Читаем Миллион в шкатулке онлайн бесплатно

Когда бы Ханна ни гуляла с Брутом, собакой миссис Патерсон, — ранним утром, днем или в два часа ночи, — она обязательно встречала Купера, жильца из кооперативной квартиры в пентхаусе.

Однако сегодня, похоже, цепь разорвалась. Они с Брутом прошли достаточно далеко — от Баррон-Корта до Гранд-авеню, где находился дом губернатора, и обратно, — но Купер Винстон, темноволосый, сероглазый, статный, гиперсексуальный, не появился на их пути.

Когда они добрались до дома, Ханне было так жарко от быстрой и длительной пробежки с Брутом, что она обрадовалась прохладному октябрьскому ветерку, вдруг неожиданно повеявшему со стороны парка.

Она не слышала, как открылась дверь лифта, но прежде чем мужчина успел выйти из него, она уже поняла: это Купер Винстон. Ну вот, а я думала, что «счастье» мне изменило.

Ханна испытывала сложные чувства при встрече с ним, но дать четкое определение им не могла. Антипатия? Неловкость? Разумеется, думала она, это какое-то негативное чувство, не может же быть, чтобы ее так магнетически влекло к этому мужчине?

Безусловно, он интересен. Впервые Ханна встретила его на переговорах в компании «Стивенс и Вебстер», где она работала помощником адвоката. Она тогда подумала, что Купер Винстон — очень привлекательный мужчина, правда, не в ее вкусе, и вот теперь брюнетов с правильными чертами лица заслонил этот вездесущий тип с решительным подбородком, глубокой морщинкой между бровями и стальным взглядом. Но почему этот Купер Винстон всегда такой недовольный?

Она хотела спросить его — в шутку, конечно, — не выпил ли он уксуса на завтрак, но решила, что ей, в общем-то, нет дела до его физиономии, и сказала с прохладной вежливостью:

— Доброе утро, мистер Винстон.

Он не ответил, но оценивающе скользнул взглядом по ее фигуре. Ханна поежилась: разумеется, она ужасно выглядит со взлохмаченными волосами, раскрасневшаяся от ветра, в старом свитере, пропахшем псиной.

Она вызывающе посмотрела на него, готовая дать отпор, если он только заикнется, но Купер молчал. Но, собственно, что он мог сказать? Имел ли право? Но брови удивленно поднял… Ха-ха! Заворчал Брут. Купер взглянул вниз:

— Мисс Лоу, почему он не на поводке?

— Брут не кусается, — сказала она.

— Но вид у него грозный…

— Он чувствует вашу неприязнь.

— Да за что его любить, такого злого толстяка!

— Он же не виноват, что уродился некрасивым, — рассердилась Ханна. — Мопсы все такие. А если бы вы сидели взаперти целыми днями, вы бы тоже… — Она прикусила язычок, но уже было поздно.

Однако Купер понял ее язвительный намек:

— Тоже стал бы толстым? И злым? Вы это хотели сказать?

— Я этого не говорила.

— Значит, эти слова относятся к миссис Патерсон?

— Да почему вы считаете, что я говорила о миссис Патерсон?.. — Она замолчала, недоумевая, что он, не прилагая никаких усилий, сумел поставить ее на место…

— Мисс Лоу, я уверен, что вы не хотели сказать ничего плохого о миссис Патерсон. Во всяком случае, не в ее присутствии.

Ханна ощетинилась:

— Я имела в виду, что из-за артрита она не имеет возможности выводить Брута на прогулку. Поэтому он и стал таким раздражительным, да и пахнет неважно.

— Но вы уже несколько недель выгуливаете его, — напомнил Купер. — Действительно, он, кажется, немного похудел и уже не сопит, как гиппопотам, но нрав у него не улучшился. Или ваше присутствие не оказывает на него благотворного воздействия?

Она изобразила улыбку.

— Понимаю, вы никогда не простите меня за то, что я помешала вам выгодно продать сеть ресторанов. Но, мистер Винстон, мой долг — помочь клиенту, к тому же сделка состоялась в ваших интересах, хотя условия были слегка изменены.

— Слегка изменены? Мисс Лоу, речь идет о пятнадцати миллионах долларов, которые я потерял по вашей милости!

— Учитывая, что пятнадцать миллионов для такого человека, как вы, мелочь, моя реабилитация состоится очень скоро. — Ханна притворно вздохнула.

— Пятнадцать миллионов, — продолжал рассуждать он, — и все потому, что вы, наивно хлопая ресницами, в последнюю минуту, словно невзначай, задали невинный вопрос.

— Все было совсем не так.

— Вы хотите сказать, что это не было невинной шалостью? Я рад, что вы наконец-то признались в холодном расчете. — И, не слушая ее ответа, он прошествовал на улицу.

Брут запоздало зарычал на него, и Ханна одобрительно погладила собаку: этого человека стоило даже укусить.

Доехав до пятого этажа, она отдала Брута хозяйке, с сожалением отказавшись от чашечки кофе. Потом, не дождавшись лифта, так как боялась встретить Купера, который мог отлучиться до ближайшего газетного киоска, перепрыгивая через ступени, Ханна вошла в квартиру, где еще два месяца назад жила Айсобел.

Ханна жила там почти три месяца, но все еще не считала ее своим домом. Она задержалась у двери, зная, что в квартире тишина, которой при жизни Айсобел в комнатах не было. Но уже прошел месяц с того дня, когда Айсобел отправилась в гости к друзьям в Виндзор-Хайтс, чтобы поиграть в бридж… и не вернулась.

Ханне казалось, что комнаты, в которых Айсобел прожила много лет, все еще ждали возвращения хозяйки. Подушки дивана были смяты, словно хозяйка встала с них несколько минут назад. В задрапированной шелком спальне на кровати лежал раскрытый журнал, который Айсобел читала в последний раз. Шелковый с кружевами пеньюар, который она сняла, одеваясь, чтобы отправиться на партию в бридж в тот последний в ее жизни вечер, все еще лежал на кровати. На зеркальном туалетном столике расставлены красивые баночки. И повсюду струился мускусный запах духов Айсобел. Всякий раз, когда Ханна открывала шкаф или выдвигала ящик комода, ее окатывала волна аромата.

Конечно, Ханна считала, ей было бы легче, если б она жила здесь давно, потому что она по-прежнему чувствовала себя посторонней в этой огромной квартире.

Ханна хотела выехать сразу же после смерти хозяйки, но оказалось, что найти съемную квартиру в городе было невероятно трудно, да и цены кусались.

К тому же, когда она заявила своему непосредственному начальнику в юридической фирме о своих намерениях выехать из квартиры, Брентон Баннистер покачал головой:

— Зачем? Ведь ты имеешь право остаться, пока не будут улажены все дела. Твоя тетя Айсобел была нашей клиенткой, и я уверен, что Кен Стивенс предпочел бы, чтобы в квартире жил человек, которому компания доверяет. Не хотелось бы оставлять сокровища Айсобел без присмотра, пока не будут оформлены все необходимые документы.

— Она моя дальняя родственница, — уточнила Ханна, — а Баррон-Корт — самые роскошные апартаменты в самом фешенебельном и тихом районе города.

Брентон ничего не ответил и лишь улыбнулся, словно она сказала что-то ужасно остроумное, но на следующий день переговорил со старшим партнером фирмы, поверенным Айсобел, и получил его согласие, чтобы Ханна осталась жить в этой квартире.

Тем не менее Ханна чувствовала себя неловко. Касаясь вещей Айсобел, Ханна невольно подавляла внутреннюю дрожь, а вещей было так много, что они до сих пор не были разложены и упакованы. Ей было не по себе в этом роскошном мире, и она решила начать поиски нового жилья. Конечно, она никогда не найдет ничего более удобного и подходящего вблизи от Баррон-Корт, даже если бы у нее было достаточно денег, но она согласна жить где угодно, лишь бы не видеться ежедневно с Купером Винстоном. Это — главное!

В то утро вопреки надеждам Ханны Купер Винстон далеко уходить не собирался. Когда она открыла двери холла, ее злая судьба стояла под козырьком крыльца, ожидая машину, которую, по-видимому, должны были подогнать из гаража, располагавшегося за комплексом здания.

Ханна сначала хотела избежать встречи, но в любой момент мог подъехать Брентон, чтобы подвезти ее на работу, а он, как и Купер, не отличался терпением. Скрепя сердце она вышла на улицу навстречу осеннему холодку.

Козырек портика был невелик, и Ханне пришлось стоять близко от Купера.

Купер чуть отошел и, внимательно осмотрев ее, прокомментировал:

— Должен признаться, что изумрудно-зеленый костюм мне нравится больше, чем тот, к которому прилагается собака.

— Должна признаться, — задумчиво проговорила Ханна, — что было бы гораздо приятнее, если бы для каждой квартиры предусмотрели отдельное крыльцо… В нашем доме, по крайней мере.

На дорожке показалась низкая спортивная машина красного цвета, и Брентон Баннистер опустил стекло со стороны пассажирского места, перегнувшись через сиденье, и сказал:

— Доброе утро, Винстон! Подвезти?

Интересно, думала Ханна, неужели он думает, что Купер Винстон поедет с ним в спортивной машине на узком заднем сиденье? А как же она?

— Мою машину сейчас подадут, — ответил Купер. — Но все равно спасибо за предложение.

— Надеюсь, вы не держите на меня зла из-за того маленького дельца? — осторожно спросил Брентон.

— На вас — нет! — ответил Купер.

Немного отъехав, Брентон сказал:

— Купер уже успокоился, как бизнесмен, он знает, что не всегда можно одержать полную победу.

Ханна недоверчиво уставилась на него. Неужели он не заметил иронии в голосе Купера? Ничего себе «успокоился»!

— Ханна, ты должна изменить свое отношение к Куперу, иначе не войдешь в его бизнес.

— Компания «Стивенс и Вебстер» никогда не будет допущена к его бизнесу.

— Почему?

— Он же из-за нас потерял значительную сумму…

— Пятнадцать миллионов ничего не значат для Купера Винстона, — спокойно заметил Брентон. — Он, как только остынет, сразу захочет, чтобы мы были в его команде. Так что не мешает быть с ним полюбезнее.

Этого еще не хватало, думала Ханна. Расточать любезности Куперу Винстону для нее столь же невыносимо, как, например, терпеть зубную боль, но вслух ничего не сказала.

После первых двух часов работы в библиотечных архивах Ханне показалось, что она навечно заточена в склеп среди коробок с пыльными документами.

Первые несколько дней, проведенные в поисках материалов по делу Джейкоба Джонса, показались ей сносными, но с каждым часом внутри нее росло и усугублялось чувство клаустрофобии. Однако она всего лишь младший служащий фирмы, и ей поневоле приходится заниматься этой рутиной.

Брентон Баннистер выглянул из-за полки:

— Как дела?

— Не очень хорошо; пока не нашла ни одного доказательства в пользу нашего клиента.

— Да не усердствуй ты так. — Он подошел к ее столу и присел на край. — Кен Стивенс просил тебя подняться к нему в офис. Дело касается имущества твоей тети Айсобел.

— Дальней родственницы, — автоматически поправила Ханна. — Айсобел — двоюродная сестра моего дедушки.

— Тетя, родственница… Какая разница? — пожал плечами Брентон. — Поторопись-ка, там и выяснишь, чего он хочет. Нельзя заставлять начальство ждать.

— А зачем вообще отрывать его от дел? Он послал через тебя записку, что я могу пока остаться в квартире. Почему бы ему не поступить так же и не сообщить через тебя, чтобы я убиралась?

— Не будь дурой, — фыркнул Брентон. — Ты стала слишком важной птицей, чтобы обращаться с тобой таким образом.

Ханна наморщила лоб:

— Какой еще важной птицей? Что ты имеешь в виду?

Брентон смутился, словно сказал что-то лишнее. Потом он снова пожал плечами.

— Мне показалось. Раз он разрешил тебе там жить, я подумал, Айсобел оставила тебе квартиру в наследство.

Ханна покачала головой:

— Зачем ей завещать квартиру дальней родственнице? Тем более мы впервые встретились за несколько недель до ее смерти.

— А кому еще было ей завещать? Она же сама пригласила тебя переехать к ней. Значит, она думала о тебе как о наследнице.

— По-моему, — медленно проговорила Ханна, — она хотела в моем лице приобрести бесплатную служанку и секретаря в обмен на предоставленную жилплощадь. Я, конечно, охотно помогала ей, но порой она загружала меня сверх меры: я писала письма, договаривалась по телефону о встречах, выполняла разнообразные поручения, даже прислуживала ее гостям. — Притом, подумала про себя Ханна, ее родственница не отличалась щедростью и материнской теплотой.

— Как ты смотришь на то, чтобы вечером поужинать со мной в ресторане «Фламинго»? Я хочу, чтобы этот вечер был особенным.

Ханна очень удивилась: они часто по вечерам ходили в недорогие китайские ресторанчики, а на ее день рождения он повел ее в театр. Но в этот раз он выбрал один из самых лучших ресторанов города, да и в тоне его голоса было что-то такое…

Должно быть, удивление отразилось на ее лице, так как Брентон повел себя как провинившийся школьник.

— Мы устроим праздник. Сделаем вечер особенным. За несколько месяцев я достаточно хорошо узнал тебя, Ханна… — Он откашлялся. — Но тебе надо поспешить. Кен Стивенс ждет.

Ханна отряхнулась, поправила прическу и на лифте поднялась в офис Стивенса.

Ханну волновало признание Брентона в любви… если оно, конечно, таковым являлось. А как иначе понимать его слова? «Сделаем вечер особенным». Да и сама мысль, что Брентон мог иметь на ее счет серьезные намерения, взволновала ее, хотя она не могла понять — нравится ей это или нет? Приятель, и не более того, но он хочет, чтобы их отношения стали…

Потом разберусь, решила она. Сейчас надо думать о Кене Стивенсе и о том, что он имеет ей сообщить по поводу дел Айсобел.

Кто знает, может быть, Брентон прав, и Айсобел оставила ей что-то по завещанию. Конечно, квартира в Баррон-Корт ей не достанется, но небольшое наследство было бы как нельзя кстати…

Роскошно обставленная приемная Кена Стивенса была в несколько раз больше и уютнее офисного закутка, в котором ютилась Ханна. Да и секретарша, молодая женщина, была одета гораздо лучше, чем Ханна.

В отличие от Ханны, дочь Кена Стивенса не выплачивала долг за учебу в юридической школе и могла позволить себе дорогую одежду Конечно, с другой стороны, возникал вопрос: а что здесь вообще делает Китти Стивенс? Ханна никогда не слышала, чтобы дочь Стивенса выполняла обязанности его секретаря.

Ханна села на стул и стала мысленно составлять список вещей, которые она купит, если действительно Айсобел оставила ей какую-то сумму в наследство. Ей нужны несколько хороших костюмов, красивая обувь, аксессуары… да мало ли что нужно женщине, чтобы подчеркнуть свою красоту и индивидуальность?

На секретарском столе прозвенел звонок, и Китти Стивенс со скучающим видом махнула рукой по направлению к тяжелой двери внутреннего офиса.

Ханна постучала и вошла.

За столом почти такого же размера, как вся каморка Ханны, сидел седовласый человек. Увидев ее, он приподнялся и указал на кресла, стоявшие напротив него.

— Присаживайтесь, мисс Лоу. Извините, что я оторвал вас от работы над делом Джонса. Вы ведь работаете вместе с Баннистером?

Ханна чуть заметно улыбнулась.

— Я бы не сказала, что работаю с ним. Разгребаю бумаги и собираю документы, которыми он воспользуется на суде, вот и все.

— Да, это обычная работа младшего состава наших служащих. — Он разглядывал сидящую в кресле Ханну. — Кстати, вы тогда очень ловко вмешались, вызвав настоящую панику, когда было дело с ресторанами Купера Винстона.

Ханна смущенно пожала плечами.

— Мне приятно, сэр, что вы это отметили.