Читаем Михаил Зощенко онлайн бесплатно
Михаил Зощенко
Мегапроект «Антология сатиры и юмора России XX века» — первая попытка собрать воедино творения лучших сатириков и юмористов уходящего столетия.
Юмор / Сатира / Юмористическая прозаAnnotation
Мегапроект «Антология сатиры и юмора России XX века» — первая попытка собрать воедино творения лучших сатириков и юмористов уходящего столетия.
Свифт, принятый за Аверченко
Автобиография
ВЕСЕЛЫЕ РАССКАЗЫ
От составителя
От автора
1. Рассказ о том, как Семен Семеныч Курочкин
2. Рассказ о том, как у Семен Семеновича Курочкина
3. Рассказ о герое германской кампании
4. Рассказ о том, как Семен Семенович в Лугу ездил
5. Рассказ о том, как Семен Семенович в аристократку влюбился
6. Рассказ о том, как Семен Семенович
7. Рассказ о том, как Семен Семенович Курочкин
8. Рассказ о медике и о медицине
9. Рассказ о том, как Семен Семенович Курочкин
10. Рассказ о том, как Семен Семенович
11. Рассказ о колдуне
12. Рассказ о собаке и о собачьем нюхе
ПАРОДИИ
От составителя
На Виктора Шкловского
На Всеволода Иванова
Нa Корнея Чуковского
На себя
НАД КЕМ СМЕЕТЕСЬ?
От составителя
Нищий
Агитатор
Беда
Жертва революции
Приятная встреча
Жених
Счастье
Любовь
Фома неверный
Пациентка
Исповедь
Богатая жизнь
Случай в провинции
Полетели
Каторга
Обезьяний язык
Ошибочка
Туман
Крестьянский самородок
Пасхальный случай
Пассажир
Неприятность
Стакан
Иностранцы
Землетрясение
Больные
Бочка
Нервные люди
Колпак
Операция
Зубное дело
Медицинский случай
Веселенькая история
Гримаса нэпа
Мещанский уклон
Прелести культуры
Лимонад
Часы
Рабочий костюм
Гости
Монтер
Прискорбный случай
Пушкин
Качество продукции
Бешенство
Закорючка
ТЕАТР
От составителя
Преступление и наказание
УВАЖАЕМЫЕ ГРАЖДАНЕ
От составителя
Западня
Врачевание и психика
Какие у меня были профессии
Грустные глаза
Водяная феерия
Плохая жена
Огни большого города
История болезни
В трамвае
Спи скорей
Опасные связи
Парусиновый портфель
В пушкинские дни
Сердца трех
Шумел камыш
Клинический случай
Людоед
Роза-Мария
Последняя неприятность
Поминки
Научная аномалия
Рогулька
Фотокарточка
Приключения обезьяны
РАССКАЗЫ О ЛЕНИНЕ
От составителя
В парикмахерской
Ленин и часовой
Ленин и печник
СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЕ ПОВЕСТИ
От составителя
Предисловие к первому изданию
Предисловие ко второму изданию
Предисловие к третьему изданию
Предисловие к четвертому изданию
Коза
Страшная ночь
ГОЛУБАЯ КНИГА
От составителя
М. Горькому
Предисловие
Деньги
Рассказы о деньгах
Сколько человеку нужно[5]
Рассказ про няню,
Мелкий случай из личной жизни
Таинственная история, кончившаяся для одних печально, для других удовлетворительно
Рассказ про одного спекулянта
Рассказ о том, как жена не разрешила мужу умереть
Рассказ про одну корыстную молочницу
Трагикомический рассказ про человека,
Последний рассказ
Послесловие
Любовь
РАССКАЗЫ О ЛЮБВИ
Рассказ о старом дураке
Женитьба — не напасть,
Рассказ о письме и о неграмотной женщине
Рассказ про даму с цветами
Мелкий случай из личной жизни
Свадебное происшествие
Забавное приключение
Последний рассказ под названием «Коварство и любовь»
Послесловие
Коварство
РАССКАЗЫ О КОВАРСТВЕ
Интересная кража в кооперативе
Рассказ о том, как чемодан украли
Поимка вора оригинальным способом
Мелкий случай из личной жизни
Рассказ о подлеце
Интересный случай в гостях
Забавное происшествие с кассиршей
Хитрость, допущенная в одном общежитии
Рассказ о том, как девочке сапожки покупали
История с переодеванием
Послесловие
Неудачи
РАССКАЗЫ О НЕУДАЧАХ
Происшествие на Волге
Рассказ о банях и их посетителях
Страдания молодого Вертера
Рассказ об имениннице
Мелкий случай из личной жизни
Интересное происшествие в канцелярии
Романтическая история
Рассказ о человеке,
Рассказ о беспокойном старике
Рассказ о зажиточном человеке
Послесловие
Удивительные события
Послесловие
Приложение к пятому отделу
Бедная Лиза
Рассказ о студенте и водолазе
Происшествие
Мелкий случай из личной жизни
Последний рассказ
Послесловие ко всей книге
ЗОЩЕНКО О СЕБЕ
От составителя
[Автобиография]
О себе
О себе, об идеологии и еще кое о чем
О себе, о критиках и о своей работе
М. М. Зощенко — А. М. Горькому
М. М. Зощенко — Л. В. Никулину
И. В. Сталину
В. К. Кетлинской
Генеральному секретарю ССП,
М. М. Зощенко — Н. П. Акимову
М. М. Зощенко — К. А. Федину
М. М. Зощенко — В. А. Лифшицу
М. М. Зощенко — К. А. Федину
М. М. Зощенко — В. Е. Ардову
М. М. Зощенко — К. И. Чуковскому
М. М. Зощенко — К. А. Федину
КИРИЛА КОСЦИНСКИЙ
В секретариат ЛО ССП
М. М. Зощенко — К. И. Чуковскому
ПИСЬМА, ДОКУМЕНТЫ,
От составителя
Вера Зощенко
Вера Зощенко
Корней Чуковский
Сильва Гитович
Из докладной записки
Докладная записка секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) по пропаганде и агитации А. Маханова секретарю ЦК ВКП(б) А. Жданову
Справка МГБ СССР на писателя
Всеволод Вишневский
Сильва Гитович
Константин Симонов
Сильва Гитович
Из записки Ленинградского обкома КПСС в отдел науки и культуры ЦК КПСС о встрече ленинградских писателей с делегацией английских студентов
Сильва Гитович
Б. Сарнов. Перестаньте удивляться
Выписка из стенограммы заседания президиума ССП от 23/VI 1953 г. о приеме в Союз
В. В. Зощенко — Л. Н. Тыняновой
Корней Чуковский
Л. К. Чуковская — К. И. Чуковскому
К. И. Чуковский — М. М. Зощенко
Лидия Чуковская
Константин Федин
Из дневника
Л. Пантелеев — Л. К. Чуковской
Л. Пантелеев — Л. К. Чуковской
Валерия Герасимова
Дон-Аминадо
Примечания
ИЛЛЮСТРАЦИИ
INFO
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
МИХАИА ЗОЩЕНКО
АНТОЛОГИЯ САТИРЫ И ЮМОРА РОССИИ XX ВЕКА
Михаил Зощенко
Серия основана в 2000 году
Редколлегия:
Аркадий Арканов, [Никита Богословский], Владимир Войнович,
Игорь Иртеньев, проф., доктор филолог, наук Владимир Новиков,
Лев Новоженов, Бенедикт Сарнов, Александр Ткаченко,
академик Вилен Федоров, Леонид Шкурович
Составление тома, предисловие и комментарии Б. М. Сарнов
Редколлегия и издательство «Эксмо» благодарят издательство «Лимбус Пресс» за предоставленные права на издание тома М. М. Зощенко
Главный редактор, автор проекта Ю. Кушак
Дизайн обложки А. Мусин
В оформлении переплета использован шарж
художника Б. Б. Малаховского (1935 г.)
М. Зощенко, наследники, 2005
Свифт, принятый за Аверченко
Лет сорок тому назад три критика — Лазарь Лазарев, Станислав Рассадин и автор этих строк — сочинили пьесу, предназначавшуюся для Московского театра сатиры. Художественный руководитель этого театра Валентин Плучек очень хотел поставить Зощенко. Ничего удивительного в этом его желании не было: Зощенко в те годы, несмотря на все выпавшие на его долю гонения, почитался классиком советской сатиры, и, как говорится, сам бог велел ставить его на сцене театра, именуемого Театром сатиры.
Проще всего, конечно, было бы взять для постановки какую-нибудь его пьесу. Но пьесы этого писателя не шли ни в какое сравнение с его прозой. И Плучек решился на смелый эксперимент: предложил инсценировать прозу Зощенко не профессиональному драматургу (скажем, Григорию Горину), а трем литературным критикам, о которых ему только и было известно, что они — пламенные поклонники таланта Михаила Зощенко и более или менее прилично знают все им написанное. Мы вдохновились заманчивым предложением театра, и пьеса была сочинена.
В финальной сцене, помню, мы использовали рассказ про старичка, который заснул летаргическим сном, а все думали, что он умер. Возникла большая суматоха, старичка никак не могли похоронить: то не могли найти катафалка, то не было лошадей. Когда же наконец и катафалк и лошади нашлись, старичок «воскрес». Но в его «воскресение» никто не поверил, и приехавшие похоронщики, а также соседи по коммуналке, где все это происходило, потребовали, чтобы старичок подал голос. Не отличаясь, как пишет Зощенко, большой фантазией, старичок сказал:
— Хо-хо!
Когда мы прочли нашу пьесу на труппе и артистам предложено было высказаться, наступило долгое молчание. Мы похолодели, решив, что это — провал. Но длинная томительная пауза была наконец прервана репликой молоденькой хорошенькой актрисы, сидевшей в первом ряду. Она сказала:
— Хо-хо!
Напряжение было снято. Все рассмеялись, и пьесу в один голос стали хвалить.
Реплика актрисы оказалась, однако, пророческой.
Пьеса была одобрена, принята к постановке, вот-вот уже должны были начаться репетиции. Но тут вдруг разразилась непредвиденная катастрофа.
Как раз в это время молодой Марк Захаров поставил на сцене Театра сатиры спектакль «Доходное место». Спектакль этот оказался до такой степени злободневным, все происходившее на сцене так крепко и точно «рифмовалось» с нашей тогдашней жизнью, что старая пьеса А. Н. Островского наделала шуму куда больше, чем столетие назад, когда она впервые была представлена на сцене Александрийского театра. Пьеса игралась чуть ли не в современных костюмах. Во всяком случае, в костюмах, не слишком отличающихся от современных. И Аристарх Владимирович Вышневский в исполнении Георгия Павловича Менглета куда больше походил на какого-нибудь номенклатурного работника ЦК КПСС, нежели на русского чиновника середины прошлого века.
Скандал разразился грандиозный. Екатерина Фурцева, бывшая тогда министром культуры, просто билась в истерике. Кажется, именно тогда и стало мелькать это знаменитое слово, надолго определившее мрачную атмосферу нашей художественной жизни: «аллюзии». Было даже, если не ошибаюсь, специальное постановление, предусматривавшее, как именно следует интерпретировать творения классиков, дабы не возникало у зрителя вот этих самых «аллюзий».
О том, чтобы после такого скандала ставить на сцене того же театра нашу пьесу, само собой, уже не могло быть и речи: она вся, от начала и до конца, была — сплошная аллюзия.
Речь (в лучшем случае) могла идти только о том, чтобы заплатить ни в чем не повинным авторам причитающийся им скромный гонорар.
Но и это тоже оказалось совсем не просто.
— Понимаете, — сказал нам Плучек, — договор у вас с театром. Но деньги платит министерство. Мы вам заплатить не можем. Поэтому вы подайте на нас — то есть на театр — в суд. Театр этот судебный процесс, разумеется, проиграет, и тогда вы получите свои деньги.
Судиться с театром нам, понятное дело, не хотелось. Но Плучек убедил нас, что все это — чистейшей воды формальность. И мы согласились.
Оказалось, однако, что суд вовсе не склонен был превращаться в простую формальность. Адвокат, представлявший интересы театра, отнесся к своей миссии весьма ревностно. Он тщательно изучил не только злополучное постановление ЦК о Зощенко и Ахматовой и не только знаменитый доклад Жданова. но и всю критическую литературу тех незабвенных лет, когда Зощенко именовали подонком, злопыхателем, очернителем, клеветником и другими словечками того же смыслового и стилистического ряда.
Но эти словечки мелькали только на первом этапе — когда дело слушалось в народном суде. Убедившись, что весь этот джентльменский набор в новой исторической ситуации уже не очень действует, и потерпев в связи с этим сокрушительное поражение. к следующему акту драмы — слушанию дела в городском суде — адвокат решил изменить тактику. Теперь он уже говорил о Зощенко как о замечательном советском писателе, не скупился на комплименты не только в его, но даже и в наш адрес. Да, говорил он, Зощенко — классик советской литературы, выдающийся наш сатирик. И авторы пьесы добросовестно и даже талантливо инсценировали его рассказы. Но их постигла творческая неудача, потому что сегодняшняя наша жизнь не имеет решительно ничего общего с той, которую изображал в своих произведениях этот писатель.
— Ведь мы теперь живем совсем иначе! — то и дело повторял он. Это был как бы постоянный рефрен, пронизывающий всю сложную систему его аргументов.
Что рисовал Зощенко в своих сатирических рассказах? Какие картины он изображал? Он изображал узкий мещанский мирок, темных, невежественных и диких людей. Он был правдивым бытописателем эпохи нэпа. Но сегодня, сейчас мы живем совсем в другой действительности. И жизнь наша ничуть не похожа на ту, которую описывал Зощенко.
— Разве духовный мир современного советского человека так жалок и убог? — патетически восклицал он. — И разве наши люди говорят сегодня таким корявым, уродливым, безграмотным языком?
Зощенко был замечательным писателем, — сказал он в заключение. — Но произведения его не выдержали испытания временем. Сегодня они имеют для нас лишь историческую ценность как отражение быта и нравов давно минувшей эпохи. Что же касается сегодняшнего, духовно и интеллектуально выросшего советского зрителя, то для него Зощенко безнадежно устарел.
Речь адвоката несколько затянулась, и судья, извинившись перед нами, объявил, что слушание нашего дела будет продолжено несколько позже, а пока он просит нас подождать: суду предстоит заслушать другое дело, не такое сложное, как наше. Мы же, если хотим, можем не покидать зал судебного заседания.
Посовещавшись, мы сперва хотели было выйти погулять, но как-то замешкались — и остались в зале.
Вся эта история — то, что театр хочет заплатить нам деньги, но не может, предложение руководителя театра, чтобы авторы, которым он симпатизирует, подали на него в суд, — все это уже само по себе представляло довольно яркую сцену в том театре абсурда, создателем которого был Михаил Зощенко. Но та сцена, свидетелями которой мы стали после этого объявления судьи, была уже до такой степени зощенковской, что невольно приходила в голову мысль: а не подстроил ли, не спланировал ли все это судья нарочно?
Суть разбираемого нового дела была такова.
Истец и ответчик жили в одном доме. Кажется, даже в одном подъезде. Но истец, в отличие от ответчика, был обладателем «Москвича», который за неимением гаража оставлял прямо у подъезда, как раз под окнами ответчика. Ответчика это возмущало. Как выяснилось по ходу дела, возмущало его даже не столько то обстоятельство, что автомобиль соседа ему мешал, как то, что он занял место, где ответчик мог бы ставить свой собственный автомобиль — в том случае, если бы он у него был.
— Но ведь у вас. насколько я понимаю, автомобиля нет? — спрашивал его судья.
— Пока нет. Но я стою в очереди на «Фиат», — отвечал тот. (Вошедшие позже в наш повседневный быт слова «жигуль», «Лада». «шестерка» и т. п. тогда еще не были в ходу.)
Итак, ответчик был до глубины души возмущен тем, что истец своим стареньким «Москвичом» занял то место, которое он мысленно уже запланировал для своего будущего новенького «Фиата». Возмущение это разрешилось тем, что он облил машину истца чернилами. Между соседями произошла по этому поводу небольшая перепалка. Но истец не внял этому предостережению: его «Москвич» по-прежнему стоял под окнами ответчика, всем своим гнусным непрезентабельным видом отравляя ему жизнь.
И тогда ответчик решился на крайнюю меру. Под покровом ночной темноты он старательно обмазал машину истца фекалиями. (Именно это деликатное выражение употреблял судья. Истец пользовался другим, более употребительным и общепонятным выражением, что время от времени вынуждало судью призывать его к порядку.)
Поступок ответчика был, конечно, из ряда вон выходящим. Но тут надобно принять в расчет, что совершен он был, как выражался в таких случаях писатель Зощенко, в минуту сильного душевного волнения.
