Читаем Маска Зеркал (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

По городу снов ползут кошмары…

Рената Виродакс — мошенница, приехавшая в сверкающий город Надежору — город снов — с одной целью: обманом попасть в знатный дом и обеспечить свое состояние и будущее своей сестры.

Но, оказавшись втянутой в элитный мир Дома Тренментис, она понимает, что ее маскарад — лишь один из многих, окружающих ее. А когда развращенная магия начинает прокладывать себе путь через Надежру, ядовитая вражда аристократов и теневые опасности нищей глубинки становятся все более запутанными — и в центре их оказывается Рен.

МАСКА ЗЕРКАЛА

Пролог

ЧАСТЬ I

1

2

3

4

5

6

ЧАСТЬ II

7

8

9

10

11

12

ЧАСТЬ III

13

14

15

16

17

18

ЧАСТЬ IV

19

20

21

22

23

24

Благодарности

Драматургические личности

Глоссарий

МАСКА ЗЕРКАЛА

ЛАДЬЯ И РОЗА: КНИГА ПЕРВАЯ

М.А. КАРРИК

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. AKA KOLYZH (АВГУСТ'2023)

Пролог

В ночлежном доме было много разновидностей тишины. Была тишина сна, когда дети укладывались плечом к плечу на нитяных коврах в разных комнатах, и только редкий храп или шорох нарушал тишину. Была тишина дневная, когда дом был почти безлюден; тогда это были уже не дети, а Пальчики, которых посылали ощипать как можно больше птиц и не возвращались домой, пока не получали сумочки, веера, платки и многое другое в награду за свои старания.

Затем наступила тишина страха.

Все знали, что произошло. Ондракья позаботилась об этом: На случай, если бы они не заметили криков, она протащила тело Седжа мимо всех, окровавленное и разбитое, а Симлин потащил за собой Рен с пустыми глазами. Когда через некоторое время они вернулись, испачканные руки Ондракьи были пусты, а сама она стояла в заплесневелом парадном зале ночлежного дома, а остальные Пальцы наблюдали за ней из дверных проемов и с обломанных перил лестницы.

"В следующий раз, — сказала Ондракья Рену тем низким, приятным голосом, которого они все до ужаса боялись, — я ударю вас куда-нибудь помягче". И ее взгляд с безошибочной злобой устремился на Тесс.

Симлин отпустила Рен, Ондракья поднялась наверх, и после этого в ночлежке воцарилась тишина. Даже половицы не скрипели, потому что Пальцы находили места, где можно было сгрудиться, и оставались там.

Седж был не первым. Говорили, что Ондракья время от времени выбирает кого-нибудь наугад, чтобы остальные не мешали. Она была лидером их узла, и это было ее право — вычеркнуть кого-то из него.

Но все знали, что в этот раз выбор не был случайным. Рен облажалась, и Седж за это поплатился.

Потому что Рен была слишком ценна, чтобы тратить его впустую.

Три таких дня. Три дня ужаса и тишины, никто не был уверен, что нрав Ондракьи улегся, Рен и Тесс цеплялись друг за друга, а остальные держались в стороне.

На третий день Рен велели принести Ондракье чай.

Она несла его вверх по лестнице осторожными руками и с грацией, которой не могли похвастаться большинство Пальцев. Ее шаги были настолько плавными, что когда она опустилась на колени и протянула чашку Ондракье, ее внутренние стенки были еще сухими, а чай — спокойным, как зеркало.

Ондракья не сразу взяла чашку. Ее рука скользнула по амулету из узловатого шнура на запястье Рен, затем по ее голове, лакированные ногти расчесывали густые темные волосы, словно она гладила кошку. "Маленькая Рени, — прошептала она. "Ты умная… но недостаточно умная. Поэтому тебе нужна я".

"Да, Ондракья", — прошептала Рен.

В комнате было пусто, кроме них двоих. Не было и Пальцев, присевших на ковер, чтобы посмотреть на выступление Ондракьи. Только Рен и испачканные доски пола в углу, где умер Седж.

"Разве я не пыталась научить тебя?" сказала Ондракья. "Я вижу в тебе столько надежд, в твоем милом личике. Ты лучше других, когда-нибудь ты сможешь стать такой же хорошей, как я. Но только если ты будешь слушать и слушаться и перестанешь пытаться что-то скрывать от меня".

Она впилась ногтями в кожу. Рен подняла подбородок и встретила взгляд Ондракьи сухими глазами. "Я понимаю. Я больше никогда не буду пытаться что-то от тебя скрывать".

"Хорошая девочка". Ондракья взяла чай и отпила.

Часы проходили с мучительной медлительностью. Вторая земля. Третья земля. Четвертая. Большинство Пальцев спали, за исключением тех, кто вышел на ночную работу.

Рен и Тесс не выходили и не спали. Они сидели под лестницей, прислушиваясь, и рука Рен крепко сжимала амулет на запястье. "Пожалуйста, — взмолилась Тесс, — мы можем просто…"

"Нет. Пока нет".

Голос Рен не дрогнул, но внутри она дрожала, как мизинец при первом подъеме. Что, если ничего не получится?

Она знала, что они должны бежать. Если они этого не сделают, то могут упустить свой шанс. Когда люди узнают, что она сделала, в Надезре не найдется ни одной улицы, где бы ей дали убежище.

Но она осталась ради Седжа.

Скрип в коридоре наверху заставил Тесс вздрогнуть. На лестнице послышались шаги — это Симлин завернул за угол. Увидев их в алькове, он резко остановился. "Вот вы где", — сказал он, как будто искал их уже целый час. "Наверх. Ты нужна Ондракье".

Рен вылезла наружу, не сводя глаз с Симлина. В свои тринадцать лет он был не так велик, как Седж, но гораздо более злобен. "Зачем?"

"Не знаю. Не спрашивал." Затем, прежде чем Рен успела начать подниматься по лестнице: "Она сказала, что вы обе".

В следующий раз я ударю тебя куда-нибудь помягче.

Им надо было бежать. Но поскольку Симлин стоял на расстоянии вытянутой руки, надежды не было. Он вытащил Тесс из алькова, не обращая внимания на ее хныканье, и толкнул их обоих к лестнице.

Огонь в гостиной догорал, и тени тесно прижимались к потолку и стенам. Большое кресло Ондракьи было повернуто спинкой к двери, так что им пришлось обойти его кругом, чтобы оказаться лицом к лицу.

Ондракья была воплощением элегантности Лейсвотера. Несмотря на поздний час, она переоделась в богатое платье, накидку в стиле Лиганти поверх нижнего платья из тонкого льна — платье, которое Рен сама украла с бельевой веревки. Ее волосы были уложены в прическу, а высокая спинка кресла, возвышавшаяся позади нее, делала ее похожей на одну из Синкератов на их тронах.

Еще несколько часов назад она гладила Рен и расхваливала ее умения. Но Рен увидела убийственный блеск в глазах Ондракьи и поняла, что этого больше не повторится.

"Коварная маленькая сучка", — прошипела Ондракья. "Это твоя месть за тот кусок мусора, который я выбросила? Подсыпала что-то в мой чай? Надо было всадить мне нож в спину, но на это у тебя кишка тонка. Хуже предателя может быть только бесхребетный".

Рен стояла как парализованная, а Тесс прижалась сзади. Она влила в себя столько экстракта лугового шафрана, сколько могла себе позволить, заплатив аптекарю монетой, которая должна была помочь ей, Тесс и Седжу навсегда покинуть Ондракью. Это должно было сработать.

"Я заставлю тебя заплатить", — пообещала Ондракья, и голос ее был холоден от яда. "Но на этот раз все будет не так быстро. Все узнают, что ты предала свой узел. Они будут держать тебя, пока я буду заниматься твоей младшей сестрой. Я буду держать ее в живых несколько дней, а ты должна будешь следить за каждым…"

Она поднималась, нависая над Рен, как какой-то первобытный демон, но в середине угрозы она попятилась. Одна рука была прижата к животу, а затем, без всякого предупреждения, ее вырвало на ковер.

Когда она подняла голову, Рен увидела то, что скрывала тень от кресла. Блеск в глазах Ондракьи был не просто яростью, а лихорадкой. Ее лицо было болезненно бледным, а кожа покрыта холодным потом.

Яд подействовал. И его действие еще не закончилось.

Рен отшатнулась назад, когда Ондракья потянулась к ней. Женщина, связавшая Пальцы в кулак, споткнулась и опустилась на одно колено. Быстрая, как змея, Рен ударила ее ногой в лицо, и Ондракья упала назад.

"Это тебе за Седжа, — прошипела Рен и бросилась топтать нежный живот Ондракьи. Женщину снова вырвало, но она не растерялась и схватилась за ногу Рен. Рен вывернулась, и Ондракья, задыхаясь, схватилась за горло.

Дернув за амулет на запястье Рен, она разорвала шнур и швырнула его в женщину. Мгновением позже за ней последовала Тесс. Так быстро они перестали быть Пальцами.

Ондракья снова протянула руку, и Рен надавила на ее запястье, щелкнув костью. Она бы продолжила, но Тесс схватила Рен за руку и потащила к двери. "Она уже мертва. Пойдем, или мы тоже…"

"Вернись!" зарычала Ондракья, но ее голос упал до хриплого вздоха. "Я заставлю тебя заплатить…"

Ее слова растворились в очередном приступе рвоты. Рен, наконец, сорвалась с места, распахнула дверь и налетела на Симлина с другой стороны, сбив его с ног, прежде чем он успел среагировать. Затем спустился по лестнице в нишу, где под расшатанной половицей скрывались две сумки, в которых было все, что им принадлежало. Рен взяла одну сумку, бросила другую Тесс, и они вышли из ночлежки на узкие вонючие улочки Лейсуотера, оставив позади умирающую Ондракью, Пальцы и прошлое.

ЧАСТЬ I

1

Маска Зеркал

Остров Трементис, Жемчужины: Суйлун 1

После пятнадцати лет работы с хартиями дома Трементис Донайя Трементис знала, что сделка, которая выглядит слишком хорошей, чтобы быть правдой, скорее всего, таковой и является. Предложение, которое сейчас лежало на ее столе, выходило за пределы разумного.

"Он мог бы хотя бы попытаться придать ему законный вид", — пробормотала она. Неужели Меттор Индестор считает ее полной дурой?

Он считает тебя отчаянной. И он прав.

Она зарылась пальцами ног в чулках под огромный ком гончей, спавшей под ее столом, и прижала холодные пальцы к бровям. Она сняла перчатки, чтобы не испачкать чернила, и оставила очаг в кабинете незажженным, чтобы сэкономить на топливе. Кроме Тефтеля, единственным источником тепла были свечи из пчелиного воска — на них она не экономила, если не хотела потерять оставшееся зрение.

Поправив очки, она еще раз просмотрела предложение, делая злобные пометки между строк.

Она помнила времена, когда дом Трементис был столь же могущественным, как и семья Индесторов. Им принадлежало место в Синкерате, совете из пяти человек, управлявшем Надежрой, и хартии, позволявшие им вести торговлю, нанимать наемников, управлять гильдиями. Все виды богатства, власти и престижа в Надежре принадлежали им. Теперь же, несмотря на все усилия Донайи и ее покойного мужа, дело дошло до этого: она хваталась за одну торговую хартию Сумеречной дороги, словно могла выжать из этого камня достаточно крови, чтобы расплатиться со всеми долгами Трементиса.

Долги, почти полностью принадлежащие Меттору Индестору.

"И ты думаешь, что я доверю свой караван охранникам, которых ты обеспечишь?" — прорычала она на это предложение, и кончик ее пера впился в бумагу достаточно сильно, чтобы порвать ее. "Ха! А кто будет его от них охранять? Будут ли они вообще ждать разбойников или просто сами разграбят повозки?"

В результате Донайя получит убытки, стаю разгневанных инвесторов и долги, которые она уже не сможет покрыть. А потом Меттор налетит, как один из его проклятых ястребов, и проглотит все, что осталось от дома Трементис.

Но как бы она ни старалась, другого выхода она не видела. Она не могла отправить караван без охраны — врасценские разбойники вызывали законное беспокойство, — но семья Индесторов занимала место Керулета в Синкерате, что давало Меттору власть над военными и наемными делами. Никто не стал бы рисковать, сотрудничая с домом, на который Индестор затаил злобу, — не в том случае, если бы это означало потерю хартии или еще что похуже.

Голова Тефтеля приподнялась с неожиданным воем. Через мгновение в дверь кабинета постучали, и на пороге появился мажордом Донайи. Колбрин знал, что лучше не прерывать ее, когда она занята делом, а значит, считал это вмешательство важным.

Он поклонился и протянул ей карточку. "Альта Рената Виродакс?" спросила Донайя, отпихивая мокрое рыло Тефтеля с коленей, когда тот обнюхал карточку. Она перевернула ее, как будто на обратной стороне можно было найти какую-то подсказку о цели визита. Вираудакс не был местным дворянским домом. Какой-то путешественник в Надежру?

"Молодая женщина, Эра Трементис", — сказал ее мажордом. "Хорошо воспитана. Хорошо одета. Она сказала, что это касается важного частного дела".

Карточка упала на пол. Обязанности главы Дома Трементис не позволяли Донайе вести светскую жизнь, но то же самое нельзя было сказать о ее сыне, а в последнее время Леато все больше и больше походил на своего отца. Нинат, что с него взять — если ее сын влез в азартные игры с приезжим иностранцем…

Колбрин достал карточку, пока ее не успела съесть собака, и протянул ей обратно. "Мне сказать ей, что вас нет дома?"

"Нет. Проводите ее". Если погружение ее сына в нечистоплотную среду Надежры привело к неприятностям, она, по крайней мере, исправит его ошибки, прежде чем вздернуть его на дыбу.

Каким-то образом. На деньги, которых у нее не было.

Она могла бы начать с того, чтобы не проводить встречу в промерзшем кабинете. "Подождите", — сказала она, прежде чем Колбрин успел уйти. ""Проведи ее в салон. И принеси чай".

Донайя очистила перо от чернил и предприняла тщетную попытку смахнуть ощетинившуюся собачью шерсть, покрывавшую ее сюртук. Бросив эту затею, она натянула перчатки и расправила бумаги на столе, приходя в себя и собирая все вокруг. Взглянув на свою одежду — выцветший синий сюртук поверх брюк и домашней обуви, — она взвесила, насколько выгоднее переодеться, чем заставлять потенциальную проблему ждать.

В наше время все оценивается по стоимости, мрачно подумала она.

" Тефтелька. Стой", — скомандовала она, когда гончая уже готова была последовать за ней, и направилась прямо в салон.

Молодая женщина, ожидавшая ее там, не могла бы лучше вписаться в обстановку, если бы она это планировала. Ее розово-золотое платье и кремовый сюртук прекрасно гармонировали с персиковым шелком дивана и кресел, а густые локоны, ниспадающие на волосы, перекликались с богатой деревянной отделкой стен. Локон должен был выглядеть как случайность, случайно выбившаяся прядь, но все остальное в облике гостьи было настолько элегантным, что это явно было продуманным штрихом стиля.

Она изучала ряд книг на застекленной полке. Когда Донайя закрыла дверь, она повернулась и низко наклонилась. " Эра Трэментис. Спасибо, что приняли меня".

Ее реверанс был таким же сетеринским, как и ее отточенный акцент, одна рука изящно взметнулась к противоположному плечу. При виде ее у Донаи зародились опасения. Почти ровесница сына, красивая, как портрет Крекьясто, с тонкими чертами лица и безупречной кожей. Легко представить себе Леато, потерявшего голову за игрой в карты с такой девушкой. И ее наряд ничуть не успокаивал опасения Донайи — богато расшитая парча, рукава изящно ниспадают из шелка. Это был человек, который мог позволить себе сделать ставку и проиграть целое состояние.

Такой человек скорее простит или забудет долг, чем придет за ним… если только долг не был предназначен для чего-то другого.