Читаем Меж двух миров (СИ) онлайн бесплатно

День только перевалил за обед, а Лане уже нестерпимо хотелось вызвать повозку до столицы и покинуть это богами забытое захолустье. Даже если можно было бы не обращать внимание на убогость городишки, в котором она уже почти год прозябает, то ранняя весна со своей слякотью и сыростью все равно не добавляет оптимизма.

Конечно, после сверкающей столицы любой город будет казаться унылым и блеклым, но Бросвен своей серостью наверняка превзойдет их всех. Лана уже прошла круглую центральную площадь города, на которой самой выдающейся постройкой был храм трех богов, а самым высоким зданием значилось городское управление. В целых три этажа.

На площади располагались всевозможные лавки и мастерские с изделиями сомнительного качества, которые Лана никогда не купит. Парикмахерская, где она ни за что не будет стричься. Пара таверн, перед посещением которых придется выпить по бутыли зелья от изжоги и отравления, да и общее противовирусное тоже не будет лишним. И булочная на самом краю площади.

Булочная была единственным заведением города, где можно перекусить, не боясь подхватить дизентерию. Лана по привычке постучала сапогом о сапог у входа, чтобы стряхнуть основную грязь, прошлась бытовым заклинанием очистки по обуви и подолу юбки, чтобы даже соринки не осталось, и вошла внутрь.

Колокольчик над дверью выдал свою трель, сообщая о посетителе, и из подсобки вышел владелец булочной, мистер Луи. Уже не молодой, худощавого телосложения, в круглых очках и зачесанными набок жиденькими волосами он походил скорее на библиотекаря, чем на пекаря.

- А, Мелания, это ты! Проходи, не стой на пороге. У меня как раз через минуту будут готовы пирожки с мясом.

Лана прошла к витрине, оглядывая привычный ассортимент. Мистер Луи как раз вышел из подсобки, держа в рукавицах противень с горячими пирожками. Вытянул шею и, взглянув куда-то в район коврика входной двери, усмехнулся:

- Знаешь, Лана, ты единственная, кто стряхивает и очищает обувь перед входом. Я уже устал вытирать за каждым посетителем эту бесконечную грязь.

- Это моя дань уважения к единственному человеку в городе, соблюдающему гигиену и санитарные правила.

Мистер Луи расхохотался:

- Ох, мне безумно приятны твои слова, но ты явно преувеличиваешь.

- Поверьте, это я еще преуменьшаю, - пробурчала Лана.

- Это ты лекарь и привыкла к идеальной чистоте. Но простому народу, чтобы плотно и сытно поесть, не обязательна стерильная чистота вокруг. У Хлои очень даже хорошо кормят, просто таверна старая вот и кажется грязной.

Лана устало вздохнула:

- Знали бы вы, сколько людей ко мне обращаются с отравлениями.

Луи уже открыл рот, чтобы начать спорить, но, зная пекаря и его любовь к долгим разговорам, Лана быстро хлопнула в ладоши и сказала:

- Ладно. Мне нужно бежать. Заверните пакет песочного печенья и еще рогаликов с вишней. Это все.

- Может пирожков с мясом возьмешь? Сама же видела, что только из печи.

Лана задумалась. Позавтракала она не плотно, а время обеда уже подходило к концу.

- Хорошо, еще четыре пирожка.

- Держи пять, - улыбнулся пекарь, - один в подарок за чистые полы.

- Спасибо, Луи.

Лана погрузила все в стазис и закинула в пространственный карман сумки.

Расплатившись, Лана вышла из булочной, оглянулась вокруг, и слегка поднявшееся от общения с пекарем настроение снова упало. Стараясь обходить самые обширные лужи, что было затруднительно, учитывая, что площадь представляла собой одну сплошную лужу, Лана двинулась к окраине.

Если вокруг площади здания хоть отдаленно походили на зажиточные и имели по два этажа, то чем ближе к краю города, тем печальнее становилась картина.

За кривыми деревянными заборами прятались покосившиеся дома. Сколоченные из почерневших бревен и досок, с низкими крышами и парой окон на фасаде, они напоминали озлобленных старух, которые никак не хотят отходить в мир иной и отравляют собой все вокруг. По углам двора валялись кучи старых ржавеющих инструментов и мусора, а под развешанным пожелтевшим бельем топтались тощие куры.

Дороги в этой части города камнем не выкладывали, и пройти по ней можно было только балансируя на брошенных кое-как деревяшках и кирпичах. Перепрыгнув с одной шатающейся доски на другую, Лана все же поскользнулась и угодила сапогом в грязь.

- Ах ты ж… - стиснув зубы, она с трудом сумела сдержать ругательство.

Учитывая, что некоторые тут как-то еще умудрялись держать и прокармливать коров и овец, Лана не обманывала себя относительно состава грязи. Хотя сейчас все же пыталась себя успокоить, что это земля тут такого насыщенного коричневого цвета, а близость болота придает ей специфический запах.

Со смачным звуком вытащив сапог, она уперла руки в бока и запрокинула голову к небу, прося спокойствия. Впрочем, тут же усмехнулась. Она не верила в трех богов, никогда им не молилась и ничего не просила. Хотя после года в Бросвене готова не то что уверовать, а прямо таки стать ярой фанатичкой, если это ускорит ее отъезд.

- Рессоры на повозках, развитие металлургической промышленности, проекты аэростатов и железных дорог, - бубнила под нос Лана, счищая грязь и вспоминая последние новости из газет. - Какие могут быть железные дороги, когда вы обычные не научились строить?!

Лана ненавидела этот путь, и единственной причиной, по которой она тут ходила, была Мари.

Ее дом стоял на самой окраине и по сравнению с остальными был оплотом чистоты и уюта. Собранный из идеально подогнанных бревен, с высокой покатой крышей, прозрачными окнами и небольшим садиком за невысоким аккуратным забором, он был как бельмо на глазу для всех соседей. Каждый раз как Лана подходила к нему, испытывала облегчение.

Она прошла к крыльцу дома, повторила процесс очистки обуви и оглянулась на лес. Всего через двадцать шагов начинался сосновый бор. В городе снега уже почти не осталось, но здесь зима все еще чувствовалась, хоть и сдавала позиции весне. Сосны уже сбросили с себя снег, но кустарники под ними только освобождались от ледяных оков. И совсем редко, в местах, где деревья не росли столь плотно, можно увидеть небольшие проталины.

Она знала, что за этим небольшим лесом шло болото. Сосновый бор плавно спускался вниз и становился более редким, стволы были тоньше и кривее. Чем ниже ты спускаешься, тем больше начинаешь утопать сапогами, пока не достигнешь топи. Дальше шла почти бескрайняя равнина с кочками мха, болотистыми островами с низкими изогнутыми соснами и темными заросшими озерами.

И только в ясную погоду можно было разглядеть на горизонте сплошную стену вековых деревьев и горы за ними.

Земли оборотней.

Причина, по которой ее отца, генерала-полковника Тревиса Хеллворта, отправили в Бросвен. А он в свою очередь настоял, чтобы дочь отправилась с ним. И теперь вместо того, чтобы набираться опыта в пышном сверкающем Цеатане - столице Креасальской Империи, она прозябает в этом меланхоличном городке. Отца отправили сюда по бессрочному контракту, и еще неизвестно, сколько им тут жить.

Никто не знает, как оборотни появились в их мире и откуда пришли. Около пятисот лет назад они поселились у подножия Сафрийских гор и, судя по всему, переезжать не собираются. Возникновение болота тоже привязывают к их появлению. Столь быстрое формирование топи до сих пор остается загадкой, но то, что оно оградило горы и долину перед ними - неоспоримый факт. Сафрийские горы на карте выглядят почти ровным полумесяцем, с внешней стороны имея острые и высокие скалы, омываемые морем. А внутри долину, защищенную со стороны Империи болотом. Бросвен является ближайшим городом к поселению оборотней.

И именно здесь всегда происходят нападения.

Собственно, после нового происшествия ее отца и направили в этот городишко. Разрешить, так сказать, проблему, вот только как ее решать не понятно. Большим отрядом топь не перейти, а направлять малые все равно, что посылать их на убой. Однако оборотни сами периодически наведываются, постоянно держа в страхе город, большинству жителей которого просто некуда переехать.

В прошлый раз задрали двух человек, останки которых нашли у болота. Лана читала отчет, чтобы быть готовой оказать нужную медицинскую помощь в случае следующего нападения. Хотя если судить по отчету, то единственное, чем она могла там помочь, так это собрать разбросанные части тела в одну кучу.

Поскольку нападения происходят раз в полтора-два года, а последнее произошло уже больше года назад, то в ближайшее время им стоит готовиться к очередному визиту. Такое чувство будто оборотни намеренно не дают о себе забыть, постоянно напоминая о своем существовании и звериной сущности растерзанными телами ни в чем не повинных жителей.

Сжав губы, Лана тряхнула головой, выбрасывая неприятные мысли. Вот только от чувства тревоги и постоянного изматывающего ожидания нового нападении не так-то легко избавиться.

Лана отвернулась от леса и вошла внутрь. Сняв утепленную куртку и обувь, зашла на кухню.

Посередине стоял квадратный крепкий стол из светлого дерева, накрытый белоснежной скатертью с тонким кружевом ручной работы по низу. На столе уже красовались пара миниатюрных тонких чашек с блюдцами.

Хозяйка дома стояла к ней спиной. Чайник как раз вскипел, словно точно знал когда Лана войдет, и Мари изящным жестом провела по кристаллу в плите, выключая огонь.

- Светлого дня, тетушка Мари. Я купила ваши любимые рогалики с вишней и песочное печенье.

Мари обернулась, и Лана в который раз удивилась тому, что эта женщина так настойчиво просила называть ее тетушкой. Ей бы больше подошло «госпожа», или, на худой конец, «мадам».

Среднего роста, с изящными чертами лица, выражавшего всегда лишь спокойное достоинство, идеально ровной спиной, тонкими руками и длинной шеей. Пшеничного цвета волосы неизменно собраны пусть в простую, но прическу, а голубые глаза светились умом. Она была словно аристократка, по ошибке оказавшаяся в деревянном домике на окраине, и надевшая на себя обычное платье из хлопка.

И, как и всякая аристократка, умела держать лицо при любых невзгодах. Ну и что, что теперь дворецкий не подаст ей чай и его придется заваривать самой, это еще не повод падать духом где попало. И прическа у женщины всегда должна быть, даже если ее некому сделать.

- Светлого дня, Мелания. Возьми блюдце на второй полке, - изящным кивком головы указала Мари на нужный шкафчик. - Как прошло твое утро?

Лана старалась хотя бы про себя не называть ее тетушкой. Не укладывалось у нее в голове сочетание слов тетушка и Мари. Все равно что сказать «хрупкий дуб», или «грустная радуга».

- Все как всегда. Изжоги, язвы, отравления. Пара травм, ничего серьезного… И, конечно, геморрой величайшего начальника жандармерии Бросвена!

Лана уже разложила сладости к чаю и собиралась плюхнуться на стул от возмущения, но быстро вспомнила, как Мари ее отчитывала за неподобающее поведение для леди. Словно и правда родная тетушка.

- Вот скажите, зачем мне все пытаются показать свои болячки? - Лана плавно села на стул, держа спину прямо, и взяла чашку с чаем. - Мне кажется они все думают, что у меня взгляд лечебный? Зачем поднимать юбки, снимать штаны или распахивать блузки пытаясь показать, где у них проблема?

Лана повернула голову к окну и продолжила возмущаться:

- Великие боги, благословите человека, додумавшегося применять сканирующее заклинание на больных. Иначе пришлось бы мне не раз заглядывать начальнику жандармерии между его толстых ляжек…

Мари поперхнулась чаем:

- Мелания!

- …и мало того еще и ковыряться там, пытаясь понять проблему. Каждый раз он с таким счастьем начинает расстегивать штаны, будто хочет похвастаться своим хозяйством. Хотя я более чем уверена, что у меня пипетки в лаборатории больше, чем его добро…

Мари не выдержала:

- Мелания! Прекрати немедленно!

Лана сжала губы и посмотрела на Мари. Та расправила нахмуренные брови и ласково ей улыбнулась:

- Каждый день одна и та же история. Опять больные и твое недовольство ими. И как ты устала жить в этом городе. Ах да, еще и отвратительная еда. Неужели у тебя в жизни ничего хорошего не происходит?

- У меня в жизни вообще ничего не происходит, - буркнула Лана и уткнулась в чашку.

- Знаешь, судя по твоим ежедневным стенаниям, я могу предположить, что ты разочаровалась в лекарском деле.

Лана почувствовала, как глаза начало жечь от подступающих слез. Она крепко стиснула зубы и пару раз глубоко вдохнула, чтобы голос звучал ровно:

- Не то, чтобы разочаровалась и хочу заниматься чем-то другим. Просто мои мечты и ожидания не имели ничего общего с реальностью…

Она покатала по стенкам остатки чая и, поставив кружку на блюдце, снова повернулась к окну:

- Я ведь с детства с куклами играла не в семью и детей, а в лекаря. Перевязывала им ручки, поила лекарствами. До академии сама часами сидела в городской библиотеке и изучала книги. В академии оставляла себе время только на сон и еду. Училась, училась и училась, - Лана горько хмыкнула. - Мечтала, как в белоснежном халате лекаря буду с гордым видом рассекать по центральному лазарету Цеатана и отдавать всем распоряжения. Себе оставлять только тяжелые случаи, за которые никто не хочет браться. Как все будут ценить и уважать меня за знания и умения…

Она все-таки не выдержала и почувствовала, как по щеке скатилась слезинка.

- И где я по итогу? В маленьком убогом городишке на границе Империи. Каждый день мешаю сапогами грязь, лечу исключительно изжогу и убеждаю толстого борова жандармерии не снимать штаны для осмотра, - Лана усмехнулась. - Хотя убедить его не снимать штаны гораздо проще, чем объяснить, что геморрой горячими кирпичами не лечится.

Мари удивленно воскликнула:

- В смысле горячими кирпичами?! Как можно кирпичами лечить геморрой?

Лана быстро смахнула рукой влагу со щеки. Было неудобно перед Мари, ведь леди не плачут.

По крайней мере публично.

Она нашла в себе силы посмотреть на Мари и улыбнуться:

- Оказывается, по древнему рецепту его семьи, можно. Необходимо раскалить красный кирпич в печи, намазать его чесночной кашицей и положить в ведро. Посыпать красным перцем и полить все это сверху маслом. Затем сесть в ведро и минимум пол часа прогревать… ммм… больное место.

Мари сидела, застыв с блюдцем в одной руке и чашкой в другой. И только изредка хлопала глазами.

- А что, белый кирпич для таких целей не подходит?

- Я тоже задала ему этот вопрос, когда он поведал мне о таком чудодейственном лечении. Ответил, что в его семье всегда использовали красный, значит и он будет.

- То есть лечиться можно только красным кирпичом?

- Да. А когда я ему назначила свечи, хорошо, что он спросил, не сильно ли они отвратительны на вкус. Пришлось объяснять, как этими свечами пользоваться.

Мари сидела в той же застывшей позе и сжимала губы, чтобы не засмеяться.