Читаем Между нами и горизонтом (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Светлана П

Редактирование: Марина П

Вычитка: Виктория К

Обложка: Виктория К

Переведено специально для группы https://vk.com/bellaurora_pepperwinters

Любое копирование ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

АФГАНИСТАН

2009

— Назад, Флетчер! Вернись! Она сейчас взорвется!

Не обращая внимания на крики, продолжаю бежать вперед. Позади меня семь миль пустыни тянутся до самого Кабула, пылая в тех местах, где огонь пожирает сгоревшие военные грузовики. Искореженный металл, пылающий огнем, и острым, словно лезвия бритвы, дождем сыпется с неба. Тук. Тук-тук. Тук. Шрапнель просвистела в воздухе, ударившись о землю в нескольких футах от меня, пока я пробираюсь сквозь обломки. Едкий и жгучий дым, кусает мои легкие, мешая дышать.

— Флетчер! Какого хрена, чувак!

Позади меня специалист Кроу сходит с ума. Попеременно то крича в рацию, то обращаясь ко мне, он никак не может решить, что предпринять. Я приказал ему следовать за мной, но могу понять, почему он этого не сделал. Ситуация более чем небезопасная. Знаю, что броситься очертя голову в огонь и разрушение — самоубийственная миссия. А еще — мои люди пойманы в ловушку внутри перевернутой машины в сотне футов впереди меня, и грузовик может взорваться в любую секунду. Они сгорят заживо, если им не помочь и я не собираюсь бросать их на произвол судьбы.

— Капитан! Боже, парень, стой!

Мое сердце бешено колотится, вены переполнены адреналином. Мои ботинки с силой ударяют о землю, кулаки качаются взад и вперед, пока, маневрируя, бегу к грузовику, лежащему на крыше впереди. Сквозь разбитое лобовое стекло вижу Хелламана и Уикса, все еще пристегнутых ремнями к передним сиденьям машины, перевернутых и неподвижных. Они либо без сознания, либо мертвы. Остается надеяться, что они просто в отключке, но на внутренней стороне стекла много крови. Слишком много крови.

Черный дым клубился вверх от днища грузовика, и я уже слышу шипящий и шкварчащий звук горящего где-то топлива. Стоны. Я слышу стоны.

Подбегаю к грузовику как раз в тот момент, когда что-то внутри двигателя загорается. Хелламан пришел в себя, его глаза широко распахнуты от боли и страха. Падаю на живот рядом с окном со стороны водителя, которое разбито в дребезги и маленькие кубики стекла рассыпаны по земле.

— Капитан? Капитан Флетчер. Черт, я не могу дышать. Я не могу... дышать. — Его лицо смертельно бледное, а руки сильно дрожат, цепляясь за ремень безопасности, впивающейся ему в грудь.

— Все в порядке. Все в порядке, рядовой. Мы вытащим тебя оттуда, хорошо? Просто подожди минутку.

У меня в руке охотничий нож, и я быстро перерезаю лямку, удерживающую Хелламана на месте. Ничего не могу сделать, чтобы смягчить его падение. Врезавшись в крышу грузовика, Хелламан слабо стонет, а затем снова теряет сознание, то ли от боли, то ли от шока, я не знаю. Убираю нож и схватив его за плечи, вытаскиваю через окно. Его лицо все изрезано, руки в кровавых полосах, и алые струйки стекают на землю. Но сейчас не время нежничать. Нет времени перестраховываться. Подхватываю его под мышки и быстро оттаскиваю назад, подальше от обломков. Двадцати футов будет достаточно.

Затем бегу обратно к грузовику. Пламя теперь явно лижет днище машины, извиваясь вверх к ночному небу. Уикс все еще без сознания. Подбегаю к задней части грузовика, пытаюсь открыть погрузочные двери, но они заблокированы, согнуты и деформированы, отказываясь сдвинуться с места.

— Дерьмо.

Тук.

Тук.

Тук.

Внутри кто-то живой. Время на исходе, его почти не осталось. Встаю у заднего правого окна грузовика, благодарю Бога, что оно уже раскололось. Пуленепробиваемые стекла на военных грузовиках — не шутка. Вы можете стрелять по ним из автомата, чтобы разбить и вам потребуется больше времени, чем есть у меня. Однако удара от трехкратного переворачивания машины оказалось достаточно, чтобы стекло треснуло.

— Защищай лицо, — кричу я. — Стекло!

Собравшись с силами, развернулся и изо всех сил ударил подошвой ботинка по стеклу. Оно застонало, снова треснуло, но не разбилось. Пинаю несколько раз и наконец, окно взрывается дождем ярких осколков, рассыпавшись под силой удара моего ботинка.

— Капитан, здесь топливо, — кричит кто-то внутри. — Назад!

Снова падаю на живот, пролезаю через теперь уже пустую оконную раму. Внутри грузовика в воздухе висит едкий удушливый запах бензина, обжигая ноздри и глаза. Рядом со мной мертвый Робертс, его голова повернута под странным углом, глаза смотрят невидящим взглядом в бездну.

По другую сторону грузовика рядовой Кольридж, Сэм, девятнадцатилетний парень из Хьюстона, лежит на спине на крыше, держа винтовку обеими руками, его тело дико бьется в конвульсиях. Его глаза повернуты на меня, но голова остается неподвижной, а зубы скрежещут.

— Что... что случилось, капитан? — спрашивает он. — Мы ехали, а потом... все... закружилось.

— Мина, — говорю я ему. — В пустыне их полно. Давай вытащим тебя отсюда, парень.

— Я не могу... двигаться. Не чувствую... ничего.

Его не парализовало. Если бы это было так, он не дрожал бы так, как сейчас. Парень просто в шоке. Резкая пощечина, вероятно, заставила бы его двигаться, но для такой мотивации просто нет времени. Схватив его за лямку, пришитую к ремню рюкзака, который все еще висит у него на спине, подтаскиваю его к себе и как можно быстрее вылезаю в окно. Огонь уже бушует вовсю. Оттаскиваю Сэма туда, где оставил Хелламана, и уже собираюсь бежать обратно к грузовику, когда громкий металлический треск раскалывает воздух, а затем огненный шар сотрясает грузовик, стена жара и давления врезается в мое тело, отправив на землю.

— Оскар! —вопит Сэм. — Там Оскар, он еще жив!

— Бл*дь. — Вскакиваю на ноги и бегу изо всех сил.

Жар очень сильный — настолько сильный, что мне приходиться прикрыть лицо, когда приближаюсь к обломкам. Огонь пожирает днище грузовика, шины пылают, газ ревет, когда топливопровод охватывает огнем. И я слышу крики. Леденящий кровь, ужасный крик человека, которого сжигают заживо.

В наушниках трещат помехи, а затем из динамика доноситься голос Полковника Уитлока:

— Флетчер, не смей возвращаться к машине! Ты меня слышишь? Это приказ!

Неподчинение прямому приказу полковника — преступление, достойное судебного разбирательства. Срываю наушники и бросаю на землю, не обращая на них внимания. Игнорируя последствия. До меня доноситься еще один леденящий кровь крик. И я уже лежу на животе, вползая в пасть ада.

Прижимаюсь боком к оконной раме, и боль зубами впивается мне в кожу. Адское пекло. Жар невыносимый, такой сильный и неистовый, что в грузовике нет кислорода. Только дым и неразбериха. Только смерть.

— Оскар! — кричу я, протягивая обе руки, пытаясь нащупать его. — Где ты, парень?

В грузовике было всего шесть парней, но клубящиеся клубы черного дыма скрывают все вокруг. Я шарю на ощупь, пока не слышу, как он снова кричит, на этот раз слабее, голосом, пронизанным агонией. Он в самом хвосте грузовика. Несколько секунд — это все, что у меня есть. Еще немного и я либо задохнусь, либо сгорю сам. Голова раскалывалась, легкие молят о чистом воздухе, и чувствую, что начинаю терять сознание.

Путь до задней части грузовика занимает, кажется, целую вечность. Положив одну руку перед другой, подтягиваюсь к перевернутому транспортному контейнеру и втискиваю свое тело в узкую щель с правой стороны грузовика, протягивая руку, нащупывая, ища, пока не нахожу то, что искал. Нога. Ступня, если быть точным. Хватаю ее и тяну изо всех сил. Мучительный вопль наполняет грузовик.

— А-а-а, моя нога. Моя нога. Твою мать!

— Знаю. Прости, парень. Я не могу достать тебя другим способом.

Стиснув зубы, тяну сильнее. В любой другой ситуации было бы преступлением, что я так обращаюсь с раненым человеком. Однако время подходило к концу, и если причинение еще большей боли, причинение еще большего ущерба означало выбор между ранением или смертью одного из моих парней, то я собирался сделать то, что должен был сделать.

Мне каким-то образом удается сманеврировать так, что я оказался над Оскаром — дым такой густой, что даже не могу разглядеть его лица — и затем начинаю выталкивать его наружу. Шесть сильных толчков, и мне удается вытолкнуть его через щель в оконной раме на пустынную землю. Кто-то другой потащил его тело дальше, помогая. Я слишком устал, чтобы передвигаться, но все же собираю последние остатки сил и ползу вперед, решив выбраться до того, как вся машина будет охвачена огнем. Затем мое тело пронзает боль, и я пальцами цепляюсь за землю. Неописуемая. Невыносимая. Боль такая острая и захватывающая дух, что даже не могу закричать. Кажется, что-то разрывает мое тело надвое. Обернувшись, вижу горящую линию топлива, ползущую по мне, ударяющую в бок, прожигающую меня сквозь одежду. Я весь в огне.

Брыкаясь, выталкиваю себя из грузовика и пытаюсь сорвать с себя куртку. Дергаю ткань, и оказавшись без куртки в холодной пустыне, катаюсь по земле, пытаясь потушить пламя.

Мир погружается во тьму. Кто-то накинул на меня что-то, а потом чьи-то руки барабанят по моему телу, шлепая и пытаясь перевернуть меня. Сдавленный вздох вырывается из моего рта, но это все, что я могу выдавить. Пламя погасло. Толстую, тяжелую ткань, наброшенную на меня, откидывают назад, и надо мной стоит Кроу, лицо покрыто сажей, а глаза размером с долларовую монету. Я едва могу разглядеть его как следует и едва могу слышать слова, слетающие с его губ.

Рядом с ним появляется Полковник Уитлок, а затем небо наполняется грохотом лопастей. Они разговаривают между собой, и когда шум вертолета над головой затихает достаточно надолго, я могу разобрать, что Кроу говорит Уитлоку.

— Он не остановился, сэр. Не останавливался, пока всех не вытащил.

Уитлок хмурится.

— Я видел, но при этом он не подчинился прямому приказу.

— Ему сделают выговор? — спрашивает Кроу. Он говорил так, как будто меня здесь вообще нет.

— Нет, — строго говорит Уитлок. — По иронии судьбы, думаю, что в данном конкретном случае Капитан Флетчер скорее будет награжден, чем наказан. А теперь тащи его в вертолет, пока я не передумал. Этот сумасшедший ублюдок весь истекает кровью.

Всю свою жизнь я ждала, что вот-вот разразится катастрофа.

За неимением более разумного и рационального объяснения это казалось неизбежным. С тех пор как стала достаточно взрослой, чтобы читать газеты или слушать вечерние новости, меня забрасывали информацией о людях, потерявших своих близких в террористических атаках, разбитых и горящих автомобилях, сошедших с рельсов поездов, ограблениях банков с ужасающими последствиями. Каждый день какое-нибудь стихийное бедствие или жуткое насилие раскалывали мир надвое. Куда бы вы ни посмотрели, чья-то жизнь лежала в руинах, непоправимо поврежденная и измененная до неузнаваемости.

Последние пять лет, с тех пор как переехала из родительского дома в Манхэттен-Бич, Калифорния, я провела в раздумьях, когда же настанет мое время. Когда бомба взорвется в моем автобусе? Когда моя жизнь будет висеть на острие ножа из-за моего iPhone? Когда я не посмотрю, куда иду, и встану на пути грузовика?

В конце концов, это как игра в лотерею, и как бы ни старалась не думать об этом, казалось, неразумным предполагать, что трагедия не посетит мой порог в какой-то миг жизни. До этого момента я просто затаила дыхание и ждала. Возможно, это случится завтра. Скорее всего, это произойдет сегодня, когда самолет, на котором я лечу из одного конца страны в другой, из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, рухнет в Гудзон. За последние годы такое уже случалось. Нет причин, почему бы этому не случиться снова.

Мой желудок переворачивается, когда самолет кренится на одну сторону, резко качнувшись влево, описывая широкий круг над Нью-Йорком. За окном рядом со мной простирается город во всех направлениях, насколько мог видеть глаз, и резко обрывается вдали, где вода цвета стали пожирала горизонт.

Я веду себя глупо. Знаю, что самолет не разобьется, но никак не могу убедить себя, что нахожусь в полной безопасности, когда мы несемся по воздуху навстречу бетону, стеклу и металлу.

— Мисс Лэнг? — Женщина, сидящая рядом со мной, улыбается и ободряюще хлопает меня по руке. — Я просто хотела еще раз пожелать тебе удачи. Уверена, что ты справишься. Эти собеседования... — Женщина пренебрежительно махнула рукой. — Они никогда не бывают такими страшными, как мы думаем. А ты такая милая, очаровательная девушка. Я просто уверена, что все будет хорошо.

Она не переставала болтать все шесть часов полета. Я получила полное изложение истории ее жизни в промежутке между отвратительной трапезой в полете, где-то над Колорадо, и одиноким стаканом джина с тоником, который выпила где-то ближе к Индиане: ее зовут Марджи Фенек, ей пятьдесят восемь лет, у нее трое взрослых сыновей, все они теперь женаты, но, боже, если бы они не были таковыми, любой из них просто мечтал бы встречаться со мной. Она уже несколько часов гладит меня по руке, как будто мы были старыми друзьями, и, честно говоря, я не возражаю. Ни капельки. Контакт, если уж на то пошло, был успокаивающим.

Были перерывы между ее постоянной болтовней, когда она задавала вопросы обо мне, и я чувствовала себя обязанной ответить тем же. Ей легко удалось вытянуть из меня цель моего визита в Нью-Йорк в середине недели. Она знала все о том, как мои родители боролись за ресторан в Саут-Бэй. Я рассказала ей о призрачном Ронане Флетчере, о котором мне было известно несколько разрозненных фактов: он бывший военный, получил «Пурпурное сердце», поэтому, очевидно, был очень крутым. Его жена умерла в прошлом году, оставив его с двумя маленькими детьми на попечении. Его капитал довольно высокий, где-то около отметки в миллиард долларов. Марджи также узнала, что я ненавижу летать и не переношу турбулентности. Предполагаю, что она намерено пытается отвлечь меня от резкого крена к земле самолета, заходящего на посадку.

— Да. Да, уверена, что все будет хорошо. Так и должно быть, верно? — говорю я, сверкнув в ее сторону нервной натянутой улыбкой.

— О, конечно, милая. Если будешь заботиться об этих детишках в течение целых шести месяцев, подумай обо всех деньгах, которые сможешь сэкономить, чтобы помочь своим родителям. Ты сама это сказала. У тебя ведь не будет никаких расходов. Ты никого не знаешь в городе, так что не сможешь тратить деньги на развлечения каждый вечер недели, как делает молодежь.