Читаем Маски ужаса онлайн бесплатно

В оформлении обложки использована иллюстрация с https://horrorzone.ru по лицензии CC0.

Любой мало-мальски опытный сновидец способен защитить себя во сне. Или как минимум знает, чего следует избегать. Некоторые виды подобных опасностей мы сейчас и обсудим…

К примеру, не желательно говорить во сне по телефону. Через него могут вытягивать энергию сущности-неорганики. Такой звонок может вызвать кошмар, который тоже приводит к потере персональной силы.

Если вам приснился телефон, он уже в руке, и кто-то вам начинает назойливо названивать – не отвечайте ни в коем случае. Но если все же не получилось, разговор начался, и вас втянули в пространную беседу или нечто подобное – постарайтесь закончить ее как можно поскорей. Разумеется, такое возможно при должном уровне осознанности и практики.

Также следует избегать странных контактов: обнимашек и прочей близости (не будем забывать про инкубов и суккубов). Хитрые неорганы попытаются отнять у вас энергию, прикинувшись вашим другом/подругой, любовником или любовницей (кому как повезет). Они в прямом смысле способны втереться в доверие. И тут вам поможет непреклонное намерение отказаться от сомнительных ласк подозрительной сущности (плюс практика опять же).

В сновидении (как, в общем, и наяву) многое не то, чем кажется. А потому, если возникло подозрение, то у персонажа сна следует спрашивать имя. Спрашивать громко и четко. При ответе смотреть в глаза, тогда сразу станет ясно, врут вам или нет. Вы определите ложь не по каким-то признакам, а знание возникнет само по себе (при правильном раскладе).

В общем, если вас пытаются атаковать во время кошмара, вы чувствуете потерю энергии, видите дурной сон, сюжет которого вам не нравится, тогда самый правильный способ избежать неприятностей – просто проснуться. Действует на все сто.

Не бойтесь засыпать, практикуйте сновидческие приемы и техники: осознанное пребывание в мире снов удивительное явление в мире яви.

Всегда было и всегда будет.

При поддержке сайта dooch.ru

Итак, родившийся якобы в 1966 (еще и какого-нибудь 6 июня), школьный учитель математики, зачем-то вдруг перебравшийся в Германию, пишет в общей сложности шесть книг (пять романов, один сборник короткой страшной прозы), выходит в 2004-м году в финал литературной премии «Нацбест» и просто исчезает с авторского небосвода (или из недр контркультурного андеграунда, кому как нравится), а может, и с лица планеты вовсе.

Черная магия? Странная случайность? Страшная задумка издателей? Мы скорее узнаем правду про убийство Кеннеди, чем о настоящем Масодове, авторе и человеке.

Немного легкой вики-истории: на дворе 2001 год (да-да, тот самый), пока мир привыкает/приспосабливается к новой миллениум-дате на календарях, в издательстве «Митин Журнал» появляется небольшая, но чудовищно сильная книжка «Мрак твоих глаз», в которой мертвая девочка Соня, как во сне пробираясь через повседневно-сюрреальную городскую жизнь, стройку, заброшенный завод, безумные деревни, каменный лес и так далее, идет к Черной Москве, чтобы на свой (и всеобщий) страх и риск разбудить Ленина (того, который в Мавзолее)…

Затем из тьмы на свет выходят «Тепло твоих рук» и «Сладость губ твоих нежных», образуя трилогию советского магреализма вперемешку с порнокошмарами. Автор книг – некий Илья Масодов.

Всё. Министерство печати в ужасе и шоке. Читатели, ностальгирующие по детским страшилкам в летних лагерях (да и те, которые никогда в этих лагерях не были), требуют новых доз, новых публикаций.

И они появляются. Масодов пишет «Ключ от бездны» и «Черти». Также выходит «Небесная соль» – сборник его жутких рассказов.

Простые смертные не знают о нем ничего конкретного. Со слов лукавых издателей он – настоящий, у него есть паспорт и прописка, то есть это не коллектив безумных писателей, решивших удивить мир русской мистикой новой волны в эпоху перемен.

Существовало мнение, что Масодов – это Владимир Сорокин (хотя бы частично), тоже в ту пору вызывавший дикую ненависть у одних и дикую любовь/обожание у других. Но зачем, скажите на милость, Владимиру Георгиевичу создавать себе же конкурента, который во многом даже превосходит его самого? Издавал бы эти книги под своей фамилией и получал бы еще больше славы, денег и гневных плевков.

Нет, Масодов – не Сорокин. Масодов это Масодов. Это почти магическая загадка современной литературы, ставшая реальностью еще в начале тысячелетия.

Его тексты мистичны. Его образы просты и чудовищны. Легко узнаваемые персонажи (я вижу таких едва ли не регулярно) в самой, казалось бы, обыденной среде обитания сталкиваются с абсолютным злом, исключительно черной магией, сила которой позволяет, к примеру, Клаве (главной героине «Чертей») делать из врагов деревянных болванов, в буквальном смысле: «Первым клохом стал красноармеец Вестмирев. Он весь одеревенел, резко прижав руки к телу, так что штык скребнул по земле, лицо его треснуло и разорвало свою кожу во многих местах…» или летать благодаря платью старухи Рогатовой (местной дворовой ведьме). С помощью довольно сатанинского обряда Клава и дед Рогатов «приколдовывают» убитому приятелю Петьке собачью голову вместо оторванной человеческой, после чего мальчик оживает этаким советским Анубисом революции. Ужасным Анубисом-каннибалом.

«Цыганская игла, зажатая в мосластых пальцах деда Рогатова, грубо протыкала Петькину шею. Песье рыло скалилось в потолок, из разрубленного собачьего тела шла мертвая кровь…»

Правда, в каких-то моментах магия черная все-таки становится красной. Коммунистической. Ну таков уж Масодов. Он никогда не любил писать про нынешнюю Россию (поэтому его рассказы весьма отличаются от романов, повествующих об ужасах эпохи СССР, смотрящихся, впрочем, весьма современно).

Ему не дает покоя образ Ленина, которого автор наделяет магическими способностями шамана и темного мага. Масодов умело играет с привычными символами Советского социализма, демонстрируя их скрытые/сакральные силы. И получается совсем не пошло, а наоборот, колоритно и устрашающе.

В романе «Сладость губ твоих нежных» девочка Катя Котова из простой советской пионерки, перетерпев ряд бед и внезапных драм, превращается в некую разновидность нечисти – Снегурочку, как называют ее бойцы отряда демоноборцев: «Ее здесь давно нет, но она могла устроить нам смертельную ловушку, очень мало на свете есть существ безжалостнее и опаснее снегурочки. Появлению ее всегда предшествует огромное количество сотворенного зла, она есть мера, посылаемая потусторонними силами, чтобы человек не забылся и на собственном затылке почувствовал ледяное дыхание вечной ночи. Кто позвал ее, того наверняка уже нет на свете, но она не остановится теперь, она будет кружить по земле, сея и сея смерть, пока ее саму не убьешь. Все эти вставшие трупы, упыри да навки – лишь творения ее черной души, да, есть у нее душа, непроницаемая, как колодец в глубину земли».

Так что же во всем этом хорошего, спросите вы. Чем так нравится читателям странный автор Илья Масодов?

А хотя бы своей красивой магией слов и почти поэтической печалью текста.

«Странное, наверное, это было зрелище: пустынная улица, становящаяся все белей, косо падающий снег, мальчик с собачьей головой, ловящий снежинки, девочка в черном длинном платье, с распущенными волосами, подпрыгивающая с запрокинутым вверх лицом…»

И совершенно не важно, существовал этот человек по-настоящему или нет. Главное, что есть его книги, которые легко найти онлайн и прочесть.

На самом деле Ли Уоннелл не подвел. Нисколько.

Но касается это именно всяких сновидческих «прибамбасов». О них и поговорим…

Маленькую Элис в начале фильма папа (которого играет Джош Стюарт, к слову – хороший актер) запирает в подвале дома. Исключительно в воспитательных целях. Но в том, так сказать, и прикол (о котором явно знает сценарист или человек, который его консультировал), ведь в сновидениях существует такая локация. Подвал.

Являясь явно очень опытным сновидцем, сам Дэвид Линч в своем «Твин Пиксе» использовал это место. Да-да, не удивляйтесь. Пресловутый Черный Вигвам – часть этого Подвала. У Линча, конечно, он несколько вычурно оформлен. Ради, так сказать, красивой эстетики в кадре. На самом деле там всё чуть иначе, но музыку (так называемый «Бесконечный Фокстрот»), которую играют граммофоны, мистер Линч в сериал протащил…

Но вернемся в «Астрал 4»: уже постаревшая Элис, попав в дом детства ради нового случая борьбы с потусторонними силами, первым делом находит забытый братом свисток. И собирается использовать его в качестве оберега. Вполне умный ход. Однако девушка-призрак (которую можно было увидеть только через объектив камеры) отбирает оберег, оставляя Элис без дополнительной защиты. С точки зрения зловредной сущности – ход еще более умный. Во сне происходит именно так, если сновидец неправильно обращается с каким-либо оккультным амулетом или у него просто недостаточно персональной силы…

Опять-таки повадки неоргаников (духов, призраков, демонов и т.д.) переданы довольно точно. В фильме есть сцена, когда племянница Элис – Имоджен – попадает в осознанное сновидение после гипноза. Там ей является девушка-призрак, которая быстро перемещается из комнаты в комнату. Некоторые неорганы, чтобы запутать сновидца и «развести» на энергию, делают именно так.

Другая сцена, в которой Элис лупит папу палкой (находясь в астральном плену у Ключеликого, в исполнении несравненного Хавьера Ботета, естественно), демонстрирует как раз откачку энергии у сновидящего через вызов сильных эмоций (в данном случае – ненависти).

Когда Элис понимает, что происходит, и отказывается «кормить» демона, Ключеликий серчает и злится на нее. Сказано хоть и утрированно, однако паразитические сущности действительно терпеть не могут «отказов». Иными словами – начинают беситься…

Можно было бы еще сказать про появление духа-защитника, астральный удар (опять же мастерски показанный) и сцену с участием других неорганов, выходящих из камер в Подвале, которая почему-то не вошла в финальный монтаж… Но это всё уже будет лишним.

Четвертый фильм франшизы ничуть не уступает первым трем в плане внимания к сновидческим деталям и особенностям, а также их вполне реалистичной передачи на экран.

Хороший это ужастик или нет – вопрос другой. А что касаемо магизма-оккультизма, то Ли Уоннелл свое дело сделал.

При поддержке Ютуб-канала doochdoble

Сначала их было немного. И фанатов, безумно кричащих в многотысячной толпе «Sic!» и «People = Shit!» из-под самодельных масок, поначалу вообще не было.

Шел обычный 1992-ой год. Пасмурный Де-Мойн, «культурная» столица штата Айова (похожего на бесконечное село среди полей), в котором почти у всех жителей слово «культура» ассоциируется только со словом «сельскохозяйственная».

В этом городке жил и работал сварщиком весьма неординарный субъект. Звали его Шон Крэхан, было ему 23 года. И как-то при случае Шону, как ударом битой по металлической бочке, прилетела в голову мысль создать рок-группу с большим числом перкуссий и прочих барабанов.

Эта идея понравилась еще двоим «сумасшедшим»: басисту Полу Грею и вокалисту Андерсу Кользефни. Ведь нужна же какая-то разрядка простым парням после работы.

Первой репетиционной точкой был, разумеется, подвал. Как вспоминал Пол Грей (ныне, к сожалению, уже покойный), этот «бункер» был такой тесный, что даже приходилось пригибаться, чтобы не задевать головой низкий потолок. Но начало есть начало.

В том же далеком 1992-м у группы появляются первые песни: «Idiot», «What’s Wrong», «Wise up», «Gently» и «Slipknot». Но по каким-то личным сложностям, возникшим тогда у Шона, проект «замораживается», чтобы воскреснуть в 95-м.

Собрав приятелей-музыкантов, постоянно уходящих и приходящих, в число которых постепенно вошли малыш-барабанщик Джоуи Джордисон, здоровяк-гитарист Мик Томпсон и странный, неразговорчивый клавишник Крейг Джонс, группа (толком никак не называвшаяся раньше) именует себя Slipknot и записывает первый альбом – «Mate.Feed.Kill.Repeat». Он появился в Хэллоуин 1996.

Ребята, облачившись в страшные (или смешные) маски, пробуют выступать практически где придется, хоть в стрип-клубах, рядом с танцовщицами. Что, конечно, не вызывает особых радостей у местной пьяной публики.

Заняв деньги у семьи плюс взяв кредит, самонадеянный Шон Крэхан (одержимый мировой славой и мыслями о любви миллионов поклонников) покупает бар, чтобы группа могла безнаказанно там выступать хоть девять ночей подряд (ну и хоть как-то сводить концы с концами).

Идут месяцы, а успеха все нет.

Группа, нарабатывая имидж и материал, готовится выпустить второй альбом – «Crowz», который, к слову сказать, так и останется на уровне демо-записи.

Во время подготовки альбома участники коллектива, зависая по барам, знакомятся с вокалистом местной металкор команды Stone Sour, Кори Тейлором. И сразу же влюбляются в его голос и манеру исполнения.

Отец-основатель Андерс, вытесненный на бэк-подпевку, горделиво покидает Slipknot, чтобы уже никогда не вернуться.

Кори, устроенный через Мика и Шона на непыльную работу продавца в секс-шоп (по словам Тейлора, он там только и делал, что протирал пыль с полок), подтаскивает в коллектив своего друга-гитариста: гиганта Джима Рута (по прозвищу Персик, как бы мило это ни звучало).

Еще в Slipknot приходят Крис Фен – на роль третьего барабанщика-буратинки. И ди-джей Сид Уилсон, совершенно безумный парень, самый молодой в команде.

Таким образом, к началу 1999-го группа сформировала свой основной (культовый) состав из девяти шок-рок-музыкантов, каждый в своей особенной маске и с номерами на фирменных Slipknot-комбинезонах от 0 до 8.

Джоуи Джордисон рисует Tribal S – классическую эмблему группы.

Во время выступлений парни всячески эпатируют восторженную публику: поджигают Клоуна, устраивают шуточные потасовки прямо на сцене, бросают в толпу отрубленную голову свиньи… В общем, ведут себя как сумасшедшие. Вкупе с добротным исполнением действительно хороших песен – это идет им на пользу. Slipknot наконец-то завоевывают сердца многочисленных фанатов. И подписывают контракт с Россом Робинсоном из Roadrunner Records.