Читаем Меньшее зло онлайн бесплатно
Анджей Сапковский
Меньшее зло
Как обычно, первыми на него обратили внимание коты и дети. Полосатый котяра, дремавший на согретой солнцем поленнице, поднял круглую голову, прижал уши, фыркнул и удрал в крапиву. Трехлетний Драгомир, сын рыбака Тригли, старательно возившийся в грязи у порога хибары, вытаращил слезящиеся глаза на проезжающего всадника и завизжал.
Ведьмак ехал медленно, не обгоняя мешавший воз с сеном. За ним, вытягивая шею, то и дело сильно натягивая веревку, привязанную к луке седла, трусил навьюченный осел. Кроме обычных вьюков, длинноухий тащил на хребте громоздкую тушу, замотанную в мешковину. Серо-белый бок осла покрывали черные полосы засохшей крови.
Воз наконец свернул в боковую улочку, ведущую к складам с зерном и пристани. Легкий ветерок нес оттуда запахи смолы и бычьей мочи. Геральт пришпорил коня. Он не обращал внимания на сдавленный крик торговки овощами, уставившейся на лапу с длинными когтями, высунувшуюся из-под мешковины и дергавшуюся в такт шагам ослика. Не обернулся и на растущую толпу, тянувшуюся за ним с тихим гомоном.
Перед домом старосты, как всегда, было много повозок. Геральт спрыгнул с седла, поправил висящий на спине меч и перебросил узду через коновязь. Толпа, спешившая следом, образовала возле ослика полукруг.
Крики старосты было слышно уже перед дверью.
- Нельзя, говорю! Нельзя, сучий потрох! Ты что, придурок, по-людски не понимаешь?
Геральт вошел. Перед невысоким, пузатым, покрасневшим от гнева старостой стоял селянин, держа за шею дергавшегося гуся.
- Чего... О, боги! Это ты, Геральт? Или у меня что-то с глазами? - и вновь обращаясь к селянину. - А ну забирай это, хамлюга! Ты что, оглох?
- Дык говорили, - бормотал деревенщина, косясь на гуся, - што надыть сунуть-то благородному чего-нибудь, а иначе...
- Кто говорил? - взвизгнул староста. - Кто? Так я что, взятки беру? Не позволю, говорю! Вон, говорю! Привет, Геральт!
- Привет, Кальдемайн.
Староста, сжимая ладонь Геральта, второй рукой хлопнул его по плечу.
- Это уже пару лет тебя не было, Геральт. А? И ты никак места нигде не нагреешь. Откуда это ты идешь? А-а, п-пада-даль, какая разница. Эй, кто-нибудь там, принесите пива! Садись, Геральт, садись. У нас тут балаган, понимаешь, завтра ярмарка. Что там у тебя, рассказывай!
- Потом. Сначала выйдем.
Толпа снаружи выросла раза в два, но свободное пространство вокруг ослика не уменьшилось. Геральт отбросил мешковину. Толпа охнула и отшатнулась. Кальдемайн широко открыл рот.
- О боги, Геральт! Что это такое?
- Кикимора. Не назначено у тебя за нее какой награды, господин староста?
Кальдемайн переминался с ноги на ногу, глядя на паучье, обтянутое дряблой черной кожей тело, на остекленевший глаз с вертикальным зрачком, на иглы клыков в окровавленной пасти.
- Где... Откуда это...
- На плотине, милях в четырех отсюда. На болоте. Кальдемайн, там должны были пропадать люди. Дети.
- Ага, точно. Но никто... Кто бы мог подумать... Эй, люди, а ну по домам, за работу! Тут вам не цирк! Закрой это, Геральт. А то мухи слетятся.
В избе староста без слов схватил кувшин пива и выпил до дна, не отрывая от уст. Затем устало вздохнул и шмыгнул носом.
- Награды нет, - понуро сказал он. - Никто и не предполагал, что такая штука может сидеть в соленых болотах. Несколько человек в той округе пропало, это верно, но... Там мало кто лазил. А ты откуда там взялся? Почему не ехал по главному тракту?
- На главных трактах, Кальдемайн, мне трудно заработать.
- Я и забыл, - староста сдержал отрыжку, надув щеки. - А ведь какая была спокойная округа. Даже домовые редко когда ссали бабам в молоко. А тут на тебе, под самым боком и такая зараза. Выходит, я должен тебя поблагодарить. Потому что заплатить я тебе не заплачу. Нечем мне платить за это.
- Не везет. А мне нужно было бы деньжат, чтобы перезимовать, ведьмак отхлебнул из жбана и отер губы от пены. - Вообще-то я собрался в Испадень, только не знаю, успею ли до снегу. Как бы не застрять в каком-нибудь городишке вдоль Лютоньского тракта.
- А в Блавикен долго будешь?
- Нет. У меня нет времени забавляться. Зима идет.
- Где остановишься? Может, у меня? Свободная каморка наверху есть, зачем давать себя на растерзание вору-корчмарю? Поговорим, расскажешь, что в мире слыхать.
- С удовольствием. А что твоя Либуша? В последний раз было видно, что я ей не очень-то по сердцу пришелся.
- В моем доме у баб голоса нет. Только, между нами, не делай при ней того, что выкинул в прошлый раз за ужином.
- Ты о том, как я бросил вилкой в крысу?
- Нет. О том, что попал, хотя было темно.
- Мне казалось, что это будет забавно.
- Это было забавно. Только при Либуше этого не делай. Слушай, а эта... кики...
- Кикимора.
- Она тебе нужна для чего, что ли?
- Интересно, для чего? Если награды за нее нет, можешь приказать выбросить ее в нужник.
- А это идея. Эй, там, Карелка, Борг, Носикамик! Есть там кто?
Вошел стражник с алебардой, с грохотом зацепив острием о притолоку.
- Носикамик, - сказал Кальдемайн. - Возьми кого-нибудь в помощь, забери из-под избы осла вместе с этой гадостью в мешковине, отведи за хлева и утопи ее в выгребной яме. Понял?
- Как прикажете. Только... господин староста...
- Чего?
- Может, прежде, чем утопить эту заразу...
- Ну?
- Показать бы мастеру Ириону. А ну к чему пригодится?
Кальдемайн хлопнул себя ладонью по лбу.
- А ты не дурак, Носикамик. Слушай, Геральт, может, наш местный волшебник чего выложит за эту падаль. Рыбаки разные чудачества сносят для него, разные там чудные рыбы, осьминогов, клабартов или кергуленов, многие на этом хорошо заработали. Пошли, пройдемся к башне.
- Так у вас собственный волшебник завелся? Временный или насовсем?
- Насовсем. Мастер Ирион. В Блавикен живет уже год. Боольшой маг, только глянешь, уже видно.
- Сомневаюсь, чтобы могучий маг заплатил за кикимору, - поморщился Геральт. - Насколько мне известно, она не нужна для эликсиров. Наверное, ваш Ирион только выругает меня. Мы, ведьмакы, не очень-то ладим с волшебниками.
- Никогда я не слыхал, чтобы наш Ирион кого-нибудь оскорбил или отругал. Заплатит или нет, сказать не могу, но попробовать не помешает. На болотах может быть больше таких кикимор, и что тогда? Пусть волшебник глянет на нее, и в случае чего заколдует болота или что он там сделает.
Ведьмак недолго подумал.
- Твоя взяла, Кальдемайн. Что ж, рискнем встретиться с Ирионом. Идем?
- Идем. Носикамик, отгони детвору и бери лопоухого за уздечку. Где моя шапка?
Башня, выстроенная из гладких гранитных блоков, увенчанная зубастыми сторожами, выглядела весьма впечатляюще, возвышаясь над битой черепицей домов и съежившимися соломенными крышами хибар.
- Вижу, обновил, - сказал Геральт. - Колдовством, или вас сгонял на работу?
- Все больше колдовством.
- И какой из себя этот ваш мастер Ирион?
- Порядочный. Людям помогает. Только молчун. Из башни почти не выходит.
На дверях, украшенных инкрустацией из светлого дерева, висел огромный дверной молоток в виде плоской рыбьей головы с выкатившимися круглыми глазами, державшей в зубастой пасти бронзовое кольцо. Кальдемайн, видимо, уже знакомый с ее действием, подошел, откашлялся и громко заговорил:
- Шлет поздравления староста Кальдемайн с делом к мастеру Ириону. С ним же поздравления шлет ведьмак Геральт из Ривии, тоже по делу.
Довольно долго ничего не происходило, наконец рыбья морда задвигала зубастой челюстью и дохнула облачком пара.
- Мастер Ирион не принимает. Уходите, добрые люди.
Кальдемайн потоптался на месте, глянул на Геральта. Ведьмак пожал плечами. Носикамик серьезно и собранно ковырял в носу.
- Мастер Ирион не принимает. Уходите, добрые...
- Я не добрый человек, - громким голосом прервал ее Геральт. - Я ведьмак. Там на осле лежит кикимора, которую я убил неподалеку от местечка. Каждый волшебник, постоянно живущий в округе, обязан заботиться о безопасности в этом округе. Мастер Ирион может не удостоить меня разговором, может и не принимать, если такова его воля. Но кикимору пусть осмотрит и сделает выводы. Носикамик, отвяжи кикимору и брось ее под самые двери.
- Геральт, - тихо сказал староста. - Ты-то уедешь, а мне...
- Пошли, Кальдемайн. Носикамик, вынь палец из носа и делай, что я сказал.
- Минуточку, - сказал молоток совершенно другим голосом. - Геральт, это действительно ты?
Ведьмак тихо выругался.
- Я уже теряю терпение. Да, это действительно я. И что с того?
- Подойди поближе к двери, - сказал молоток, пыхнув облачком пара. Сам. Я тебя впущу.
- А что с кикиморой?
- Да черт с ней. Геральт, я хочу с тобой поговорить. Только с тобой. Простите, староста.
- Да что уж там, Мастер Ирион, - махнул рукой Кальдемайн. - Пока, Геральт. Позже увидимся. Носикамик! Чудище в нужник!
- Приказ понял.
Ведьмак подошел к инкрустированным дверям, которые приоткрылись ровно настолько, чтобы он смог протиснуться, после чего сразу же захлопнулись, оставив его в полнейшей темноте.
- Эй! - крикнул он, не скрывая злости.
- Сейчас, - ответил удивительно знакомый голос.
Впечатление было настолько сильным, что ведьмак покачнулся и вытянул руку в поисках опоры, так и не найдя ее.
Сад был усажен белыми и розовыми цветами и пах дождем. Небо перерезала многоцветная арка радуги, соединяющей кроны деревьев с далекой голубой цепью гор. Посреди сада стоял маленький домик, утопавший в мальвах. Геральт глянул под ноги и увидел, что стоит по колено в ромашках.
- Ну, иди же, Геральт, - раздался голос. - Я перед домом.
Ведьмак вступил в сад, прошел среди деревьев. Слева он заметил какое-то движение и оглянулся. Светловолосая женщина, абсолютно нагая, шла вдоль ряда кустов, с полной яблок корзиной. Изо всех сил ведьмак пообещал себе больше ничему не удивляться.
- Наконец-то. Приветствую тебя, ведьмак.
- Стрегобор! - удивленно воскликнул Геральт.
Ведьмак встречал в своей жизни воров, похожих на членов городского совета, членов городского совета, выглядевших, как последние нищие, гулящих девок, похожих на королев, королев, похожих на стельных коров, и королей, похожих на воров. А Стрегобор всегда выглядел так, как по всем канонам и правилам должен выглядеть волшебник. Он был высоким, худым, сгорбленным, с огромными седыми торчащими бровями и длинным носом с горбинкой. Вдобавок он носил черное, тянущееся по земле одеяние с неправдоподобно широкими рукавами, а в его руках был длиннющий посох с хрустальным шаром наверху. Никто из известных Геральту волшебников не был похож на Стрегобора. И, что самое странное, Стрегобор действительно был волшебником.
Они уселись в сплетенные из лозы кресла, за столом с со столешницей из белого мрамора, на окруженном мальвами крыльце. Обнаженная блондинка с корзиной яблок подошла к ним, улыбнулась, и покачивая бедрами, вернулась в сад.
- Это тоже иллюзия? - спросил Геральт, глядя на бедра.
- Тоже. Как и все здесь. Но это, дорогой мой, иллюзия высшего сорта. Цветы пахнут, яблоки можно есть, пчела может тебя ужалить, а ее, волшебник кивнул на блондинку, - ты можешь...
- Попозже.
- Правильно. Что ты здесь делаешь, Геральт? Все еще убиваешь за деньги представителей исчезающих видов? Сколько ты получил за кикимору? Видимо, ничего, иначе не приволок бы ее сюда. И подумать только, что есть люди, которые не верят в судьбу. Наверное, ты знал обо мне. Знал?
- Не знал. И вообще, это последнее место, где я ожидал бы тебя встретить. Если мне не изменяет память, раньше ты жил в Ковире, в такой же башне.
- С тех пор, Геральт, многое изменилось.
- Взять хотя бы твое имя. Кажется, сейчас ты зовешься мастером Ирионом?
- Так звали строителя этой башни. Он умер уже лет двести назад. Здесь я оседлый волшебник. Большинство здешних жителей кормятся морем, а ты ведь знаешь, кроме иллюзий, моя специальность - погода. Иногда успокою шторм, иногда вызову шторм, иногда западным ветром подгоню поближе к берегу косяк рыбы. Жить можно. То есть, - добавил он хмуро, - можно было жить.
- Почему "можно было жить"? Почему ты сменил имя?
- У предназначения много лиц. Мое прекрасно сверху, но отвратительно изнутри. И теперь оно вытянуло за мной свои кровавые когти...
- Ты совершенно не изменился, Стрегобор, - усмехнулся Геральт. Бредишь с мудрой и значительной миной. Ты не можешь сказать прямо?
- Могу, - вздохнул чернокнижник, - если тебе станет легче, то могу. Я докатился сюда, скрываясь и убегая от ужаснейшего существа, которое хочет меня убить. Бегство не помогло, оно меня нашло. Скорее всего, оно попробует убить меня завтра, максимум послезавтра.
- Ага, - бесстрастно отозвался ведьмак. - Теперь понял.
- И кажется, грозящая мне смерть тебя никак не трогает?
- Стрегобор, - сказал Геральт. - Мир такой, какой он есть. В дороге видишь многое. Двое мужиков насмерть бьются за межу, которую завтра же затопчут дружины двух комесов, которые желают прибить друг друга. Вдоль дорог на деревьях качаются висельники, в лесах купцам режут глотки разбойники. В городах на каждом шагу натыкаешься на трупы в канавах. Во дворцах тычут друг в друга кинжалами, а на пирах ежеминутно кто-то валится под стол, посинев от яда. Я уже привык. Так с какой стати меня должна тронуть смерть, причем грозящая тебе?
- Причем грозящая мне, - горько повторил Стрегобор. - А я ведь считал тебя другом, рассчитывал на твою помощь.
- Наша последняя встреча имела место при дворе короля Иди в Ковире. Я пришел за деньгами, платой за убийство державшей в страхе всю округу амфисбены. Тогда ты и твой собрат по профессии Завист наперебой называли меня шарлатаном, бессмысленной машиной для убийства, и, насколько я помню, трупоедом. В результате Иди мало что не заплатил мне ни гроша, так еще дал только двенадцать часов, чтобы убраться из Ковира, и я еле успел, потому что моя клепсидра была испорчена. А вот теперь, говоришь, ты рассчитываешь на мою помощь. Говоришь, за отбою гонится чудовище. Чего ты боишься, Стрегобор? Если он тебя отыщет, скажи ему, что ты любишь чудовищ, защищаешь их и заботишься, чтобы никакой ведьмак-трупоед не мешал их спокойствию. И если чудище обнюхает тебя и сожрет, то оно окажется ужасно неблагодарным.
Волшебник, отвернувшись, молчал. Геральт рассмеялся.
- Не дуйся, как жаба, фокусник. Говори, что тебе грозит. Посмотрим, что можно сделать.
- Ты слыхал о проклятии Черного Солнца, Геральт?
- А как же, слыхал. Только под названием "Мания Безумного Эльтибальда". Ведь так, кажется, звали мага, начавшего заварушку, в результате которой было убито или заточено в башнях несколько десятков девиц из благородных, даже королевских семейств. В них-де вселились демоны, они были прокляты, заражены Черным Солнцем, потому что именно так вы называете на своем помпезном жаргоне самое обыкновенное затмение.
