Читаем Мертвый в семье онлайн бесплатно

- Мне жаль, что я так оставляю тебя, - сказала Амелия. Ее глаза были опухшими и покрасневшими. Они были такими почти все время после похорон Трея Доусона.

- Делай то, что ты должна делать, - сказала я, улыбаясь ей. Я могла прочитать вину, стыд и печаль, охватившие мысли Амелии мрачным облаком.

- Мне гораздо лучше, - заверила я ее. Я осознавала, что пытаюсь весело болтать и не могу остановиться.

- Я хорошо хожу, и все раны зажили. Видишь, насколько стало лучше? - я немного стянула вниз пояс своих джинсов, чтобы показать ей место, которое было укушено. Следы зубов были едва заметны, но кожа была не совсем гладкой и заметно бледнее, чем остальное тело. Если бы я не получила огромную дозу крови вампира, шрам бы выглядел, как будто меня укусила акула.

Амелия посмотрела вниз и поспешно отвела взгляд, словно не могла вынести вида следов нападения.

- Все дело в том, что Октавия постоянно присылает мне e-мэйлы, в которых говорит, что мне нужно вернуться домой и принять суд от совета ведьм, ну или от тех, кто в нем остался, - сказала она торопясь. И мне нужно проверить как идут ремонтные работы в моем доме. И раз уж появились туристы, а народ начал возращаться и отстраиваться заново, то и магическую лавку снова открыли. Я могла бы там подрабатывать. К тому же, как бы я ни любила тебя и этот дом, с тех пор как Трей умер...

- Поверь, я понимаю. - Мы уже говорили на эту тему несколько раз.

- Я тебя не виню, - сказала Амелия, пытаясь поймать мой взгляд.

Она действительно меня не винила. Я могла читать ее мысли и знала, она говорит правду.

К своему удивлению, и я не считала себя целиком виноватой.

Правда в том, что Трея Доусона, любовника Амелии и оборотня, убили, когда он был моим телохранителем. И да, я попросила телохранителя из ближайшей ко мне стаи оборотней, поскольку с них причиталось, а моя жизнь подвергалась опасности. Тем не менее, я присутствовала при смерти Трея Доусона от руки, а вернее, меча фейри, и я знала, кто виноват.

Так что вины я не ощущала. Но потеря Трея меня подкосила, венчая собой вереницу остальных бед. Моя кузина Клодин, чистокровная фейри, также погибла в этой войне, и поскольку она была моей настоящей феей-крестной, я глубоко тосковала по ней. А еще она была беременна.

Боли и сожаления я вкусила по полной со всех сторон: и телом, и душой. Пока Амелия сносила вниз охапки одежды, я стояла в ее спальне, собираясь с мыслями. Я расправила плечи и подхватила коробку с туалетными принадлежностями. Я аккуратно спустилась по лестнице и двинулась к ее машине. Она оторвалась от распределения одежды по коробкам, которыми был заставлен багажник.

- Тебе не стоит таскать тяжести! - озабоченно сказала она.

- Ты еще не поправилась.

- Я в порядке.

- Вот уж вряд ли. Ты чуть не подпрыгиваешь, когда кто-ниубдь неожиданно заходит в комнату, и я вижу, запястья у тебя еще болят, - сказала она. Она выхватила у меня коробку и запихнула на заднее сиденье.

- Тебя беспокоит левая нога, а в дождь у тебя бывают боли. Несмотря на всю вампирскую кровь.

- Я скоро перестану пугаться. Со временем все сотрется и не будет стоят перед глазами, как будто только произошло, - ответила я Амелии. (Если телепатия меня чему и научила, так это тому, что можно предать забвению самые серьезные и болезненные воспоминания, дайте только время и чем отвлечься.

- Это кровь не какого-то там вампира. Это кровь Эрика. Сильная штука. И запястьям уже куда лучше.

Я не упомянула, что сейчас нервы прыгали по ним как горячие змеи – результат того, что они были туго связаны несколько часов. Доктор Людвиг, лечащий врач суперов, сказала мне, что нервы и запястья со временем придут в норму.

- Кстати о крови.

Амелия глубоко вдохнула, набираясь мужества, чтобы озвучить кое-что неприятное. Я прочла это в ее голове до того, как она высказалась, и потому была готова.

- А ты не думала, Сьюки, это, конечно, не мое дело, но не стоит тебе больше брать кровь у Эрика. Я знаю, он твой муж, но подумай о последствиях. Иногда людей обращают по неосторожности. Это же не математическое уравнение.

Я была благодарна Амелии за заботу, но она ступила на частную территорию.

- Мы не обмениваемся кровью, - сказала я. Почти.

- Знаешь, он иногда, немножко, когда мы... когда нам хорошо. Жаль, в последние дни у Эрика радости было гораздо больше, чем у меня.

Я надеялась, что магия еще вернется в нашу постель, ведь если и был мужчина, способный исцелять сексом, то это был Эрик. Амелия улыбнулась, на что я и рассчитывала.

- И все же.

Она отвернулась, не закончив фразу, но подумала: И все же у тебя есть настроение заниматься сексом. Не то чтобы я прямо хотела, скорее, пыталась убедить себя, что надо продолжать заниматься этим и наслаждение вернется, но обсуждать это я точно не собиралась. Моя способность отпустить тормоза, что является ключом к хорошему сексу, рассеялась, как дым, во время пыток. Я была абсолютно беспомощна. Оставалось только надеяться, что и в этой области все придет в норму. Я знала: Эрик чувствует, что я не могу разрядиться. Пару раз он даже уточнял, уверена ли я, что хочу заняться сексом. Каждый раз я отвечала "Хочу", надеясь, что сработает теория велосипеда. Да, я падала. Но хочу попробовать прокатиться еще раз.

- Ну, и как у вас отношения? - спросила она. - Кроме ваших «гулянок»?

Все вещи Амелии были уложены в машину. Она оттягивала тот момент, когда наконец сядет в машину и уедет.

Гордость не позволила мне накричать на нее.

- Думаю, мы вполне уживаемся, - я старалась, чтобы это прозвучало бодро.

- Я не уверена, что могу различить свои чувства и чувства, навязанные мне нашей связью.

Было приятно поговорить о сверхъестественной связи между мной и Эриком, помимо старого доброго притяжения мужде мужчиной и женщиной. Еще до того, как меня ранили в войне фейри, у нас с Эрик установилась кровная свзяь, как ее называют вампиры, поскольку мы несколько раз обменялись кровью. Я могла чувствовать примерное местонахождение и настроение Эрика, а он - ощущал мои. Он всегда был незаметно где-то на периферии в моей голове, как усыпляющий шум вентилятора. (Хорошо, что Эрик весь день спал, и я могла быть сама по себе хотя бы некоторое время. Может, он ощущал то же самое, когда я ложилась спать?) не то чтобы я слышала голоса в голове, ну, по крайней мере, не чаще, чем обычно. Но если вдруг я ощущала счастье, я каждый раз должна была удостоверяться, что это моя эмоция, а не Эрика. Аналогично и с гневом, в Эрике было много гнева, который он контролировал и копил, особенно в последнее время. Может, это он перенял от меня. Я и сама была в гневе все эти дни.

Я совсем позабыла про Амелию. Я соскользнула в глубины своей депрессии. Она вернула меня к реальности.

- Это всего лишь отговорка, - съехидничала она.

- Ну же, Сьюки. Ты или любишь его, или нет. Не надо сваливать свои колебания на вашу связь. Ой-ой-ой. Если тебе эта связь так противна, почему ты не выяснишь, как от нее избавиться? - Она увидела выражение моего лица и смягчилась.

- Хочешь, спрошу Октавию? - гораздо мягче спросила она. - Если кто и знает, то это она.

- Да, я бы хотела знать, - ответила я через мгновение.

Я глубоко вдохнула.

- Наверное, ты права. Я была так подавлена, что отложила решение многих проблем и не следовала уже принятым решениям. Эрик - единственный в своем роде. Но меня он чересчур подавляет. Он всегда был сильной личностью и привык к тому, что он первый парень на деревне. К тому же, у него в запасе была вечность. А у меня нет. Он пока не заговаривал об этом, но рано или поздно заговорит.

- И тем не менее, я его люблю, - продолжила я. Никогда не произносила этого вслух.

- И, как я понимаю, это главное.

- Видимо, да.

Амелия попыталась улыбнуться, но получилось у нее плохо. Слушай, главное не бросай это… самопознание. Она остановилась, лицо застыло в подобии улыбки.

- Ну, Сьюк, пора мне в дорогу. Папа меня уже ждет. С той минуты, как я вернусь в Новый Орлеан, он по уши влезет в мои дела.

Отец Амелии был богат, влиятелен и совершенно не верил в дар своей дочери. С его стороны было ошибкой не уважать ее ведьминскую сущность. Амелия родилась с потенциальной силой, как и всякая ведьма. Если она получит больше опыта и дисциплины, она будет очень пугающей – намеренно пугающей, скорее даже из-за природы своих дурацких ошибок. Я надеялась, что наставница Амелии, Октавия, уже разработала программу, как развить и направить талант Амелии.

Я махала ей вслед, пока она не скрылась из виду, а потом улыбка сползла с моего лица. Я уселась на крыльцо и заплакала. В последние дни вызвать у меня слезы могла любая малость, и отъезд моей подруги словно в очередной раз запустил этот механизм. Было о чем поплакать.

Мою золовку, Кристал, убили. Друга моего брата, Мела, казнили. Трей, Клодин и Кленси-вампир были убиты, исполняя долг. Клодин и Кристал были на сносях, что добавляло еще две смерти к этому списку.

Наверное, после этого я должна была возжелать мира во всем мире. Но вместо того, чтобы стать Ганди местного бонтемского разлива, я затаила в сердце одно желание - смерти очень многих людей. Я не была причиной всех этих смертей, но меня преследовало чувство, что не будь меня, никто бы не умер. В самые черные минуты моей жизни, а сейчас как раз была такая, я задумывалась, стоит ли моя жизнь заплаченной за нее цены.

В одно хмурое утро после отъзда Амелии я обнаружила своего кузена Клода на парадном крыльце. Клод не так умело маскировал свое присутствие, как мой пра-прадед Найл. Клод был фейри, и я не могла прочесть его мысли, но я чувствовала присутствие его разума, как бы размыто это ни звучало. Я вышла пить койе на крыльцо, хотя было морозно, но я так любила выпить первую чашку на воздухе, до того как... до Войны Фейри.

Я много недель не видела своего кузена, ни во время Войны Фей, ни после, он не пытался связаться со мной после смерти Клодин.

Я принесла чашку и для Клода и вручила ему. Он принял ее молча. А ведь мог бы и в лицо мне швырнуть. Его неожиданное появление выбило меня из колеи. Я не знала, чего ожидать. Ветер растрепал его длинные черные волосы, играя с ними как с черными блетящими лентами. Его карамельные глаза были покрасневшими.

- Как она умерла? - спросил он.

Я уселась на верхней ступеньке.

- Я этого не видела, - сказала я, обнимая свои колени. Мы были в том старом здании, которое Доктор Людвиг использовала в качестве больницы. Я думаю, Клодин пыталась остановить других фей, чтобы они не попали в комнату, где держали меня с Биллом, Эрика и Трея. Я посмотрела на Клода, чтобы убедиться, что он знал то место, и он кивнул. Я вполне уверена, что Брендан убил ее, потому что в его плече торчала одна из ее спиц, когда он ворвался в нашу комнату. Брендан, враг моего прадеда, тоже был Принцем фейри.

Брендан верил в то, что люди и фейри не должны объединятся. Он был этим одержим. Он хотел, чтобы фейри полностью отстранились от мира люде, не смотря на мирской бизнес и продукцию этого бизнеса, которая помогала им влиться в этот новый для них мир. Брендан особенно ненавидел людей-любовников фей, а также детей от таких союзов. Он хотел чтобы фейри отделились, общаясь только с себе подобными.

Как ни странно, это то, что мой прадед решил сделать после победы в войне фейри. После той кровавой резни Найл пришел к заключению, что мир между фейри и безопасность людей возможны только при условии, что фейри удалятся в собственный мир. Брендан достиг своей цели, пусть и ценой своей смерти. В самые мрачные мгновения я думала, что решение Найла делала всю эту войну бессмысленной.

- Она защищала тебя, - сказал Клод, возращая меня в настоящее. Его голос был безэмоционален. Ни упрека, ни злобы, ни сомнения.

- Да.

По приказу Найла она защищала меня. Я глотнула кофе. Клод не притронулся к своей чашке, стоявшей на подлокотнике. Может, Клод раздумывал, стоит ли убить меня или нет. Клодин была его последней выжившей родственницей.

- Ты знала про беременность, - наконец сказал он.

- Она сказала мне незадолго до смерти.

Я поставила чашку и обняла колени. Я ждала решающего удара. И что самое страшное, поначалу мне было совершенно все равно. Клод сказал:

- Я понимаю, почему Нив и Лохлан схватили тебя. Ты поэтому хромаешь?

Смена темы разговора застала меня врасплох.

- Ага, - ответила я. Они держали меня в плену несколько часов. Найл и Билл Комптон убили их. К твоему сведению, это Билл убил Брендана с помощью железной садовой лопатки моей бабушки. Хотя лопатка Бог знает как долго принадлежала моей семье, я ассоциировала ее с бабушкой.

Клод сидел довольно долго, на его красивом лице ничего нельзя было прочитать. Он так и не взглянул на меня и кофе не выпил. Когда он пришел к некоему внутреннему решению, он поднялся и ушел, направляясь по Хаммингбёрдской дороге. Не знаю, где была припаркована его машина. Могло быть и так, что он пришел пешком из самого Монро, а то и на ковре-самолете прилетел. Я зашла в дом, упала на колени прямо за дверью и зарыдала. У меня тряслись руки. Запястья болели.

Все время разговора я ждала, что он кинется на меня.

Я поняла, что хочу жить.

ДжейБи сказал:

- Подними-ка руки, Сьюки!

На его лице было сосредоточенное выражение. Хоть я и держала груз весом пять фунтов, но мне удалось медленно поднять левую руку. Святая Луиза, как было больно. Да и правая была не лучше.

- Окей, а теперь ноги, - скомандовал ДжейБи, а мои руки дрожали от напряжения. Официально ДжейБи не был врачом, а скорее, личным тренером, так что у него с избытком хватало опыта, когда дело касалось преодоления последствий каких-либо повреждений. Наверное, такого ассортимента у него еще не было, ведь меня кусали, резали и пытали. Но мне не пришлось ему ничего объяснять и он не заметил, что мои раны сильно отличались от тех, какие обычно получают в автокатастрофе. Мне не хотелось, чтобы по Бон Темс ходили слухи о моих проблемах со здоровьем, так что я посещала доктора Эми Людвиг, которая поразительно напоминала хоббита, и приняла помощь ДжейБи дюРона, хорошего тренера, но в остальном - глупого, как пробка.