Читаем Мифы Первой мировой онлайн бесплатно

Первая мировая война закончилась почти сто лет тому назад. XX век с чередой бурных событий тоже уже закончился, а XXI с развитием средств массовой информа­ции мало уступает предшественникам. Первая мировая война на фоне последовавших войн, революций, атомных взрывов, космических полетов и всемирной сети кажется чем-то симпатично архаичным, но забытым, как королевская карета или прабабушкин граммофон. Разве что старшее поколение, может быть, вспомнит « убили, значит, Фердинанда-то нашего» из «Швейка». А ведь именно эта война начала коренной слом мира, еще недавно казавшегося незыблемым. Сейчас нам сложно даже представить, каким виделся мир тогда.

Задолго до августа 1914 г. уже были открыты и широко использовались электриче­ство и радио, в газетах прозвучало слово «телевидение», в воздух поднялись пер­вые самолеты, человек добрался до обоих полюсов Земли и узнал высоту Эвереста. Миллионы людей без всяких паспортов пересекали океаны и континенты (правда, не всегда по доброй воле). Телеграф, «Интернет Викторианской эпохи», а за ним и телефон позволяли мгновенно общаться почти в любой точке земного шара. Автомоби­ли уже к концу XIX века преодолели рубеж в 100 км/ч. Возродились Олимпийские игры. Регулярные конгрессы по разоружению позволяли обывателям надеяться на веч­ный мир, особенно с учетом того, что большинство правителей Европы доводились друг другу родственниками, а ученые и стратеги с цифрами в руках объясняли не­возможность и ненужность большой войны. Наука или уже объяснила все загадки при­роды, или вот–вот должна была это сделать.

Но затем начнется война, где будут гибнуть десятки тысяч людей в день. Причем до войны эти люди часто даже не знали о существовании стран друг друга. Из небы­тия воскреснут ужасы давно забытых религиозных и революционных войн со всеобщим ожесточением.

Рухнут вековые империи и родятся новые. Многие процессы, разбуженные тогда, продолжаются и сейчас.

В этой войне солдаты надевали средневековые доспехи и кислородные аппараты, сражались деревянными дубинками и новейшими автоматами. Наставления, написанные сотни лет назад, соседствовали со стратегическими бомбардировщиками, тяжелыми танками и беспилотными машинами.

Можно спросить: «Неужели мало книг написано о Первой мировой, зачем нужна еще одна?» Да, книг много. В одной книге практически невозможно рассказать о таком событии, как мировая война. Если, конечно, автора зовут не Евгений Тарле или Бэ­зил Лиддел Гарт. Но и они заложили только первые кирпичи в фундамент наших зна­ний об этой войне. Одни книги блестяще описывают отдельную битву, другие — единственный вид оружия в выбранной стране. Некоторые книги были написаны и со знанием дела, по горячим следам, когда Великую войну еще почти никто не называл Первой. Зато над более поздними книгами незримо висела тень уже Второй мировой войны — прямой наследницы Первой и других последующих событий. К большому сожа­лению, сейчас нередко упускается из вида элементарное сравнение: «а что было в то же время в других странах?» Поэтому все еще живучи стереотипы, опровергнутые десятилетия назад. Я всего лишь старался пробудить в читателе интерес к самостоя­тельному поиску информации и показать некоторые наиболее яркие и ин­тересные фрагменты той эпохи. А также людей, чьи судьбы и поистине героические усилия заслуживают памяти и изучения. Увы, как правило, люди предпочитают учить­ся на своих ошибках, хотя сейчас благодаря техническому прогрессу большая часть опыта прошлого легко доступна любому желающему.

Почему случилась Первая мировая война? Этот вопрос легче задать, чем ответить на него.

Много позже шутили, что война случилась «из-за Принципа», т. е. Гаврилы Принци­па, боснийского серба, смертельно ранившего эрцгерцога Австро–Венгрии Франца Фердинанда. Но почему убийство даже не главы государства, а всего лишь наследни­ка не самой большой и тем более не самой влиятельной европейской страны вызвало многолетнюю войну и гибель миллионов людей? До Франца Фердинанда были убиты им­ператор Александр II, президенты США Гарфилд (1881 г.) и Мак–Кинли (1901 г.), президент Франции Мари Франсуа Сади Карно (1894 г.), король Италии Умберто (1900 г.), король Португалии Карлос и президент Мексики Мадеро (1908 г.), премьер–ми­нистр Столыпин (1911 г.), в 1912 г. ранен Теодор Рузвельт, но ни одно из этих событий не вызвало войны, тем более мировой. По выражению Хауза, дипломата и со­ветника президента Вильсона, « весть об убийстве эрцгерцога застала Лондон в апогее ирландского кризиса и суфражистской агитации и произвела не большее впе­чатление, чем голос тенора в котельном цехе».

На Балканах в 1903 г. группой радикально настроенных офицеров был убит серб­ский король Александр с женой, ее братьями и несколькими министрами, некоторые из этих заговорщиков будут участвовать и в подготовке убийства Франца Фердинан­да. Все заинтересованные страны просто «закроют глаза» на убийство монарха и его жены. А в 1910 г. Богдан Жераич, серб из Герцеговины, неудачно покушался на гу­бернатора Боснии генерала Варешанина.

Нападете Австрии на Сербию? Но всего за 15 лет до начала Первой мировой случи­лись испано–американская, Англо–бурская, Русско–японская, итало–турецкая и две балканские войны, не считая более мелких конфликтов.

Мировая война произошла не просто из-за династической ссоры монархов, дележа колоний или теракта, се причины зрели не один десяток лет, будущие участники не раз меняли позиции самых невообразимых комбинаций, а поводом мота послужить са­мая ничтожная стычка в любом уголке земного шара.

Невероятный рост экономики и прогресс техники стремительно меняли мир, но вме­сте с гордостью постепенно возникал и страх отстать от соседей. Крымская и Франко–прусская войны показали, что происходит с проигравшими в такой гонке: по­теря сотен тысяч людей, национальное унижение, отбрасывание в политическом весе на десятки лет назад, а то и миллиардные контрибуции. Тем более ни одна развитая страна не хотела бы видеть себя объектом дележа, как Китай и Турция, или посто­янных экспедиций авантюристов, как Мексика.

Всего за несколько десятилетий, предшествовавших началу Первой мировой, вы­плавка стали, показатель развитости промышленности, выросла в Британии в 3,5 раза, в Германии — почти в 15, и в США — в 86 (!) раз. В разы увеличилась тор­говля. С 1889–го по 1913 г. ВВП Германии удвоился, а США — утроился. Население Европы с 1880 г. возросло в полтора раза — с 300 до 450 млн человек.

Такое бурное развитие промышленности и финансов, рост потребностей населения требовали в том числе устойчивых рынков сырья и сбыта продукции. Но в Европе, по выражению Барбары Такман — « складе мечей, сложенных так же осторожно, как и кар­точный домик», все лучшие позиции были прочно поделены, а попытка их прямого передела привела бы к очередной бойне, как в XVII, XVIII или начале XIX в. Поэтому, пользуясь прогрессом транспорта и навигации, большинство стран активно осваивали прежде недоступные территории Африки и Азии, а Британия — и остальной мир.

Франция после 1871 г. жаждала реванша за поражение во Франко–прусской войне. Но прежде ей было необходимо выплатить 5 млрд франков контрибуции. По мысли нем­цев, такая гигантская сумма на много лет вперед сковала бы Францию, но французы выплатили всю контрибуцию уже к 5 сентября 1873 г., и спустя 11 дней, 16 сентя­бря последние немецкие солдаты покинули оккупируемую ими французскую территорию. В 1875 г. немцы вынашивали идею еще раз напасть на Францию, чтобы на этот раз окончательно разгромить ее, но это вызвало противодействие Англии и России, поэтому Германии пришлось отступить. Франция усиленно модернизировала армию и укрепляла восточную границу, но противостоять Германской империи один на один было все еще невозможно. Тогда как освоение громадных пространств Центральной Африки, Мадагаскара, Индокитая, эксплуатация Суэцкого канала, помимо прямой вы­годы, еще и способствовали поднятию престижа. В итоге французская колониальная империя уступала только британской, превосходя по площади саму Францию почти в 17 раз. Но именно с Британией, не менее активно осваивавшей Африку, такая поли­тика сталкивала Францию.

В конце 1896 г. с атлантического побережья в самое сердце Африки была отправ­лена французская экспедиция под командованием майора Маршана (120 солдат и во­семь офицеров). Два года ушло у нее, чтобы пройти к истокам Голубого Нила, и 10 июля 1898 г. отряд достиг городка Фашода на Ниле. Тот, кто контролировал верхо­вья Нила, в теории мог бы контролировать и весь его бассейн. Но к тому времени англичане из Египта покорили Судан и вверх по Нилу двинулся уже их отряд. Больше того, из-за спора вокруг русла Нигера в феврале—марте 1898 г. уже возникла пря­мая угроза войны. 18 сентября 1898 г. британский отряд подошел к Фашоде, где французы отказались спустить флаг и оставить свои позиции. Противостояние, гро­зившее вот–вот перерасти в открытую войну, разрешилось только 3 ноября того же года, когда французское правительство, сознавая неготовность своего флота к не­медленной войне с Англией, приказало Маршану отступить.

Поиски союзника против Германии привели Францию к заключению секретного дого­вора с Россией в 1891 г. (и военного соглашения в 1893 г.). Однако, несмотря на союз, Россия не была настроена не только воевать, но и вести против Германии сколько-нибудь долгую дипломатическую борьбу. Конфигурация границ и степень раз­вито–ста дорожной сети делали войну с целью территориальных приобретений обоюдно невыгодной. При этом военный министр Куропаткин писал в докладе 1900 г., что не Германия, но коалиция стран могла бы стать главным противником России.

Бще с 1880–х гг. немецкие товары при высоком качестве отличилась относительно низкой ценой из-за дешевизны рабочих рук, немецкие торговцы и промышленники охотно предоставляли клиентам льготные и долгосрочные кредиты, кроме того, умели приспособиться к покупателю, внимательно изучали все особенности рынка. Германия располагала целой армией коммивояжеров, доставлявших товары в самые глухие угол­ки не только Европы, но Южной и Центральной Америки, Африки и Азии, заметно луч­ше других стран обслуживая сбыт. Однако немецкие попытки 1898 г. участвовать в разделе Филиппин и 1902 г. — получить военно–морскую базу в Венесуэле (опираясь на поселения немецких эмигрантов) вызвали резкое противодействие уже США, вплоть до непосредственной угрозы войны. Германии, крайне зависимой от поставок сырья, пришлось удовлетвориться «калийными», «сахарными» и «мясными» войнами, причем в победителях всегда оставался Вашингтон.

Видя союз Франции, угрожающей владениям Британской империи на море, и России, грозившей им на суше, Англия не раз пыталась заручиться поддержкой Германии. В июле—августе 1895 г. будущий премьер–министр Солсбери, находясь в оппозиции, предлагал ведущим европейским странам раздел Турции, которая находилась в глубо­ком кризисе. Но практически все государства опасались, что реализация такого предложения вызовет полный крах имевшихся союзов и общую войну с Британией в роли арбитра. Германия также подозревала, что такой раздел уменьшит потребность Британии в Тройственном союзе и больше усилит Россию, чем Германию.

В 1898 г. одновременно с очередным ухудшением англо–французских и англо–рус­ских отношений уже министр колоний Джозеф Чемберлен снова предложил союз Гер­манской империи на почве раздела колониальных владений Португалии, а в 1899 г. — уступки в Самоа и Марокко. Уже после окончания Первой мировой немецкие политики сожалели об упущенной тогда возможности, считая, что ничего хуже ситуации 1918—1919 гг. с Германией произойти не могло. Но в 1898—1899 гг. союз с Британией означал неминуемое превращение Германии в «английского солдата на континенте», а война с Францией и Россией становилась вопросом времени. Поэтому император Виль­гельм и канцлер Бюлов в конце концов отвергли и это предложение. Возможно, они полагали, что будущее Германии и так блестяще, а Британия никогда не сможет пой­ти на компромисс с Францией и Россией, будучи и дальше заинтересована в союзе именно с Германией, предлагая еще более выгодные условия. Также было отвергнуто и предложение 1900 г. о совместной политике в Китае против усиливающейся там России.

27 декабря 1899 г. между немецким концерном Сименса и турецким правительством была заключена концессия на постройку Багдадской железной дороги. Прямая же­лезная дорога к Константинополю и Багдаду вместе с ответвлениями фактически де­лала немцев хозяевами всех азиатских владений Турции, грозила «жемчужине Бри­танской империи» — Индии, одновременно угрожая Египту и Суэцу, причем на суше, там, где Британия заметно уступала Германии.