Читаем Месть драконов онлайн бесплатно

В подземной пещере дракон по имени Погибель истекал кровью. У него больше не было норы. Всю свою долгую жизнь он обитал в горах. Там он увидел свет, и скалы ревели от боли, когда он взмывал в небеса. Он копил силы в пещерах с высокими сводами, охотился на существ, обитавших на горных склонах, и являлся на властный зов, преодолевая пылающее жерло. Теперь не стало ни господина, ни самих гор. Его родные пещеры обратились в дышащее жаром пепелище, в груду серого пепла. Дракон Погибель, раненый и почти слепой, укрылся от разящего жара в этой тесной, убогой дыре. На его счастье, там еще водилась мелочь, обитавшая прежде среди льдов, и Погибель превратил ее в свою жертву…

Он ревел, и от его рева перед пещерой обрушивались все новые горы снега. У него больше не было логова, и ему не на кого было охотиться. Скалы повсюду горели огнем, к ним было больно прикасаться. Его не переставали преследовать голоса. Даже когда они умолкали, он продолжал ощущать их в своей голове и знал, что они вот-вот снова его окликнут.

В другом месте, облепив гору, словно белый плащ, спал Ледяной дракон. Его огромные плечи подрагивали во сне, рождая камнепады. Дракону снился полет, свист ветра, раскинувшиеся внизу бескрайние белые поля.

Ему снилось, как он в последний раз вдыхает пахнущий снегом ветер, чувствует, как потоки воздуха возносят его в вышину. В битве с другим драконом он одержал победу. Потом, когда он хотел перевести дух, вдруг вспыхнул огонь, едва не погубивший его, но крылья дракона были еще достаточно сильны, чтобы позволить ему спастись, перелететь туда, где ослепительно белел нетронутый снег. Но где же этот голос, звучавший в разгар битвы в его голове, этот тоненький писк, потревоживший его сон? Голос обращался к нему, заставил его пробудиться и взмыть в воздух. Оставаясь во власти сна, он гадал, услышит ли тот голос опять.

В густом дыму, в огнедышащем сердце горы Эйгг-Локи, ворочался третий дракон.

Он весь состоял из бушующего пламени. Много времени ушло, чтобы он зародился, возмужал, набрался сил: несчетные годы безысходной злобы, принявшей наконец под воздействием подземного жара драконий облик. Более ста лет тот, кто создавал его, оставался пленником подземных чертогов, и все это нескончаемое время Огненный дракон жарился, как на сковороде, обретая очертания, исполняясь злобного нрава, пока в нем не зашевелились, как черви, обжигающие сны его повелителя. И вот настал день пробуждения.

Его повелитель больше не был прикован к стенам пещеры. Он вырвался в бескрайний мир и уже принялся дробиться, растекаться в пространстве, беспощадно поглощать все вокруг. Дракон изготовился следовать за ним. Отныне все, кроме торжества огня, обрекалось на истребление.

Но нет, что-то его одернуло, удержало. Новая мысль посетила его и закрепилась, как камень, неподвластный огню: не сейчас, потом. Он забился на месте, изрыгая пламя, взвился ввысь. Но ему запрещалось до поры до времени следовать за господином, а тот воспарил, стал стремительно удаляться и исчез, растаял в воздухе.

Брошенный и удрученный, Огненный дракон с ревом направил вверх струю огня, отчего небо над ним почернело. Испепелить облако было безделицей, лучше было бы все сжечь, предать огню — только это принесло бы ему избавление.

Гора Эйгг-Локи по-прежнему горела. Алое зарево виднелось за деревьями, раскаты грома не стихали ни на мгновение. Они удалились уже на двадцать с лишним километров, прикинул Эдмунд, однако земля у них под ногами все еще содрогалась.

Эдмунд остановился и оглянулся. Снежное пространство было уже загорожено лесом черных стволов, но зрелище рушащихся гор запечатлелось у него в мозгу: грозный поток расплавленной лавы, снег, пожираемый огнем, убийственные облака пепла. Страшно было подумать о том, с какой невероятной скоростью наступал этот смертоносный прилив. Он и шестеро его спутников шли по снегу почти целый день, прежде чем вспыхнуло пламя. На закате они уже были в спасительном лесу. Но об отдыхе не приходилось помышлять. Огонь настигал их, и деревья не сулили спасения. Озеро, в котором они рыбачили всего три дня тому назад, превратилось, должно быть, в пар, а то и в огромную закопченную яму. Он с грустью вспоминал Джокул-Дреки, Ледяного дракона, унесшего его с друзьями вниз; он, Эдмунд, нарушил драконий сон, внушив чудищу, что его дому грозит уничтожение, — и вот возможность обернулась реальностью. Хорошо хоть то, что огромный Белый дракон у него на глазах улетел, а значит, спасся — по крайней мере, до поры до времени.

— Идем, Эдмунд! — Кэтбар вернулся, чтобы поторопить его, и положил тяжелую руку ему на плечо. В голосе воина звучала тревога. — Нам надо спешить, огонь не знает удержу!

Эдмунд заспешил за ним. Пришлось бросить собранный хворост, вместо него на одну из двух лошадей навьючили бочонки с водой. Девушка, уроженка Снежного края по имени Фрита, возглавляла отряд. Она лучше всех умела находить путь в заснеженных зарослях. За ней шли менестрель Клуаран и его неразговорчивый друг Ари, они вели под уздцы лошадей, испуганно прядавших ушами. На лошади Клуарана сидела его мать Эоланда. Она не поднимала голову и во всем отряде единственная не думала о спешке.

Замыкали шествие Эдмунд и Элспет. Девочка шагала так же быстро, как остальные, хотя копоть на ее лице не могла скрыть бледности. Она старалась держать на весу раненую правую руку. Эдмунд дотронулся до ее здоровой руки, и Элспет повернулась к нему с вымученной улыбкой.

— Я пыталась расслышать голос Ионет, — произнесла она. — Ее голос звучит у меня в голове, когда сосредоточиваюсь, только уж больно он слабенький.

Эдмунд покосился на свежий кровоточащий порез на ее ладони.

— Как ты думаешь, она готова к бою?

— Иначе ей нельзя. — Голос Элспет был полон решимости. — Ради того, чтобы появился меч, она отдала свою жизнь! Только благодаря этому мы здесь. Она обязательно оживет. И тогда мы найдем Локи и расправимся с ним.

Эдмунд промолчал. Он был свидетелем гибели хрустального меча в подземной темнице Локи, и произошло это только накануне. Элспет явилась туда с намерением истребить Локи, но этому полудьяволу-полубогу удалось ее провести и сделать так, чтобы она не убила его, а освободила, а меч, которому полагалось всех их спасти, вообще пропал. Возможно, дух Ионет сохранил жизнь — он слишком крепко верил в здравомыслие подруги, чтобы заподозрить ее в обмане, но, с другой стороны, он собственными глазами видел, как полотно меча рассыпалось в прах. Поэтому он брел рядом с Элспет и помалкивал.

Солнце уже давно село, но огонь продолжал преследовать беглецов, лес не был для него преградой, да и воздух стал противоестественно горячим. Эдмунд уже успел вспотеть в тяжелой шубе. Снег на земле таял на глазах, на головы путников падали скользкие сосновые иголки и капли воды с ветвей.

— Погодите-ка! — донесся спереди голос Кэтбара. — Что-то здесь не так!

Появилась Фрита, она была бледна. В следующую секунду все увидели то, что обратило ее в бегство: теперь багровое сияние не только нагоняло их сзади, но и появилось с той стороны, откуда они ждали спасения. Повсюду слышался треск пожара. Заржали лошади.

— Уходим на наветренную сторону! — крикнул Кэтбар, готовый бежать назад.

Но Фрита покачала головой:

— Лучше к реке! — И она бросилась в сторону, увлекая всех за собой.

Они бежали сквозь сумрачную чащу. Воздух становился все горячее, впереди зловеще мерцало пламя. У Эдмунда защипало в носу от дыма, он слышал, как задыхается не отстающая от него Элспет. Лошади норовили перейти в галоп и ржали от страха, но Клуарану и Ари, бежавшим с ними рядом и тихо говорившим с ними, пока удавалось не позволить им запаниковать. Одна Эоланда, без усилия державшаяся верхом на скачущей лошади, казалось, не замечает страшной опасности.

— Вот она!

Это был скорее ручей, чем река, — неширокий, зато глубокий, с отвесными скалистыми берегами. Пожар уже подобрался к другому его берегу: там был виден окутанный дымом желтый огненный вал.

— Огонь откатывается, — сказал Кэтбар. — Посмотрите на деревья!

Эдмунд уставился в дымную мглу, морща нос. Деревья на том берегу казались какими-то низкорослыми и тоненькими. Да это же обломки без ветвей — все, что оставил после себя пожар! Многие деревья попадали, образовав густой бурелом из голых стволов.

— Они уже сгорели, — определил Кэтбар.

Все в пене, лошади встали как вкопанные, выпучив глаза. Эдмунд невольно прижался к окутанному паром конскому крупу, хотя ему не было холодно, наоборот. Весь отряд сбился в кучу, как будто так было безопаснее.

— Это все проделки Локи, — уверенно заявил Клуаран.

Ари кивнул.

— Даже молния не вызовет зимой такого лесного пожара, — молвил он. — Нам повезло, что он устроил его там, где устроил. Если бы не ручей, нам несдобровать.

— Думаешь, это везение? — фыркнул Клуаран. — Нет, Локи даже обессиленный сумел бы найти нас и превратить в пылающие факелы одним напряжением своей подлой мысли. — Глядя на уходящее прочь пламя, менестрель заключил: — Просто ему нравится играть со своими недругами в кошки-мышки.

Беглецы переглянулись — круг бледных лиц, подсвеченных во мгле багровым отблеском.

— Он что, засел в лесу? — прошептала Элспет.

У Эдмунда от страха перехватило горло.

— Что же нам делать?

— Заставим его ждать, — пробасил Кэтбар. — Останемся здесь до рассвета, чтобы хорошенько его разглядеть при встрече. К тому же, — тут он со значением посмотрел на Эоланду, — разве почтенная госпожа не предупреждала, что ночью он гораздо сильнее, чем при свете дня?

— Тут ты попал в точку, — задумчиво произнес Клуаран. — Днем насылаемые им видения слабее. А вот если он решит прибегнуть к силе… — Менестрель не стал договаривать. — В общем, если нам суждено с ним встретиться, то я предпочел бы хорошенько рассмотреть его.

Он оглядел своих спутников. Ари, соглашаясь, кивал, Элспет, растиравшая себе ладонь, не возражала. У Эдмунда ноги подкашивались от одной мысли о том, что они должны двигаться в кромешной тьме навстречу огненному демону. Поэтому он тоже кивнул в знак согласия.

— Значит, решено? — спросил Клуаран.

— Нет! — раздался голос Фриты.

Все повернулись к ней, и девушка от волнения порозовела.

— Я имею в виду, — она стала сбивчиво объяснять, — что вам надо оставаться здесь, с этим не поспоришь. А я пойду дальше.

Эдмунд был озадачен, остальные, судя по лицам, тоже.

— Там, за этой рекой, мой дом, — тихо сказала Фрита. — Мне надо туда, к отцу.

Она уже зашагала прочь, но Элспет поймала ее за руку. Эдмунду показалось, что в глазах его подруги блестят слезы.

— Я с тобой, — сказала она Фрите.

Эдмунд ждал, что Кэтбар станет спорить, но воин согласился.

— Твоя правда, девочка, — сказал он. — Мы перед ним в долгу.

Все верно, подумал Эдмунд. Графвельд оказал им гостеприимство, превышавшее его возможности, и даже отпустил Фриту, свою единственную дочь, сопровождать их в опасном пути.

— Я тоже пойду, — заявил он, хотя голос его подвел и прозвучал по-петушиному, неуверенно.

Клуаран переглянулся с Ари и вздохнул.

— Ладно, идемте все вместе, — молвил он. — По крайней мере, не заблудимся.

Речка была узкая и мелкая, почти по щиколотку, но едва Эдмунд ступил на другой берег, его охватил испуг: теперь защиты ждать было неоткуда. Вокруг клубился дым, и от него першило в носу, слезились глаза. Огонь не представлял для них прямой угрозы, но жар и запах гари обладали какой-то вещественной силой. Вокруг торчали, насколько хватало взгляда, лишь обугленные стволы, до которых горячо было дотрагиваться; некоторые вместо крон были увенчаны раскаленными углями, и оттуда на головы путников сыпались обжигающие искры. Клуаран и Ари, ведшие лошадей, замыкали шествие. Лошади осторожно ступали по горячей земле, сверкая белками выпученных от страха глаз.

Фрита шла проворно, едва не переходя на бег, и Эдмунд поражался, как она находит дорогу в этой обугленной пустыне. Ему передалась ее торопливость, ее страх увидеть домик Графвельда в огне.

Он вдруг заметил, что окружающее их багровое свечение увеличивается, жар становится все нестерпимее. Вскоре доносившийся спереди треск пожара усилился. Фрита ахнула и замерла на месте.

Перед ней появилась поляна, окруженная тлеющими скелетами — обугленными головешками стволов. Прогалина была черной и пустой, там властвовал лишь пепел, от которого больно першило в горле.

Фрита оглянулась. Ее лицо было белее снега.

— Быстрее! — торопила она остальных. — Видите?

На другой стороне поляны, шагах в ста от путников, в дымящемся лесу зиял зловещий провал. Там обгоревшие деревья попадали, и образовалась просека, похожая на след в высокой траве, оставленный идущим. Перед мысленным взором Эдмунда вырос Локи, превратившийся в великана, каким и был этот демон, когда они видели его в последний раз: тогда он взирал на своих недругов из устроенной им ловушки и покатывался со смеху, прокладывая им гибельный, но неизбежный путь. Эдмунд подбежал к Фрите и увидел по выражению ее лица, что она была напугана: просека проложена, скорее всего, к ее дому.

Было ясно без слов, что на страшную прогалину им хода нет: лошади отказывались идти, упирались, людям тоже не хотелось ступать на испепеленную землю. Фрита повела их кружным путем. Лошади с трудом протискивались между устоявшими деревьями, обжигая бока о тлеющие стволы. Потом северянка, почти не оглядываясь на своих спутников, побежала, не заботясь о том, успевают ли они за ней. Эдмунд и Элспет уже задыхались, когда достигли просеки. Там запах гари был слабее, и отблеск пожара остался позади. Но успокаиваться было рано: землю, казалось, вспахали гигантским плугом, во все стороны торчали толстые корни, остатки вырванных и брошенных в чащу деревьев.

Прежде чем устремиться дальше по этому опасному коридору, Фрита набрала в легкие побольше воздуху.

— Скорее! — крикнула она и помчалась вперед.

Кроны разомкнулись, и они увидели начинающее светлеть небо.

— Скоро утро, — сказал Кэтбар. — Если при свете дня его силы ослабевают, то мы пришли вовремя.

— Я бы на это не рассчитывал, — буркнул Клуаран.

Фрита остановилась и подняла руку. Дождавшись всех, она проговорила:

— Мы совсем близко от моего дома. Надо ступать осторожно.

Еще сотня шагов — и перед ними снова чернела лесная чаща, но Эдмунд уже видел там слабый свет. Впереди была поляна, где жил Графвельд. Как тут унять сердцебиение?!

— Держимся вместе! — шепотом скомандовал Кэтбар, но поздно: Фрита уже рванулась вперед. Эдмунд и Элспет устремились за ней. С виду дом Фриты совсем не изменился с тех пор, как они видели его в последний раз. Эдмунд перевел дух.