Читаем Мертвы давным-давно (ЛП) онлайн бесплатно

Элизабет

Паульсон

– Мертвы давным-давно

Переведено специально для группы

˜”*°•†Мир фэнтез膕°*”˜

http://vk.com/club43447162

Переводчики:

Tybloko, maryiv1205, romanenkokarina, sotnikova, DinDiin,

shimmerlady, Julie_Julia, frammand, NDobshikoVa, Azazell

Редактор:

Юля Лагутина (главы 2-17), Нина Кропинова (глава 1)

Аннотация

Это до жути страшная сказка...

Девушку держат взаперти, и единственная еда, которую ей предлагают изо дня в день – это отравленное яблоко. Другую заперли в комнате, полной торчащих игл, и если она уколет палец, то умрёт. Брата и сестру посадили в клетку с постепенно раскаляющимися прутьями...

В мире Кейт разгулялся злобный похититель. Но её это не затрагивает, пока однажды из лесного домика не пропадает её бабушка. В деревне Кейт не жалуют, поэтому помощи от селян ждать не приходится. Только Джек – ещё один изгой готов её выслушать.

Затем похищают принцессу, и вот уже сам король берется за дело, хотя её мачеха не очень этому рада. Придётся Кейт и Джеку искать пропавших, пока у сказки ещё возможен счастливый конец.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Глава 1

Поднимаясь по крутому склону Берёзового Холма, Кейт Худ в который раз сетовала на тонкую подошву своих башмаков. Она придерживалась Вудсон-роуд – дороги, разъезженной каретами и повозками, но всё равно чувствовала под ногами каждый камешек и каждую лужу. Она не могла дождаться, когда уже сможет стянуть обувь и шерстяные носки и согреть посиневшие от холода пальцы перед потрескивающим очагом в доме бабули.

Словно почувствовав, как отчаянно Кейт мечтает оказаться в тепле, ветер ещё больше усилился. Ворча себе под нос, она поплотнее закуталась в плащ. Она сердилась на себя, понимая, что возвращаться слишком поздно. Соломенные крыши Пастушьей Рощи с пыхтящими дымоходами остались в двух милях позади холма, на который она только что поднялась. Сколько раз они с бабулей спорили по поводу того, что её уютный каменный домик находится так далеко от деревни.

— Здесь небезопасно, — настаивала Кейт, — ну зачем жить в такой глуши?

— И что ты предлагаешь, Кэти? — отвечала бабушка. — Разобрать хижину по кирпичику, спустить с холма, и снова собрать в деревне?

— Есть и другие хижины, — упорствовала Кейт, — и вообще, зачем тебе целый домище? В деревне можно снять прекрасную комнату.

Бабушку эта мысль позабавила.

— Я согласилась бы разве что на погребок местной таверны.

Представив, как бабушка Кейт устраивается на ночлег среди винных бочонков в подвале таверны, обе они расхохотались. И в который раз вопрос об отшельничестве бабушки вместе с остальными причинами их размолвок отошёл на второй план.

Кейт знала, что эту хижину построили для бабули ее братья десятки лет назад. Видимо, тогда уединенная жизнь посреди мрачной долины казалась привлекательной, или даже романтичной? Хотя основания жить на отшибе у бабули, конечно, были, и Кейт это знала. За многие годы она наслушалась толков да сплетен и прекрасно понимала, что жители Пастушьей Рощи только рады тому, что бабушка обосновалась так далеко.

Сложность пути заключалась не только в расстоянии. Чем выше Кейт поднималась, тем гуще становился лес, тем плотнее ложились тени. Пение птиц сменялось уханьем сов, голые ветви деревьев тянулись со всех сторон, словно костлявые руки. «Прекрасное прекрасно и во мраке», — любила говорить бабуля. И каждый раз, вздрагивая от хруста сухих сучьев под ногами, Кейт подбадривала себя этими словами. В конце концов, не пристало девушке с такой-то роднёй бояться обычного леса.

К сожалению, она не знала мудрой поговорки, способной защитить от пронизывающих порывов, и просто, стиснув зубы, шагала против ветра. Бабуле легко отшучиваться о переносе хижины, это же не ей приходилось таскаться вверх-вниз по Берёзовому Холму с полной корзиной продуктов. На побегушках у неё была Кейт. А она была бы не против... более того, была бы очень рада иметь в деревне семью, а не слоняться там приблудной убогой сироткой.

Услышав сквозь завывание ветра низкий рык, Кейт сперва приняла его за собственное недовольное ворчание. Но потом она снова услышала рычание. И еще. По телу пробежала дрожь. Кейт насторожилась и сделала глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение. Следующему рычанию сопутствовал тихий вой, от которого кровь стыла в жилах. Этот звук она узнала бы где угодно. Волки. И судя по всему, целая стая.

Кейт прокляла свертки с мясом и сыром, упакованные в корзине. Даже если звери не учуяли запах ее страха, они все еще могли зацепиться за аромат копченой оленины и выдержанного чеддера. У тебя нет выхода, приказала она себе. Ей оставалось только драться.

После трудного подъема было очень обидно выбросить всё это добро на съедение волкам. Столько усилий насмарку. Хотя пусть уж лучше продукты, чем она. Пока волки возились с плотно завёрнутыми олениной и сыром у Кейт появилось немного времени, чтобы вытащить нож из чехла, прикрепленного к стенке корзины. Когда напал первый волк, она была готова.

Сумрак сыграл Кейт на руку. Она сосредоточилась сначала на сверкающих глазах вожака стаи, затем на лезвии, зажатом в руке. Металлическое острие со свистом описало дугу в густом полумраке дремучего леса и вонзилось зверю прямо под рёбра. Волк грудой спутанной шерсти рухнул замертво.

Не успела Кейт вытащить нож из туши волка, как на неё напали ещё двое. Отбиваясь руками и ногами, она едва ли обратила внимание, как в лодыжку ей вонзились острые клыки. Почувствовав боль от укуса, она заскулила и начала брыкаться ещё сильнее. Её крики сливались с визгом убегающих раненных тварей. Кейт знала, что, если выкажет слабость, на неё набросится вся стая. И она делала то, что было необходимо. Вела себя как хищник.

Ее лезвие нашло свою мишень. Двое ее противников уползали прочь, волоча по земле свои серебряные хвосты. Эта облизывающаяся свора, которая, казалось, оценивала Кейт и ее нож, и раненных перед ними, решила отступить. Потом они ушли. Кейт прислонилась к белой березе и пыталась отдышаться. Она больше не чувствовала холода. Вместо этого, она не могла остановить дрожь в руках.

Ну и дела. Кейт осмотрелась среди рваных бумажных свертков, разбросанных по земле – вот и всё, что осталось от припасов, которыми была доверху нагружена её корзина. Она знала, что бабушка сердиться не будет. Но в скором времени её ждёт новый долгий и тяжёлый подъём по Берёзовому Холму. Рана на лодыжке пульсировала в знак протеста.

Она уже готова была свалиться с ног прямо тут, но доносящееся издалека рычание и лай напомнили, что нельзя просто сидеть и ждать возвращения стаи. Каждый шаг отдавался болью, но вой волков подстёгивал её двигаться быстрее. Кейт снова вспомнила о тёплом бабушкином доме. Она знала, что бабуля первым делом сожмёт её в объятиях, а потом займётся раной на ноге.

Когда Кейт, наконец, увидела два миртовых дерева, которые росли на дорожке у домика, ее ноги уже подкашивались. Внезапно, она ощутила, как она устала и как была напугана.

Она на мгновенье почувствовала себя в безопасности, но радость была недолгой. Подойдя поближе, она заметила, что что-то не так. Тяжелая дубовая дверь была распахнута настежь, как разинутый в удивлении рот.

— Бабуля? — неуверенно позвала она. Возможно, бабушка услышала волчий вой и вышла посмотреть в чем дело? Кейт прошла по дорожке, и переступила порог хижины. Внутри оказалось ещё холоднее, чем снаружи на ветру. Масляные лампы едва светили, огонь в очаге догорел, остались лишь тлеющие угольки. Она заглянула в котелок над потухшим очагом и увидела обугленное дно – бульон давно выкипел. На полу валялась деревянная ложка и черепки глиняной миски. Кейт представила, как бабушка, выронив миску из сухощавых рук, размахивала ложкой в жалкой попытке защититься.

Это явно были не волки. Кейт напомнила себе, что звери, с которыми она недавно столкнулась, не оставили бы просто так кипящую на огне еду. Они разодрали бы в клочья шерстяное покрывало с любимого бабулиного кресла и развезли бы грязь по всему дому. Кейт снова вздрогнула. Она почувствовала дрожь, расползающуюся от позвоночника по всему телу.

Холод, пронизывающий её, не имел никакого отношения к погоде. Это было зло.

И Кейт это знала.

Глава 2

- Бабуля? Бабуля!

Кейт металась по комнатушкам. Входная дверь зияла провалом, но окна были заперты наглухо, а подоконники ещё и тщательно подоткнуты фланелью от сквозняков.Следов борьбы, кроме ложки и разбитой миски, Кейт не заметила. Это встревожило её сильнее всего. Если бы на бабулю напали в её собственном доме, она бы не сдалась без крови - своей или непрошеного гостя.

- БАБУЛЯ! - заорала Кейт изо всех сил. Если кто-то или что-то ещё не утащило её бабушку слишком далеко, бабуля услышит, что Кейт уже ищет ее.

Кейт продолжала кричать, осматривая комнаты в поисках чего-то необычного, странного. Она остановилась, как вкопанная, взглянув в дальний угол бабулиной спальни.

Здесь её бабушка любила ткать. Перед несколькими станками стояла скамеечка. Кейт знала, что бабушка в последнее время пробует что-то новое, и работы на четырех станках просто поражали - чем дольше Кейт глядела на гобелены, тем больше они её завораживали. Картины на них были довольно жуткими. Кейт будто стало ещё холоднее, пока она рассматривала их.На каждом из неоконченных гобеленов была изображена темница. Это Кейт поняла по серым кирпичным стенам и высоко расположенным зарешеченным оконцам. В каждое из окон бабуля пустила лучики солнца. Они словно давали хрупкую надежду вопреки мрачному тюремному фону.

Картины были одна мрачнее другой. На первой черноволосая красавица сидела за деревянным столом. На выщербленной столешнице лежало около дюжины яблок. На лице девушки застыл ужас, рука касалась яблока посередине. Она словно пытается понять, не отравлено ли оно.

На следующем гобелене был изображён то ли юноша, то ли девушка, Кейт не могла понять. Хрупкая фигурка была облачена в роскошное платье придворной дамы, но бритая голова будто принадлежала военнопленному. Она (или это был он) в отчаянии сидела на полу, уставившись в окно и держа в руке гребешок.

Следующая картина изображала мальчика и девочку в пустой темнице. Их лица раскраснелись от жара — Кейт заметила вышитые бабулей оранжево-красные языки пламени, лизавшие пол и стены. Дети отчаянно вцепились друг в друга, на лицах читалась невыносимая боль.

Последний гобелен был вышит особенно тщательно. Взглянув на него, Кейт ахнула. Рыжие вьющиеся волосы, огромные зелёные глаза, полные слёз — девушка, стоявшая на коленях посреди сумрачной камеры, была удивительно прекрасна. Ещё удивительней была окружавшая её красота: всё в этой темнице было утыкано гвоздями и иглами, угрожающе поблескивая остриями. Видимо, бабуля использовала серебряные нитки, мерцавшие на тёмном фоне. Мрачная красота всё же красива. Кейт почти слышала шёпот бабули, работающей над гобеленом.

Бабулины работы были, несомненно, талантливы, но Кейт не хотелось долго их рассматривать. Да, картины выполнены мастерски и вдохновенно, но они пугали её. Изображения были вышиты настолько реалистично, что, казалось, бабуля просто открыла окна в настоящие темницы, или страдальцы нашли способ рассказать о своей судьбе её старыми больными руками.

Кейт развернулась и пошла обратно. Мимо разбитой чашки и брошенной ложки. Мимо одинокого горшка и гаснущего огня. И тут увидела висящие на двери пяльцы с натянутой тонкой белой тканью. Из такой ткани бабуля шила себе ночнушки. Буквы были корявыми и изогнутыми, словно бабулины ровные линии в кривом зеркале. Вышито совсем неумело. Буквы словно нацарапаны, ровная поверхность ткани искажена. Её имени там не было, но, почему-то, Кейт знала: послание оставлено для неё. Кейт сорвала пяльцы с двери и дрожащим пальцем провела по вышитой надписи.

«Это должна была быть ты».

Глава 3

В глазах Кейт потемнело, ноги подкосились. Ужас сковал её изнутри и захватывал ее все больше. «Бабуле без меня никак», - сказала она себе, и это вернуло ей твердость духа. Девушка оглядела скромное убранство дома. Лица давно ушедших родных в рамках на каминной полке. Соседей у бабули не было, так что ей оставалось только одно - просить помощи в деревне.

Теперь уж Кейт было все равно, собьется она с тропы или нет. Она неслась между деревьями, пробиваясь через ежевику и густые заросли. Колючие ветви царапали лицо, трава, словно лезвиями, резала ноги. Легкие Кейт горели, в боку нещадно кололо от быстрого бега. Нога все ещё ныла после волчьего укуса, хотя казалось, прошло уже несколько дней с тех пор, как зверь вцепился ей в ногу. Она продиралась сквозь заросли и беспрестанно себя бранила. Подумать только, час назад она беспокоилась из-за еды, которую пришлось бросить! Да что же с ней такое?

Она едва не влетела со всех ног в терновник, когда вдруг подумала: а что она будет делать, когда доберется до деревни? Кого попросит о помощи?

«Уже и крыши видны», - подумала Кейт. - «Отсюда они кажутся такими гостеприимными». Дома стояли кучками, словно праздно болтающие люди. Она увидела остроконечную часовню посреди деревни и зеркально-голубую гладь водохранилища. Раньше она иногда видела девушек, которые стайками собирались у воды и стирали белье. Казалось, вместе им хорошо, они смеялись, прикрываясь ладошками. Наверное, в Пастушьей роще к ним были добры. В лавках им отпускали в долг, они ходили друг к дружке ужинать. Они скользили по городу, чувствуя себя совершенно непринужденно - чувствуя себя дома.

Для нее Пастушья Роща была иной. Это было не слишком дружелюбное место. Сердцем Кейт это знала. Ей трудно будет найти здесь помощь, так же трудно, как подойти к деревенским девочкам у воды или сесть около них в церкви. Но что-то ужасное вломилось в дом и, забрав с собой бабушку, исчезло в горах... И ради спасения Бабули ей стоило попытаться. Кейт стиснула зубы, наклонила голову и заставила себя преодолеть оставшиеся заросли, окружающие низкие холмы Пастушьей Рощи.

Она собиралась спокойно и быстро отыскать деревенских старейшин, но, вбежав на довольно темные улицы, услышала собственный истошный вопль:

- Помогите, пожалуйста! Кто-нибудь, прошу! Помогите!

Её крик разорвал тишину, тревожа всю округу. Но ее никто не услышал. Кейт брела, спотыкаясь, по улицам, и удивлялась тому, как они пустынны. Обычно в сумерках здесь было полно народу - одни шли выпить пива, другие захаживали друг к другу в гости, сидели перед домами на деревянных скамьях, которых тут было полно.