Читаем Мелхиседек. Книга I. Мир онлайн бесплатно

Эта книга всего год назад появилась в Интернете и сразу заставила говорить о себе как о значительном и неординарном событии в литературе. Уверенно продвигаясь вверх по рейтингам разделов «Непознанное», «Религия» и «Познавательное», книга составила конкуренцию крупным порталам и интернет-форумам. До одной тысячи страниц в сутки по суммарной статистике посещений со всех уголков мира — это факт уникальный для любого интернет-издания, но только не для этого.

В чем секрет успеха книги «Мелхиседек»?

В необычайной увлекательности. Мастерство рассказчика и особая ироничная манера автора, волнующая актуальность тем, а также сохраняющаяся до конца повествования интрига сделали книгу захватывающей, как детектив. Теоцентристский анализ нашей действительности, изложенный в ней, может быть иногда спорным, иногда парадоксальным, но всегда глубок, изящен и предельно логичен. Невероятная информационная насыщенность текстов прекрасно компенсируется удивительно живым, выразительным и доступным языком.

Можно соглашаться с концепцией книги, можно не соглашаться, но истинное удовольствие от ее чтения гарантировано любой, самой широкой читательской аудитории.

Однажды двое друзей вели доверительную беседу. Один сокрушался: «Кажется, у меня есть все основания подозревать, что жена изменяет мне с пекарем: я постоянно нахожу в нашей кровати хлебные крошки». Второй смеялся над его страхами: «Тебе надо срочно лечить нервы. Надо же — хлебные крошки его напугали! Мне, что же, по-твоему, теперь следует подозревать свою жену в том, что она встречается с водопроводчиком?!» «А при чем здесь водопроводчик?» — обиделся первый. «Да так, на ум пришло, — пожал плечами второй. — Как ни приду домой, он вечно в нашей постели валяется».

С водопроводчиком все ясно, но при чем здесь Д’Артаньян? А при том, что как один из друзей считает с непонятной уверенностью, что ему его жена никогда не изменяет (несмотря на очевидные факты), так и мы, похоже, с той же непонятной уверенностью живем в этаком «д’артаньянизированном» мире, который составлен из незыблемых шаблонов наших представлений о нем, не имеющих ничего общего с фактами этого же самого мира. Мы постоянно видим водопроводчика в своей постели и одновременно не видим его напрочь, ибо доподлинно знаем, что это семейное ложе и третьих лиц в нем быть не должно. Наше ЗНАНИЕ об этом настолько вколочено в наши головы, что такие мелочи, как события реальной жизни, его опровергающие, нами просто не замечаются. Водопроводчик, слезающий с нашей жены, — это всего лишь водопроводчик, слезающий с нашей жены, и какие у нас могут быть особые основания, чтобы обвинять супругу в неверности? Мы ведь убеждены, что этого быть не может, так что пусть водопроводчик на себя много не берет, и само собой естественно предполагается, что он слезает с нашего места абсолютно несолоно хлебавши. Разумеется, мы говорим иносказательно, и слишком доверчивому читателю не стоит срываться с места, чтобы дружески, но напористо трясти свою жену за шею: «Где водопроводчик? Почему я его никогда не вижу?»

И все-таки… при чем здесь бравый гасконец? Сам-то он, в общем, ни при чем, просто пример довольно показателен. Истории о нем и о трех мушкетерах — пожалуй, лучшее, что нам оставила французская литература. При этом произошло одно из тех обычных явлений, когда красивая выдумка вытеснила неказистую жизнь. Дело не в деталях сюжета и не в историческом соответствии событий, а в том, что очевиднейшая нелепость в очередной раз стала непоколебимой истиной прямо на наших глазах, потому что если кто и не читал Дюма, то обязательно видел многочисленные невпечатляющие экранизации. Поясним.

Кто такой мушкетер? Это пехотинец, вооруженный мушкетом. Что такое мушкет? Это огнестрельное оружие, напоминающее по внешнему облику ружье, но значительно превосходящее его по размеру — огромное и неподъемное. В ствол мушкета можно без применения особых хитростей вставить два пальца руки. Но на самом деле мушкет не для подобных игр, а для того, чтобы из него стрелять. Однако, несмотря на любую страсть к пальбе, никому не удастся выстрелить из мушкета с плеча — слишком он тяжел, чтобы держать его на весу, и слишком мощная у него отдача, чтобы сохранить после нее любовь к стрельбе для повторного акта. Для установления равноправных отношений между стрелком и мушкетом мушкетеру придается сошка, которая по внешнему виду и размеру точь-в-точь напоминает ухват для чугунков. Разница небольшая: у сошки один конец острый, чтобы втыкать его в землю, а второй не для горшков, а для того, чтобы положить на него ствол мушкета и выстрелить. Мушкет — это станковое ружье большого калибра, или небольшая пушка малого калибра, истина где-то посередине. Прежде чем из мушкета выстрелить, в его ствол надо засыпать порох и забить его пыжом, чтобы порох не высыпался. Затем надо вкатить круглую свинцовую пулю диаметром 23 мм и забить ее еще одним пыжом, чтобы, не дай Бог, не выкатилась. После этого надо взгромоздить чудовищный ствол на сошку, выбрать «счастливчика», прицелиться в него и… не забыть предварительно поджечь фитиль. Если все будет хорошо, то мушкет в свое время выстрелит, и пуля полетит туда, куда ей одной ведомо. Тот, кто встанет на ее пути, получит отверстие размером с чайное блюдце. Если, конечно, будет огинаться слишком близко от усердных мушкетеров: мушкет стреляет недалеко.

Теперь представим себе этого пехотинца: на одном плече — маленькая пушка, а на другом — большая рогатина (сошка). На правом боку висит огромный подсумок с круглыми свинцовыми шарами — пулями. На левом — увесистый мешок с порохом для зарядов. На поясе — рог для набирания пороха широким концом и для засыпания в ствол узким концом. Сзади справа находится сумка с пыжами (по два на каждый выстрел). Также к поясу подвешивается баклажка с водой, а за спиной — запас провианта, ружейное масло, ветошь, ерш для чистки ствола, набор перевязочных лент и накладок на случай получения раны. Почти ничего мы не забыли, и осталось совсем немного: найти место кресалу для разжигания поражающего противника огня. Задача не столь трудная, как может показаться на первый взгляд, поскольку свободных мест на теле воина почти нет, и глаза не разбегаются от избытка вариантов. Где найдем незанятое место, там и разместим. Запросто решив эту проблему, перейдем к сущей мелочи: позапихиваем в свободные участки мушкетера запас фитиля, нож для нарезки запалов и шомпол для забивания пыжей. А теперь — внимание! — вопрос: а куда шпагу будем вешать? И если все-таки набросим ее куда-нибудь, то будет ли похож этот мушкетер на изящного дуэлянта и галантного кавалера? Куда он денет мушкет, если надумает подать даме руку? А сошку, если вздумает кинуть в кого-либо перчатку в качестве изящного символа вызова на дуэль? Как он будет мгновенно вынимать шпагу, если он даже почесаться и то не может? И не привалит ли его сошкой и мушкетом, когда пули в сумке потянут его, согнувшегося для изысканного поклона, вниз? И наконец, что он будет делать, например, если к нему подбегут мальчишки и уволокут из ножен его шпагу? Где взять свободные руки, чтобы помешать этому безобразию и на кого оставить свое основное оружие, чтобы догнать пацанов налегке? Не лучше ли от греха подальше оставить ненужную игрушку (шпагу) дома?

Зададим главный вопрос — можно ли во всех родах войск того времени найти более неподходящие кандидатуры, чем тяжелые пехотинцы-мушкетеры, для того, чтобы изобразить красиво и со вкусом одетых, моментально меняющих планы и легких на подъем искателей приключений? Дюма было неважно, кто такой мушкетер на самом деле — и слава Богу. Для нас это тоже непринципиально. Нам важно увидеть, как довлеет фантазия над жизнью. В данном случае безобидно. Поразительно другое: где наша голова и ее громко продекларированные способности к критическим умозаключениям, когда такое несоответствие не бросается нам в глаза? А что, если это происходит и в других случаях? Совсем не безобидных? С теми же мушкетерами, к примеру, с которыми тоже не все ладно?

Мы знаем, что основным оружием этих храбрецов были не мушкет (что еще за глупости такие?!) и даже не шпага (это на крайний случай), а честь! Они говорили врагу: «Защищайтесь, сударь!», прежде чем напасть на него. Иногда они говорили так: «Мы будем иметь честь атаковать вас, господа!», чтобы противник ни в коем случае никогда не сказал никому, что подвергся нападению внезапно. Уж что-что, а это про французских дворян того времени мы знаем точно. Они были рыцарями! Мы читали у Дюма. Правда, за тридцать лет до этого старшие товарищи Д’Артаньяна (такие же французские дворяне) врывались ночью в спальни к своим безоружным врагам и резали безо всякого предупреждения не только их, но также женщин, стариков и младенцев в придачу прямо в их постелях, не давая им даже как следует проснуться. Мероприятие называлось Варфоломеевская ночь. Трупы убитых врагов сбрасывались прямо в реку, которая к утру стала красной от крови. Наверное, сбрасывая труп ребенка с моста, они обязательно говорили: «Сударь, мы имели честь этой ночью напасть на вас! Жаль, что вы крепко спали и не смогли оценить всего благородства последовательности наших действий!» Они ведь были рыцарями — все до одного в то буйное время!

Мы с поразительной готовностью съедаем все, что нам подбрасывается! Иногда это происходит самым идиотским, с нашей стороны, образом. Например, когда узнаем, что граф де ла Фер, спасая свою жену на охоте, разрезал ей платье и обнаружил на ее левом плече лилию (так вычурно клеймили проституток в то время), ни у кого из нас не возникает желания спросить у графа: «Милейший, а для чего вам вообще нужна была жена, если у вас до сих пор не возникало ни одного случая, позволяющего выяснить, что у нее на плече есть лилия?» Жена — не соратник по отстрелу дичи. Неужели нас кто-то хочет убедить в том, что француз (!) за все время супружеских отношений с дамой ни разу чудным образом не оказался сзади нее? Даже если это был и очень целомудренный француз (!!!), то каким-то образом у него с миледи все равно образовался сын (прелестный сорванец, которого Атос потом прирезал в водах Ла-Манша). Неужели это у них было всего один раз, и он ее при этом обнимал только левой рукой, а правую держал неизвестно где?