Читаем Медведь ее сердца (ЛП) онлайн бесплатно

Тамара Хоффа

МЕДВЕДЬ ЕЕ СЕРДЦА

Животное во мне, книга 2

Внимание!

Текст, предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Над книгой работали:

Перевод: Василиса

Вычитка: Мария

Русификация обложки: Кира

Пролог

Медвежья кровь

1994 г.

Бледная и слабая, девочка лежала на белых простынях такой громадной кровати, что на ее фоне ребенок выглядел совсем крошечным. Армейская фуражка цвета хаки, надвинутая на лоб, подчеркивала нездоровый желтоватый оттенок ее кожи, но Лиззи никогда бы с ней не рассталась. Папа подарил ей эту фуражку, а Лиззи была папиной дочкой. Папа сказал, что фуражка сделает ее такой же сильной, как он. Она должна была быть сильной, потому что чувствовала себя такой слабой.

Ее громадные карие глазища осматривали комнату, в которой она находилась последние две недели. Абсолютно белые стены, унылый натюрморт на стене, на который она уже устала смотреть, капли дождя медленно катятся по стеклу всегда закрытого окна. Она так устала. Трубки в носу, капельница в руке, боль повсюду.

Где же мама и папа? Когда она просыпалась, обычно кто-то из них дежурил в кресле у ее кровати. Хотя сейчас это не имело значения, она все равно не могла долго держать глаза открытыми. Она сейчас заснет, а когда проснется, родители будут рядом. Хорошо, если она проснется. Лиззи слышала, что говорил доктор, и она знала правду — она может скоро умереть.

Это было не так уж плохо. Если она умрет, то отправится к ангелам, и вся ее боль наконец закончится. Но папа все время говорил, что ей нужно сражаться, а мама… мама будет плакать…

Год за годом цикл продолжался. Шесть или восемь месяцев ремиссии, если Лиззи везло, а затем снова в больницу. Облучение. Химиотерапия. Боль.

Лиззи жила в постоянной боли. Постоянная тошнота от лекарств. Синяки по всему телу и раны от капельниц. У нее было так много поясничных пункций, что она перестала их считать. Они искали и искали донора костного мозга, но у Элизабет была четвертая группа крови с отрицательным резусом, так что шансы найти ей донора были примерно такими же, как если бы ее сбил мотоцикл в церкви.

Она подслушала, как ее родители обсуждают, стоило бы завести еще одного ребенка, который, вероятно, мог бы стать донором, после чего у Лиззи случился истерический припадок. Она ни за что не позволит им привести в мир еще одного ребенка, если ему будет угрожать такой же ад при жизни.

Единственная хорошая вещь, которая хоть как-то примиряла ее с окружающими, была возможность дистанционного обучения. К тому времени, когда ей стало четырнадцать, она уже закончила среднюю школу и начала учиться в колледже.

Лиззи собиралась стать врачом. Именно она найдет лекарство от рака. Потому что никто не должен страдать так, как она.

Каким-то чудом в 2004 году у нее наступила ремиссия, которая длилась почти два года. За эти два года она получила степень бакалавра в колледже. К сожалению, в тот год, когда она закончила колледж, судьба нанесла их семье еще один сокрушительный удар — не стало матери Лиззи. Инфаркт. Ничего не предвещало такого конца, мама никогда не испытывала проблем с сердцем, а потом — раз — и ее не стало.

Элизабет и ее отец стояли на краю открытой могилы, когда гроб медленно опускали в землю. Лиззи хотела взять отца за руку, но он стоял неподвижно вытянувшись, как на параде, сложив руки за спиной. Слезы тихо катились по ее щекам, в то время как лицо Патона Монтроуза окаменело в неподвижной, суровой маске.

Хотя Элизабет всегда была близка со своим отцом, потеря матери вместо того, чтобы объединить их, вбила клин между ними, который Лиззи так и не смогла преодолеть. Патон Монтроуз стал генералом, далеким и холодным. Он относился к ней как к солдату, а не к дочери. Но у Элизабет была цель, хотя она и понимала, что получить высшее образование для нее будет вдвое трудней, чем для здорового человека.

Она сосредоточилась на учебе и видела «генерала» только по выходным. Лиз начала скрывать свои рецидивы от отца, она не хотела казаться слабой в его глазах. Если он не знал, что ее ремиссия закончилась, чьи это были проблемы? Временами она думала, что он все же знал…

Глава 1

Февраль, 2010 г.

Элизабет Монтроуз повесила трубку и села на край кровати. Как это типично для ее отца: назначить дочери встречу через своего секретаря. Ее вызывали в логово льва.

Когда Лиззи была маленькой девочкой, она была исключительно папиной дочкой, но все изменилось после смерти матери. Элизабет шесть долгих лет боролась с лейкемией собственными силами, а полковник Монтроуз предпочитал этого не видеть. Он стал далеким и холодным, совсем не тем человеком, которого она знала, когда была маленькой девочкой.

Полковник Монтроуз отдал всего себя карьере и стал генералом Монтроузом, но семья перестала быть семьей. Во всяком случае, то, что осталось от их семьи.

Элизабет сейчас редко его видела. Что он мог от нее хотеть? Почему назначил встречу в офисе? Пожалуй, единственным способом узнать, что он хотел, было посещение его офиса.

Нервно вытерев повлажневшие ладони, Элизабет встала и пошла в ванную, ужаснувшись своему побледневшему лицу в зеркале. Независимо от того, как долго она оставалась в ремиссии, Лиз никогда не теряла болезненную бледность. Огромные карие глаза смотрели на нее с бледного лица, темно-каштановые локоны торчали во все стороны. Может быть, поэтому ее кожа выглядела такой бледной? Потому что ее волосы были такими темными, почти черными, но она не решалась их покрасить. Ее волосы выпадали несколько раз из-за химиотерапии, и Лиз боялась повредить их, когда шевелюра все же отросла. Может быть, у нее паранойя? Но она имела право.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Теперь она была здорова. Девять месяцев в ремиссии. Все шло хорошо. Она защитила докторскую диссертацию и разослала резюме. Вскоре у нее будет работа, ее мечты исполнятся. Она найдет лекарство от рака. Она была уверена в этом, не зря же она получила образование. Так ведь?

Элизабет отодвинулась от раковины, быстро разделась и встала под душ. Ей некогда расслабляться, если она собирается добраться до Форт Кэмпбелл к одиннадцати часам.

Для встречи с отцом Элизабет выбрала деловой костюм, темно-серого цвета, с юбкой-карандашом длиной чуть выше колена. На ней была бледно-розовая блузка, которая, как она надеялась, придаст ее лицо хоть какие-то краски, и простые черные туфли на высоком каблуке. Она собрала волосы в элегантную французскую косу и наложила минимальный макияж.

Лиз подняла свой мобильник и бросила его в сумочку, схватила портфель и направилась к двери.

Ей понадобится около часа, чтобы добраться до базы, к счастью, на проселочных дорогах, по которым она будет ехать, практически не было движения, ибо Лиз нервничала до чертиков.

Ее маленькая «хонда» покорно съедала милю за милей, Лиз включила приемник и настроила его на волну кантри, а Форт Кембелл неумолимо приближался. Она не видела своего отца с Рождества, и это было катастрофой.

Остановившись у КПП, Элизабет вытащила водительские права из своего кошелька и передала дежурному сержанту.

— Для чего вы прибыли, мэм?

— У меня встреча с генералом Монтроузом, сержант.

Сержант отсканировал ее удостоверение личности и внес данные.

— Можете проезжать, мэм. Вам прямо до второго перекрестка, а затем поверните направо, третье здание слева от вас.

— Спасибо, сержант.

Он вернул ей удостоверение личности, она закрыла окно и медленно поехала вперед на базу. Воспоминания накрыли ее внезапно. Вот они едут на джипе с отцом по базе, мужчины играют во фризби на улицах.

Повсюду цвет хаки: пыль и грязь, здания, мужчины и женщины, машины — все выглядит одинаково. Она последовала указаниям сержанта и остановилась перед зданием штаба.

Элизабет поставила свою машину на парковку и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Она расстегнула ремень безопасности, схватила портфель и вышла из машины. Расправив плечи, она, как любой хороший солдат, почти промаршировала к кабинету генерала.

Помощник генерала встал, когда Лиз подошла:

— Проходите, мисс Монтроуз. Генерал ждет вас.

— Спасибо, майор.

Лиз один раз сильно стукнула в дверь, предупреждая о своем приходе, и подождала, пока генерал не приказал:

— Войдите!

— Добрый день, генерал.

Ее отец встал из-за стола из красного дерева и подошел к ней, чтобы поцеловать, едва коснувшись щеки.

— Привет, Элизабет. Как дела, милая? Присаживайся.

Он указал на большое кожаное кресло напротив своего стола.

Элизабет села, стараясь игнорировать подавляющий размер мебели в кабинете. Ее пять футов явно терялись на этом фоне.

Генерал Монтроуз вернулся к своей властной позе, усевшись за громадный стол и выжидательно уставившись на Лиз.

Она прочистила горло.

— Не то, чтобы я не рада вас видеть, генерал, но зачем было вызывать меня сюда? Что случилось?

— Ты, как всегда, прямо к делу. У меня есть предложение для тебя, — генерал кивнул на папку, лежащую на столе. — Ходят слухи о сообществе оборотней.

— Слухи? С каких это пор ты обращаешь внимание на слухи?

— Допустим, у нас есть основания полагать, что эти слухи правдивы.

— Ладно. — Элизабет подняла бровь. — Я даже представления не имею, о чем ты говоришь. Что это за слухи? И какое отношение они имеют ко мне?

— Позволь мне начать с того, в чем у нас нет причины сомневаться. Оборотни живут дольше людей. Мы смогли определить, что большинство оборотней доживают до ста пятидесяти лет, вполне возможно, что они могут жить и дольше.

Элизабет кивнула.

— Я этого не знала, но меня это не удивляет. В конце концов, мы с ними — разные виды.

Ее отец поднял руку:

— А вот тут самое интересное. Ходят слухи, что они не болеют…

— О, не смеши меня, — прервала Лиз. — Все болеют.

— Нет, — возразил генерал. — В том-то и дело. Они не болеют. У них даже простуды не бывает. Даже гриппа. И рака. Они абсолютно здоровы. Они не болеют.

Лиз подалась вперед в своем кресле.

— Ты это серьезно? — Генерал кивнул. — И ты веришь, что это больше, чем просто слухи?

— Да, верю.

— Кто-нибудь пытался получить подтверждение этому от сообщества оборотней?

— Ты всегда была умной девочкой.

— О чем ты, папа? — Волнуясь, она сбилась и позволила себе некоторую фамильярность.

— Я хочу, чтобы ты это сделала.

— Прошу прощения, что сделала?

— Армия создает исследовательское подразделение, чтобы изучить, какими особыми свойствами обладают оборотни.

— Ты имеешь в виду, что есть и другие вещи, помимо здоровья и долголетия?

— Именно так. Способности к исцелению, сила и даже что-то вроде телепатической связи.

Элизабет чувствовала, что близка к потере сознания. Может ли все это быть реальностью? Если эти слухи были правдой и если в крови оборотней действительно содержались такие антитела, то можно было с уверенностью сказать, что лекарство, на которое она надеялась, появится в течение нескольких лет, а не десятилетий.

— Ты хочешь, чтобы я стала частью исследовательской команды? — Спросила она, ее голос дрожал от подавленного волнения.

— Я хочу, чтобы ты возглавила гражданское подразделение команды.

Лиз почувствовала, как ее челюсть отвисла.

— Вы серьезно, генерал? Я только что закончила университет. Разве вы не хотите, чтобы кто-то более опытный возглавил проект?

— Ты сомневаешься в моей проницательности, детка?

Лиз выпрямилась.

— Нет, сэр.

— Я так и подумал. Я хочу, чтобы это был кто-то молодой и дерзкий, с не замыленным взглядом на вещи. Мне нужен кто-то, кто хорошо ладит с людьми. Самые большие трудности в этом проекте будут заключаться в том, чтобы заставить сообщество оборотней сотрудничать. Если я поставлю на твое место бравого вояку, они заткнутся раньше, чем захотят говорить. То же самое произойдет, если на твоем месте будет старый лабораторный хрыч.

Лиз ощетинилась.

— Итак, вы предлагаете мне работу, потому что я красивая, молодая женщина? — Оккорбленно спросила она.

— Не кипятись, Элизабет. Не думаю, что так уж обидел тебя. Конечно, это неприятно слышать, но ведь это — правдивая история твоей жизни, и твоих отношений с людьми… — он поднял руку, не давая ей перебить его. — Вместе с тем ты идеально подходишь для такой работы, учитывая твои знания и опыт, поэтому нет смысла обижаться на меня за то, что я протежирую тебя. Я уверен, мы сработаемся. Потому я тебя и позвал. — Их взгляды сцепились, холодная синева подавляла мятежный карий. — Я скучаю по тебе, Лиззи.

Он не называл ее так десять лет! Это был нечестный ход. Элизабет проглотила комок в горле. Предложить ей работу мечты, а затем сыграть на струнах ее сердца? Генерал определенно что-то замышлял, но, как бы то ни было, она не могла упустить предоставленную возможность.

— Я тоже скучаю по тебе, папа. А кто возглавит армейское подразделение?

— Майор Том Кратчфилд возглавит проект, а доктор Брэдли Брэнстон вместе с… — он пролистал бумаги на своем столе, — техническими специалистами Джеймсом Маршаллом и Алексом Грантом войдут в армейское подразделение исследовательской группы. Ты сможешь сама выбирать членов гражданской команды.

— И сколько будет со стороны гражданских?

— Думаю, трех будет вполне достаточно.

Элизабет кивнула, мысленно перебирая кандидатов.

— Да, это должно сработать. Когда проект стартует?

— Первого марта. Ты будешь готова к этому времени?

— Так точно, сэр.

— Элизабет, это не шутки, проект засекречен. Ты не сможешь делиться подробностями вне этих стен. Ни с друзьями, ни с коллегами. Никому ни слова!

— Так точно, сэр. Но как мне набрать команду, если я не могу рассказать им о проекте?

— Если ты считаешь, что они подходят для проекта, приводи их сюда для собеседования. Мы заставим их подписать соглашение о неразглашении, прежде чем ознакомим с деталями проекта.

Элизабет кивнула.

— Хорошо, я думаю, это сработает.

Ее отец подвинул к ней лист бумаги:

— Это копия, которую нужно подписать.

— Вау, ты серьезно! — Элизабет покачала головой, просматривая документ. Ничто в его содержании не казалось необычным. Стандартное соглашение о неразглашении, поэтому она черкнула подпись и вернула бумагу своему отцу.

Он вручил ей солидную визитку.

— Это мой телефон для личного пользования. Специально выделенная для этого линия. Позвонишь мне, когда понадобится назначить собеседование, и я позвоню майору Джентри, чтобы договориться о встрече, на которой ты представишь мне свою команду.

Элизабет встала и подавила желание отдать честь, она знала, когда нужно отступить.

Внимание генерала полностью вернулось к бумагам на его столе.

— До свидания, сэр.

Ее заявление на мгновение отвлекло его от работы, генерал поднял голову.

— О, да, до свидания, Элизабет, было приятно увидеться.