Читаем Метод 15/33 онлайн бесплатно

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

Переведено по изданию: Kirk Sh. Method 15/33 / Shannon Kirk. – Longboat Key: Oceanview Publishing, 2015

Перевод с английского Елены Боровой

© Shannon Kirk, 2015

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

© ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», г. Белгород, 2016

От всей души благодарю свою семью – за постоянную поддержку и за предоставленное время. Хочу сказать спасибо своему супругу Майклу, который постоянно приносит кофе в мой рабочий кабинет. Без тебя мне мало чего удалось бы достичь. Ты не позволяешь мне опустить руки и сдаться. Я благодарна своему сыну Максу, который, несмотря на юный возраст, изыскивает способы меня поддержать и, сам того не ведая, становится источником «любви», проникшей на страницы романа. Спасибо моим родителям, Ричу и Кэти, которые читают все черновики того, что я пишу, и не только побуждают меня продолжать, но также обеспечивают великолепную обратную связь с читательской аудиторией. Благодарю своих братьев – Адама, Брандта и Майка. Я так уверенно чувствую себя в этом мире, потому что знаю, что всегда могу на вас рассчитывать. Я благодарна своей сестре Бет Хоанг, которая всегда была мне родной, а не двоюродной. Без ее строгой, но любящей правки и критики у меня ни за что ничего не получилось бы. Я благодарю всех своих родных и друзей за то, что они никогда не оставляли меня один на один со всем этим. Особая благодарность моему брату Майклу К. Капоне, превосходному музыканту, исполнителю рэпа и блюза. Использованные в романе слова «Сосредоточься. Пожалуйста. Сосредоточься. Дыши» представляют собой строку из одной из его песен. Музыка Майка – муза для моей прозы, и я благодарна ему за все его тексты.

Для объяснения таких сложных тем, как «кроссмодальная нейропластичность», «измененное кроссмодальное процессирование», и других научных тем, выходящих за пределы моей компетентности, я, не специалист в этой области, полагалась на множество источников. Бесценную информацию мне предоставили следующие статьи: «Сверхвозможности слепых и глухих» Мэри Бэйтс, опубликованная в «Сайнтифик Американ» 18 сентября 2012 года, «Измененное кроссмодальное процессирование в первичной слуховой агнозии коркового вещества глухих от рождения взрослых людей: визуальная соматосенсорная магниторезонансная визуализация – с эффектом двойной вспышки» Кристины М. Карнс, Марка У. Доу, Хелен Дж. Невилль, опубликованная в «Джорнал оф Нейросайенс» 11 июля 2012 года.

Благодарю своего агента Кимберли Кэмерон за то, что она дала мне этот шанс. Спасибо тебе за то, что ты не пожалела своего времени, взялась за меня и изменила мою жизнь. Работать с тобой – настоящее счастье и истинный дар Божий. Благодарю издательство «Оушенвью Паблишинг», Боба и Пэт Гассин за то, что дали «15/33» шанс, а также за ваш энтузиазм, бесценное руководство и поддержку. Всей команде «Оушенвью» – Фрэнку, Дэвиду, Эмили – огромное спасибо за поддержку и за то, что приняли меня в семью «Оушенвью».

На четвертый день я лежала, строя планы его смерти.

Я мысленно составляла список из имеющихся у меня преимуществ, находя утешение в таком планировании… неплотно прилегающая половица, красное вязаное одеяло, высокое окно, деревянные балки под потолком, замочная скважина, мое состояние…

Я помню все, о чем я тогда думала, так отчетливо, как если бы все это происходило прямо сейчас и эти мысли роились бы в моей голове вот в этот самый момент. Я думаю – вот он снова стоит за моей дверью, хотя с тех пор прошло уже семнадцать лет. Возможно, те дни навсегда останутся моим настоящим, потому что своим выживанием я обязана мельчайшим деталям каждого часа и тому, что каждую секунду посвящала кропотливой выработке стратегии. В то мучительное и нестираемое из моей памяти время я была совершенно одна. И теперь я смело и с гордостью могу утверждать, что достигнутый мною результат, моя несомненная победа стала не чем иным, как самым настоящим шедевром.

На четвертый день я продвинулась далеко вперед в составлении своего каталога преимуществ и черновом наброске плана мести, сделав это без помощи ручки или карандаша. Эскизы возможных способов решить мою проблему существовали исключительно у меня в мозгу. Я понимала, что мне предстоит решить очень сложную головоломку, но я твердо знала, что мне это по силам… неплотно прилегающая половица, красное вязаное одеяло, высокое окно, деревянные балки под потолком, замочная скважина, мое состояние… Как сложить этот пазл в единую картину?

Снова и снова я воссоздавала эту загадку в поисках дополнительных преимуществ. Ах да, ну разумеется, ведро. И да, да, да, этот пружинный матрас, совсем новый – он даже не снял с него полиэтиленовую упаковку. Отлично, а теперь все сначала, обдумывай все, что у тебя есть. Деревянные балки под потолком, ведро, пружинный матрас, полиэтиленовая упаковка, высокое окно, неплотно прилегающая половица, красное вязаное одеяло…

Чтобы все это выглядело по-научному, я присваивала преимуществам номера. Неплотно прилегающая половица (Преимущество № 4), красное вязаное одеяло (Преимущество № 5), полиэтиленовая… В начале четвертого дня этот перечень выглядел совершенно исчерпывающим. Я решила, что этого недостаточно.

Около полудня сосновые доски пола за дверью моей тюремной камеры, моей спальни, скрипнули, нарушив мое сосредоточение. Он определенно стоит за дверью. Ланч. Задвижка переместилась слева направо, замочная скважина повернулась, и он ворвался в комнату, не задержавшись на пороге даже ради приличия.

Он поставил на мою постель поднос с уже знакомой едой, как делал это во время всех предыдущих приемов пищи. Белая кружка с молоком и детская чашечка воды. Никаких приборов. Кусок пирога с яйцом и беконом лежал рядом с ломтем хлеба домашней выпечки на тарелке – фарфоровом диске с розовым рисунком – женщина с горшком, мужчина в шляпе с пером и собака. Я испытывала к этой тарелке настолько противоестественное отвращение, что даже сейчас содрогаюсь, вспоминая ее. На обратной стороне было написано «Веджвуд»[2] и «Спаситель». Это будет мой пятый прием пищи с этого спасения. Я ненавижу эту тарелку. Ее я тоже убью. Тарелка, кружка и чашка, похоже, те же, в которых мне приносили завтрак, ланч и обед третьего дня моего заточения. Первые два дня я провела в фургоне.

– Еще воды? – спросил он своим резким, низким и лишенным всякого выражения голосом.

– Да, пожалуйста.

Он начал повторяться на третий день. Думаю, именно это и подтолкнуло меня к серьезному планированию. И вопрос стал частью процесса. Он приносил мне еду и спрашивал, не хочу ли я еще воды. Я решила отвечать на вопросы утвердительно и набралась терпения, приготовившись каждый раз говорить «да», хотя все это было полной бессмыслицей. Почему сразу не принести большую чашку? К чему эта суета? Он выходит, запирает дверь, где-то дрожат водопроводные трубы, чихает и испускает струю кран. Все это происходит вне пределов моей видимости через замочную скважину. Он возвращается с пластмассовой чашкой тепловатой воды. Зачем? Вот что я вам на это скажу: очень многое в этом мире навсегда останется непонятым, так же как и логика множества необъяснимых действий моего тюремщика.

– Спасибо, – произнесла я, когда он вернулся.

На втором часу первого дня я решила попытаться сымитировать вежливость послушной школьницы и казаться благодарной, потому что очень быстро поняла, что смогу перехитрить этого сорокалетнего мужчину, своего тюремщика. Я бы дала ему лет сорок с лишним, потому что на вид ему столько же, сколько моему отцу. Я знала, что у меня хватит ума, чтобы обыграть это ужасное отвратительное существо, хотя мне было всего шестнадцать.

Ланч четвертого дня в точности повторял ланч дня третьего. Но, возможно, пища давала мне все необходимое, потому что я поняла – в моем распоряжении множество других преимуществ: время, терпение, неослабевающая ненависть. А когда я пила из толстой ресторанной кружки молоко, заметила, что у ведра имеется металлическая ручка и концы у этой ручки острые. Ее достаточно снять, и она превратится в отдельное от ведра преимущество. Кроме того, я находилась высоко в здании, а не под землей, как я думала в первые два дня. Судя по кроне дерева за окном и трем лестничным маршам, которые я преодолела, поднимаясь сюда, меня наверняка поселили на третьем этаже. Я решила, что высота – это еще одно преимущество.

Странно, не правда ли? Шел четвертый день, а мне до сих пор не было скучно. Можно было бы предположить, что мозг человека, запертого в полном одиночестве, склонен к безумию или галлюцинированию. Но мне повезло. Первые дни плена я провела в поездке, и то ли мой тюремщик совершил чудовищную ошибку, то ли чего-то не рассчитал, но для своего преступления он воспользовался фургоном, и у этого фургона были затонированы боковые стекла. Разумеется, снаружи ничего не было видно, зато я видела все. Я изучала и загружала в мозг наш маршрут, подробности, которыми так ни разу и не воспользовалась, но процесс преобразования и загрузки данных на целых два дня обеспечил мой мозг работой.

Если сейчас, по прошествии семнадцати лет, вы спросите меня, какие цветы росли на обочине съезда с тридцать третьего шоссе, я отвечу: полевые маргаритки вперемешку с ястребинкой. Я опишу для вас небо – туманное, серо-голубое, на горизонте грязновато-коричневое. Я готова рассказать и о неожиданных событиях, таких, например, как буря, грянувшая через 2,4 минуты после того, как мы миновали полянку с цветами, когда черная масса над нами разразилась весенним градом. Вы как наяву увидите круглые льдинки размером с горошину, вынудившие моего похитителя остановить автомобиль под путепроводом, три раза произнести «сука», выкурить одну сигарету, щелчком выбросить окурок и снова тронуться в путь, через 3,1 минуты после того, как первые градины посыпались на капот этого преступного фургона. Сорок восемь часов подробностей этого переезда я превратила в фильм, который прокручивала в голове каждый божий день своего плена, изучая и анализируя каждую минуту, каждую секунду, все до единого кадры в поисках возможностей и преимуществ.

Боковое окно фургона и то, как он меня усадил, в положении, позволившем следить за дорогой, заставило меня быстро сделать вывод о том, что захвативший меня мерзавец – безмозглая обезьяна, действующая на автопилоте, дистанционно управляемый исполнитель. Но мне было удобно сидеть в прикрученном к полу фургона кресле. Кроме того, несмотря на многочисленные попытки поправить сползающую с моих глаз повязку, ему, видимо, было лень слишком долго с ней возиться, хотя, вероятно, этот просчет объяснялся недостатком внимания. Так или иначе, я получила возможность видеть придорожные знаки и определить направление нашего движения – запад.

В первую ночь он спал 4,3 часа. Я спала 2,1. Через два дня и одну ночь мы съехали с семьдесят четвертого шоссе. И даже не спрашивайте о том стыде, который я испытывала во время туалетных остановок на заброшенных стоянках.

Когда наша поездка подошла к концу, фургон медленно скатился с шоссе и я решила отсчитывать минуты. Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи… 10,2 Миссисипи спустя мы припарковались, двигатель закашлялся и заглох на полутакте. 10,2 минуты от шоссе. Поверх сползающей с глаз повязки я разглядела погруженное в сумерки и посеребренное белым светом полной луны поле. Фургон окутали свисающие ветки дерева. Ива. Как у Наны[3]. Только это не дом Наны.

Он рядом с фургоном. Он идет за мной. Мне придется выйти наружу. Я не хочу никуда выходить.