Читаем Мертвые идут! онлайн бесплатно

Он никогда не принадлежал к числу тех, кто питает отвращение к церковным колоколам, но в тот вечер звон колоколов в Холихейвене изменил его взгляды. «Колокола могут действовать на нервы», — думал он, хотя только что приехал в этот городок.

Он прекрасно понимал, какой риск связан с женитьбой на девушке моложе его на двадцать четыре года, поэтому решил не усугублять его еще и традиционным медовым месяцем. Любовь Фринны странным образом изменила сущность их обоих: если раньше он относился к жизни легко и беспечно, то теперь планировал каждый шаг в постройке своего счастья; а она, которая считалась холодной и привередливой, теперь была согласна на все, лишь бы рядом был он. Он говорил, что, если они поженятся в июне, медовый месяц придется отложить до октября. Если бы они встречались дольше, пояснял он с печальной улыбкой, он бы успел закончить свои дела; а так — бизнес требует его присутствия. Он говорил правду — его положение на самом деле было менее влиятельным, чем он позволял думать Фринне. В конечном счете период ухаживания — с первого дня знакомства и до дня свадьбы — занял меньше шести недель.

«Деревня, — начал цитировать он, когда они садились в пригородный поезд на узловой станции (достаточно отдаленной), — это место, откуда лица, склонные к долголетию, могут надеяться добраться до вокзальной Ливерпуль-стрит в Лондоне…»

Теперь он мог отпускать шутки по поводу возраста, хотя, пожалуй, шутил слишком часто.

— Кто это сказал?

— Бертран Рассел.

Она посмотрела на него своими огромными глазами.

— Правда, — с улыбкой подтвердил он.

— Я не спорю.

Она продолжала смотреть на него. В старинном купе горела романтичная газовая лампа, и в ее тусклом свете он не разглядел, улыбается она в ответ или нет. Он решил сомнение в свою пользу и поцеловал ее.

Кондуктор дал свисток, и они с грохотом ворвались в темноту. Ветка так резко отклонялась от основной линии, что Фринна едва не упала со своего сиденья.

— Почему мы так медленно едем по равнине?

— Потому что инженер проложил ветку вверх и вниз по холмам и равнинам вместо того, чтобы прорыть туннель и оградить насыпью. — Ему нравилось давать ей объяснения.

— Откуда ты знаешь? Джеральд! Ты же говорил, что никогда не бывал в Холихейвене.

— Почти все железнодорожные пути в Восточной Англии проложены подобным образом.

— Значит, даже если поезд идет по равнине, мы все равно едем медленно?

— Время не имеет значения.

— Я бы ни за что не хотела поехать в такое место, где время имеет значение или где ты бывал раньше. Я хочу, чтобы твои воспоминания были связаны только со мной.

Он не был до конца уверен, что ее слова точно выражают ее мысли, но на сердце стало светло.

Маловероятно, что вокзал в Холихейвене построили в дни процветания деревушки, поскольку эти дни приходились на Средние века; однако здесь сохранились признаки былого величия. На длинных платформах вполне могли уместиться лондонские экспрессы, которые сюда давно не заезжают; да и залы ожидания выглядели достаточно пристойно, чтобы принять членов королевской семьи. Торчащие на высоких столбах газовые лампы, похожие на пальмы макао, освещали платформу, на которой стояли двое служителей, — начальник станции и носильщик, решил Джеральд. Почему-то все жители Холихейвена напоминали привыкших к штормовой качке моряков, и эти двое не были исключением.

Они смотрели, как он направляется к ним с тяжелыми чемоданами в руках, а рядом грациозно вышагивает Фринна. Они обменялись какими-то замечаниями, но ни один из них не предложил свою помощь. Джеральду пришлось поставить чемоданы для того, чтобы отдать билеты.

— Где находится «Колокол»?

Джеральд нашел эту гостиницу в справочнике. Это был единственный справочник, в котором вообще упоминался Холихейвен. Но не успел контролер ответить, как в темноте неожиданно раздался густой звук настоящего колокола. Фринна схватила Джеральда за руку.

Не обращая внимания на Джеральда, начальник станции, если это был он, повернулся к своему коллеге:

— Рановато они сегодня.

— У них есть для этого все основания, — ответил тот. Начальник станции кивнул и с безразличным видом положил билеты в нагрудный карман.

— Не могли бы вы объяснить, как нам добраться до гостиницы «Колокол»?

Начальник станции, наконец, обратил на него внимание.

— У вас забронирован номер?

— Разумеется.

— На сегодня? — начальник станции смотрел на него с неуместным подозрением.

— Конечно.

Начальник станции вновь повернулся к коллеге.

— Это Паскоу.

— Да, — сказал Джеральд. — Все верно. Фамилия владельцев — Паскоу.

— Мы не пользуемся «Колоколом», — пояснил начальник станции. — Но вы найдете его на Рэк-стрит. — Он принялся показывать им дорогу, хотя пользы от его невразумительных жестов было мало. — Идите прямо. По Стейшн-роуд. Потом по Рэк-стрит. Вы его сразу увидите.

— Спасибо.

Как только они вышли в город, снова послышался звон колокола.

— Какие узкие улочки! — удивлялась Фринна.

— Они расположены, как в средневековом городе. Раньше, пока река не заросла тиной, Холихейвен был одним из важнейших морских портов Великобритании.

— Куда все подевались?

Всего шесть вечера, а на улицах — ни души.

— Куда подевалась гостиница? — вторил ей Джеральд.

— Бедняжка Джеральд! Дай я тебе помогу. — Она взялась за вторую ручку правого чемодана, но поскольку была ниже мужа сантиметров на сорок, от нее было мало помощи.

Они прошли уже почти пятьсот метров.

— Как ты думаешь, это та улица?

— Непохоже. Но спросить не у кого.

— Должно быть, сегодня у них короткий день.

Удары колокола звучали все чаще и чаще.

— Почему звонит колокол? Может, кого-то хоронят?

— Поздновато для похорон.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде мелькнула тревога.

— По крайней мере, не холодно.

— Учитывая, что мы находимся на восточном побережье, здесь на удивление тепло.

— Хотя мне все равно.

— Надеюсь, колокол не будет звонить всю ночь.

Казалось, еще немного, и его руки оторвутся вместе с чемоданами.

— Смотри! Вот он! Мы его прошли.

Он остановился и оглянулся назад.

— Как мы могли его не заметить?

— Сама не понимаю.

Она оказалась права. В сотне метров позади виднелся большой декоративный колокол, прикрепленный к стене здания.

Они вернулись назад и вошли в гостиницу. Навстречу вышла женщина в темно-синем пиджаке и юбке, с хорошей фигурой, но крашеными рыжими волосами и слишком яркой косметикой на лице.

— Мистер и миссис Бэнстед? Я — Хильда Паскоу. Дон, мой муж, неважно себя чувствует.

Джеральда одолевали сомнения. Все шло не так, как он запланировал. Нельзя доверять рекомендациям путеводителя. Отчасти в этом была виновата Фринна, которая настаивала на том, чтобы они поехали в незнакомое ему место.

— Очень жаль, — буркнул он.

— Вы же знаете, как ведут себя мужчины, когда болеют? — со знанием дела обратилась миссис Паскоу к Фринне.

— Они несносны, — ответила Фринна. — С ними трудно общаться.

— Поговорим об этом в другое время.

— Хорошо, — кивнула Фринна. — Что с ним?

— С Доном всегда одно и то же, — проворчала миссис Паскоу, но тут же осеклась. — У него больной желудок. С самого детства Дона донимают желудочные колики.

— Можно посмотреть нашу комнату? — перебил ее Джеральд.

— Прошу прощения, — сказала миссис Паскоу. — Не могли бы вы сначала зарегистрироваться? — Она вытащила потрепанный журнал, обтянутый искусственной кожей. — Только имя и адрес. — Она говорила так, словно Джеральд собирался вписать туда свою краткую биографию.

Они с Фринной впервые регистрировались в гостинице, но его настроение не стало лучше, когда он увидел, сколько времени прошло после последней записи.

— У нас всегда мало постояльцев в октябре, — заметила миссис Паскоу, задержав на нем взгляд. Джеральд обратил внимание, что глаза у нее слегка покраснели.

— Мы хотели приехать в мертвый сезон, — успокоила ее Фринна.

— Понимаю, — кивнула миссис Паскоу.

— Мы одни в гостинице? — поинтересовался Джеральд. В конце концов, она, кажется, делает все возможное.

— Кроме коменданта Шоткрофта. Вы же не станете возражать против его присутствия, правда? Он живет здесь постоянно.

— Конечно, не станем, — ответила Фринна.

— Люди говорят, что он стал неотъемлемой частью нашего дома, без него тут будет пусто.

— Понятно.

— Почему звонит колокол? — спросил Джеральд. Удары колокола слышались совсем близко.

Миссис Паскоу отвела глаза. Ему показалось, что под толстым слоем косметики скрывается изворотливость. Но она лишь сказала:

— Упражняются.

— Вы хотите сказать, что мы будем слушать этот звон весь вечер?

Она кивнула.

— Не обращайте внимания, — подбодрила она. — Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Извините, но у нас нет носильщика.

Не успели они дойти до комнаты, как начался настоящий трезвон.

— Это самая тихая комната? — озабоченно спросил Джеральд. — Может, нам устроиться на другой стороне дома?

— Это и есть другая сторона. Сент-Гутлакс находится вон там. — Она показала рукой на открытую дверь спальни.

— Милый, — Фринна взяла Джеральда за руку, — скоро все закончится. Ведь они всего лишь упражняются.

Миссис Паскоу промолчала. Она явно принадлежала к тем людям, чье дружелюбие имеет четкие и редко нарушаемые границы.

— Ну, если ты не против, — неуверенно произнес Джеральд.

— В Холихейвене живут по своим законам, — заметила миссис Паскоу. В ее голосе звучала воинственность, скрытый смысл которой сводился к тому, что если Джеральд с Фринной предпочтут уйти, их никто не станет задерживать. Джеральд мысленно махнул рукой: он понимал, что она вела бы себя по-другому, если бы им было куда уйти. Звон колоколов раздражал и действовал ему на нервы.

— Очень симпатичная комната, — воскликнула Фринна. — Обожаю кровати с пологом.

— Спасибо, — поблагодарил Джеральд миссис Паскоу. — В котором часу ужин?

— В семь тридцать. Вы еще успеете зайти в бар.

Она ушла.

— Конечно, успеем, — буркнул Джеральд, когда дверь за ней закрылась. — Сейчас еще только шесть.

— Вообще-то, — Фринна стояла у окна, глядя на улицу, — мне нравятся церковные колокола.

— Очень хорошо, — откликнулся Джеральд, — но во время медового месяца они совершенно ни к чему, только внимание отвлекают.

— Мне они не мешают, — возразила Фринна и добавила: — На улице по-прежнему никого.

— Наверное, все сидят в баре.

— Мне что-то не хочется идти в бар. Давай лучше осмотрим город.

— Как хочешь. Но разве тебе не нужно распаковать вещи?

— Нужно, но я не буду. Сначала я хочу увидеть море.

Такие незначительные проявления независимости приводили Джеральда в восторг.

Миссис Паскоу в вестибюле не было, да и во всем заведении не чувствовалось никаких признаков оживления.

На улице колокола, казалось, били прямо над головой.

— Словно в небе сражаются воины, — прокричала Фринна. — Как ты думаешь, море там? — она показала рукой в ту сторону, откуда они возвращались к гостинице.

— Наверное. Похоже, эта улица никуда не ведет. Там должно быть море.

— Побежали.

Она бросилась бежать, не дав ему даже задуматься. Ничего не оставалось делать, как припустить следом за ней. Он лишь надеялся, что за ними никто не подглядывает.

Она остановилась и протянула к нему руки. Ее макушка едва доставала до его подбородка. Он понимал, что она молчаливо успокаивает его и дает понять, что его неловкий бег — не повод для расстройства.

— Правда, красиво?

— Море?

Стояла безлунная ночь, в конце улицы почти ничего не было видно.

— Не только.

— Все кроме моря. Моря не видно.

— Зато чувствуется запах.

— Я его не чувствую.

Она ослабила объятия и отклонила голову.

— Звук колоколов разносится по всему городу, кажется, будто звонят из двух церквей.

— Думаю, их даже больше. В старинных городках всегда много церквей.

Внезапно до него дошел смысл сказанного, и он прислушался.

— Да, — радостно воскликнула Фринна. — Есть еще одна церковь.

— Не может быть, — возразил Джеральд. — Две церкви не стали бы упражняться в одно время.

— Я уверена. Левым ухом я слышу звон одних колоколов, а правым — других.

На улице они так никого и не встретили. Рассеянный свет газовых фонарей падал на каменный причал, небольшой, но явно не простаивающий без дела.

— Похоже, все население города звонит в колокола, — заметил Джеральд.

— Ну и молодцы, — она взяла его за руку. — Давай спустимся на пляж и поищем море.

Они прошли по каменным ступеням, которые испытали на себе и ласку, и гнев моря. Пляж оказался таким же каменным, как и лестница, только камни здесь были крупнее.

— Будем идти вперед, — заявила Фринна. — Пока не найдем его.

Будь Джеральд один, он бы повел себя более осторожно. Ноги скользили по огромным булыжникам, а глаза никак не могли привыкнуть к темноте.

— Ты права, Фринна, насчет запаха.

— Самый настоящий морской запах.

— Как скажешь.

«Больше похоже на запах гниющих растений, — подумал он, — наверное, поэтому камни такие скользкие». Прежде ему не доводилось сталкиваться со столь сильным запахом.

Не стоило тратить силы на разговоры, идти рядом они не могли.

Они изредка перебрасывались словами, и после весьма продолжительного молчания Фринна с недоумением произнесла:

— Где оно, Джеральд? Что за морской порт без моря?

Она пошла дальше, а Джеральд остановился и оглянулся. Он чувствовал, что они преодолели приличное расстояние, но не ожидал, что оно окажется настолько большим. Безусловно, темнота обманчива, но фонари на причале, казалось, остались далеко за горизонтом.

Когда он повернулся и посмотрел вслед Фринне, в его глазах еще мерцали далекие огни. Он ее почти не видел. По-видимому, она ушла далеко вперед.

— Фринна! Дорогая!

Внезапно она громко вскрикнула.

— Фринна!

Никакого ответа.

— Фринна!

Потом раздался ее более или менее спокойный голос:

— Паника прошла. Извини, милый, я на что-то наступила.

Теперь он точно запаниковал.

— С тобой все в порядке?

— Кажется, да.

Спотыкаясь, он подошел к ней.

— Здесь пахнет еще хуже. — Отвратительный запах забивался в ноздри.

— По-моему, он идет от того, во что я наступила. Нога провалилась во что-то, и сразу появился запах.

— Не представляю, что может так пахнуть.

— Извини, дорогой, — с легкой иронией произнесла она. — Пойдем отсюда.

— Давай вернемся. Хорошо?

— Да, — согласилась Фринна. — Но должна тебе сказать, я страшно разочарована. Мне кажется, прелести побережья должны включать в себя и море.

По дороге назад он заметил, что она обтирает туфлю об камни, словно пытаясь счистить с нее грязь.

— По-моему, здесь вообще нет ничего хорошего, — заметил он. — Я должен перед тобой извиниться. Поедем в другое место.

— Мне нравятся колокола, — осторожно заметила она. Джеральд оставил ее замечание без ответа. — Я не хочу проводить медовый месяц там, где ты бывал раньше.

Над пустынным мрачным пляжем раздавался колокольный звон. Теперь звук доносился со всех сторон побережья.

— Похоже, все церкви практикуются одновременно, чтобы отделаться сразу за одну ночь, — сказал Джеральд.

— Они хотят выяснить, чей колокол громче, — выдвинула свою версию Фринна.

— Осторожно, не подверни ногу.

Судя по всему, Фринна попала в точку — когда они подошли к причалу, грохот стоял оглушительный.

Вход в кофейню оказался таким низким, что Джеральду пришлось пригнуться, проходя под бревенчатой притолокой.