Читаем Меморандум киллеров онлайн бесплатно

Подполковник милиции Александр Савостин неторопливо ехал в сторону Южного порта. Там, в отделе внутренних дел муниципального района «Кожухово», его ожидали трое старых приятелей, с которыми когда-то, можно теперь сказать — еще в прошлом веке, протекала его трудовая деятельность.

Смешно получается — век туда, век сюда, а было-то на самом деле всего каких-то пять — семь лет назад, когда капитана Савостина, начальника районного отдела уголовного розыска, пригласили на работу в МУР, в то его подразделение, которое занималось розыском угнанных автомобилей. Вот и получилось как бы по принадлежности. И у себя в районе он тоже занимался по большей части автомобилями: Южный порт рядом — этим все сказано.

Но сейчас он ехал не затем, чтобы навестить бывших сослуживцев. Подполковник, можно сказать, контролировал Юго-Восточный административный округ столицы. Ну есть же, к примеру, у братвы своя система контроля над территорией, с которой они собирают дань, так отчего же не иметь нечто подобное и той же милиции? В том смысле, что «крыша» сегодня стоит очень дорого. Но если рассматривать вопрос в государственном аспекте, она и стоит того.

Там у ребят возник конфликт, для решения которого и позвали подполковника. Александр Александрович в принципе знал, о чем речь, и, вообще-то говоря, не очень стремился афишировать собственное участие в этом деле, ребята из ОВД вполне могли справиться и сами. Но… уговорили поучаствовать. Видимо, заместитель начальника «автоугонного», как его еще называли, отдела МУРа для того облапошенного грузина действительно выглядел фигурой значительной и единственно способной решить его тяжелый «вопрос».

А суть проблемы заключалась в том, что в гостях у Георгия Шванидзе, держащего в Москве сеть небольших ресторанчиков кавказской кухни, однажды появился старый приятель, Сурен Товмазян. Они были знакомы еще с Ахалкалаки, где протекала бурная юность Гиви — до того неприятного в его биографии момента, когда ему пришлось переместиться почти на восемь лет в колонию общего режима по уголовной статье за контрабанду.

И вот Сурик появился в Москве, навестил старого товарища, не преминув похвастаться, что занимается автомобильным бизнесом, а в приятелях у него крупный таможенный чин, который и помогает этот бизнес защищать от наездов всякой шпаны, которой нынче развелось как блох у шелудивой собаки. Гиви тогда показалось, что Сурика ему сам Бог послал.

Именно о крутом автомобиле все чаще подумывал в последнее время благополучный хозяин-ресторатор. Хорошую квартиру здесь же, в Кожухове, уже имел. Красивый коттедж по Каширскому шоссе, в элитном поселке, практически достраивал. Нет, машины тоже были, но хотелось… Ну как объяснить свое желание? Хотелось иметь очень дорогую машину, но чтоб заплатить за нее по-божески. Ведь как-то же делают другие! И вот если бы иметь хорошего человека на таможне…

Сурик все понял без дополнительных объяснений. Как честный человек и тем более старый товарищ, он обещал, не откладывая, подумать. И скоро сказал, что имеет, кажется, подходящий вариант для друга юности. Можно по особой договоренности с известным Сурену таможенником, который занимается реализацией конфискованного товара, и в частности иномарок, приобрести за полцены, а если подумать получше, то и за треть совершенно новый джип фирмы «Мерседес-Бенц». К примеру, тот же джип, который на рынке стоит до восьмидесяти кусков «зелени», обойдется тебе, скажем, в сорок, но половину этой суммы, то есть двадцать тысяч долларов, надо передать таможне. Устраивает? Тогда будем договариваться. Если есть сомнения, можно съездить и посмотреть машинку конкретно.

Они, конечно, и съездили, и посмотрели, и даже встретились со знакомым таможенником Сурена, которого Сурик пригласил провести вечерок в ресторане Гиви Шванидзе. Посидели, поговорили, дел вежливо не касались, таможенник показался Гиви, который все-таки считал себя понимающим толк в людях, серьезным человеком. Прощаясь, этот Виктор Тимофеевич обмолвился, что Сурен уже говорил ему о нужде своего друга, и обещал помочь. Он улыбался. Действительно, кому ж и помогать, как не старым друзьям!

При следующей встрече Шванидзе передал Товмазяну сорок тысяч долларов, все-таки меньше не получилось — у «таможни» тоже есть свое начальство. Сурен оставил другу номер мобильного телефона — для экстренной связи — и уехал «оформлять» сделку.

Позже, когда этот грузин-недотепа вышел на Володьку Маслова, начальника угрозыска в Кожухове, свой идиотизм он объяснял так. Мобильник не отвечал. Потом оказался вообще заблокированным. Шванидзе послал своих охранников по тому адресу, что оставил ему Сурен, но и он оказался липовым. Короче, друг юности канул словно в воду. Долго еще ждал Гиви, не хотел верить в обман, друг ведь! Не дождался и в полном уже отчаянии отправился в уголовный розыск, обещая хорошо вознаградить за поимку наглого вора. А Маслов-то понимал, что никакой таможней по-настоящему в этом деле и не пахло, просто кинули ресторатора бывшие дружки-приятели, вот и вся песня. Но поскольку гонорар при удаче обещал быть серьезным, значит, стоило и потрудиться.

И еще одно важное обстоятельство имел в виду начальник уголовного розыска. Надо было поглядеть по сводкам аналогичные преступления, совершенные в последнее время и связанные с таможенными операциями. А кто ж мог дать подсказку лучше Сашки Савостина из МУРа?

Они провели определенную работу, и, надо отдать должное Маслову, кидалу он со своими парнями сумел вычислить довольно скоро. И даже взять. Умеют же работать, когда есть в том личная заинтересованность! Но дальше началась чистая комедия. Сурен клялся памятью своей покойной матери, что и сам стал жертвой обмана, а прятался от друга юности по той простой причине, что лихорадочно собирал по всем близким и дальним знакомым те сорок тысяч баксов, которые должен был вернуть невольно обманутому им Гиви Шванидзе, гнева которого очень боялся. И ни на какой таможне, оказывается, Виктор Тимофеевич не трудился, это случайные знакомые Сурена таким вот мерзким образом подставили своего земляка. Сурен с искренним негодованием и отчаянием недавно сам догадался, что произошло. Ну да, так ему все тут и поверили!

Словом, что там было, комедия или цирк, подполковника не волновало, его интересовал только конечный результат. А выглядел он, по его представлению, следующим образом. С помощью Сурена выйти на того «таможенника» и, крепко наказав обоих, или сколько их там в наличии, заставить пахать на себя. А как же еще? Только все делать надо грамотно, а не так, по-любительски. Ну и с гонорарами разобраться…

С приездом подполковника события стали разворачиваться стремительно. До сих пор, как договорились, с Товмазяном беседовали спокойно, как бы пытаясь наставить Заблудшую душу на путь истинный. «Душа» Сурена мягкого обхождения не понимала. Или не захотела оценить. Тем проще действовать в дальнейшем.

И вот четверо офицеров милиции, заручившись предварительно согласием пострадавшего Шванидзе, отвезли его «друга юности» в недостроенный дом в поселке на Каширском шоссе, где поместили в глубоком подвале. И приступили к допросу с пристрастием. Гиви постарался сделать так, чтобы сотрудники уголовного розыска во время работы не испытывали, например, чувства голода или жажды. Сам он при допросе не присутствовал — нервы, знаете ли, опять же и давление скачет… Но на вещи он тем не менее смотрел трезво, гарантируя при возврате долга честно «отстегнуть» сыщикам пять тысяч. Подполковник Савостин тоном, не терпящим возражения, поправил его — «десять». Гиви немного подумал и молча согласился.

После этого они и взялись за Сурена, предоставив право «первой руки» оперуполномоченным из отдела Маслова.

В бетонном подвале было довольно холодно. Но упрямого армянина раздели догола, не боясь, что он простудится, напротив, сейчас ему будет даже чересчур жарко. И спецсредств тоже не применяли — зачем? Тут валялось множество пустых пластиковых бутылок, их наполнили водой, завинтили, и никакая тебе теперь милицейская дубинка не нужна. Такое безобидное вроде бы орудие общения следов на теле испытуемого не оставляет, зато без колебаний указывает путь его мыслям в нужном тебе направлении.

И уже через час сосредоточенного дознания Са-востин с одним из оперов выехал по адресу, указанному наконец потерявшим ощущение реальности.

Товмазяном. И еще до конца дня вернулся на Кашир-ку со спеленатым по рукам и ногам Виктором Тимофеевичем, доставленным в багажнике милицейской «Лады-десятки». «Серьезный человек», которого сразу узнал Гиви, оказался давно известным в МУРе кидалой, трижды судимым Васькой Голавлевым. С ним тоже пришлось поработать, но более сообразительный, чем его подельник, Васька скоро раскололся, заручившись предварительно обещанием подполковника после окончательного расчета спустить это дело на тормозах. Савостин усмехался — этот козел еще условия выдвигает? Ну-ну! Однако, так и быть, пообещал — он-то ничем не рисковал.

Хорошо еще, что подвал был выстроен с умом, а то местное население наверняка решило бы, что по ночам на стройках у этих новых русских истинно резвятся черти, будь они все прокляты…

Уехал Александр Александрович ближе к рассвету. Гонорар за его участие в операции должен был подвезти позже, на Садовую-Самотечную, в отдел, один из оперативников Володи Маслова, как и договорились. А они еще оставались ненадолго, чтобы завершить работу «с кадрами»…

Ну что ж, можно сказать, что время потрачено не зря, и гонорар, составляющий пять тысяч долларов — за личный вклад в расследование преступления, налоговому обложению не подлежит. Так с юмором констатировали уже усталые Володькины оперы, верно представлявшие себе вполне конкретные перспективы дальнейшей совместной работы со своим бывшим сослуживцем, подполковником Савостиным. Не требовалось ни с кем делиться, отчислять процент с этой суммы в общую кассу, там, на службе, поскольку личная инициатива — она и есть в конечном счете сугубо личная. И значит, ты сам заработал себе денежки на карманные расходы…

Капитан милиции Борис Петрович Ряхин чувствовал себя в высшей степени подавленно. Давно в его служебной деятельности не случался такой скверный, слишком уж ощутимый, громкий, можно сказать, провал. Особенно после того, как начальство представило его, в числе других сотрудников Московского уголовного розыска, принимавших активное участие в раскрытии тяжкого преступления, по сути настоящего теракта, совершенного недавно в самом центре столицы, к правительственным наградам. И надо ж, чтоб с одной стороны, как говорится, эскимо в шоколаде, и тут же нате вам дерьма на палочке — с другой!

Очень плохо, конечно, хотя, если рассуждать по уму, иными словами, исходить из железной логики событий, то особой вины за собой капитан все же не чувствовал. В принципе, пожалуй, да, можно было бы и предусмотреть, и попытаться сработать почище. Но ведь и на каждый чих не наздравствуешься…

А нравоучительную беседу с ним в настоящий момент проводил не сам начальник МУРа, а его заместитель. Не хватало еще, чтоб генерал принимал участие в разгоне! А с Лыковым, с ним все же проще. В принципе он и сам прекрасно понимал сложившуюся вовсе не по вине того же Бориса Ряхина ситуацию, а что рычал разъяренным зверем, так и его понять можно. Дом-то обычно строишь, не считаясь со временем, а вот сгореть он может из-за допущенной кем-то небрежности в одночасье. Что, собственно, и произошло буквально накануне в Балашихе.

Жорка Круглое, то есть Круглый — без особых фантазий выбирает себе кликаны все это «бычьё» уголовное, — лидер балашихинских, сообщил Ряхину, что на его территории появился хмырь с Кавказских Минеральных Вод, ну, говорит, что из Пятигорска, а там хрен его знает… Короче, предложил одному пацану на рынке — видно, совсем без связей прибыл — товар на выбор. Пацан поинтересовался: а что, мол, есть? А тот в ответ: а чего вам нужно? И стал перечислять, так, ежели верить, можно батальон вооружить.

Работая в отделе, занимающемся изъятием оружия, Борис Петрович старался держать под контролем таких вот «ходоков» из мест, приближенных к районам боевых действий. Бывало, что и сам он снабжал Жоркиных пацанов необходимыми им для проведения той или иной операции незамазанными стволами, чаще это были переделанные под стрельбу боевыми патронами газовые пистолеты. Естественно, со спиленными номерами. Ну для одноразовых действий. А когда вдруг появлялся в обозримом пространстве целый арсенал, тут необходимо было сразу предпринимать решительные меры. Это кто у нас тут такой борзой?! В этом, понимаешь, смысле.