Читаем Мчс для разбитых сердец (СИ) онлайн бесплатно

Таисия

— О чем ты думала?! — он кричал так, что у меня закладывало уши. — Ты маленькая дура! Ты представляешь, сколько раз в день мы спасаем жизни?! Ты понимаешь, жизни людей! И из-за тебя, твоей безалаберности, мы кому-то сейчас помочь не можем, ведь тут же погибает котенок! Блин, да где твой мозг вообще находится?!

Переведя дух пятерней взъерошил темно-коричневые волосы. Поморщился, перевел взгляд на руку, на ней аллели красные полосы от когтей.

— Простите, он испугался очень, — прошептала сильнее прижимая дрожащий комочек к груди. — Он не нарочно.

Тяжело вздохнул и посмотрел на меня. Усталые карие глаза взывали к моей совести, но котенка было жальче.

— Ты понимаешь, что это КОТ, и в него ПРИРОДОЙ заложена способность как залазить на деревья, так и слазить с них? — мужчина старался говорить тише, что плохо получалось. — И для этого не нужна ему помощь целой группы МЧС!

В моих глазах застыли слезы, на меня никто и никогда так не кричал, да еще и при всех. Хотелось раствориться прямо здесь и сейчас. Я не знала, что сказать и просто все ниже опускала голову, поскольку в плечи она уже не втягивалась.

— Но он маленький, испугался большой собаки и уже два дня кричит не может слезть, а я его и сосиской приманивала, — шепотом пыталась объяснить, что это не блажь, а на самом деле другого варианта не было.

Отчаявшись подняла на него глаза в надежде увидеть сострадание. Но, как моя совесть спала от его слов, так и его сострадание крепко сопело от моих.

— Прохожие не могут помочь у них нет на это времени, впрочем, у вас тоже его быть не должно, это же просто котенок. А где же такую лестницу достать, чтобы подняться на уровень третьего этажа? У соседей такой нет, — мой голос дрожал, слезы лились ручьями и капали на дрожащего котенка в моих таких же дрожащих руках.

Толпа зевак собралась и одобрительно поддакивала спасателю. А вот группа спасателей молчали, напряженно наблюдая за нами.

— Вы простите, пожалуйста, за царапины и спасибо, что помогли. Пойдем Тимочка, я тебя молочком напою, — спасатель почему-то побагровел, а его группа начала хохотать. Недоуменно посмотрев на них спросила, — Что-то не так? Разве Тимофей это смешное имя для кота? — качая головами и утирая слезы мужчины развернулись и ушли в машину махнув в мою сторону рукой.

Странные они какие-то. Обычное имя, и котенку подходит, думаю, если его отмыть, то он станет миленьким, белым котенком.

— Прежде чем вы уйдете я выпишу вам штраф за ложный вызов. Ваша фамилия, имя, отечество.

— Погодина Таисия Владимировна, — люди стоят, и никто не заступится, а ведь те бабушки так горько вздыхали с самого утра о несчастном котенке. Обидевшись на этого бесчувственного чурбана отвернулась.

— Капитан да брось ты, зачем штраф то? — парень с необычными медными волосами развернул мужчину к себе.

И ведь понимаю, что возможно был другой вариант как снять это чудо с дерева, но что же поделать, если в голову с детства вбили цифры спасателей, которые всегда готовы прийти на помощь. А еще, девушка диспетчер, также могла сказать, что это не их профиль. Почему она приняла этот вызов?

— А затем лейтенант, — кажется злость пошла на новый виток, вон даже руку в кулак крепко сжал. — Чтобы эта пигалица в следующий раз думала кого вызывает.

Резко развернулся, вложил квитанцию между мной и котенком и быстрым шагом ушел к машине.

— Не грусти, день сегодня тяжелый, — парень похлопал меня по плечу и побежал к машине.

Проводив взглядом уезжающую машину, еще пару минут постояла, пока не увидела сумму штрафа. Опять я останусь без новой обуви. Грусть сдавила грудь, но изменить что-либо я не в силах. Хорошо, что на клей хватит, подклею балетку и смогу еще какое-то время походить так.

Дома накормила оставшейся сосиской котенка, а после отмыла несмотря на его сопротивление и крики. Завернув в полотенце дрожащее чудо удобно устроилась в скрипучем кресле.

Я снимала маленькую квартиру в старой пятиэтажке, в которой уже все начинало рассыпаться от времени. Внешне она красивая, новый фасад и свежая краска, но внутри… Все также скрипит, как и кресло подомной.

Старые, пожелтевшие обои, шкаф советских времен и продавленный диван с того времени. Посеревшие от времени гардины и застиранные шторы. Лишь люстра выглядела значительно лучше, чем все в комнате.

Хозяйка, шестидесяти трехлетняя женщина, не отличалась добротой и состраданием, зато цену за эту квартирку поставила самую низкую в городе. И я смогла себе позволить здесь жить, а не в комнате общежития или вообще коммуналки.

Мысли текли вяло и дело было не в июльской жаре стоящей уже который день, просто обида душила. Вроде же молодой, не больше тридцати, а уже такой черствый. И вообще, эти мужчины все такие: холодные, бездушные и думающие лишь о себе.

Грустные воспоминания кольнули сердце. Нет, я не буду этого вспоминать. Но, когда это останавливало воспоминания? Картинки сменяли друг друга, причиняя новую боль. Слеза, скатившаяся по щеке, заставила вернуться.

Осмотрела малыша, убедилась, что он полностью высох и мы можем идти.

— Ну что ж, Тимочка, надо тебе обновки прикупить, а заодно оплатим этот штраф, — удобно перехватив котенка пошла по делам пришаркивая отклеившейся подошвой балетки.

А что делать? Зарплата не скоро, а занять не у кого, все подруги на морях, лишь я сижу в городе без денег, зато с котенком.

В зоомагазине долго провозились с подбором шлейки, ведь котенок совсем маленький около трех месяцев за время жизни на улице отощавший, одни глазища зеленые сверкают.

— Девушка, это самый маленький, — уставшая продавщица положила на прилавок зеленую шлейку.

— Ну эта уже лучше, он не так болтается.

— Да, вот здесь проколите дополнительную дырку и будет отлично. А за пару недель он у вас откормится и все будет отлично.

— Наверное, — не знаю откормится ли он у меня за такой короткий срок, главное, что не выпадает из нее. — Я ее беру и лоток с наполнителем.

— К нам недавно завезли отличный корм для котят из Германии, — счастливая улыбка трогала лишь губы, но не глаза девушки.

— Спасибо, мне пока не надо.

Из магазина вышла нагруженная вещами для малыша и опустошенная финансово. М-да, и что же теперь мне делать? Денег даже на проезд нет, хорошо, что до работы пройтись пешком можно через парк.

— Надеюсь, малыш, ты не побрезгуешь и обычной кашей. Денег на сосиски нет.

Два дня пролетели незаметно, Тимофей обвыкся, перестал дергаться от каждого резкого звука, облюбовал себе место на подоконнике, а на ночь приходил ко мне, громко мурча укладывался возле живота.

К шлейке отнесся благосклонно, позволяя себя выгуливать по вечерам. Мне показалось, что будет неправильно лишить его улицы, на которой он вырос и привык свободно бегать. Ну да, свободно бегать ему не даю, чтобы не сбежал или опять не залез куда-то, но я же как лучше хочу.

К кашам и супам отнесся с пониманием и не капризничал, вылизывая миску подчистую. До конца недели у меня выходной, и никакой подработки найти на это время опять не удалось. А это значит, что до зарплаты мы постимся.

Зато есть время на долгий сон, чтение книг и игры с котенком. Вот как сейчас с бантиком, привязанным к длинному шнурку смеюсь с еще неуклюжего Тима.

Звук открывающейся двери напряг и не сулил ничего хорошего. Потому что хозяйка в этом месяце уже была, квартиру проверила, сохранность вещей также.

— Так это правда! — тыча пальцем в недоумевающего котенка, женщина схватилась за сердце. — Ивановна была права.

— Надежда Степановна, вам плохо? — подхватив ее под локоть хотела помочь.

— Пошла вон! — резко меня оттолкнув, что я едва устояла на ногах.

— Что? — опешила от неожиданности, а Тимка с перепугу спрятался под диван.

— Да как ты посмела это облезлое чудовище с помойки принести в мою квартиру?!

— Я его вымыла и блох у него нет.

— Что?! — от визга в ушах зазвенело. — В моей ванне! Да ты с ума сошла! Она же не для животных!

— Да вымыла ее после этого, и теперь опять сияет первозданной белизной, — это любимое выражение хозяйки.

— Она уже никогда не сможет быть такой, — ее игра меня утомляла, но как говорят бывших актрис не бывает. — Я же тебе поверила, можно сказать, доверила часть своей души. А ты осквернила ее этим оборванцем.

— Надежда Степановна…

— Молчи! Молчи и слушай! Я тебе доверяла, а ты предала меня. Убирайся отсюда!

— Но… я заплатила вам до января, — перспектива оказаться выброшенной на улицу не радовала.

— Я сейчас вызову полицию, и она тебя арестует. А эти деньги пойдут как возмещение морального и материального убытка.

— Надежда Степановна, — слезы катились по щекам. — Но мне не куда идти и денег у меня нет.

— На вызов МЧС были? На штраф были? На вещи для доходяги были?

— Были, отдала все, что было. А сейчас совсем нет, даже на проезд.

— А меня это не должно касаться, ты должна была думать, прежде чем это делать.

— Но…

— Вот отсюда с этим облезлым! У тебя десять минут, чтобы собрать вещи, — с достоинством английской королевы, женщина села в кресло.

Вытерев слезы достала чемодан складывая свои нехитрые пожитки. Договора у нас нет, я тогда о таком и подумать не могла, да что тогда. Я и сейчас поверить не могу, что можно вот так просто выкинуть человека на улицу и не вернуть деньги, хотя бы половину.

— Быстрее, у меня дел уйма, — недовольно поджатые губы с морщинами скорби у рта, и словно их продолжение, вертикальные морщины на переносице.

Ничего не стала ей отвечать, но складывать стала быстрее. В ванную хозяйка проследовала за мной, чтобы не дай боже, я что-то ее не забрала. Интересно что? Зеркало или плитку отковырну.

Выманив котенка бантиком из-под дивана, надела шлейку. Еще раз окинув комнату, убедилась, что все забрала.

— Убогих подбираешь, а у самой обувь каши просит, — презрением хмыкнула, но позволила надеть резинку на отклеенную подошву балетки.

Я их подклеивала, но то ли клей такой, то ли у меня руки не те, в общем через день подошва вновь сказала громкое чвак. А я ей предложила альтернативу бельевую резинку. Пока держимся.

— Ключи от квартиры, — достав из рюкзачка связку вложила в протянутую руку.

— До свидания, — мне ничего не ответили, лишь громко хлопнули дверью.

Понуро спускалась с пятого этажа уже чужого дома. Идти мне не к кому, своего жилья нет, от комнаты в общежитии при училище отказалась.

Глупая поверила в слова и теперь на улице. Надо было, как Вика, и комната, а точнее кровать в комнате общежития, за ней числиться, и личную жизнь налаживает пять дней в неделю у Мишани. А я же по-честному хотела, была уверена, что это навсегда.

Постояв пару минут решила сходить на работу попросить аванс, чтобы снять угол хоть где-нибудь.

— Тасенька, я к тебе очень хорошо отношусь, ну ты же знаешь, — Марина, наш администратор врала, как дышала. Единственный человек, к которому она хорошо относится она сама. — Но твоя смена в понедельник, а где гарантии, что, взяв деньги ты выйдешь, а не сбежишь куда-нибудь?

— Марина, я честно выйду, ну ты понимаешь, в какой ситуации я оказалась? Мне совсем деться некуда.

— Тасенька, все понимаю, но деньгами рисковать не могу, — от сладкой приторности в ее голосе хотелось воды. — Приходи через два дня, отработай неделю и получи свои честно заработанные. А вечером в понедельник свои чаевые. Все по-честному. Ведь так?

— Так, спасибо. До свиданья.

— Удачи, милая.

Чтобы занять денег лично у нее и речи не могло быть, она никому и никогда не помогала, зато всегда повторяла: «Хочешь жить — умей вертеться».

Из сегодняшней смены в ресторане «Абажур» я никого не знаю настолько, чтобы попросить денег в долг.

Медленно бредя в сторону близлежащего парка набирала своих немногочисленных подруг в надежде, что они смогут помочь. Но увы, они или на морях, или дома у родителей. Мне сочувствуют, но помочь ничем не могут до конца августа. И что же мне делать, ведь сейчас начало июля.

Тяжело упала на скамейку, откинулась на спинку и прикрыла глаза. В банке кредит не дадут, да вообще никто не даст, я же официально не работаю, еще учусь, поручителей нет. К комендантше даже мечтать не стоит, будь ее воля поразогнала бы нас всех куда подальше.

И почему это произошло летом? Когда я одна. Совсем одна, родители погибли, да и бабушки уже нет. Не к кому голову приклонить на колени, поплакать о судьбе своей несчастной.

Вдруг тень накрыла меня, подняв голову очень удивилась и тому, что на город опустились сумерки, а я и не заметила, как, и стоящему передо мной.

Тимофей

— Давай, малышка не подведи меня, — стукнув по рулю, взъерошил волосы. — Блин, да что ж все так не вовремя то сегодня?

Повернув ключ зажигания услышал урчащий звук, бросил взгляд на часы, вроде еще успеваю. Рано обрадовался посреди проспекта моя крошка заглохла окончательно и признаков жизни не подавала.

— Черт! — в очередной раз ударил по рулю, включил аварийку.

Мысленно посылая всех, кто решил мне просигналить свое отношение к перекрытой дороге. Злясь и на утро, и на машину, и на жизнь в целом вбивал номер старого друга.

— Тимоха, неужто это ты и с утра, — громкий ржач взбесил окончательно.

— Макс, прекращай зубоскалить, — схватил свою сумку и вышел из машины, вызвав новую волну недовольных, и таких же опаздывающих на работу, водителей.

— Случилось чего? — веселье пропало и было слышно, что теперь меня готовы слушать.

— Случилось, моя малышка заглохла посреди проспекта, — громко захлопнул дверь и мысленно про себя чертыхнулся, нельзя же так злиться, а то вообще без нее останусь. — Короче, Макс, я опаздываю. Тебя ждать не могу, так что присылай кого-то за машиной. Ключи от нее у тебя есть. Вечером заскочу справиться о ней. Все я побежал. Бывай.

Бросил телефон в сумку и побежал через дворы и аллеи на работу.

— Тимыч, где тебя черти носят? — злой как черт Дмитрий Борисович стоял в дверях.

— Не шуми Борисыч, у тебя сердце, — не сбавляя скорости пробегаю мимо начальника части.

— А если бы вызов пришел, чтобы мы делали?

Ничего не стал отвечать, махнул сидящей группе и забежал в раздевалку.

— Что день не задался с утра?

— Есть такое, — прикрыл глаза делая глоток крепкого кофе.

— Ты бежал от дома, что такой мокрый был?

— Почти, с проспекта.

— Силен, — Жека хлопнул меня по плечу. — Малышка не выдержала твоей страсти.

Ребята заржали, но мне уже было все равно. Я успел и даже этот убогий кофе помог войти в поток дня.

— Тимыч, что ж ты с ней сделал?

— Ой, Владимир, чего я с ней только не делал, — подмигнул нашему старому водителю.

— Всыпать бы тебе, такую машину угробил, — горестно вздохнул и махнул рукой.

— Да ничего еще…

Сигнал тревоги оборвал наши шутки. Бегом к машине нас ждут люди. Спасти. Остановить. Ликвидировать. Вот наши задачи. Здесь нет места расслабленности и медлительности. Все должно делаться четко, быстро, эффективно.

— Клава, что там?

— Улица Светлая дом два, пожар в чердачном помещении жилого дома.

— Погнали, — за десять лет работы, резких вызовов и неожиданных трагедий, так и не смог избавиться от страха опоздать. — Блин только пробок нам не хватало. Владимир врубай сигналку и погнали через дворы.

— Небоись успеем, — лихо вывернув в ближайший двор понесся, насколько это позволяли разбитые дороги дворов.