинские высоты не дали желаемого результата. Во время артобстрела и авиационных ударов гитлеровцы уходили в подготовленные норы и железобетонные убежища. А когда наша пехота подходила к гряде высот, шквал огня прижимал ее к земле. В этой обстановке командир 106-го инженерно-саперного батальона майор И. И. Соломахин обратился к командующему Ленинградским фронтом генерал-полковнику Л. А. Говорову с просьбой разрешить саперам штурмовать и захватить один из важных пунктов высот, прозванный «Чертовой горкой».

Только после уточнения всех тонкостей предлагаемого командиром батальона плана командующий фронтом дал разрешение. «Хорошо, готовьтесь, я разрешаю», — сказал он. Тщательно готовились саперы к штурму. Оборудовали такие же, как у фашистов, укрепления и несколько ночей тренировались так, что буквально каждый солдат знал, что и когда ему делать. И вот в темноте августовской ночи 1943 года три роты саперов, искусно подкравшись к позициям врага, завязали в его траншеях рукопашный бой.