Читаем Мементо ! (Книга стихов) онлайн бесплатно
Виктор Лысенков
Мементо!
Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он - автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России
МЕМЕНТО!
(Помни!)
КНИГА СТИХОВ О РУССКОМ ЗАБЛУЖДЕНИИ И РАСПЛАТЕ ЗА ЭТО
К ЧИТАТЕЛЮ
Дорогой мой русский человек! К тебе, в первую очередь, обращаю я эти строки. Если бы каждый (если бы каждый!) хоть на минуточку мог представить, какой клубок мыслей и чувств теснятся в моей груди и голове, какой силы крик сдавлен в горле человека, прошедшего через весь кошмар избиения и изгнания русских в Таджикистане, уверен, он не стал бы читать эту, даже небольшую книжку, а, заразившись моим страданием, моей болью, моими мыслями, начал бы действовать. Действовать как угодно, ибо самое страшное для нынешнего поколения русских - бездеятельность. Ведь дело не только в нашей трагедии в Таджикистане - это только частичка нашей общей катастрофы. Невиданные страдания и унижения, которыми подвергся один из самых великих народов на земле, этот народ усыплен и деморализован ложными целями, умолчанием (хотя бы массовых насилий над русскими женщинами в том же Таджикистане), игрой в бирюльки демократии, и не видит глумления всех, кому только не лень, и над нами, русскими, и над нашей историей, тех, кто низвергает наши святыни и вносит в наши храмы (как прозорлив оказался В.Шукшин!) своих идолов и заставляют нас молиться на них.
В такой ситуации одни, чувствуя что их обманывают, плюют на навязываемых идолов в лице денег, секса, убийств, наживы, и, чаще всего, со стаканом в руке, находясь в наркотическом анабиозе, "пережидают" смутные времена, не понимая, что это только и нужно нашим новым властителям, этим бесконечным березовским, гусинским, смоленским и прочим авенам и фридманам с чуждыми нам всем этими немцовско-чубайсовскими фамилиями. Другие (о, славное племя коллаборционистов, этих гиен при разделе трупа хищниками) пытаются сговориться с оккупантами всего русского и принять участие в разграблении и разоре своей Родины, третьи равнодушно ждут новых Минина и Пожарского, не понимая, что только тогда, когда каждый русский почувствует себя таковыми, мы не только сможем встать с колен, но и заставить заплатить по всем счетам тех, кто принес столько бед и страданий на и русскую землю.
Глумление над русскими приняло настолько открытый и наглый характер, что в школьных учебниках для русских детей - стихи и проза, чужие нам по духу и языку. По телевидению, принадлежащему тоже иноземцам по происхождению - бесконечное славословие потомков всесветных бродяг из далеких для нас палестин "великим" "русским" поэтам и прозаикам.
Читатель вправе спросить: ну а сам ты, что делаешь, каков твой вклад в то, чтобы если и не открыть, то хотя бы приоткрыть глаза нашему оглупленному народу? Отвечу: пытаюсь, насколько хватает сил, пробудить русских от спячки, взорвать это равнодушие, с каким русские смотрят на трагедию русских.
Пытаюсь сделать это на примере нашей трагедии в Таджикистане, и множество статей в газетах и журналах, и написанная книга прозы, и вот решил сказать о том же самым звонким из письменных слов. Книга неслучайно называется латинским словом "Мементо" (помни!). Ведь многие не хотят помнить ничего: ни антирусских погромов в Казахстане и Узбекистане, или в том же Таджикистане, и (вот смех и слезы!) - в Бурятии и Якутии.
Ну разве что в Чечне... Так это Ельцин виноват. Что войну затеял. А то, что русские часто были рабами в той же Чечне и до этой войны - знать не хотим. Мы даже не задумываемся, что мы - единственный на планете народ, представителей которого в мирное время продают в рабство на территории, образующей его государственность - Российской Федерации. А кто что слыхал о русских заложниках в таком далеком для нас, Таджикистане, как все мы вдруг стали тем знаменитым горьковским пингвином, только коллективным? Мы что, нация - навоз истории? Где наша гордость, наша солидарность? Или причина в том, что руководят нами не русские люди, или, в лучшем случае, маргиналы? Так гнать их - только и делов, а не терпеть.
То, что я видел своими глазами в Таджикистане, хватит не на одну книгу. Но дело не в этом. При нашем всеобщем равнодушии хоть сто томов напишите все сгинет втуне. Эта книжечка с латинским названием должна не только напомнить нам о гибели великой цивилизации и великого народа, но и вспомнить о судьбах беспечных народов, сгинувших буквально на наших глазах с исторической арены, попытаться заставить посмотреть другими глазами на то, что происходит с русскими сегодня. И не только нам, русским. Надо бы помнить: сильная Россия - сильная Европа. Сомнут, перетрут нас через тысячи ухищрений - от лишения национальности в паспорте до ликвидации самого имени русских, заменив его пока на переходный термин "рассияне", - не устоит и Европа перед Азией, перед исламом. И, может, сильная Россия, сильный и здоровый русский народ убережет от грядущих катаклизмов и саму Европу?
Пока там не понимают этого и всячески стремятся подорвать нашу экономику, закрепить за вчерашними нашими "братьями" исконно русские земли, укрепляя националистические режимы от Запада до Востока, измотать народ на ложном пути в никуда, лишив его последней веры и последней надежды. Пусть помнят в Европе пока о немногочисленных заброшенных своих могилах в Азии! Смотрите, чтобы и у себя на родине не пришел час, когда некому будет поклониться могилам предков. Загляните вперед на немного: ну хотя бы на полторы тысячи лет. Помните, что произошло полторы тысячи лет назад в Европе? Кто вам гарантирует вашу безопасность, ваше существование? Или римляне были глупее? Так раздавили их, изничтожили, перемешали. Нам, русским, это реально грозит в самом ближайшем будущем. А потом и ваш черед. Мементо!
Но как бы нам не нужна была Европа дружественная, и, если хотите, добродетельная, она может нам помочь только единением с нами, не участием в играх всех антирусских сил как на Востоке, так и за океаном. Главная опора должна быть в нас, русских. Мы должны отстаивать нашу национальность, свою государственность, свою культуру, свою литературу, свое искусство. И мы должны участвовать (каждый, каждый!), где бы мы не находились, в том, чтобы оказывать помощь русских - русским. И словом, и делом. Нас тыкают новоявленные учителя носом в Америку. Так Америка не постеснялась разбомбить чужой город - из-за сомнительной вины ливийцев за взрыв западного самолета. Я не призывают посыпать головы других народов бомбами. Но надо же и меру знать в терпении! Нас уничтожают тысячами, изгоняют миллионами - и нам хоть бы что. Россия, что - ад? Это ведь только в аду, где миллионы лет горят в огне и кипят в смоле грешники, отупев от боли, никто не думает о другом, а если и подумает, то знает: мучается и страдает поделом. Но разве мы все грешники? Почему у нас равнодушие ада? Что с нами, русские люди? Что с нами, брат мой?
Автор
РУБАИ
Читаю, читаю в веках рубаи,
Как много в них мыслей, как много любви.
И даже звучат богохульный строки!
Но
о "не убий"
ни строки!
ЗАСАДА
...На кладбище продолжают убивать людей. И даже похоронные процессии к могилам не допускают, вернее, допускают, но за мзду.
(Из письма близкого друга, вынужденно - нет средств на выезд проживающего в Душанбе, городе, построенном русскими.
На русских засада!
На русских засада!
В нас бьют автоматы!
В нас бьют автоматы!
И прутья могильных оград не преграда,
За ними - засада, за ними - засада!
Что горем убиты - насмерть убиты,
Покойник и гроб - тоже насквозь прошиты,
Кто умер уже - убит еще раз!
Чей это злобный, фашистский приказ?
От глуши азиатской,
До "европейской" Риги,
До самых седых Карпат,
Для русских "демократические" порядки:
Дубинка, кастет, автомат.
Ну, что, мой народ?
Депутаты, крестьяне,
Стреляющиеся
офицеры...
Что с вами, родные,
Что с вами, родные,
Не в школе же мы
Чтобы нам приводить
Геройства примеры?
Позор обожравшимся,
Награбившим до отвала,
Свою набивших мошну,
Продали, сдали, промотали
Историю, совесть, страну.
Народ трагедийный!
У которого "заступники",
Что ни слово, ни шаг
К позору ведут!
А что за стеной, за Кремлевской?
Слепые, немые?
Чего они ждут?
Кто бьет в нас сегодня из автомата,
Кто тупо молчит - ничего, мол, нет...
Помните, знайте - и тем, и другим
и тем и другим!
По высшему счету
держать ответ!
Очнуться бы надо,
Проснуться бы надо,
Ударить в набат - разнести эту весть!
На русских засада,
На русских засада,
Нам вспомнить пора
Про русскую честь!
Март 1998 г.
х х х
Прощай, моя Родина милая!
Прощай. Никого не виня
Пришел я к тебе обессиленный
Пришел на закате дня.
И душит слеза бессилия
Не я виноват
в этом
долгом
пути.
О, моя боль, Россия
За невиновность - прости!
Держали меня не застенки
Двадцатый век хитрей!
Не вырвешься, не выскочишь
Из всех открытых дверей.
Советское рухнуло рабство
Для нас, для русских людей.
Из-под обломков всеобщего братства
Мы выбрались всех бедней.
И на краю могилы
Не жалуясь никому
Родина моя милая,
Сделаю, что могу!
Потомки тысяч иуд!
Вы мните, что нас одолели?
Вас ждет беспощадный суд.
Во всей своей прошлой жизни
Наполненной света и сил
О, дорогая Отчизна
Как я тебя любил!
О, что с моей Родиной сделали!
Незваные "господа"!
Мы и в краю безлесном
Для всех осины найдем,
Мы здесь устроим кару небесную
Очистим наш русский дом!
Во мне - моя сила и ярость
И чувство своей правоты
Пусть это только строкой прорвалось,
Но бурей поднимешься ты!
Порука - предсмертная крепость!
Ни жалоб, ни стонов, ни слез.
Врагов наших счеты - подсчеты, вселенская подлость
В нашу российскую, силу сплелось!
И в хаосе мыслей и жизни
Я из последних сил
Правду твою обидную
Людям как мог, доносил.
Прощай, моя Родина милая
Последние строки - тебе.
Быть может, и малые силы
В твоей помогут судьбе.
Ростов-на-Дону. 21 августа 1996 г.
х х х
О, бойтесь слез моих - прозренья и страданий
Сквозь них я лучше вижу, кто мой враг,
И час расплаты неожиданно настанет
До пальцев синевы уже сжал меч кулак.
Прозренья слезы - горечи и злости...
Бесхозный мой народ в плену
чужих поводырей,
Которых мы не звали, не просили в гости
Да кто же в свой дом зовет бездомных упырей!
Несчастный мой народ. Обманут и ограблен,
Куда бредешь в ярме невидимых цепей,
Опутан ложью, водкой отуманен
Не видишь для тебя
в пресподнюю распахнутых дверей.
Разорванный народ. В плену ты у двуликих,
Меч над тобой, а ты склонил главу.
Пусть хоть Коран вас мужеству научит
Как защитить свой дом, семью, страну.
Ушли все "измы". Нам теперь в спасенье
Хоть книжки черные, хоть обоюдоострый меч.
О, слезы горечи! Прозрением пробейтесь,
Чтоб в душу русскую опорой лечь!
2 октября 1996 г.
х х х
Быстрые тучи Родины - землю заволокло,
Что это они так низко? - стало совсем темно.
Быстрые тучи Азии - реки, летящие вниз,
Тучи, на пики надетые, к звездам почти поднялись.
Острые молнии Родины - все полыхает огнем...
Что над тобой, родимая, так часто грохочет гром?
Быстрые воды Азии летят, как шальные года.
Над Родиной все клубится хмаревая темнота.
Тучи висят над Азией - мягкие, как курпача...
Ах, как под этим небом убитый ребенок кричал!
Что в этой Азии делали, где так неподвижность скал!
О, мой народ доверчивый! - Ты - счастья-несчастья искал?
Быстрые воды Азии о нашей победе молчат,
Сады цветут равнодушно и горы не говорят.
Гул, словно эхо истории, мимо скалистых громад
Реки несут в долины много веков подряд.
Низкие тучи Родины почти вцепились в траву...
Что для себя в тех горах мы наделали - я до сих пор не пойму.
На Родине, как на чужбине, о нас не болит голова.
Хотят забыть все ошибки, и с ними - нас забыть?
Как тяжело, моя Родина, такую тебя любить!
Низкие тучи Родины. Летящие облака...
Как молнии полыхают! И бьют в нас наверняка!
*Курпача - мягкое узкое одеяло.
10 октября 1996 г.
ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
Апрель - это сказка Азии!
В травах холмов - васильки!
И синие колокольчики - в зелени синим цвели!
И как полыхали маки - в зеленом и синеве!
И небо - так нежно плакало
Редким дождем по траве.
Весна сорок пятого года - радость и благодать!
С зеленых холмов над городом
Так далеко видать!
И кладбище за спиною
в густом цветеньи акации.
Ограды, кресты, могилы
не страшные декорации.
Вот мало гороха спелого - подспорья голодных годов,
И мы по лощинам бегаем - восемь голодных ртов.
Уже воробьев настреляли
в пустынных могильных садах
военного времени дети
неведом нам был грех и страх.
Но что там - чуть выше кладбища
Вспаханная земля,
Этого здесь не было
Назад всего лишь три дня.
И что-то глаз угадывал
С высокой холмистой гряды,
И вспученность почвы подсказывала,
Что это там за ряды.
Вот мы подскакали близко
По склону, в синих цветах
И увидали убитых, с дырками в головах.
Их ночью зарыли небрежно
До города - много верст,
От южного солнца в сутки
Вспух необычный погост.
Осыпались рыхлые комья
С убитых недавно людей...
Был пласт похоронный тонкий
И всех обнажил до локтей.
Славянские светлые лица
Уже начинали темнеть
И в дырочках над бровями
Начали мхи гудеть.
Потом мы куда-то звонили
Мол, вспучились животы...
Расстрелянных захоронили
И кто-то поставил кресты.
Такое ненужное дело
Расстрелянным - кресты!
Власть их убрать велела
И скрыть расстрела следы.
И снова апрель. Пасха.
Как кладбище разрослось!
Расстрелянных захороненье
С трудом отыскать удалось.
Казалось, прошли столетья.
Но только - двадцать лет.
С бабушкой неродною
Пришел на кладбище дед.
Было грустно и странно
своих и чужих поминать....
Пришли мы на кладбище рано,
Не стало пока припекать.
Сначала родную бабушку
Ушедшую в тридцать седьмом
Мы навестили все вместе
На дальнем холме крутом.
Потом неродная бабушка
Пусть пухом ей будет земля!
Меня попросила с дедушкой
То место, найти, мол, нельзя?
Но все там давно перепахано
Заметен едва старый ров...
И тихо бабушка плакала,
У дедушки не было слов...
Был среди тех расстрелянных
Бабушкин первый муж.
Расстрелянный и потерянный,
И стертый заданьем спецслужб.
Но был я уже не ребенком,
И профессия такова
Нужны мне доказательства
А не в слезах слова.
"Быть может, они - награбили,
Купили, быть может, вы дом?
И все за его преступления
У вас отняли потом?"
"Куда там, - заплакала бабушка.
Какие богатства у нас!
Мотались мы по квартирам
Две сумки да керогаз!
В общем - они просчитались
какой-то оптовый склад,
И, как потом оказалось,
Каждый был виноват".
У деда губы дрожали
Он слишком многое знал!
И как его выселяли:
Сума, Россия, вокзал.
Я рад, что кошмары погромов
Не увидать тебе, дед
Это тебе спасибо
За тракт на Курган-Тюбе.
Раз строили - ну и ладно!
