Читаем Милфа онлайн бесплатно

Мой муж так и сказал во время нашей последней ссоры:

— А ты думала, дорогая, у меня бесконечные заседания и процессы?! Только такая наивная дура как ты, могла во всё это верить! У меня уже давным — давно есть любовница! А у тебя только кастрюли и сковородки на уме! Ты, вообще, на себя в зеркало смотрела?! Да тебя не то что трахать, видеть больше не хочется! И, хочешь сказать, тебя не смущал тот факт, что я уже год не сплю с тобой в одной постели?! Думала, я дрочу?!

Ничего я не думала.

Я была размазана, раздавлена, уничтожена. Этими словами мой, уже бывший муж, раскрошил остатки моего женского достоинства в полную труху.

Откуда в нём появилась такая жестокость и цинизм?! Как я могла не замечать, что он давно стал холодным и чужим?! Или он всегда был таким, а я просто не хотела этого видеть?!

Да, я с головой ушла в быт, бросив работу, решив стать домохозяйкой, чтобы создать максимальный комфорт и уют в семье. А в итоге?! Потеряла себя как личность, полностью растворившись в любимых мужчинах? Потеряла себя как женщина?!

И что же мне теперь делать? Вешаться, спиваться, пускаться во все тяжкие?!

Домой, подальше от этой Москвы!

Море меня спасёт. Всегда спасало.

— Илья, пора выходить из воды! Слышишь?! Сейчас же выходи! Илья!

Только с третьего окрика, мой сын нехотя вышел на берег, скривив недовольную рожицу.

Плюхнувшись рядом со мной на покрывало, жалостливо пропищал:

— Ну, маааам! Я ведь совсем недолго купался, можно ещё? Пожаааалуйста!

— Нет! — отрезала я. — На сегодня хватит! Вон, посмотри, какие у тебя уже губы синюшные!

Я достала из пляжной сумки небольшое круглое зеркальце и протянула сыну, но тот лишь отмахнулся, обиженно опустив подбородок на грудь.

— Завтра опять приедем на этот пляж, — смягчилась я, глядя на его несчастное личико.

— Обещаешь? — Илья вскинул голову, надежда и радость мгновенно засветились в его широко распахнутых глазках.

— Обещаю! А теперь давай ложись и грейся!

Южное майское солнце палило совсем по — летнему, но вода всё ещё оставалась холодной.

Чмокнув сына в солёную щёчку, я накрыла его полотенцем, энергично растирая худенькое тело.

Несмотря на то, что Илюшке шёл девятый год, выглядел он не старше семилеточки. Сынок с самого рождения был довольно болезненным ребёнком (этот факт очень раздражал бывшего мужа), но я надеялась, что мягкий южный климат и море, сделают своё благоприятное дело.

Я с умилением смотрела на своего драгоценного сыночка, который сейчас напоминал взъерошенного воробушка и, не удержавшись, стиснула в объятиях.

— Люблю тебя! — прошептала я в его мокрую макушку.

Откинувшись на одеяло и прижав к себе сына, я впервые за много месяцев почувствовала себя легко и спокойно.

— Море спасёт тебя от любой напасти, внучка, приласкает, утешит, ты только поговори с ним правильно, — вспомнила я слова своей дорогой бабушки.

Сердце сжалось, а в глазах защипало, когда перед глазами возникло её ласковое морщинистое лицо.

Когда я была маленькой, каждый вечер перед сном, она расчесывала мои волосы старым деревянным гребнем и рассказывала сказки о море. Это были удивительные истории о прекрасных русалках, пиратах, затонувших кораблях и морских сокровищах.

Родителей я потеряла рано. Мамы не стало, когда едва мне исполнилось пять. Она умерла неожиданно — агрессивная форма рака за считанные месяцы сожрала молодую красивую двадцатитрёхлетнюю женщину, а через полгода в криминальной разборке убили отца.

Бабушка родила свою единственную дочь почти в сорок, и как мне потом рассказывала, с мамой у них всегда были сложные отношения. Бабушка — женщина старой советской закалки, всю жизнь проработавшая на тяжёлом производстве, хотела другой жизни для дочери: иностранные языки, музыкальная школа, гимнастика, но в семнадцать лет, мама познакомилась с отцом, взрослым двадцативосьмилетним парнем, и, взбунтовавшись, едва закончив школу, сбежала из дома. А в восемнадцать — родила меня. Через год, родители уехали на заработки на Север, забрав меня с собой. Больше бабушка не видела свою дочь живой. Мама до последнего скрывала от неё свою болезнь.

Когда бабушка приехала на похороны дочери, отец категорически отказался отдавать ей внучку, и чтобы быть рядом со мной, она переехала в наш город, устроившись нянечкой в детский сад, в который я ходила.

Отец погиб при невыясненных обстоятельствах: в те смутные времена, каждый третий, если не второй, был замешан в каком — либо криминале. Я была ещё слишком мала, чтобы по — настоящему осознавать свою жестокую потерю, но понимая, что случилось что — то очень страшное, замкнулась в себе. Бабушка, испугавшись, начала бегать со мной по врачам, но те лишь разводили руками, успокаивая её тем, что со временем должно всё наладиться.

На сороковой день после похорон папы, к нам неожиданно пришёл его друг, который длительное время от кого — то скрывался, и принёс толстенную пачку денег, сказав, что это отцовская доля, и что для нас будет лучше, если мы навсегда покинем этот город.

Решение бабушка приняла быстро. Она продала свою квартиру, и на вырученные деньги (плюс деньги отца), приобрела новый благоустроенный частный дом в одном из южных городов России. Как она, пожилая малограмотная женщина, смогла всё это провернуть в одиночку, у меня до сих пор не укладывалось в голове. Нас несколько раз могли ограбить по дороге, мог обмануть застройщик (года — то стояли какие!), но всё закончилось благополучно.

Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

— Ну что, котёнок, согрелся? Одевайся, нам уже пора! — сказала я задремавшему сыну.

Я встала, и подняв руки над головой, начала разминать затёкшее тело.

— Вау! — послышалось где — то рядом.

Я удивлённо оглянулась, и удивилась ещё больше, когда поняла, что восклицание предназначалось для меня. Усмехнувшись, я покачала головой, и наклонилась, чтобы поднять покрывало. Стряхивая покрывало от песка, я смотрела вслед удаляющейся вдоль береговой линии компании молодых парней. Один из них, самый высокий и плечистый, вдруг обернулся, посмотрев на меня долгим взглядом.

Я до сих пор не могла привыкнуть к новой себе, а точнее, к себе прежней, дозамужней. Несчастливый двенадцатилетний брак почти полностью разрушил моё тело и душу, превратив в тряпку и размазню.

Всё началось меняться, когда в одно прекрасное утро я проснулась, будто находясь в чужом теле чьей — то незнакомой жизни. Мне стоило невероятных усилий вернуть свою девичью форму, а что касается души, то её я восстанавливала с помощью долгой психотерапии. Первым делом, вернувшись в свой родной город, я кинулась искать психолога, понимая, что сама вряд ли справлюсь с обрушившейся на меня тяжестью развода. Мне повезло и я смогла найти грамотного специалиста.

— Собрался, сыночек? Идём к машине.

Приехав домой, Илья сразу забежал внутрь, я же немного помедлила, проводя рукой по кирпичной кладке, превратив это действие уже в своеобразный ритуал.

"Дом, милый дом… И почему я так боялась к тебе возвращаться?!"

Сейчас, спустя больше, чем двадцать лет, наш дом выглядел самым маленьким и скромным среди обильно разросшихся вокруг коттеджей и особняков, а тогда, в детстве, он казался мне огромным дворцом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Со дня смерти бабушки прошло восемь лет, и все эти годы, до нашего приезда шесть месяцев назад — я не была здесь ни разу. Я просто физически не могла этого сделать. Мой муж — адвокат сразу же нашёл надёжное агентство, которое, всё это время, сдавало дом в частный наём.

Поужинав, Илюшка побежал к своей игровой приставке, а я же расслабленно опустилась на диван. Я обвела глазами интерьер своей гостиной и улыбнулась. Пускай мой дом скромный, зато уютный и живой! У Илюшки имелась собственная детская, у меня — отдельная спальня, плюс — небольшая гостиная. Да, конечно, не сравнить с шикарными мраморными хоромами бывшего мужа, но это — МОЙ дом, а главное, здесь было хорошо моему ребёнку. Илья не скучал по прежней огромной детской комнате, не скучал по отцу, и сейчас, я даже радовалась этому. Хотя раньше, холодное отношение Андрея к собственному сыну, сильно обижало и ранило. Не понимала я тогда, что нарциссы не могут никого любить, кроме себя.

Уложив Илюшку спать, я долго рассматривала собственное отражение в ванной комнате. От яркого солнца на лице проявилась россыпь мелких веснушек, а кудри приобрели более насыщенный золотистый оттенок.

Никогда, никогда больше моих волос не коснётся краска!

Парикмахер, с помощью которой мне удалось вернуть свой натуральный цвет, на протяжении всех долгих процедур, охала и ахала, причитая, как я могла закрашивать такой шикарный природный оттенок. Не могла же я ей признаться, что делала это исключительно в угоду бывшему мужу! На протяжении многих лет, я носила дурацкое каре с чёлкой, каждый день выпрямляла щипцами свои кудрявые волосы и полностью закрашивала их в тёмный, почти чёрный цвет, только лишь потому, что моему дорогому муженьку безумно нравилась внешность Умы Турман из кинофильма "Криминальное чтиво". Как — то однажды, я даже застала его маструбирующим под её знаменитый танец с Траволтой.

С фигурой оказалось сложнее, но и с этим я справилась, похудев за несколько месяцев, с помощью правильно подобранной диеты и физических упражнений, на десять килограмм. Я медленно погладила ставший вновь плоским живот. Казалось невероятным, что я снова могу надеть свой старенький, со времён студенчества, купальник. Всё же, в разводе есть несомненные плюсы. Хотя, первый месяц после того, как меня бросил муж, я жила в полнейшем аду, и только мысли о сыне удерживали меня от самого страшного.

Я вспомнила наши ссоры, его нелепые обвинения, глупые придирки, которые сейчас, по прошествии времени, казались абсолютно абсурдными! Кастрюлями и сковородками он называл моё увлечение кулинарными он — лайн курсами, да и всё, за что бы я не бралась, чем бы не начинала увлекаться — высмеивалось и подвергалось критике. Тоже самое касалось воспитания сына, моей внешности, моих умственных способностей, и так далее…

Но не будем больше о неприятном! Завтра по плану снова пляж, настало время и мне искупаться в море!

В понедельник, как обычно, я отвезла сына в школу, а после — поехала на работу. Мне удалось устроиться юрисконсультом (высшего юридического образования и трёхлетнего рабочего стажа оказалось вполне достаточно) в государственное социальное учреждение, где я консультировала по разным вопросам горожан, и зачастую, приходилось оказывать не столько юридическую, сколько психологическую помощь. Чаще всего, за бесплатной консультацией ко мне обращались одинокие пенсионеры и женщины, находившиеся в стадии развода. По злой иронии судьбы, советами, которые я давала всем этим женщинам, я никак не могла воспользоваться сама. Мой бывший муж — известный московский адвокат, почётный адвокат России, жёстко дал понять, что рыпаться в сторону раздела имущества мне не имеет смысла, назначив на своего же собственного ребёнка более чем скромные алименты.

Моя бабушка никогда не любила Андрея. Она, вообще, очень хорошо чувствовала людей и считала его слишком высокомерным, слишком надменным и чванливым. Она часто повторяла это слово, при мне называя Андрея: твой чванливый петух. А я так была влюблена, что часто ссорилась с ней, всячески оправдывая его поведение.

"Как же ты была права, бабушка!"

— Любовь любовью, внучка, но смотри, как бы этот талантливый прохиндей, в будущем, не оставил тебя без копейки денег! Заведи собственную кубышечку и складывай в неё себе по — тихонечку денежки." — говорила она мне, когда через два года после нашей свадьбы с Андреем, приехала в гости в Москву.

— Бабуля, но я не собираюсь разводиться с Андреем! Я безумно его люблю!

На что моя бабушка лишь вздыхала:

— Ты может и любишь. А любовь мужчин, особенно таких, как твой Андрей, — вещь непостоянная, как капризная баба. Сегодня они любят, а завтра — знать не желают! Уж я — то знаю!

Тогда, мне её слова казались чем — то невообразимым и невероятным. Тем не менее, "кубышечку" я завела, открыв после рождения Илюшки в тайне от мужа, счёт в банке.

График моей новой работы удачно совпадал с графиком учёбы Ильи. Каждый день после работы я забирала его со школы и мы вместе ехали домой.

— Мама, давай сегодня поедем на детскую площадку! — попросил сынок, когда я выруливала со школьной парковки.

— Может быть, лучше дождёмся пятницы? Тебе ещё уроки делать!

— Сегодня хочу! Всего на часок, мамочка!

Я немного поколебалась.

— Ну, хорошо, только один час, не больше! Договорились?

— Ура! Договорились! — Илья радостно захлопал в ладоши.

Мы приехали в городской парк, где находилась платная, но хорошо оборудованная детская площадка. Детей в этот час было немного, я села на свободную лавочку и достала из сумки рабочие документы. Илюшка довольный носился по всей площадке.

— Илья, осторожнее! — крикнула я сыну, прежде чем уткнуться в бумаги.

Минут через десять я подняла глаза и увидела, что Илья лезет на самый верх одной из металлических конструкций. Следом за ним, явно подражая, лезла маленькая девчушка лет четырёх — пяти. Я оглянулась вокруг в поисках родителей девочки. Через скамейку от меня сидели две полные женщины в длинных одеждах, о чём — то увлечённо беседуя друг с другом. Я не успела окликнуть этих женщин, чтобы спросить, их ли это ребёнок, как увидела, что девочка вот — вот сорвётся и рухнет вниз.

Бросив бумаги, я кинулась вперёд, и буквально, на лету, поймала ребёнка, который всё же сорвался с лестницы. Резкая боль в запястье обожгла руку, и я громко вскрикнула. Несмотря на боль, я прижимала девочку к себе, и отпустила лишь тогда, когда убедилась, что с ней всё в порядке.

— Всё хорошо, малышка? Не испугалась? Где твоя мама? — спросила я её.

Девочка помотала головой, на симпатичном личике не было и тени испуга, и пальчиком показала на быстро приближавшуюся к нам женщину. Это была одна и тех, кто за своей болтовнёй на лавочке, не уследила за ребёнком. Охая и всплескивая руками, она принялась бурно меня благодарить. Её сильный акцент и смуглая кожа, явно говорили о принадлежности к одной из восточных национальностей. Я поняла, что это была няня девочки.

— Не стоит благодарности! Всё хорошо — что хорошо кончается! Только будьте, пожалуйста, в следующий раз внимательней, — ответила я женщине, тут же переключаясь на сына. — Сынок, слезай, поехали домой!

Илья послушно слез. Подобрав разлетевшиеся бумаги, на прощание, я помахала девочке здоровой рукой.

— Мамочка, у тебя рука болит? — участливо спросил сын, видя, как я поморщилась от боли.

— Немного. Не волнуйся, котёнок, это просто ушиб. Сейчас заедем в аптеку и купим мне заживляющую мазь.