Читаем Маркиза из усадьбы Карантар онлайн бесплатно

МАРКИЗА ИЗ УСАДЬБЫ КАРАНТАР

ГЛАВА 1 Я сто­я­ла пе­ред вы­со­ким зер­ка­лом в опра­ве из тем­но­го де­ре­ва, мед­лен­но осмат­ри­вая свое от­ра­же­ние. Пла­тье бы­ло тя­же­лым и пыш­ным, из плот­но­го бар­ха­та цве­та спе­лой сли­вы. Ткань ка­за­лась по­чти жи­вой под паль­ца­ми – ворс ло­жил­ся то тем­нее, то свет­лее в за­ви­си­мо­сти от то­го, как па­дал свет от све­чей. Ру­ка­ва, уз­кие от пле­ча до лок­тя, рез­ко рас­ши­ря­лись кни­зу, об­на­жая тон­кую льня­ную ру­баш­ку, един­ствен­ную уступ­ку теп­лу в этом па­рад­ном об­ла­че­нии. Я про­ве­ла ла­до­ня­ми по глад­кой тка­ни на бед­рах, рас­прав­ляя несу­ще­ству­ю­щие склад­ки, и на мгно­ве­ние за­дер­жа­ла ру­ку на по­я­се, где се­реб­ря­ная пряж­ка с туск­лым блес­ком удер­жи­ва­ла ши­ро­кую по­ло­су тис­не­ной ко­жи. При­чес­ка, ту­го за­пле­тен­ная и уло­жен­ная во­круг го­ло­вы тя­же­лым вен­цом из кос, ка­за­лась чу­жой, слиш­ком слож­ной для обыч­но­го дня. От нее слег­ка тя­ну­ло за­ты­лок – непри­выч­ное ощу­ще­ние по­сле про­стой ко­сы, ко­то­рую я обыч­но но­си­ла. Мне пред­сто­я­ло спу­стить­ся в боль­шой зал. Ско­ро при­дут они – ку­зе­ны, те­туш­ки, даль­ние род­ствен­ни­ки с детьми. Че­ло­век два­дцать, а то и все трид­цать. Я мыс­лен­но пе­ре­би­ра­ла их ли­ца: те­туш­ка Ми­ра­бель с веч­но под­жа­ты­ми гу­ба­ми, ку­зен Эд­мунд, ко­то­рый в про­шлом го­ду так дол­го рас­смат­ри­вал резь­бу на мо­ем книж­ном шка­фу, что я по­ня­ла – он оце­ни­ва­ет его сто­и­мость. Раз в го­ду, в день лет­не­го солн­це­сто­я­ния, две­ри мо­ей усадь­бы по тра­ди­ции рас­кры­ва­лись для них. Они при­едут в сво­их по­но­шен­ных кам­зо­лах и пе­ре­ши­тых пла­тьях, с жад­ны­ми и уста­лы­ми гла­за­ми, с детьми, ко­то­рых бу­дут одер­ги­вать, что­бы те че­го не сло­ма­ли и не ста­щи­ли лиш­не­го со сто­ла. Бу­дут есть мою дичь – мо­ло­дых ку­ро­па­ток, ко­то­рых егерь при­нес еще за­тем­но, пить мое ви­но, при­ве­зен­ное куп­ца­ми из юж­ных про­вин­ций про­шлой осе­нью, осмат­ри­вать каж­дый но­вый го­бе­лен или се­реб­ря­ный ку­бок с немым уко­ром, буд­то все это по пра­ву долж­но бы­ло при­над­ле­жать им. Я не хо­те­ла это­го при­е­ма. Шум, су­е­та, чу­жие за­па­хи – рез­кие ду­хи те­ту­шек, за­сто­я­лый за­пах до­рож­ных пла­щей, дет­ский смех, слиш­ком гром­кий для этих стен, – за­пол­няв­шие при­выч­ные по­кои. Мои по­кои. Но от­ка­зать­ся – зна­чи­ло на­ру­шить древ­ний обы­чай, бро­сить вы­зов са­мой тка­ни на­ше­го ми­ра, где та­кие ри­ту­а­лы скреп­ля­ли да­же са­мые шат­кие свя­зи. Я сде­ла­ла глу­бо­кий вдох. Воз­дух в ком­на­те был на­по­ен аро­ма­том су­ше­ной по­лы­ни и ла­ван­ды, пуч­ки ко­то­рых сви­са­ли с ба­лок под по­тол­ком. Я са­ма со­би­ра­ла их в про­шлом ме­ся­це, пе­ре­вя­зы­ва­ла бе­че­вой и раз­ве­ши­ва­ла – за­пах трав все­гда успо­ка­и­вал ме­ня луч­ше лю­бых сна­до­бий. За мо­ей спи­ной в ка­мине ти­хо по­трес­ки­ва­ли по­ле­нья, хо­тя лет­ний ве­чер был теп­лым, и ок­но бы­ло при­от­кры­то – от­ту­да тя­ну­ло ско­шен­ной тра­вой и на­гре­той за день хво­ей. Огонь – для уюта, для се­бя. Пусть вни­зу жгут фа­ке­лы и све­чи, что­бы по­ра­зить го­стей. Здесь, на­вер­ху, го­рел толь­ко мой ка­мин, и ни­кто не имел пра­ва за­хо­дить сю­да без мо­е­го зо­ва. Мне трид­цать пять. По мер­кам им­пе­рии, в ко­то­рой я жи­ву, я уже по­чти ста­ру­ха, неза­муж­няя жен­щи­на без де­тей. Я ви­де­ла, как ино­гда слу­ги на яр­мар­ке про­во­жа­ли взгля­да­ми мо­ло­дых ма­те­рей с мла­ден­ца­ми на ру­ках, и по­ни­ма­ла, что обо мне су­да­чат ина­че – с недо­уме­ни­ем, сме­шан­ным с опас­ли­вым ува­же­ни­ем. Но, гля­дя в свои спо­кой­ные гла­за в зер­ка­ле, я не чув­ство­ва­ла ни ста­ро­сти, ни ущерб­но­сти. Моя усадь­ба бы­ла креп­кой – я зна­ла каж­дый ка­мень в ее сте­нах, каж­дую ще­кол­ду, каж­дую по­ло­ви­цу, что скри­пит под но­гой. Зем­ли – пло­до­род­ны­ми: ам­ба­ры ло­ми­лись от зер­на, по­гре­ба – от кор­не­пло­дов и со­ле­ний. Ма­ги­че­ские пе­ча­ти на хра­ни­ли­щах – на­деж­ны­ми: я са­ма про­ве­ря­ла их каж­дое но­во­лу­ние, про­во­ди­ла ла­до­нью по теп­лым от скры­той си­лы ру­нам и чув­ство­ва­ла, как они от­зы­ва­ют­ся на мое при­кос­но­ве­ние. У ме­ня бы­ли кни­ги – ста­рые, в ко­жа­ных пе­ре­пле­тах, с по­жел­тев­ши­ми стра­ни­ца­ми, пах­ну­щи­ми пы­лью и вре­ме­нем, – сад с це­леб­ны­ми тра­ва­ми, вер­ные слу­ги, ко­то­рые слу­жи­ли еще мо­ей ма­те­ри, и ти­ши­на. Та са­мая дра­го­цен­ная ти­ши­на, ко­то­рую вот-вот на­ру­шат. Я бы­ла вы­со­кой и ху­до­ща­вой. Моя ху­до­ба не бы­ла хруп­кой; в ней чув­ство­ва­лась жи­ли­стая, при­выч­ная к дви­же­нию си­ла, ко­то­рая до­ста­лась мне от от­ца – он го­во­рил, что в дет­стве я мог­ла го­нять по дво­ру маль­чи­шек, по­ка те не па­да­ли без сил. Длин­ные ру­ки, тон­кие паль­цы – ру­ки, ко­то­рые мог­ли оди­на­ко­во уве­рен­но дер­жать пе­ро для ве­де­ния сче­тов, пе­ре­ли­сты­вать стра­ни­цы древ­них фо­ли­ан­тов или сжи­мать древ­ко са­до­вых нож­ниц, об­ре­зая су­хие вет­ки роз. Во­ло­сы, блед­ные, как лен, вы­го­рев­ший на солн­це, бы­ли се­го­дня скры­ты под слож­ной уклад­кой. Но обыч­но они бы­ли мо­ей един­ствен­ной неуем­ной чер­той – гу­стые, тя­же­лые, они не хо­те­ли ле­жать глад­ко и ча­сто вы­би­ва­лись из ко­сы се­реб­ри­сты­ми пря­дя­ми, осо­бен­но к ве­че­ру, ко­гда я уста­ва­ла и за­бы­ва­ла их по­прав­лять. Сей­час же каж­дая прядь бы­ла при­бра­на и за­креп­ле­на шпиль­ка­ми с ма­лень­ки­ми жем­чу­жи­на­ми – па­рад­ный ва­ри­ант, к ко­то­ро­му я при­бе­га­ла лишь несколь­ко раз в год. Ли­цо, с рез­ко­ва­ты­ми, не мяг­ки­ми ску­ла­ми и пря­мым но­сом, ка­за­лось мне в этой пыш­но­сти пла­тья осо­бен­но ас­ке­тич­ным. Но я не стре­ми­лась его смяг­чить. А гла­за… Гла­за бы­ли свет­лы­ми, си­ни­ми, цве­та зим­не­го неба пе­ред сне­го­па­дом – так го­во­ри­ла моя ма­ма, ко­гда я бы­ла ма­лень­кой. Сей­час в них не бы­ло ни вол­не­ния, ни до­са­ды. Лишь при­выч­ная, чуть от­стра­нен­ная яс­ность. Вз­гляд жен­щи­ны, при­вык­шей обо­зре­вать свои вла­де­ния – и биб­лио­те­ку, и сад, и ду­шев­ное со­сто­я­ние – с од­ной и той же спо­кой­ной вни­ма­тель­но­стью. Бар­хат пла­тья лишь под­чер­ки­вал блед­ность ко­жи, ко­то­рой ред­ко ка­са­лось от­кры­тое солн­це, и ту са­мую ху­до­ща­вость, ко­то­рую пыш­ные ру­ка­ва и ши­ро­кий си­лу­эт скра­ды­ва­ли, но не мог­ли пол­но­стью скрыть. Я дер­жа­лась пря­мо, без су­ту­ло­сти, и это до­бав­ля­ло ро­сту, поз­во­ляя смот­реть на мно­гих го­стей чуть свер­ху вниз, что бы­ло не фи­зи­че­ской, а ско­рее внут­рен­ней необ­хо­ди­мо­стью для пред­сто­я­ще­го ве­че­ра. В этом на­ря­де я бы­ла по­хо­жа на стро­гую, немно­го хо­лод­ную ико­ну в бо­га­том окла­де – имен­но то впе­чат­ле­ние, ко­то­рое и тре­бо­ва­лось со­здать. Пусть пом­нят, кто здесь хо­зяй­ка. Я по­пра­ви­ла тя­же­лое оже­ре­лье на шее – мас­сив­ный ку­лон с дым­ча­тым кри­стал­лом, хо­лод­ный на ощупь. Ка­мень этот на­шли в мо­их зем­лях лет де­сять на­зад, и ма­стер опра­вил его так, что­бы он ле­жал точ­но под клю­чи­ца­ми, за­кры­вая лож­бин­ку меж­ду ни­ми. Та­лис­ман, го­во­ри­ли од­ни. Про­сто кра­си­вая вещь, го­во­ри­ли дру­гие. Я зна­ла, что это па­мять – об от­кры­тии, о си­ле мо­ей зем­ли, о том, что я су­ме­ла со­хра­нить и при­умно­жить. Все бы­ло в по­ряд­ке. Пла­тье – без­упреч­но, хо­зяй­ка – го­то­ва. Я оки­ну­ла взгля­дом ком­на­ту: ши­ро­кую кро­вать, за­сте­лен­ную льня­ным по­кры­ва­лом, стоп­ку книг на при­кро­ват­ном сто­ли­ке, рас­кры­тое ок­но, за ко­то­рым уже сгу­ща­лись су­мер­ки. Это все­го лишь несколь­ко ча­сов. Не­сколь­ко ча­сов веж­ли­вых улы­бок, раз­го­во­ров об уро­жае и здо­ро­вье, вру­че­ния мел­ких, но обя­за­тель­ных по­дар­ков. А по­том они уедут. Ка­ре­ты за­гре­мят по гра­вию, стих­нут го­ло­са, слу­ги при­мут­ся уби­рать со сто­лов, и сно­ва на­сту­пит ти­ши­на, мой при­выч­ный, устро­ен­ный мир, где все бы­ло так, как я хо­те­ла. Я по­вер­ну­лась от зер­ка­ла и по­шла к две­ри, чув­ствуя, как тя­же­лая ткань пла­тья ше­ле­стит по ка­мен­но­му по­лу, и этот звук – един­ствен­ный, кто сей­час был со мной за­од­но, кто не тре­бо­вал от ме­ня улы­бок и раз­го­во­ров. ГЛАВА 2 Я спус­ка­лась по ши­ро­кой лест­ни­це из тем­но­го ду­ба, дер­жась за рез­ную ба­лю­стра­ду. Де­ре­во под паль­ца­ми бы­ло глад­ким, от­по­ли­ро­ван­ным за де­ся­ти­ле­тия при­кос­но­ве­ни­я­ми – сна­ча­ла рук ма­те­ри, по­том мо­их. Настрой у ме­ня был чет­кий, де­ло­вой – как пе­ред от­кры­ти­ем ко­фей­ни в час пик, ко­гда за две­рью уже со­бра­лась оче­редь из за­мерз­ших офис­ных ра­бот­ни­ков, а ба­ри­ста еще не успел за­пра­вить ко­фе­ма­ши­ну. Не празд­нич­ный, а ра­бо­чий. Глу­бо­кий вдох, пря­мая спи­на, со­бран­ность. Сей­час мне пред­сто­ит не при­ни­мать род­ню, а про­ве­сти мас­штаб­ное ме­ро­при­я­тие со слож­ной це­ле­вой ауди­то­ри­ей. Глав­ное – си­сте­ма, кон­троль и чет­кий ре­гла­мент. Кто за­хо­дит, кто что го­во­рит, ко­му ка­кой по­да­рок вру­чить, что­бы не оби­деть и не пе­ре­кор­мить на­деж­да­ми. Мой взгляд скольз­нул по глав­но­му хол­лу, ко­то­рый встре­чал го­стей. Он был огром­ным, с ка­мен­ны­ми сте­на­ми, сло­жен­ны­ми из се­ро­го гру­бо­го кам­ня, но те­перь они по­чти не вид­ны под сви­де­тель­ства­ми бо­гат­ства. Сте­ны за­ве­ша­ны тя­же­лы­ми шпа­ле­ра­ми со сце­на­ми охо­ты – го­бе­ле­ны изоб­ра­жа­ли знат­ных дам с со­ко­ла­ми на за­пя­стьях, оле­ней, за­трав­лен­ных со­ба­ка­ми, лес­ные ча­щи, вы­ткан­ные зе­ле­ной и ко­рич­не­вой шер­стью так гу­сто, что ка­за­лось, вот-вот по­слы­шит­ся лай. На по­лу – пест­рые, немно­го кри­ча­щие ков­ры, при­ве­зен­ные, по слу­хам, с во­сто­ка, с узо­ра­ми, от ко­то­рых ря­би­ло в гла­зах, ес­ли смот­реть слиш­ком дол­го. Мас­сив­ные се­реб­ря­ные кан­де­ляб­ры в рост че­ло­ве­ка от­ра­жа­ли мер­ца­ние со­тен све­чей в по­зо­ло­чен­ных зер­ка­лах, от­че­го свет был да­же слиш­ком яр­ким, сле­пя­щим, и все пред­ме­ты – ва­зы, под­зер­каль­ни­ки, тя­же­лые ду­бо­вые ска­мьи – об­ре­та­ли рез­кие, чер­ные те­ни. Все это – не мой вы­бор. Это на­сле­дие преж­ней вла­де­ли­цы те­ла, ее по­ня­тие о пре­сти­же. Мне это на­по­ми­на­ло па­фос­ные ре­сто­ра­ны на пер­вых эта­жах но­вых биз­нес-цен­тров, ку­да я ино­гда хо­ди­ла по де­лу: по­зо­ло­та, хру­сталь, офи­ци­ан­ты в слиш­ком крах­маль­ных ру­баш­ках, а еда – без­вкус­ная и пор­ци­он­но-ми­зер­ная. Рос­кошь с пре­тен­зи­ей, для де­мон­стра­ции, а не для ду­ши. Мои лич­ные по­кои на­вер­ху бы­ли ку­да ас­ке­тич­нее и удоб­нее: по­бе­лен­ные сте­ны, про­стые льня­ные за­на­вес­ки, ни­ка­кой по­зо­ло­ты, толь­ко кни­ги, тра­вы и ти­ши­на. Сквозь при­от­кры­тые мас­сив­ные ду­бо­вые две­ри до­но­сил­ся гул го­ло­сов, ржа­ние ло­ша­дей и скрип ко­лес. Я ви­де­ла, как в про­еме мель­ка­ли фи­гу­ры: муж­чи­ны в по­тер­тых кам­зо­лах, ко­то­рые ко­гда-то бы­ли мод­ны­ми, жен­щи­ны в пла­тьях с чу­жо­го пле­ча – я узна­ва­ла пе­ре­ли­цов­ку по то­му, как не там си­дел ру­кав или как то­пор­щил­ся во­рот­ник. Подъ­ез­жа­ли не толь­ко ка­ре­ты, пусть и по­тре­пан­ные, с об­лу­пив­шей­ся крас­кой на двер­цах и туск­лы­ми гер­ба­ми, но и про­стые те­ле­ги, за­пря­жен­ные уста­лы­ми кля­ча­ми, с со­ло­мой в ку­зо­ве, где си­де­ли де­ти впе­ре­меш­ку с уз­ла­ми. Дверь не за­кры­ва­лась – слу­ги, при­ни­мав­шие пла­щи и раз­де­вав­шие де­тей, не успе­ва­ли за по­то­ком. Пла­щи ле­те­ли на ска­мьи, де­ти ре­ве­ли, ма­те­ри ши­ка­ли на них, от­цы топ­та­лись у по­ро­га, ози­ра­ясь по сто­ро­нам с тем са­мым жад­ным лю­бо­пыт­ством, ко­то­рое я нена­ви­де­ла боль­ше все­го. Дверь по­сто­ян­но хло­па­ла – глу­хой, тя­же­лый удар ста­ро­го де­ре­ва о ка­мен­ный ко­сяк. Тук. Тук. Тук. Этот звук бил по нер­вам, как ка­пель по под­окон­ни­ку, ко­гда пы­та­ешь­ся уснуть, или как сиг­нал не от­ве­чен­но­го со­об­ще­ния, ко­то­рый на­по­ми­на­ет о се­бе каж­дые пять ми­нут. На Зем­ле я бы уже сде­ла­ла за­ме­ча­ние, уста­но­ви­ла до­вод­чик или по­ста­ви­ла де­жур­но­го, ко­то­рый сле­дил бы за этим. Здесь же это бы­ло про­яв­ле­ние су­е­ты и неор­га­ни­зо­ван­но­сти, ко­то­рая ме­ня раз­дра­жа­ла чи­сто по-про­фес­си­о­наль­но­му. Я пред­ста­ви­ла, как со­ста­ви­ла бы гра­фик при­бы­тия, на­зна­чи­ла от­вет­ствен­но­го за две­ри, раз­ве­си­ла бы таб­лич­ки для го­стей… Но здесь это бы­ло невоз­мож­но. Здесь пра­ви­ли тра­ди­ции, а не эф­фек­тив­ность. Я сде­ла­ла па­у­зу на по­след­ней сту­пе­ни, дав се­бе по­след­нюю се­кун­ду пе­ред вы­хо­дом на «сце­ну». Трид­цать пять лет. Там, на Зем­ле, я бы­ла вла­де­ли­цей несколь­ких успеш­ных ко­фе­ен, где це­ни­ли ти­ши­ну, при­глу­шен­ный свет, хо­ро­ший аро­мат и без­упреч­ный сер­вис. Где я зна­ла каж­до­го по­сто­ян­но­го кли­ен­та в ли­цо, пом­ни­ла, кто лю­бит ка­пу­чи­но с мин­даль­ным си­ро­пом, а кто при­хо­дит толь­ко за аме­ри­ка­но и све­жей вы­печ­кой. Здесь я – хо­зяй­ка усадь­бы, вы­нуж­ден­ная устра­и­вать шум­ный, нелю­би­мый пир для тол­пы, чьи взгля­ды пол­ны за­ви­сти и рас­че­та. Но и там, и здесь я управ­ля­ла биз­не­сом. Раз­ни­ца лишь в мас­шта­бах и де­ко­ра­ци­ях. Вме­сто ко­фей­ных зе­рен – зер­но в ам­ба­рах. Вме­сто по­став­щи­ков мо­ло­ка – арен­да­то­ры, пла­тя­щие об­рок. Вме­сто недо­воль­ных кли­ен­тов – недо­воль­ные род­ствен­ни­ки. Зна­чит, нуж­но про­сто хо­ро­шо вы­пол­нить ра­бо­ту. Про­ве­сти при­ем, со­блю­сти все фор­маль­но­сти, ми­ни­ми­зи­ро­вать ущерб для сво­е­го спо­кой­ствия и про­во­дить го­стей до сле­ду­ю­ще­го солн­це­сто­я­ния. Я по­пра­ви­ла склад­ки бар­хат­но­го пла­тья, ко­то­рое все еще ка­за­лось мне те­ат­раль­ным ко­стю­мом, слов­но я на­де­ла его для кор­по­ра­ти­ва в сти­ле ис­то­ри­че­ской ре­кон­струк­ции, и плав­ным, нето­роп­ли­вым ша­гом дви­ну­лась на­встре­чу шу­му, го­мо­ну и хло­па­ю­щей две­ри. Ка­б­лу­ки мяг­ко сту­па­ли по ко­в­ру, по­чти без­звуч­но, но я зна­ла, что мое по­яв­ле­ние не оста­нет­ся неза­ме­чен­ным. Ли­цо мое бы­ло спо­кой­ным, по­чти дру­же­люб­ным, но внут­ри все бы­ло со­сре­до­то­че­но, как пе­ред важ­ны­ми пе­ре­го­во­ра­ми о по­став­ке до­ро­го­го ко­фе, ко­гда на ко­ну – при­быль за квар­тал. Я во­шла в холл, и фаль­ши­вая, ши­ро­кая улыб­ка са­ма рас­тя­ну­ла мои гу­бы. От­ра­бо­тан­ный до ав­то­ма­тиз­ма жест, ко­то­рый я ис­поль­зо­ва­ла в ко­фейне, ко­гда за­хо­дил осо­бен­но тре­бо­ва­тель­ный гость и жа­ло­вал­ся на тем­пе­ра­ту­ру на­пит­ка. Толь­ко здесь вме­сто за­па­ха све­же­мо­ло­тых зе­рен – за­пах по­та, де­ше­вых ду­хов, мок­рой шер­сти от пла­щей и кон­ско­го на­во­за, при­не­сен­но­го с ули­цы на са­по­гах. – До­ро­гие мои! – про­из­нес­ла я го­ло­сом, в ко­то­ром бы­ло ров­но столь­ко теп­ла, сколь­ко тре­бо­ва­лось по эти­ке­ту, и ни кап­ли боль­ше. – Как я ра­да вас ви­деть. Про­хо­ди­те, про­хо­ди­те в зал, стол уже на­крыт. Го­сти по­яв­ля­лись в хол­ле ши­ро­ким реч­ным по­то­ком, и я сто­я­ла по­чти что у ос­но­ва­ния лест­ни­цы, при­ни­мая этот по­ток на се­бя, как ка­мен­ная пло­ти­на при­ни­ма­ет ве­сен­нюю во­ду. Дя­дюш­ка Бер­тран, са­мый стар­ший в ро­ду, с влаж­ным ру­ко­по­жа­ти­ем и одыш­кой. Его паль­цы бы­ли хо­лод­ны­ми и лип­ки­ми, слов­но он толь­ко что дер­жал­ся за что-то сы­рое, и я по­да­ви­ла же­ла­ние вы­те­реть ла­донь о юб­ку. От него пах­ло ле­кар­ствен­ной на­стой­кой и наф­та­ли­ном – кам­зол, яв­но сши­тый два­дцать лет на­зад, хра­нил этот за­пах, как сун­дук хра­нит ста­рые ве­щи. Он щу­рил­ся на све­чи, буд­то свет ре­зал ему гла­за, и тя­же­ло опи­рал­ся на трость с мед­ным на­бал­даш­ни­ком, стер­тым от дол­го­го ис­поль­зо­ва­ния. – Дра­жай­шая пле­мян­ни­ца, как си­я­ет твой дом! Пра­во, как си­я­ет! – его го­лос сры­вал­ся на хрип, и он каш­ля­нул в ку­лак, при­кры­вая рот. – Ра­да ви­деть вас в доб­ром здра­вии, дя­дюш­ка. Про­хо­ди­те, по­жа­луй­ста, вас ждет ме­сто у ка­ми­на. – Я слег­ка кос­ну­лась его лок­тя, на­прав­ляя в нуж­ную сто­ро­ну. Оно са­мое даль­нее от об­ще­го сто­ла и сквоз­ня­ков, там мяг­кое крес­ло с вы­со­кой спин­кой, ку­да я са­жаю толь­ко са­мых ста­рых и са­мых немощ­ных, но вы это­го не оце­ни­те. Вы при­ме­те это как знак ува­же­ния, ко­то­рым я и поль­зу­юсь. Те­тя Мар­го, веч­но с дву­мя неза­муж­ни­ми до­черь­ми. Она вплы­ла в холл, как ко­рабль под пол­ны­ми па­ру­са­ми – вы­со­кая, груз­ная, в пла­тье из зе­ле­но­го шел­ка, ко­то­рое яв­но ви­де­ло луч­шие вре­ме­на: у во­ро­та ткань чуть по­и­стер­лась, а на ру­ка­вах бы­ли ак­ку­рат­но за­што­па­ны ма­лень­кие ды­роч­ки, за­мас­ки­ро­ван­ные вы­шив­кой. За ней жа­лись Ан­на и Кла­ра, обе в оди­на­ко­вых се­рых пла­тьях, с оди­на­ко­вы­ми при­чес­ка­ми, с оди­на­ко­вы­ми ис­пу­ган­ны­ми гла­за­ми, ко­то­рые бе­га­ли по хол­лу, цеп­ля­ясь за каж­дую де­таль – за се­реб­ря­ные кан­де­ляб­ры, за го­бе­ле­ны, за рез­ные нож­ки сту­льев. Ан­на, стар­шая, те­ре­би­ла край ру­ка­ва, на­кру­чи­вая ткань на па­лец. Кла­ра ку­са­ла гу­бы и смот­ре­ла в пол, слов­но бо­я­лась под­нять гла­за. – Ах, вот она на­ша счаст­ли­ви­ца! – го­лос те­ти Мар­го был гром­ким, рас­счи­тан­ным на то, что­бы его слы­ша­ли все во­круг. – Посмот­ри­те, Ан­на, Кла­ра, ка­кую ткань мо­жет поз­во­лить се­бе са­мо­сто­я­тель­ная жен­щи­на. – Она про­тя­ну­ла ру­ку и про­ве­ла паль­ца­ми по мо­е­му ру­ка­ву, оце­ни­ва­ю­ще, изу­ча­ю­ще, буд­то при­ки­ды­вая, сколь­ко мет­ров бар­ха­та ушло на пла­тье и сколь­ко это мог­ло сто­ить. – Те­туш­ка, вы слиш­ком лю­без­ны. Де­вуш­ки, вы про­сто цве­те­те. – Я пе­ре­ве­ла взгляд на Ан­ну и Кла­ру, и они син­хрон­но опу­сти­ли гла­за, как две кук­лы, ко­то­рых дер­ну­ли за ни­точ­ку. – Про­шу чув­ство­вать се­бя как до­ма. И не пы­тай­тесь рыс­кать по усадь­бе в по­ис­ках хо­ло­стых упра­ви­те­лей. Я зна­ла, что они бу­дут ис­кать – ис­ка­ли каж­дый год, об­ша­ри­ва­ли каж­дый угол, за­гля­ды­ва­ли в ко­нюш­ни и на кух­ню, стро­и­ли глаз­ки са­дов­ни­ку и ко­ню­ху. Но са­дов­ни­ку пять­де­сят, и он же­нат, а ко­нюх глух на од­но ухо и ин­те­ре­су­ет­ся толь­ко ло­шадь­ми. Впро­чем, им это не ме­ша­ло. Ку­зен Га­рольд, с по­тух­шим взгля­дом и по­тре­пан­ным кам­зо­лом. Кам­зол был ко­гда-то си­ним, бла­го­род­но­го от­тен­ка, но те­перь вы­цвел до се­ро-го­лу­бо­го, а на лок­тях ко­жа­ные за­плат­ки, ак­ку­рат­но при­ши­тые, но все рав­но за­мет­ные. Ку­зен сто­ял, пе­ре­ми­на­ясь с но­ги на но­гу, и мял в ру­ках шап­ку – про­стую, су­кон­ную, без вся­ких укра­ше­ний. Под гла­за­ми у него за­лег­ли тем­ные кру­ги, а ще­ки впа­ли так, что ску­лы тор­ча­ли ост­ры­ми уг­ла­ми. От него пах­ло ло­шадь­ми и по­том даль­ней до­ро­ги – он при­е­хал вер­хом, не имея да­же соб­ствен­ной по­воз­ки. – Ку­зи­на. – Он кив­нул, не гля­дя мне в гла­за, уста­вив­шись ку­да-то в рай­он мо­е­го пле­ча. – Усадь­ба в по­ряд­ке? Скот? – Все в пол­ном по­ряд­ке, ку­зен. Ов­цы да­ли от­лич­ный при­плод. – Я чуть скло­ни­ла го­ло­ву, да­вая ему по­нять, что раз­го­вор за­кон­чен. – По­го­во­рим по­сле еды. Нет, Га­рольд, я не дам те­бе де­нег на но­вую ко­ман­ду. Опять про­го­ришь, как в про­шлый раз, ко­гда вло­жил­ся в тор­гов­лю шер­стью и про­га­дал на це­нах. Я пом­ню, как ты при­хо­дил ко мне , как сто­ял вот так же, мям­лил и про­сил. Я да­ла. И что? Ни­че­го. Млад­шая сест­ра Лия, уже с тре­мя детьми, чет­вер­тый на под­хо­де. Она во­шла шум­но, с хо­хо­том, с рас­тре­пан­ны­ми во­ло­са­ми, вы­бив­ши­ми­ся из-под чеп­ца, с рас­крас­нев­шим­ся ли­цом. Жи­вот уже округ­лил­ся так, что пла­тье, пе­ре­ши­тое в ко­то­рый раз, на­тя­ги­ва­лось на нем ту­го, и од­на пу­го­ви­ца на гру­ди дер­жа­лась на чест­ном сло­ве – я за­ме­ти­ла, что она при­хва­че­на бе­лой нит­кой, на­спех, кое-как. Де­ти цеп­ля­лись за ее юб­ку. – Ми­лая! – Лия чмок­ну­ла ме­ня в ще­ку влаж­ны­ми от жа­ры гу­ба­ми. – Здо­ро­во тут у те­бя все! Ма­лыш, не тя­ни ска­терть! – Она шлеп­ну­ла по ру­ке маль­чиш­ку, ко­то­рый уже ухва­тил­ся за край тя­же­лой ска­тер­ти на бли­жай­шем сто­ли­ке, и тот за­ре­вел. – Лия, до­ро­гая. – Я от­стра­ни­лась, пря­ча улыб­ку, ко­то­рая долж­на бы­ла сой­ти за сест­рин­скую. – Ка­кие слав­ные ре­бя­та. Для них в са­ду под­го­тов­ле­ны иг­ры. И нянь­ки, ко­то­рые не да­дут им раз­не­сти мою биб­лио­те­ку. Я спе­ци­аль­но рас­по­ря­ди­лась еще утром: два креп­ких пар­ня из при­слу­ги бу­дут сле­дить за детьми, во­дить их хо­ро­во­дом, кор­мить сла­до­стя­ми в бе­сед­ке – по­даль­ше от книг, по­даль­ше от го­бе­ле­нов, по­даль­ше от все­го, что мож­но сло­мать, по­рвать или ис­пач­кать лип­ки­ми паль­ца­ми. Дво­ю­род­ный брат Эдвин, с мас­ле­ной улыб­кой. Он по­явил­ся в две­рях, те­ат­раль­но за­мер на по­ро­ге, да­вая всем воз­мож­ность его раз­гля­деть, и толь­ко по­том шаг­нул внутрь. Кам­зол на нем был но­вый, с иго­лоч­ки, из хо­ро­ше­го сук­на, но я зна­ла, что де­нег у него нет – зна­чит, опять ши­ли в долг, опять у порт­но­го, ко­то­рый ждет опла­ты пол­го­да. Во­ло­сы на­по­ма­же­ны так, что бле­стят при све­чах, усы за­кру­че­ны в тон­кие стрел­ки, и от него за вер­сту ра­зит пар­фю­мом – де­ше­вым, при­тор­ным, ко­то­рым по­ли­ва­ют се­бя те, кто хо­чет ка­зать­ся бо­га­че, чем есть. – Ку­зи­на! – Он рас­ки­нул ру­ки, буд­то со­би­рал­ся ме­ня об­нять, но я сде­ла­ла пол­ша­га на­зад, и он огра­ни­чил­ся тем, что схва­тил мою ла­донь и под­нес к гу­бам. Гу­бы бы­ли влаж­ны­ми, и я сно­ва по­да­ви­ла же­ла­ние вы­те­реть ру­ку. – Ты – зре­ли­ще, услаж­да­ю­щее взор! Бла­го­род­ный со­кол в зо­ло­той клет­ке сво­е­го бо­гат­ства! – Эдвин, твои ре­чи – как все­гда, му­зы­ка. – Я вы­сво­бо­ди­ла ру­ку. – Ви­но ждет те­бя. Пей и по­мал­ки­вай. Твои ком­пли­мен­ты пах­нут дол­го­вы­ми рас­пис­ка­ми. Я пом­ню, как в про­шлом го­ду ты на­хва­ли­вал мои го­бе­ле­ны, а че­рез неде­лю при­слал пись­мо с прось­бой одол­жить де­нег «до осе­ни». Осень про­шла, де­нег я не уви­де­ла. Те­туш­ка Ага­та, ост­ра на язык. Она про­плы­ла ми­мо, да­же не оста­но­вив­шись, толь­ко оки­ну­ла ме­ня взгля­дом с го­ло­вы до ног и об­рат­но, цеп­ко, как тор­гов­ка на рын­ке оце­ни­ва­ет то­вар. Пла­тье на ней бы­ло яр­кое, ма­ли­но­вое, с зо­ло­тым ши­тьем – слиш­ком мо­ло­дое для нее, слиш­ком крик­ли­вое, но она но­си­ла его с ви­дом ко­ро­ле­вы, из­гнан­ной из двор­ца, но не по­те­ряв­шей до­сто­ин­ства. – Пла­тье но­вое? – спро­си­ла она, не по­во­ра­чи­вая го­ло­вы, гля­дя ку­да-то в сто­ро­ну лест­ни­цы. – Цвет, ко­неч­но, мрач­но­ват для тво­их лет. Сли­ва – это для вдов, для ста­рух. А ты еще мог­ла бы но­сить что-то по­ве­се­лее. Но на твой вкус… – Она по­ве­ла пле­чом, остав­ляя фра­зу неза­кон­чен­ной, но смысл был ясен: вку­са у те­бя нет, все­гда не бы­ло, и не бу­дет. – Ста­ра­юсь дер­жать мар­ку, те­тя. – Я улыб­ну­лась так же ров­но, как улы­ба­лась кли­ен­там, ко­то­рые жа­ло­ва­лись, что ко­фе слиш­ком го­ря­чий. – Вам, ка­жет­ся, нра­вит­ся бо­лее яр­кое? В сле­ду­ю­щем го­ду со­шью се­бе алое. Ни за что. Алое пой­дет те­бе, те­тя Ага­та, оно под­черк­нет твою блед­ность и сде­ла­ет ее зем­ли­стой. Я со­шью се­бе тем­но-зе­ле­ное, цвет мха, и бу­ду пра­ва. И так да­лее, и то­му по­доб­ное. Тро­ю­род­ный брат с же­ной, у ко­то­рой был нерв­ный тик – она дер­га­ла ще­кой, ко­гда вол­но­ва­лась, а вол­но­ва­лась она все­гда. Дво­ю­род­ная сест­ра с му­жем-пья­ни­цей, ко­то­рый уже сей­час ози­рал­ся в по­ис­ках вы­пив­ки, хо­тя до сто­ла еще нуж­но бы­ло дой­ти. Ка­кие-то даль­ние род­ствен­ни­ки, чьи име­на я пу­та­ла каж­дый год и каж­дый год на­де­я­лась, что они не по­дой­дут ко мне с раз­го­во­ра­ми. Де­ти, де­ти, де­ти – чу­ма­зые, шум­ные, виз­жа­щие, с раз­би­ты­ми ко­лен­ка­ми и веч­но мок­ры­ми но­са­ми. Я ки­ва­ла, улы­ба­лась, ка­са­лась про­тя­ну­тых рук, по­вто­ря­ла име­на – бла­го па­мять на кли­ен­тов бы­ла тре­ни­ро­ва­на го­да­ми ра­бо­ты в ко­фейне, где нуж­но бы­ло пом­нить, кто лю­бит лат­те с си­ро­пом, а кто при­хо­дит толь­ко за чер­ным эс­прес­со и не вы­но­сит, ко­гда с ним за­го­ва­ри­ва­ют. «Как ми­ло, что вы при­е­ха­ли». «Про­хо­ди­те, не стес­няй­тесь». «Да, по­го­да сто­я­ла пре­крас­ная для пу­ти». Пу­стые, ри­ту­аль­ные фра­зы, со­ци­аль­ный шум, за­глу­шав­ший на­зой­ли­вое хло­па­нье две­ри, ко­то­рое все еще про­дол­жа­лось – тук, тук, тук, – и каж­дый удар от­да­вал­ся где-то в вис­ках. Я ло­ви­ла в гла­зах од­них рас­чет – они при­ки­ды­ва­ли, сколь­ко сто­ят кан­де­ляб­ры и не за­ва­ля­лось ли у ме­ня лиш­не­го зер­на, ко­то­рое мож­но вы­про­сить. Дру­гих – уста­лую по­кор­ность лю­дей, ко­то­рые при­е­ха­ли толь­ко по­то­му, что так на­до, по­то­му что тра­ди­ция ве­лит, и ко­то­рые меч­та­ли толь­ко об од­ном: что­бы этот ве­чер по­ско­рее за­кон­чил­ся. Тре­тьих – жад­ное лю­бо­пыт­ство, с ко­то­рым они раз­гля­ды­ва­ли каж­дый угол, каж­дую но­вую вещь, каж­дый го­бе­лен, по­явив­ший­ся с про­шло­го го­да. И за каж­дой улыб­кой, за каж­дым кив­ком, за каж­дым при­кос­но­ве­ни­ем я мыс­лен­но ста­ви­ла га­лоч­ку: дя­дюш­ка Бер­тран – при­нят, те­тя Мар­го с дочерями – при­ня­ты, ку­зен Га­рольд – при­нят. Один при­ня­ла, два­дцать де­вять впе­ре­ди. Ра­бо­та по­шла. Я сде­ла­ла неза­мет­ный шаг на­зад, бли­же к лест­ни­це, что­бы хоть на ми­ну­ту вы­дох­нуть, по­ка сле­ду­ю­щий гость не по­до­шел с оче­ред­ной пор­ци­ей фаль­ши­вых лю­без­но­стей. В хол­ле ста­но­ви­лось тес­но – лю­ди тол­пи­лись у вхо­да, слу­ги ме­та­лись с пла­ща­ми и уз­ла­ми, кто-то уже про­би­рал­ся к сто­лу, не до­жи­да­ясь при­гла­ше­ния. Пах­ло по­том, ду­ха­ми, мок­рой шер­стью и едой, до­но­сив­шей­ся из за­ла – жа­ре­ным мя­сом, све­жим хле­бом, пря­но­стя­ми. Я по­пра­ви­ла ку­лон на шее – дым­ча­тый кри­сталл лег хо­ло­дом на раз­го­ря­чен­ную ко­жу – и сно­ва улыб­ну­лась, по­то­му что ко мне уже спе­ши­ла оче­ред­ная род­ствен­ни­ца с во­про­сом о том, не про­дам ли я про­шло­год­ний уро­жай яб­лок по­де­шев­ле. ГЛАВА 3 На Зем­ле ме­ня зва­ли Ари­ной Вет­ро­вых. Здесь же я но­си­ла имя Ари­ад­ны горт Ка­ран­тар. Моя усадь­ба так­же на­зы­ва­лась Ка­ран­тар – так бы­ло за­ве­де­но в этих зем­лях: род и дом но­си­ли од­но имя, сли­ва­ясь в еди­ное по­ня­тие, ко­то­рое нель­зя бы­ло раз­де­лить. И здесь и сей­час я долж­на бы­ла при­тво­рять­ся ра­душ­ной хо­зяй­кой, хо­тя внут­ри у ме­ня ра­бо­тал се­кун­до­мер, от­ме­ря­ю­щий вре­мя до то­го мо­мен­та, ко­гда по­след­ний гость убе­рет­ся во­сво­я­си. На­ко­нец, фор­маль­но­сти в хол­ле бы­ли за­вер­ше­ны. Я по­ве­ла про­цес­сию в пир­ше­ствен­ный зал, ла­ви­руя меж­ду тол­пя­щи­ми­ся род­ствен­ни­ка­ми, ко­то­рые все еще топ­та­лись у вхо­да, не зная, ку­да деть се­бя и свои уз­лы. За мо­ей спи­ной шур­ша­ли юб­ки, по­каш­ли­ва­ли ста­ри­ки, пе­ре­шеп­ты­ва­лись жен­щи­ны, де­ти то и де­ло но­ро­ви­ли шмыг­нуть ку­да-то в сто­ро­ну, но ма­те­ри хва­та­ли их за во­ро­ты и встря­хи­ва­ли, как ко­тят. Мы ми­но­ва­ли ар­ку, и зал рас­пах­нул­ся пе­ред на­ми – огром­ный, свод­ча­тый, с вы­со­ки­ми уз­ки­ми ок­на­ми, в ко­то­рые уже за­гля­ды­ва­ли су­мер­ки. Длин­ный ду­бо­вый стол, спо­соб­ный вме­стить пять­де­сят че­ло­век, ло­мил­ся под тя­же­стью уго­ще­ний. Стол был ста­рым, тем­ным, от­по­ли­ро­ван­ным лок­тя­ми мно­гих по­ко­ле­ний до мас­ля­ни­сто­го блес­ка, и сей­час его по­чти не бы­ло вид­но под блю­да­ми, мис­ка­ми, под­но­са­ми и кув­ши­на­ми. Све­чи в тя­же­лых кан­де­ляб­рах го­ре­ли ров­ным пла­ме­нем, но в за­ле все рав­но ца­рил по­лу­мрак – уг­лы то­ну­ли в те­ни, а по­то­лок те­рял­ся где-то ввер­ху, ку­да свет про­сто не до­би­рал­ся. По сте­нам ви­се­ли те же го­бе­ле­ны, что и в хол­ле, толь­ко здесь они изоб­ра­жа­ли не охо­ту, а сце­ны из древ­них ле­генд – бит­вы, пи­ры, ко­ро­на­ции, – и от них ве­я­ло хо­ло­дом ка­мен­ных за­лов, где ни­ко­гда не бы­ва­ет по-на­сто­я­ще­му теп­ло, да­же ле­том. Мое ме­сто во гла­ве сто­ла бы­ло на­сто­я­щим тро­ном – вы­со­ким рез­ным креслом с бар­хат­ной по­душ­кой цве­та пла­тья, сли­во­во­го, гу­сто­го, по­чти чер­но­го в этом осве­ще­нии. Спин­ка крес­ла ухо­ди­ла вверх, за­кан­чи­ва­ясь рез­ны­ми за­вит­ка­ми, а под­ло­кот­ни­ки бы­ли стер­ты до блес­ка – не мной, мо­и­ми пред­ше­ствен­ни­ка­ми, те­ми, кто си­дел здесь до ме­ня. Пе­ре­до мной си­я­ла зо­ло­тая по­су­да, и это си­я­ние ре­за­ло глаз сво­ей неумест­ной рос­ко­шью сре­ди ду­бо­вой стро­го­сти за­ла. Глу­бо­кая та­рел­ка с гер­бом Ка­ран­та­ров – пе­ре­пле­тен­ные во­ро­ны и дуб, вы­би­тые так ис­кус­но, что ка­за­лось, пти­цы вот-вот со­рвут­ся с ме­ста и уле­тят во тьму под по­то­лок. Мас­сив­ный ку­бок, ин­кру­сти­ро­ван­ный гра­на­та­ми, ко­то­рые при све­те све­чей го­ре­ли кро­ва­вы­ми ис­кра­ми. Нож и вил­ка из то­го же жел­то­го ме­тал­ла, тя­же­лые и неудоб­ные в ру­ке, с ру­ко­ят­ка­ми, по­кры­ты­ми за­тей­ли­вой вя­зью. «Все для по­ка­зу­хи», – про­нес­лось в го­ло­ве, ко­гда я опу­сти­лась в крес­ло и бар­хат­ная по­душ­ка мяг­ко при­ня­ла мой вес. В мо­их ко­фей­нях по­су­да бы­ла лег­кой, функ­ци­о­наль­ной, стиль­ной – бе­лый фар­фор, ма­то­вая ке­ра­ми­ка, тон­кое стек­ло, ко­то­рое при­ят­но дер­жать в ру­ке. Здесь же каж­дый пред­мет кри­чал о ве­се и цене, о том, сколь­ко за него за­пла­че­но, сколь­ко лю­дей тру­ди­лось, что­бы до­быть это зо­ло­то и впра­вить в него эти кам­ни. Я взя­ла в ру­ку нож – он и прав­да был тя­же­лым, с непри­выч­ки за­пястье чуть дрог­ну­ло. Им мож­но бы­ло не толь­ко мя­со ре­зать, но и че­реп про­ло­мить, ес­ли что. У го­стей по­су­да бы­ла по­про­ще. Я скольз­ну­ла взгля­дом вдоль сто­ла, от­ме­чая, кто где ся­дет, и за­од­но про­ве­ряя, все ли рас­став­ле­но как на­до. Бли­же ко мне, по пра­вую ру­ку, долж­ны бы­ли рас­по­ло­жить­ся са­мые важ­ные род­ствен­ни­ки – мои ро­ди­те­ли, дя­дюш­ка Бер­тран, те­тя Мар­го с до­черь­ми, несколь­ко ста­рей­ших ку­зе­нов. У них на сто­ле сто­я­ли оло­вян­ные та­рел­ки, ма­то­во по­блес­ки­ва­ю­щие в све­те све­чей, оло­вян­ные же куб­ки, про­стые, без укра­ше­ний, но доб­рот­ные. Даль­ше, за ни­ми, – те, кто по­бед­нее: даль­ние род­ствен­ни­ки, ко­то­рых я ви­де­ла раз в го­ду и с тру­дом узна­ва­ла в ли­цо. У них бы­ла де­ре­вян­ная по­су­да – мис­ки, лож­ки, круж­ки, – но то­же но­вая, без ско­лов и тре­щин, я сле­ди­ла за этим. Нель­зя дать по­вод для упре­ков в ску­по­сти. Я пом­ни­ла, как в про­шлом го­ду од­на из тро­ю­род­ных те­ток дол­го рас­смат­ри­ва­ла свою та­рел­ку, вы­ис­ки­вая изъ­я­ны, и, не най­дя, под­жа­ла гу­бы с та­ким ви­дом, буд­то ее об­де­ли­ли. В этом го­ду я рас­по­ря­ди­лась вы­ста­вить все но­вое, что бы­ло в кла­до­вых, пусть по­да­вят­ся. Де­ти долж­ны бы­ли си­деть на от­дель­ном кон­це сто­ла, бли­же к вы­хо­ду в сад, что­бы не ме­ша­ли, и что­бы их мож­но бы­ло быст­ро вы­ве­сти, ес­ли нач­нут ка­приз­ни­чать. Для них по­ста­ви­ли низ­кие ска­мей­ки и ма­лень­кие ми­соч­ки – то­же де­ре­вян­ные, но по­лег­че, что­бы не пе­ре­вер­ну­ли на се­бя го­ря­чее. Я скольз­ну­ла взгля­дом по блю­дам, мыс­лен­но оце­ни­вая ме­ню и его по­да­чу, как ко­гда-то оце­ни­ва­ла рас­клад­ку на бан­ке­тах в ко­фейне – все ли про­пор­ции со­блю­де­ны, до­ста­точ­но ли го­ря­че­го, не пе­ре­бор­щи­ли ли с де­ко­ром. В цен­тре, на огром­ном се­реб­ря­ном под­но­се, воз­ле­жал це­ли­ком за­жа­рен­ный вепрь. Шку­ра его за­ру­мя­ни­лась до хру­стя­щей ко­роч­ки, ме­ста­ми лоп­нув­шей, и от­ту­да со­чил­ся про­зрач­ный жир, сте­ка­ю­щий на под­нос тон­ки­ми струй­ка­ми. В па­сти у него тор­ча­ло яб­ло­ко – кис­лое, зим­не­го сор­та, ко­то­рое долж­но бы­ло от­те­нять вкус мя­са, но ско­рее слу­жи­ло укра­ше­ни­ем, по­то­му что есть его ни­кто не со­би­рал­ся. Во­круг го­ло­вы об­ви­ва­ли гир­лян­ды из зе­ле­ни – пет­руш­ка, укроп, ка­кие-то ду­ши­стые тра­вы, ко­то­рые я ве­ле­ла на­рвать в са­ду. Ка­бан смот­рел на ме­ня пу­сты­ми глаз­ни­ца­ми – гла­за ему вста­ви­ли из мас­лин, и они бле­сте­ли в све­те све­чей по­чти как жи­вые, от­че­го ста­но­ви­лось слег­ка не по се­бе. Ря­дом, на от­дель­ных блю­дах, ле­жа­ли фа­за­ны в пол­ном опе­ре­нии. Их хво­сты ве­е­ром рас­хо­ди­лись по се­реб­ру, пе­рья пе­ре­ли­ва­лись си­ним и зе­ле­ным, и пти­цы ка­за­лись жи­вы­ми, толь­ко что уснув­ши­ми. Я зна­ла, что это мрач­ное укра­ше­ние – опе­ре­ние на жа­ре­ной пти­це, го­сти бу­дут сни­мать его ру­ка­ми, пач­ка­ясь в жи­ре и пеп­ле от ко­ст­ра, на ко­то­ром их жа­ри­ли, но так бы­ло при­ня­то. Так ели их де­ды и пра­де­ды, и ме­нять тра­ди­ции я не мог­ла, как ни пы­та­лась. Ды­мя­щи­е­ся око­ро­ка – три огром­ных кус­ка сви­ни­ны, обиль­но сма­зан­ные ме­дом с гор­чи­цей. Мед ка­ра­ме­ли­зо­вал­ся на жа­ре, по­кры­вая мя­со тем­но-зо­ло­ти­стой ко­роч­кой, от ко­то­рой шел та­кой за­пах, что у са­мо­го стой­ко­го слюн­ки мог­ли по­течь. Я рас­по­ря­ди­лась, что­бы их на­ре­за­ли тон­ко, по­чти про­зрач­но, но по­вар по­смот­рел на ме­ня как на су­ма­сшед­шую и сде­лал по-сво­е­му – тол­сты­ми лом­тя­ми, что­бы каж­дый гость чув­ство­вал вес мя­са на язы­ке. Це­лая ры­ба в же­ле, укра­шен­ная ли­мон­ны­ми доль­ка­ми. Ры­бу при­вез­ли с юга, вез­ли в боч­ках со льдом, и сто­и­ла она бе­ше­ных де­нег, но для та­ко­го слу­чая я не по­жа­ле­ла. Же­ле за­сты­ло про­зрач­ным, по­чти хру­сталь­ным сло­ем, сквозь ко­то­рый про­све­чи­ва­ло ро­зо­ва­тое мя­со, а ли­мон­ные доль­ки – эк­зо­ти­ка, ко­то­рую я вы­пи­сы­ва­ла спе­ци­аль­но для та­ко­го слу­чая, – ле­жа­ли во­круг, яр­кие, как ма­лень­кие солн­ца. Пи­ры с пе­ре­жа­рен­ным мя­сом и за­стыв­шим жи­ром бы­ли еще од­ним кош­ма­ром из про­шлой жиз­ни это­го те­ла, ко­то­рый я ста­ра­лась смяг­чить, до­бав­ляя лег­кие блю­да, зе­лень, све­жие ово­щи, но пол­но­стью по­бе­дить тра­ди­цию тя­же­лой, жир­ной еды бы­ло невоз­мож­но. Го­ры све­же­го хле­ба – и пыш­ные бе­лые ка­ра­ваи, по­сы­пан­ные му­кой, с хру­стя­щей ко­роч­кой, ко­то­рая ло­ма­лась с ти­хим трес­ком, ес­ли на­жать паль­цем, и тем­ный, ржа­ной, плот­ный, пах­ну­щий со­ло­дом и тми­ном. Хлеб ле­жал на де­ре­вян­ных дос­ках, при­кры­тый льня­ны­ми по­ло­тен­ца­ми, что­бы не черст­вел до вре­ме­ни. Ча­ши с фрук­та­ми – яб­ло­ки, гру­ши, пер­вые лет­ние яго­ды. Яго­ды бы­ли мел­ки­ми, кис­ло­ва­ты­ми, их толь­ко на­ча­ли со­би­рать в ле­су, но они уже але­ли в пле­те­ных кор­зи­нах, пе­ре­сы­пан­ные мя­той, что­бы не мя­лись. Я зна­ла, что де­ти на­бро­сят­ся на них в первую оче­редь, пе­ре­пач­ка­ют со­ком ру­баш­ки и ли­ца, и нянь­кам по­том при­дет­ся от­ти­рать их мок­ры­ми тряп­ка­ми, но это бы­ла ме­лочь. Ово­щи, ту­ше­ные в мин­даль­ном мо­ло­ке с ша­фра­ном. Это блю­до сто­я­ло особ­ня­ком, на от­дель­ном под­но­се, бли­же ко мне. Од­на из мо­их неболь­ших по­бед, по­пыт­ка вне­сти что-то лег­кое в этот мяс­ной пир го­рой. Мор­ковь, ре­па, мо­ло­дой лук, немно­го ка­бач­ков – все это то­ми­лось в мин­даль­ном мо­ло­ке, по­ка не ста­но­ви­лось мяг­ким, а ша­фран окра­ши­вал его в неж­но-жел­тый цвет и да­вал тон­кий, чуть горь­ко­ва­тый аро­мат. Го­сти ко­си­лись на это блю­до с по­до­зре­ни­ем – ово­щи без мя­са ка­за­лись им стран­ной едой, по­чти го­лод­ной, – но я ве­ле­ла по­ста­вить, и пусть сто­ит. Мо­жет, кто-ни­будь и по­про­бу­ет. И, ко­неч­но, кув­ши­ны. По­всю­ду. Гли­ня­ные, пу­за­тые, с уз­ки­ми гор­лыш­ка­ми и ши­ро­ки­ми руч­ка­ми. С ви­ном – крас­ным, гу­стым, по­чти чер­ным, от ко­то­ро­го вя­за­ло во рту, и свет­лым, по­хо­жим на эль, лег­ким и чуть ши­пу­чим. С ме­до­ву­хой, ко­то­рую так лю­би­ли дя­дюш­ки – слад­кой, хмель­ной, уда­ря­ю­щей в го­ло­ву быст­рее лю­бо­го ви­на. И несколь­ко кув­ши­нов с обыч­ной во­дой – клю­че­вой, хо­лод­ной, ко­то­рую я ве­ле­ла при­но­сить каж­дые пол­ча­са. Про­стая моя при­хоть, ко­то­рую го­сти счи­та­ли чу­да­че­ством, но я пом­ни­ла, как на пер­вых по­рах за­ды­ха­лась от их при­выч­ки за­пи­вать жир­ное мя­со слад­ким ви­ном и му­чи­лась жаж­дой, ко­то­рую нечем бы­ло уто­лить. Я се­ла в крес­ло, и зал во­круг ме­ня за­ше­ве­лил­ся, за­дви­гал­ся, за­шу­мел. Го­сти рас­са­жи­ва­лись, тол­ка­лись лок­тя­ми, пе­ре­кри­ки­ва­лись че­рез стол, хва­та­ли хлеб, на­ли­ва­ли ви­но. Кто-то уже за­пу­стил ру­ку в мис­ку с яго­да­ми, несмот­ря на то, что це­ре­мо­ния еще не на­ча­лась. Де­ти по­вис­ли на ска­мей­ках, виз­жа и пи­ха­ясь. Я по­ло­жи­ла ру­ки на под­ло­кот­ни­ки, чув­ствуя под ла­до­ня­ми глад­кое, от­по­ли­ро­ван­ное де­ре­во. Вдоль сто­ла сто­ял гул – де­сят­ки го­ло­сов, сли­ва­ю­щих­ся в один непре­рыв­ный шум, от ко­то­ро­го у ме­ня уже на­чи­на­ла бо­леть го­ло­ва. Пах­ло едой, по­том, ду­ха­ми, свеч­ным вос­ком и еще чем-то неуло­ви­мым, чем все­гда пах­нут боль­шие скоп­ле­ния лю­дей в за­мкну­тых про­стран­ствах. – Ари­ад­на, до­ро­гая, ты про­сто за­тми­ла щед­ро­стью са­му ко­ро­ле­ву Ле­бе­дей! – про­кри­чал че­рез весь стол Эдвин, уже на­лив­ший се­бе вто­рой ку­бок. Го­лос его плыл над за­лом, цеп­ля­ясь за свод­ча­тый по­то­лок, и несколь­ко че­ло­век обер­ну­лись на него с раз­дра­же­ни­ем – тост был неуме­стен, це­ре­мо­ния еще не на­ча­лась. Но Эдви­ну бы­ло все рав­но: ще­ки его уже по­ро­зо­ве­ли от ви­на, гла­за бле­сте­ли мас­ля­ни­стым блес­ком, а усы, за­кру­чен­ные в стрел­ки, слег­ка об­вис­ли от жа­ра све­чей и вы­пи­то­го. Он под­нял свой ку­бок – оло­вян­ный, по­то­му что зо­ло­той ему не по­ла­гал­ся, – и са­лю­то­вал мне че­рез го­ло­вы си­дя­щих, рас­плес­ки­вая несколь­ко ка­пель на ска­терть. Я кив­ну­ла ему с той же фаль­ши­вой улыб­кой, бе­ря в ру­ки свой тя­же­лен­ный ку­бок. Гра­на­ты на нем хо­ло­ди­ли паль­цы, и я чуть по­вер­ну­ла его, что­бы свет за­иг­рал на гра­нях кам­ней. – Ви­но с на­ших юж­ных скло­нов, ку­зен. – Мой го­лос был ров­ным, спо­кой­ным, без те­ни той хмель­ной рас­слаб­лен­но­сти, что зву­ча­ла в его вы­кри­ках. – На­де­юсь, оно те­бе по­нра­вит­ся. Оно долж­но бы­ло пой­ти на про­да­жу в порт, в трю­мы ко­раб­лей, что ухо­дят за мо­ре, где за него да­ли бы хо­ро­шую це­ну звон­кой мо­не­той. Но те­перь уто­лит твою жаж­ду. Я зна­ла это, ко­гда от­да­ва­ла рас­по­ря­же­ние: три боч­ки снять с под­вод, что го­то­ви­лись к от­прав­ке, и оста­вить для пи­ра. Тор­го­вец в пор­ту бу­дет ждать, бу­дет пи­сать пись­ма, бу­дет недо­уме­вать, а ви­но тем вре­ме­нем ли­лось в куб­ки род­ствен­ни­ков, ко­то­рые и спа­си­бо-то ска­жут сквозь зу­бы. Под­ни­мая ку­бок для об­ще­го то­ста, я ло­ви­ла на се­бе де­сят­ки глаз. Они бы­ли по­всю­ду – спра­ва и сле­ва, из-за плеч, из-за ды­мя­щих­ся блюд, из по­лу­мра­ка даль­не­го кон­ца сто­ла. За­вист­ли­вые гла­за те­ту­шек, ко­то­рые при­ки­ды­ва­ли, сколь­ко сто­ил этот ве­чер и нель­зя ли вы­про­сить хоть часть остав­шей­ся на сто­лах еды. По­до­бо­страст­ные гла­за даль­них род­ствен­ни­ков, ко­то­рые на­де­я­лись, что я за­ме­чу их и, мо­жет быть, вспом­ню о них в труд­ную ми­ну­ту. Го­лод­ные гла­за ку­зе­нов, ко­то­рые уже сей­час, гля­дя на веп­ря и фа­за­нов, ду­ма­ли о том, как бы увез­ти с со­бой ку­сок по­жир­нее, за­вер­нув в хол­сти­ну и спря­тав в уз­лы. И гла­за от­ца – тя­же­лые, тем­ные, изу­ча­ю­щие, с при­щу­ром че­ло­ве­ка, ко­то­рый все­гда ищет, к че­му бы при­драть­ся. «Ари­на Гор­тор­ская, – ду­ма­ла я, сжи­мая паль­ца­ми нож­ку куб­ка, – ты на кей­те­рин­ге ка­ко­го-то сюр­ре­а­ли­сти­че­ско­го кор­по­ра­ти­ва. Вы­дер­жи. Кли­ент все­гда прав, да­же ес­ли он твой кров­ный род­ствен­ник и меч­та­ет за твой счет по­пра­вить де­ла». Я вспом­ни­ла свои ко­фей­ни, утрен­нюю су­е­ту, ко­гда на­до бы­ло улы­бать­ся сон­ным лю­дям, ко­то­рые еще не просну­лись и зли­лись на весь мир. Я вспом­ни­ла, как од­на­жды од­на жен­щи­на устро­и­ла скан­дал из-за то­го, что в ее лат­те бы­ло 85 гра­ду­сов, а не 80, и я сто­я­ла и ки­ва­ла, и пред­ла­га­ла сде­лать но­вый, хо­тя внут­ри все ки­пе­ло. Здесь бы­ло то же са­мое. Толь­ко де­ко­ра­ции дру­гие. – За се­мью! – про­воз­гла­си­ла я звон­ким, яс­ным го­ло­сом, ко­то­рым ко­гда-то объ­яв­ля­ла скид­ки на ка­пу­чи­но в ча­сы пик, что­бы при­влечь по­боль­ше кли­ен­тов и сгла­дить оче­ре­ди. – За се­мью! – гул­ко от­ве­тил зал, и звон по­су­ды на мгно­ве­ние за­глу­шил на­зой­ли­вое хло­па­нье две­ри из при­хо­жей, ко­то­рое все еще до­но­си­лось сю­да сквозь тол­щу стен и го­ло­сов. Сот­ни рук по­тя­ну­лись к куб­кам, сот­ни гло­ток сде­ла­ли гло­ток, и на мгно­ве­ние во­ца­ри­лась ти­ши­на – та осо­бая ти­ши­на, ко­гда все пьют од­но­вре­мен­но и толь­ко слыш­но, как буль­ка­ет ви­но, пе­ре­ли­ва­ясь из куб­ков в глот­ки. Ели пер­вое вре­мя в по­чти­тель­ном мол­ча­нии, на­ру­ша­е­мом лишь зво­ном но­жей о та­рел­ки и при­глу­шен­ны­ми прось­ба­ми пе­ре­дать то или иное блю­до. Я слы­ша­ла, как спра­ва от ме­ня кто-то ше­по­том про­сил хле­ба, как сле­ва ло­жеч­ка звяк­ну­ла о мис­ку с ово­ща­ми, как где-то в даль­нем кон­це ре­бе­нок по­перх­нул­ся и за­каш­лял­ся, а мать за­ши­ка­ла на него, при­зы­вая к ти­шине. Я со­сре­до­то­чен­но ре­за­ла ку­сок фа­за­на – мя­со бы­ло су­хо­ва­тым, как все­гда бы­ва­ет у ди­чи, ес­ли ее чуть пе­ре­дер­жать, – чув­ствуя, как на­пря­же­ние за сто­лом по­сте­пен­но сме­ня­ет­ся обыч­ным для та­ких со­бра­ний де­ло­вым на­стро­ем. Сна­ча­ла еда, по­том раз­го­во­ры. Сна­ча­ла на­сы­ще­ние, по­том прось­бы. Так бы­ло за­ве­де­но, и все зна­ли этот по­ря­док. И как толь­ко ос­нов­ные пор­ции бы­ли разо­бра­ны, ко­гда вепрь ли­шил­ся по­ло­ви­ны сво­е­го бо­ка, а фа­за­ны – гру­ди­нок и но­жек, ко­гда хлеб­ные кор­ки за­хру­сте­ли на зу­бах и де­ти пе­ре­пач­ка­лись в яго­дах, мать, си­дев­шая по мою пра­вую ру­ку, мяг­ко, но неумо­ли­мо на­ча­ла. Мать – жен­щи­на с глад­ко за­че­сан­ны­ми се­де­ю­щи­ми во­ло­са­ми, уло­жен­ны­ми в ту­гой узел на за­тыл­ке, в тем­но-се­ром пла­тье, един­ствен­ном сво­ем при­лич­ном на­ря­де, ко­то­рый я пом­ни­ла с дет­ства это­го те­ла, – по­вер­ну­лась ко мне всем кор­пу­сом. Гла­за у нее бы­ли свет­лые, вы­цвет­шие, но взгляд – цеп­кий, как у пти­цы, вы­смат­ри­ва­ю­щей зер­но в тра­ве. Она не по­вы­ша­ла го­ло­са, го­во­ри­ла ти­хо, по­чти лас­ко­во, но каж­дое сло­во па­да­ло в ти­ши­ну, и бли­жай­шие со­се­ди за­тих­ли, при­слу­ши­ва­ясь. – Ари­ад­на, ми­лая, – го­лос ее зву­чал за­бот­ли­во, но я зна­ла эту ин­то­на­цию. Столь­ко лет в биз­не­се, столь­ко пе­ре­го­во­ров с по­став­щи­ка­ми, ко­то­рые сна­ча­ла хва­ли­ли мою ко­фей­ню, а по­том про­си­ли скид­ку. – Пре­крас­ный при­ем. Ты так ра­де­ешь о се­мье. Это тро­га­тель­но. Она сде­ла­ла па­у­зу, и я фи­зи­че­ски ощу­ти­ла, как воз­дух во­круг нас сгу­стил­ся. Отец сле­ва от ме­ня за­мер, пе­ре­став же­вать. Мать про­дол­жи­ла: – Кста­ти о се­мье… у ку­зи­ны Эл­лен млад­ший со­всем за­чах. – Она вздох­ну­ла, при­кла­ды­вая сал­фет­ку к угол­кам губ, хо­тя там ни­че­го не бы­ло. – Ты же зна­ешь Эл­лен, бед­няж­ка со­всем из­ве­лась. Ре­бе­нок каш­ля­ет, не спит но­ча­ми, а мест­ный зна­харь толь­ко трав­ки ка­кие-то су­ет, и все без тол­ку. Твой при­двор­ный ле­карь, го­во­рят, тво­рит чу­де­са с тра­ва­ми. – Она по­смот­ре­ла на ме­ня с той осо­бен­ной ма­те­рин­ской ин­то­на­ци­ей, ко­то­рая озна­ча­ла: ты не мо­жешь от­ка­зать, я же твоя мать. – Не смог­ла бы ты его к ним на­пра­вить? Ко­неч­но, я по­ни­маю, он за­нят, у те­бя свои за­бо­ты, но род­ня ведь. Кровь. Эл­лен так уби­ва­ет­ся, что серд­це раз­ры­ва­ет­ся. Я ото­дви­ну­ла та­рел­ку на дюйм, да­вая се­бе се­кун­ду. Фа­зан осты­вал, жир на под­ли­ве на­чи­нал за­сты­вать тон­кой плен­кой. Я по­смот­ре­ла на мать, по­том на от­ца, ко­то­рый де­лал вид, что изу­ча­ет узор на сво­ем куб­ке, но кра­ем гла­за сле­дил за на­ми. – Ле­карь Ген­рих сей­час в отъ­ез­де, ма­туш­ка. В де­рев­нях на се­ве­ре по­ме­стья на­род ско­си­ла ли­хо­рад­ка. – Я го­во­ри­ла спо­кой­но, де­ло­ви­то, как объ­яс­ня­ла кли­ен­там, по­че­му их лю­би­мый сорт ко­фе вре­мен­но от­сут­ству­ет в ме­ню. – Де­ти бо­ле­ли, ста­ри­ки слег­ли, при­шлось от­пра­вить его ту­да с на­стой­ка­ми и сбо­ра­ми. Я по­лу­чи­ла ве­сточ­ку вче­ра: ли­хо­рад­ка от­сту­па­ет, но он еще ну­жен там. Но как толь­ко он вер­нет­ся, я пе­ре­дам ему твою прось­бу о маль­чи­ке. Ду­маю, че­рез неде­лю-пол­то­ры, ес­ли до­ро­ги поз­во­лят. Мать морг­ну­ла, пе­ре­ва­ри­вая ин­фор­ма­цию. Не­де­ля-пол­то­ры – это бы­ло не сра­зу, но и не от­каз. Она кив­ну­ла, при­ни­мая, но я зна­ла, что это толь­ко на­ча­ло. – О, это бы­ло бы ми­ло­сти­во, – ска­за­ла она, и в го­ло­се ее про­скольз­ну­ла та нот­ка, ко­то­рая озна­ча­ла: пер­вая прось­ба удо­вле­тво­ре­на, мож­но пе­ре­хо­дить ко вто­рой. – И еще о тво­ей пле­мян­ни­це, до­че­ри Лии. – Она чуть по­вер­ну­лась, ука­зы­вая взгля­дом в даль­ний ко­нец сто­ла, где Лия, рас­крас­нев­ша­я­ся от жа­ры и ви­на, пы­та­лась ути­хо­ми­рить млад­ше­го, ко­то­рый тя­нул ру­ки к чу­жой та­рел­ке. – Де­воч­ке уже семь, по­смот­ри на нее – она же ди­кар­ка рас­тет, бе­га­ет по дво­ру, чу­лок не на­па­сешь­ся. По­ра бы ду­мать о на­став­ни­це. А ты са­ма пре­крас­но об­ра­зо­ва­на, у те­бя кни­ги, ты язы­ки зна­ешь… Мог­ла бы взять ее в за­мок на ле­то? Об­лег­чи­ло бы сест­ре бре­мя, а де­воч­ке да­ло бы старт. – Мать по­да­лась чуть впе­ред, и я по­чув­ство­ва­ла за­пах ее ду­хов – ла­ван­да и еще что-то терп­кое, ста­рое. – Все­го на ле­то, Ари­ад­на. Лия по­том ска­жет те­бе спа­си­бо, и де­воч­ка при­об­щит­ся к куль­ту­ре. Ну что те­бе сто­ит? Я сде­ла­ла гло­ток во­ды из сво­е­го куб­ка – про­стой клю­че­вой во­ды, ко­то­рая сто­я­ла у ме­ня под ру­кой в от­дель­ном кув­шине. Во­да бы­ла хо­лод­ной, с при­вку­сом се­реб­ра, и на мгно­ве­ние про­чи­сти­ла го­ло­ву. Сле­ва от ме­ня отец тя­же­ло пе­ре­ло­жил нож с од­ной сто­ро­ны та­рел­ки на дру­гую. Жест, ко­то­рый я уже на­учи­лась рас­по­зна­вать: он го­то­вил­ся всту­пить в раз­го­вор. – Об­су­дим по­сле празд­ни­ка, ма­ма. – Я по­ста­ви­ла ку­бок на ме­сто и по­смот­ре­ла ма­те­ри пря­мо в гла­за. – От­дель­но. Я не мо­гу ни­че­го обе­щать схо­ду. Мне нуж­но по­ду­мать, по­смот­реть рас­пи­са­ние, по­нять, чем я мо­гу быть по­лез­на. Ле­то – вре­мя сбо­ра трав, ра­бо­ты в са­ду, у ме­ня свои пла­ны. Мать от­кры­ла рот, что­бы воз­ра­зить, но тут в раз­го­вор всту­пил отец. Его низ­кий го­лос, все­гда зву­чав­ший как от­да­лен­ный гром, ко­гда он был недо­во­лен, за­ста­вил смолк­нуть раз­го­во­ры на ближ­нем кон­це сто­ла. Да­же те, кто де­лал вид, что не слу­ша­ет, за­мер­ли, уткнув­шись в та­рел­ки. – Уро­жай в этом го­ду – жал­кое зре­ли­ще, – про­вор­чал он, не гля­дя на ме­ня, уста­вив­шись в свое ви­но, буд­то там мож­но бы­ло про­честь бу­ду­щее. Го­лос его был гу­стым, с хри­пот­цой, ко­то­рая по­яв­ля­лась, ко­гда он вол­но­вал­ся или злил­ся. – До­жди шли не в то вре­мя. У Бер­толь­да в ни­зине все вы­мок­ло – рожь по­лег­ла, по­чер­не­ла, со­би­рать нече­го. У Га­роль­да – гра­дом по­би­ло за два дня до жат­вы. По­ля как по­сле бит­вы. – Он по­ка­чал го­ло­вой, и се­дые во­ло­сы его блес­ну­ли в све­те све­чей. – Нуж­но бу­дет смот­реть на за­па­сы зер­на. Всем. Он мно­го­зна­чи­тель­но уда­рил паль­цем по сто­лу ря­дом со сво­им куб­ком. Удар был глу­хим, но ве­со­мым, и я по­чув­ство­ва­ла его виб­ра­цию че­рез ду­бо­вую сто­леш­ни­цу. – А то за­па­сешь­ся на де­сять лет впе­ред, – он по­вер­нул го­ло­ву и впер­вые за ве­чер по­смот­рел пря­мо на ме­ня, и взгляд его был тя­же­лым, как ка­мень, – а род­ня пух­нет с го­ло­ду. Не­по­ря­док. В его сло­вах не бы­ло пря­мой прось­бы. Бы­ло кон­ста­ти­ро­ва­ние фак­та, ко­то­рый обя­зы­вал ме­ня, как са­мую обес­пе­чен­ную в ро­ду, этот факт ис­пра­вить. Отец не про­сил – он ста­вил пе­ред фак­том, и де­лал это так же есте­ствен­но, как ды­шал. Я смот­ре­ла на его ру­ку, ле­жа­щую на сто­ле ря­дом с куб­ком, – гру­бую, ис­чер­чен­ную мор­щи­на­ми, с круп­ны­ми су­ста­ва­ми, рас­пух­ши­ми от ста­ро­сти и тя­же­лой ра­бо­ты в мо­ло­до­сти. Ру­ку че­ло­ве­ка, ко­то­рый всю жизнь про­жил в этом ми­ре, при­ни­мая его пра­ви­ла и не пы­та­ясь их из­ме­нить. Он не по­ни­мал, по­че­му я ве­ду хо­зяй­ство ина­че, но не спо­рил – по­ка ре­зуль­та­ты го­во­ри­ли са­ми за се­бя. А те­перь ре­зуль­та­ты го­во­ри­ли о том, что у ме­ня есть лиш­нее, а у дру­гих нет, и это лиш­нее долж­но быть рас­пре­де­ле­но. Ме­ня слег­ка под­таш­ни­ва­ло от тя­же­лой пи­щи и это­го пря­мо­го дав­ле­ния. Фа­зан ле­жал в же­луд­ке плот­ным ком­ком, жир­ная под­ли­ва от­да­ва­ла го­ре­чью во рту, а ви­но, ко­то­рое я по­чти не пи­ла, все рав­но чув­ство­ва­лось на язы­ке слад­ко­ва­тым при­вку­сом. Я ото­дви­ну­ла та­рел­ку чуть даль­ше, что­бы не ви­деть осты­ва­ю­щее мя­со, и сде­ла­ла гло­ток во­ды, на­де­ясь, что хо­лод со­бьет тош­но­ту. – Свод­ки по уро­жаю со всех уго­дий я жду к кон­цу неде­ли, отец, – ска­за­ла я ров­но, гля­дя на его ру­ку, а не в гла­за. – То­гда и бу­дет вид­на об­щая кар­ти­на и объ­е­мы необ­хо­ди­мой по­мо­щи. Я не до­пу­щу, что­бы на зем­лях Ка­ран­та­ра кто-то го­ло­дал. Это бы­ла не эмо­ция, не по­рыв бла­го­тво­ри­тель­но­сти, не же­ла­ние про­слыть доб­рой. Это бы­ло хо­лод­ное, управ­лен­че­ское ре­ше­ние, про­дик­то­ван­ное опы­том про­шлой жиз­ни. Го­лод­ные лю­ди – это бун­ты, бо­лез­ни и упа­док про­из­во­ди­тель­но­сти. Я пом­ни­ла, как в мо­ем го­ро­де на Зем­ле за­кры­ва­ли за­во­ды и лю­ди вы­хо­ди­ли на ули­цы с пла­ка­та­ми. Здесь не бы­ло пла­ка­тов и ми­тин­гов, здесь бы­ли ви­лы и фа­ке­лы, и го­ре­ли ам­ба­ры, а не ав­то­мо­би­ли. По­мощь – это ин­ве­сти­ция в ста­биль­ность, в то, что­бы мои по­ля и даль­ше об­ра­ба­ты­ва­лись, что­бы мои скла­ды не раз­гра­би­ли но­чью, что­бы че­рез год мне бы­ло ко­му про­дать зер­но по хо­ро­шей цене. Я про­счи­ты­ва­ла это так же хо­лод­но, как про­счи­ты­ва­ла за­куп­ки ко­фе на год впе­ред, ко­гда зна­ла, что в Бра­зи­лии был неуро­жай, и це­ны взле­тят. Отец хмык­нул, удо­вле­тво­рен­ный, но не по­ка­зав­ший это­го. Он толь­ко чуть при­гу­бил ви­но и по­ста­вил ку­бок об­рат­но, тя­же­ло, с глу­хим сту­ком о дуб. Ли­цо его оста­лось непро­ни­ца­е­мым, но я зна­ла этот хмык – он озна­чал: «Доб­ро, сде­ла­но как на­до». Он ни­ко­гда не хва­лил на­пря­мую, счи­тая по­хва­лу ба­лов­ством, ко­то­рое пор­тит де­тей. Но хмык был выс­шей оцен­кой. Мать по­ло­жи­ла свою тон­кую ру­ку мне на за­пястье. Ру­ка бы­ла про­хлад­ной, с вы­сту­па­ю­щи­ми ве­на­ми и тон­кой, по­чти про­зрач­ной ко­жей, усы­пан­ной мел­ки­ми пиг­мент­ны­ми пят­на­ми. От нее пах­ло все той же ла­ван­дой – она лю­би­ла этот за­пах и кла­ла су­хие цве­ты в сун­дук с одеж­дой, так что все ее ве­щи про­пах­ли им на­сквозь. – Мы зна­ем, что ты всё устро­ишь наи­луч­шим об­ра­зом, доч­ка. – Го­лос ее был мяг­ким, успо­ка­и­ва­ю­щим, но паль­цы чуть сжа­лись на мо­ем за­пястье, и я по­ня­ла: она не столь­ко хва­лит, сколь­ко за­креп­ля­ет до­го­во­рен­ность. Что­бы я не за­бы­ла, что­бы не пе­ре­ду­ма­ла. – Ты у нас креп­кая хо­зяй­ка. Все­гда бы­ла. Еще в дет­стве, пом­ню, ты свои иг­руш­ки по ме­стам рас­кла­ды­ва­ла, ни­ко­му не да­ва­ла рас­ки­ды­вать. И сей­час так же – все у те­бя по по­лоч­кам. «Креп­кая хо­зяй­ка», – эхом ото­зва­лось во мне, и я чуть не усмех­ну­лась, но во­вре­мя при­ку­си­ла гу­бу. На Зем­ле я сво­ди­ла ба­ланс, счи­та­ла при­быль, уволь­ня­ла нера­ди­вых со­труд­ни­ков и до­го­ва­ри­ва­лась с арен­до­да­те­ля­ми о сни­же­нии став­ки. Здесь я ба­лан­си­рую меж­ду род­ствен­ны­ми обя­за­тель­ства­ми, тра­ди­ци­я­ми, ко­то­рые мне чуж­ды, и же­ла­ни­ем про­сто за­крыть дверь, за­пе­реть­ся в сво­их по­ко­ях и не ви­деть ни­ко­го до сле­ду­ю­ще­го солн­це­сто­я­ния. Креп­кая хо­зяй­ка. Да, на­вер­ное. Толь­ко хо­зяй­ство у ме­ня те­перь дру­гое, и мас­шта­бы дру­гие, и ин­стру­мен­ты – не элек­трон­ные таб­ли­цы, а ам­ба­ры, пол­ные зер­на. Я мяг­ко осво­бо­ди­ла за­пястье из ма­те­рин­ских паль­цев, что­бы взять ку­бок. Жест был плав­ным, необид­ным – я про­сто по­тя­ну­лась за ви­ном, ко­то­рое не со­би­ра­лась пить, но это поз­во­ли­ло мне убрать ру­ку, не со­зда­вая нелов­ко­сти. – Спа­си­бо за до­ве­рие, – про­из­нес­ла я ней­траль­но, тем са­мым то­ном, ко­то­рым в ко­фейне от­ве­ча­ла на ком­пли­мен­ты: веж­ли­во, но без во­вле­чен­но­сти. И под­ня­ла взгляд, ло­вя че­рез три че­ло­ве­ка обес­по­ко­ен­ный взгляд мо­ей сест­ры Лии. Она си­де­ла с детьми, вся рас­крас­нев­ша­я­ся, с вы­бив­ши­ми­ся из-под чеп­ца во­ло­са­ми. Стар­ший маль­чик ря­дом с ней ко­вы­рял лож­кой в та­рел­ке, раз­ма­зы­вая ка­шу, де­воч­ка тя­ну­лась к кус­ку хле­ба, пе­ре­пач­кан­но­му ягод­ным со­ком. Лия смот­ре­ла на ме­ня по­верх их го­лов, и в гла­зах ее бы­ла тре­во­га – не за се­бя, за дочь. Она слы­ша­ла раз­го­вор, она зна­ла, что мать уже пред­ло­жи­ла за­брать де­воч­ку в усадь­бу, и бо­я­лась мо­е­го от­ве­та. Я ед­ва за­мет­но кив­ну­ла ей. Дви­же­ние бы­ло ма­лень­ким, по­чти неуло­ви­мым – про­сто чуть скло­ни­ла го­ло­ву, встре­тив­шись с ней взгля­дом. «Не вол­нуй­ся. Твой ре­бе­нок не ста­нет раз­мен­ной мо­не­той. По­ка что». Я не зна­ла, пой­мет ли она, но ее пле­чи чуть рас­сла­би­лись, и она от­вер­ну­лась к де­тям, по­прав­ляя на млад­шем оде­яль­це. Бе­се­да за сто­лом, под­хва­чен­ная ро­ди­тель­ским «стар­том», ожи­ви­лась, пре­вра­тив­шись в гул вза­им­ных жа­лоб, скром­ных по­хвал и осто­рож­ных рас­спро­сов. Те­перь, ко­гда мать и отец за­да­ли тон, все по­чув­ство­ва­ли се­бя сво­бод­нее. Сле­ва от ме­ня те­тя Мар­го что-то втол­ко­вы­ва­ла со­сед­ке о том, как труд­но нын­че с хо­ро­шей шер­стью, и как до­ро­го бе­рут тка­чи, и что у Ан­ны со­всем из­но­си­лось пла­тье, а у Кла­ры и во­все од­но на вы­ход. Спра­ва дя­дюш­ка Бер­тран каш­лял в ку­лак и жа­ло­вал­ся на сы­рость в сво­ем до­ме, ко­то­рый, по его сло­вам, «со­всем раз­ва­ли­ва­ет­ся, а по­чи­нить не на что». Даль­ше, вдоль сто­ла, пе­ре­го­ва­ри­ва­лись ку­зе­ны, об­суж­дая це­ны на яр­мар­ке и то, что куп­цы ста­ли за­пра­ши­вать втри­до­ро­га. Я от­ки­ну­лась на спин­ку «тро­на», поз­во­ляя волне раз­го­во­ров про­ка­тить­ся ми­мо. Бар­хат­ная по­душ­ка мяг­ко при­ня­ла мою спи­ну, и я поз­во­ли­ла се­бе на мгно­ве­ние при­крыть гла­за, де­лая вид, что слу­шаю от­ца, ко­то­рый сно­ва за­го­во­рил о чем-то с со­се­дом сле­ва. В го­ло­ве уже вы­стра­и­вал­ся мыс­лен­ный спи­сок, ак­ку­рат­ный, по пунк­там, как я лю­би­ла: Ле­карь Ген­рих. Вер­нет­ся че­рез неде­лю, не рань­ше. От­пра­вить его к ку­зине Эл­лен сра­зу по воз­вра­ще­нии, но ве­леть осмот­реть сна­ча­ла всех в де­ревне – ма­ло ли, ли­хо­рад­ка мог­ла вер­нуть­ся. Маль­чи­ку по­мо­жет, ес­ли не за­пу­сти­ли со­всем. Ес­ли за­пу­сти­ли – ни­че­го не сде­ла­ет, но по­пыт­ка бу­дет за­чте­на. Зер­но. Свод­ки че­рез неде­лю. По­счи­тать, сколь­ко у ме­ня в ам­ба­рах, сколь­ко мож­но от­дать без ущер­ба для про­даж и соб­ствен­ных нужд. От­дать не про­сто так, а под за­пись, под бу­ду­щие по­став­ки или ра­бо­ту. Пусть от­ра­ба­ты­ва­ют, ес­ли хо­тят есть. Ин­ве­сти­ция в ста­биль­ность, но не бла­го­тво­ри­тель­ность. Бла­го­тво­ри­тель­ность раз­вра­ща­ет, я это зна­ла по опы­ту. Пле­мян­ни­ца. Лия, де­воч­ка, ле­то. Са­мый слож­ный пункт. Ес­ли взять – мать бу­дет до­воль­на, Лия на­пу­га­на, де­воч­ка – обу­за и от­вет­ствен­ность. Ес­ли не взять – мать оби­дит­ся, Лия бу­дет бо­ять­ся, что я от­верг­ла ее ре­бен­ка. На­до по­ду­мать. Мо­жет, взять на две-три неде­ли, в кон­це ле­та, по­ка­зать де­воч­ке биб­лио­те­ку, по­учить немно­го, но не брать на пол­ное по­пе­че­ние. Что­бы и ма­те­ри бы­ло об­лег­че­ние, и я не схо­ди­ла с ума от дет­ско­го шу­ма в до­ме. Я от­кры­ла гла­за и об­ве­ла взгля­дом зал. Оче­ред­ные пунк­ты в дол­го­сроч­ном плане управ­ле­ния кри­зи­са­ми под на­зва­ни­ем «Се­мья». Где-то в гру­ди ше­вель­ну­лась уста­лость, глу­хая и тя­же­лая, как тот ка­мень, что ле­жал в фун­да­мен­те этой усадь­бы. Но я зна­ла: это толь­ко на­ча­ло. Впе­ре­ди был еще весь ве­чер, и то­сты, и раз­го­во­ры, и прось­бы, и на­ме­ки, и дол­гие про­во­ды. Я сде­ла­ла еще один гло­ток во­ды и сно­ва улыб­ну­лась, по­то­му что ко мне уже про­би­ра­лась тро­ю­род­ная сест­ра с во­про­сом о том, не оста­лось ли у ме­ня ста­рой дет­ской одеж­ды – «со­всем ма­лы­шам, Ари­ад­на, ты же по­ни­ма­ешь, как труд­но рас­тить де­тей, ко­гда це­ны та­кие». ГЛАВА 4 На­ко­нец, по­след­ние го­сти, зев­нув и по­бла­го­да­рив, по­тя­ну­лись в бо­ко­вые фли­ге­ли, где для них бы­ли при­го­тов­ле­ны ком­на­ты. Се­год­ня они все пе­ре­но­чу­ют в усадь­бе, а уже зав­тра, по­сле зав­тра­ка, вер­нут­ся в свои до­ма. Не ска­зать, что я бы­ла ра­да та­кой тра­ди­ции, но по­тер­петь мно­го­чис­лен­ную род­ню два-три ра­за в год мог­ла. Я, ощу­щая при­ят­ную уста­лость в спине от дол­го­го си­де­ния в непо­движ­ной по­зе и лег­кую го­лов­ную боль от по­сто­ян­но­го шу­ма, мед­лен­но по­шла по глав­ной лест­ни­це на вто­рой этаж, меч­тая о ти­шине, теп­лой ванне с ла­ван­дой и оди­но­че­стве. Еще па­ра ми­нут – и я бы­ла бы в сво­ей башне, за тя­же­лой ду­бо­вой две­рью с же­лез­ны­ми за­со­ва­ми, за­кры­той для все­го ми­ра. Но не успе­ла я сде­лать и де­ся­ти ша­гов по про­хлад­ной ка­мен­ной га­ле­рее, ве­ду­щей в лич­ные по­кои, как из глу­бо­кой те­ни у вы­со­кой го­ти­че­ской ко­лон­ны по­яви­лась Лия. – Ари­ад­на, по­до­жди ми­нут­ку, мож­но? – ее го­лос был ти­хим, но на­стой­чи­вым, зву­чал немно­го хрип­ло по­сле дол­го­го ве­че­ра. Я оста­но­ви­лась и опер­лась пле­чом о про­хлад­ный ка­мень сте­ны. Бе­жать бы­ло уже неку­да – Лия сто­я­ла меж­ду мной и лест­ни­цей на вто­рой этаж, и обой­ти ее, не сде­лав вид, что я на­роч­но из­бе­гаю раз­го­во­ра, бы­ло невоз­мож­но. А де­лать вид я уста­ла. Весь ве­чер я толь­ко и де­ла­ла, что изоб­ра­жа­ла ра­ду­шие, и сей­час, в по­лу­мра­ке га­ле­реи, где фа­ке­лы го­ре­ли впол­си­лы, эко­но­мя воск, мне хо­те­лось толь­ко од­но­го: сбро­сить туфли, вы­нуть шпиль­ки из во­лос и за­крыть за со­бой тя­же­лую ду­бо­вую дверь. Но Лия сто­я­ла пе­ре­до мной, и в ее свет­лых гла­зах бы­ло что-то та­кое, что за­став­ля­ло ме­ня остать­ся. Га­ле­рея тя­ну­лась вдоль все­го вто­ро­го эта­жа, со­еди­няя глав­ную лест­ни­цу с баш­ней, где рас­по­ла­га­лись мои по­кои. Здесь бы­ло про­хлад­но да­же ле­том – ка­мен­ные сте­ны тол­щи­ной в метр не про­гре­ва­лись ни­ко­гда, и воз­дух пах сы­ро­стью, ста­рым де­ре­вом и же­ле­зом фа­ке­лов. Вы­со­кие го­ти­че­ские ко­лон­ны, на ко­то­рые опи­ра­лись сво­ды, ухо­ди­ли вверх, те­ря­ясь в тем­но­те, и те­ни от них ло­жи­лись на пол длин­ны­ми, дро­жа­щи­ми по­ло­са­ми. Где-то вни­зу, в за­ле, еще слы­ша­лись го­ло­са – слу­ги уби­ра­ли со сто­лов, го­сти рас­хо­ди­лись по фли­ге­лям, но здесь, на­вер­ху, бы­ло ти­хо, толь­ко фа­ке­лы по­трес­ки­ва­ли и где-то да­ле­ко скреб­лась мышь. Лия сто­я­ла пе­ре­до мной, и я мог­ла рас­смот­реть ее при све­те фа­ке­лов так, как не ви­де­ла за сто­лом. Пла­тье ее, про­стое, из доб­рот­ной, но немод­ной шер­сти цве­та ох­ры, бы­ло ак­ку­рат­но под­ши­то по кра­ям ру­ка­вов и по­до­ла – я за­ме­ти­ла, что строч­ка бы­ла неров­ной, яв­но до­маш­ней, не ма­стер­ской. Она пе­ре­ши­ва­ла его са­ма, на­вер­ное, в ко­то­рый раз, при­спо­саб­ли­вая под рас­ту­щий жи­вот. Ткань на лок­тях чуть по­и­стер­лась до бе­ле­сых пя­тен, но дыр не бы­ло – Лия сле­ди­ла за одеж­дой, по­то­му что дру­гой не бы­ло. Жи­вот вы­пи­рал впе­ред округ­лым, твер­дым ша­ром, и она, ка­жет­ся, да­же не ду­ма­ла при­кры­вать его ша­лью или скры­вать по­зой, как это де­ла­ли бы дру­гие да­мы в ее по­ло­же­нии. Она сто­я­ла пря­мо, дер­жа ру­ки на по­я­се, и в этой по­зе чув­ство­ва­лась при­выч­ная уве­рен­ность жен­щи­ны, ко­то­рая ро­ди­ла тро­их и зна­ет, что с чет­вер­тым спра­вит­ся. В од­ной ру­ке она сжи­ма­ла неболь­шой льня­ной свер­ток – я сра­зу узна­ла ткань, это бы­ли сал­фет­ки с мо­е­го сто­ла, тон­кие, с вы­ши­ты­ми угол­ка­ми. В сверт­ке уга­ды­ва­лись очер­та­ния че­го-то плот­но­го – по­хо­же, остат­ки мин­даль­ных пи­рож­ных и за­са­ха­рен­ных фрук­тов с об­ще­го сто­ла, лов­ко при­пря­тан­ные для сво­их ре­бят. Я ви­де­ла, как за сто­лом она неза­мет­но, под сал­фет­кой, пе­ре­кла­ды­ва­ла сла­до­сти в кар­ман, и ни­кто, кро­ме ме­ня, это­го не за­ме­тил. Или за­ме­ти­ли, но про­мол­ча­ли – бед­ная род­ня все­гда так де­ла­ет, пря­чет еду, по­то­му что до­ма де­тей кор­мить нечем. – Ты про­вор­на, как гор­ная сер­на, несмот­ря на все, – ска­за­ла я без­злоб­но. Ка­мень хо­ло­дил да­же сквозь бар­хат пла­тья, и я чуть по­ежи­лась, но не по­да­ла ви­ду. – Ина­че не упра­вить­ся с мо­ей ора­вой, – она улыб­ну­лась сво­ей от­кры­той, чуть уста­лой улыб­кой, от ко­то­рой лег­кие лу­чи­ки мор­щин раз­бе­жа­лись от глаз. Улыб­ка у Лии бы­ла теп­лой, на­сто­я­щей, не та­кой, как мои де­жур­ные оска­лы на го­стей. – Спа­си­бо за при­ем. Прав­да, спа­си­бо. Де­ти на­елись до от­ва­ла, я дав­но не ви­де­ла их та­ки­ми сы­ты­ми. Стар­ший все уши про­жуж­жал про фа­за­на – го­во­рит, у нас та­ко­го не еда­ли. Она по­до­шла бли­же, и в све­те фа­ке­лов я раз­гля­де­ла мел­кие вес­нуш­ки на ее но­су – они все­гда про­яв­ля­лись ле­том, сколь­ко я ее пом­ни­ла, – и лег­кую отеч­ность во­круг глаз. Сле­ды дол­гой до­ро­ги и бе­ре­мен­но­сти, ко­гда ор­га­низм дер­жит­ся из по­след­них сил, но ви­ду не по­ка­зы­ва­ет. От нее пах­ло до­рож­ной пы­лью – тон­кий слой се­рой пы­ли по­кры­вал по­дол пла­тья и пле­чи, – дет­ской при­тир­кой из ро­маш­ки, ко­то­рой она, вид­но, ма­за­ла млад­ше­го пе­ред сном, и тем осо­бым, чуть слад­ко­ва­тым теп­лом, ко­то­рое все­гда ис­хо­дит от бе­ре­мен­ных. Ее ру­ки, ко­то­рые она про­тя­ну­ла ко мне, бы­ли крас­ны­ми, на­тру­жен­ны­ми, с об­ку­сан­ны­ми ног­тя­ми и мо­зо­ля­ми на ла­до­нях – ру­ки жен­щи­ны, ко­то­рая сти­ра­ет, уби­ра­ет, го­то­вит и управ­ля­ет­ся с тре­мя детьми без при­слу­ги. Гла­за ее, та­кие же свет­лые, как мои, но бо­лее жи­вые, ме­нее от­стра­нен­ные и бо­лее без­за­щит­ные, смот­ре­ли на ме­ня со сме­сью бла­го­дар­но­сти и при­выч­ной, по­чти ин­стинк­тив­ной на­деж­ды. Она смот­ре­ла на ме­ня, как смот­рят на стар­шую сест­ру, ко­то­рая все­гда бы­ла ум­нее, удач­ли­вее, бо­га­че, и жда­ла – то ли по­мо­щи, то ли про­сто доб­ро­го сло­ва. – Нор­берт шлет свои из­ви­не­ния и по­кло­ны, – про­дол­жи­ла она, по­ни­зив го­лос до до­ве­ри­тель­но­го ше­по­та, хо­тя во­круг кро­ме нас в га­ле­рее ни­ко­го не бы­ло. Те­ни от фа­ке­лов пля­са­ли по сте­нам, и где-то да­ле­ко, вни­зу, хлоп­ну­ла дверь – по­след­няя, на­вер­ное, гость ушел во фли­гель. – Но­га за­жи­ва­ет пло­хо, кость, вид­но, непра­виль­но срос­лась. Он злит­ся, как ра­не­ный вепрь в кап­кане. Ме­чет­ся по ком­на­те, ру­га­ет­ся, а сде­лать ни­че­го не мо­жет. Я ему го­во­рю: ле­жи, не дер­гай­ся, а он толь­ко злее ста­но­вит­ся. Она вздох­ну­ла и по­пра­ви­ла свер­ток в ру­ке, пе­ре­кла­ды­вая его по­удоб­нее. – Бо­юсь, ему еще дол­го не хо­дить не то что на охо­ту – по по­ме­стью тол­ком объ­е­хать. А арен­да­то­ры, са­ма зна­ешь, на­род та­кой: чуть ослаб – уже и не слу­ша­ют­ся, и не пла­тят, и ско­ти­ну не кор­мят как на­до. Он ме­ста се­бе не на­хо­дит, рвет­ся, а встать не мо­жет. А это… – она за­пну­лась и по­смот­ре­ла на ме­ня, и в гла­зах ее мельк­ну­ла та са­мая на­деж­да, ко­то­рую я бо­я­лась уви­деть. – Ты са­ма по­ни­ма­ешь. Я по­ни­ма­ла. Охо­та для мел­ко­го дво­ря­ни­на вро­де Нор­бер­та – не раз­вле­че­ние, а спо­соб по­пол­нить по­греб и сде­лать за­па­сы на зи­му. Мя­со ди­чи, шку­ры, жир – все шло в де­ло. Сло­ман­ная но­га озна­ча­ла не толь­ко рас­хо­ды на ле­ка­ря и ко­сто­пра­ва, но и по­тен­ци­аль­ные про­бле­мы с про­ви­ан­том, ослаб­ле­ние кон­тро­ля над арен­да­то­ра­ми и, как след­ствие, умень­ше­ние и без то­го скром­ных до­хо­дов. А с чет­вер­тым ре­бен­ком на под­хо­де каж­дый ку­сок мя­са был на сче­ту. – Де­ти? – спро­си­ла я, уже мыс­лен­но при­ки­ды­вая, ка­кой имен­но из­ли­шек зер­на из сво­их ам­ба­ров мож­но бу­дет нена­вяз­чи­во пе­ре­пра­вить к ним осе­нью, под ви­дом тра­ди­ци­он­ной по­мо­щи по­сле недо­ро­да. Рожь или пше­ни­цу? Рожь сыт­нее, но пше­ни­ца до­ро­же, и ее мож­но про­дать, ес­ли не от­да­вать. Нет, рожь – от нее боль­ше тол­ку, из нее хлеб, ка­ша, да и на про­корм ско­ту остат­ки пой­дут. Па­ру меш­ков, не боль­ше, что­бы не раз­ба­ло­вать, но что­бы хва­ти­ло до зи­мы. И сколь­ко шкур из зим­ней вы­дел­ки от­пра­вить им на одеж­ду? Про­шло­год­ние ов­чи­ны еще ле­жат в кла­до­вой, хо­ро­шие, теп­лые, на дет­ские ту­луп­чи­ки как раз пой­дут. И на ру­ка­ви­цы, и на шап­ки. На­до бу­дет ве­леть ключ­ни­це отобрать штук пять по­мяг­че, без про­пле­шин, и за­вер­нуть в хол­сти­ну, буд­то так и за­ду­ма­но бы­ло. – Слав­ные, здо­ро­вые, сла­ва бо­гам. – Лия улыб­ну­лась той осо­бен­ной ма­те­рин­ской улыб­кой, ко­то­рая по­яв­ля­ет­ся, ко­гда го­во­ришь о де­тях. – Млад­ший, Том­мин, все спра­ши­вал, ко­гда мы по­едем «к те­те в боль­шой-боль­шой за­мок». Для них это… ну, зна­ешь. Насто­я­щее при­клю­че­ние. Про­стор, сла­до­сти, ко­то­рые я не мо­гу поз­во­лить се­бе го­то­вить ча­сто, но­вые ли­ца, да­же слу­жан­ки ка­жут­ся им прин­цес­са­ми. – В ее го­ло­се зву­ча­ла и гор­дость за сво­их ре­бя­ти­шек, ко­то­рые так ра­ду­ют­ся жиз­ни, и та са­мая при­глу­шен­ная го­речь по­сто­ян­ной эко­но­мии, ко­то­рая за­став­ля­ла ра­до­вать­ся да­же та­ко­му вы­нуж­ден­но­му, фор­маль­но­му го­сте­при­им­ству. Я зна­ла этот тон – им го­во­рят жен­щи­ны, ко­то­рые от­ка­зы­ва­ют се­бе во всем, что­бы де­ти бы­ли сы­ты и оде­ты, и для ко­то­рых ку­сок пи­рож­но­го ста­но­вит­ся со­бы­ти­ем на ме­сяц. Я кив­ну­ла, гля­дя ку­да-то ми­мо ее пле­ча, в тем­ное, от­ра­жа­ю­щее нас ок­но в кон­це га­ле­реи. Стек­ло бы­ло мут­ным, ста­рым, в свин­цо­вом пе­ре­пле­те, и в нем дро­жа­ло на­ше от­ра­же­ние – две жен­щи­ны в по­лу­мра­ке, од­на в тя­же­лом бар­ха­те, дру­гая в по­тер­той шер­сти, и меж­ду ни­ми рас­сто­я­ние в несколь­ко ша­гов и це­лая про­пасть жиз­ней. За ок­ном бы­ла ночь, чер­ная, без­лун­ная, толь­ко где-то да­ле­ко, в де­ревне, мер­ца­ли ред­кие огонь­ки. Эти ви­зи­ты бы­ли для нее и де­тей глот­ком воз­ду­ха, воз­мож­но­стью немно­го по­жить в ином, бо­лее без­опас­ном и обес­пе­чен­ном ми­ре, где пах­нет не коп­тя­щим са­лом и кис­лы­ми ща­ми, а, на­при­мер, су­ше­ны­ми тра­ва­ми, вос­ком и ста­ры­ми кни­га­ми. Где сте­ны не да­вят, где есть лест­ни­цы, по ко­то­рым мож­но бе­гать, и за­лы, в ко­то­рых мож­но спря­тать­ся. Я пом­ни­ла, как в пер­вое ле­то, ко­гда я толь­ко ока­за­лась в этом те­ле, де­ти Лии но­си­лись по га­ле­ре­ям с та­ким вос­тор­гом, буд­то по­па­ли в сказ­ку. Они тро­га­ли го­бе­ле­ны паль­ца­ми, за­во­ро­жен­но раз­гля­ды­вая вы­ткан­ных оле­ней, и шеп­та­лись о том, что здесь, на­вер­ное, жи­вут при­ви­де­ния. И по­то­му, да­же по­ни­мая, как они вы­ма­ты­ва­ют ме­ня – их кри­ки, то­пот, веч­ные прось­бы и во­про­сы, – я не мог­ла ей от­ка­зать и пы­та­лась сде­лать их жизнь здесь немно­го ком­форт­нее. Я ве­ле­ла по­сте­лить в дет­ской ком­на­те мяг­кие тю­фя­ки, по­ста­вить кув­шин с мо­ло­ком на ночь, при­не­сти иг­руш­ки, ко­то­рые оста­лись от мо­е­го дет­ства это­го те­ла – де­ре­вян­ных ло­ша­док, ку­кол в тря­пич­ных пла­тьях, ку­би­ки с бук­ва­ми. Я рас­по­ря­ди­лась, что­бы кух­ня все­гда дер­жа­ла для них что-ни­будь слад­кое, а нянь­ки не слиш­ком одер­ги­ва­ли, ес­ли они шу­мят. Это бы­ла не про­сто тя­гост­ная тра­ди­ция. Это был один из немно­гих яко­рей, свя­зы­ва­ю­щих ме­ня с этой жиз­нью, с эти­ми людь­ми, с ро­лью Ари­ад­ны горт Ка­ран­тар, ко­то­рую я не вы­би­ра­ла, но в рам­ках ко­то­рой на­учи­лась дей­ство­вать с ми­ни­маль­ны­ми эмо­ци­о­наль­ны­ми по­те­ря­ми и мак­си­маль­ной прак­ти­че­ской эф­фек­тив­но­стью. Лия и ее де­ти бы­ли на­сто­я­щи­ми – не те­ми род­ствен­ни­ка­ми, что при­ез­жа­ли с рас­че­том в гла­зах, а про­сто жи­вы­ми людь­ми, ко­то­рые ра­до­ва­лись про­стым ве­щам. И ра­ди это­го сто­и­ло тер­петь шум и су­е­ту. – Зав­тра, по­сле зав­тра­ка, зай­ди ко мне в ка­би­нет пе­ред отъ­ез­дом, – ска­за­ла я уже бо­лее мяг­ко, пря­ча ру­ки в ши­ро­кие бар­хат­ные ру­ка­ва. Там, в склад­ках тка­ни, бы­ло теп­ло и уют­но, как в ма­лень­ком убе­жи­ще. – У ме­ня со­бра­лись кое-ка­кие ве­щи­цы для ре­бят – кни­ги с кар­тин­ка­ми, ко­то­рые за­ка­за­ли для биб­лио­те­ки, да не по­до­шли. Том­ми­ну, мо­жет, по­нра­вят­ся – там про ры­ца­рей и дра­ко­нов. И па­ра но­вых трак­та­тов по трав­ни­че­ству для те­бя. – Я по­смот­ре­ла на нее, и в го­ло­се мо­ем про­зву­ча­ло то, что я ред­ко поз­во­ля­ла се­бе с дру­ги­ми – теп­ло. – Что­бы бы­ло чем за­нять­ся дол­ги­ми ве­че­ра­ми, по­ка Нор­берт хро­ма­ет по ка­би­не­ту и вор­чит на жизнь. Я зна­ла, что Лия лю­бит во­зить­ся с тра­ва­ми. У нее в по­ме­стье был ма­лень­кий са­дик, где она рас­ти­ла мя­ту, ро­маш­ку, зве­робой, и она уме­ла де­лать на­стой­ки и ма­зи не ху­же мо­е­го ле­ка­ря. Кни­ги, ко­то­рые я за­ка­зы­ва­ла для се­бя, ча­сто бы­ли слож­ны­ми, уче­ны­ми, но сре­ди по­па­да­лись и та­кие, где про­стым язы­ком объ­яс­ня­лось, как су­шить ко­ре­нья и сме­ши­вать сбо­ры. Я от­кла­ды­ва­ла их для нее, зная, что это един­ствен­ная рос­кошь, ко­то­рую она мо­жет се­бе поз­во­лить, – зна­ния. Ее ли­цо оза­ри­лось та­кой ис­крен­ней и без­удерж­ной ра­до­стью, что мне на мгно­ве­ние ста­ло по­чти нелов­ко за свое преды­ду­щее раз­дра­же­ние и хо­лод­ный рас­чет. Гла­за ее вспых­ну­ли, ще­ки по­ро­зо­ве­ли еще силь­нее, и она при­жа­ла сво­бод­ную ру­ку к гру­ди, ту­да, где под по­тер­той тка­нью би­лось серд­це. – Спа­си­бо, сест­ра. – Го­лос ее дрог­нул, и она быст­ро морг­ну­ла, про­го­няя непро­ше­ную вла­гу. – Ты… ты все­гда зна­ешь, что нуж­но. Прав­да. Я ино­гда ду­маю – как ты все успе­ва­ешь, как пом­нишь про всех? У те­бя же столь­ко за­бот, столь­ко лю­дей во­круг, а ты… про мои тра­вы пом­нишь, про де­тей, про все. «Нет, – по­ду­ма­ла я, гля­дя, как она осто­рож­но, но все так же быст­ро и лег­ко дви­ну­лась об­рат­но к лест­ни­це, ве­ду­щей в го­сте­вые ком­на­ты, при­жи­мая свер­ток с ла­ком­ства­ми к гру­ди, буд­то это бы­ло са­мое до­ро­гое, что у нее есть. – Я про­сто на­блю­даю и вы­чис­ляю». За го­ды управ­ле­ния ко­фей­ня­ми я на­учи­лась за­ме­чать де­та­ли: кто из кли­ен­тов при­хо­дит с утра и за­ка­зы­ва­ет од­но и то же, кто не лю­бит гром­кую му­зы­ку, у ко­го день рож­де­ния и сто­ит по­да­рить де­серт. Здесь бы­ло то же са­мое. Я про­сто пе­ре­нес­ла эти на­вы­ки в но­вую ре­аль­ность. Счаст­ли­вая, хоть немно­го от­вле­чен­ная сест­ра с пол­ным по­гре­бом и здо­ро­вы­ми детьми – это зна­чи­тель­но мень­ше го­лов­ной бо­ли и мо­раль­ных обя­за­тельств, чем несчаст­ная, от­ча­яв­ша­я­ся и по­сто­ян­но об­ра­ща­ю­ща­я­ся за по­мо­щью. Ин­ве­сти­ция в ее ста­биль­ность бы­ла ин­ве­сти­ци­ей в мое спо­кой­ствие. И все же, гля­дя, как лег­ко она сбе­га­ет по сту­пень­кам, я чув­ство­ва­ла что-то еще – не толь­ко рас­чет, но и что-то жи­вое, теп­лое, что про­сы­па­лось во мне, ко­гда я ду­ма­ла о ней и ее ре­бя­тиш­ках. А кни­ги… Я вспом­ни­ла свои пер­вые ме­ся­цы в этом те­ле, ко­гда я за­пи­ра­лась в биб­лио­те­ке и чи­та­ла все под­ряд – ис­то­рию, трав­ни­ки, ста­рые хро­ни­ки, – пы­та­ясь по­нять этот мир, его за­ко­ны, его лю­дей. Кни­ги бы­ли мо­им един­ствен­ным спа­са­тель­ным кру­гом и учи­те­ля­ми, ко­гда я толь­ко по­па­ла сю­да, ко­гда не зна­ла, ко­му мож­но ве­рить, а от ко­го дер­жать­ся по­даль­ше. Мо­жет, и ей они по­мо­гут не чув­ство­вать се­бя в за­падне, не за­ды­хать­ся от бы­та и веч­ной нехват­ки де­нег. Мо­жет, они да­дут ей то, че­го у ме­ня бы­ло вдо­воль, а у нее – по­чти нет: про­стран­ство для мыс­лей. Я по­вер­ну­лась и на­ко­нец по­шла к сво­ей башне, чув­ствуя, как тя­же­лое пла­тье окон­ча­тель­но ско­вы­ва­ет дви­же­ния, а в ушах все еще зве­нит от го­мо­на. Ка­б­лу­ки ту­фель цо­ка­ли по ка­мен­ным пли­там га­ле­реи, и звук этот раз­но­сил­ся в ти­шине, от­ра­жа­ясь от стен. Где-то вни­зу, в го­сте­вых ком­на­тах, за­ти­ха­ли по­след­ние го­ло­са, слу­ги уби­ра­ли по­су­ду, и усадь­ба по­сте­пен­но по­гру­жа­лась в ноч­ной сон. Еще один ве­чер по­за­ди. Оста­лось толь­ко пе­ре­жить зав­траш­ний зав­трак – с его неиз­беж­ны­ми про­ща­ни­я­ми, обе­ща­ни­я­ми пи­сать, при­ез­жать, по­мо­гать, – раз­да­чу про­щаль­ных по­дар­ков, ко­то­рую я уже про­ду­ма­ла до ме­ло­чей: те­туш­кам – от­рез­ки тка­ни, ку­зе­нам – по ме­шоч­ку мо­нет, де­тям – сла­до­сти и иг­руш­ки, – и с об­лег­че­ни­ем на­блю­дать, как пу­сте­ет двор, как ка­ре­ты и те­ле­ги од­на за дру­гой вы­ез­жа­ют за во­ро­та, и гра­вий хру­стит под ко­ле­са­ми, уно­ся с со­бой шум это­го дня. Я до­шла до тя­же­лой ду­бо­вой две­ри, ве­ду­щей в мою баш­ню, и толк­ну­ла ее пле­чом. Дверь по­да­лась с ти­хим скри­пом – я ве­ле­ла сма­зы­вать пет­ли, но де­ре­во все рав­но скри­пе­ло, ста­рое, ве­ко­вое. За ней бы­ла тем­но­та, ти­ши­на и за­пах су­ше­ной по­лы­ни, ко­то­рый я так лю­би­ла. Я во­шла, за­кры­ла дверь и за­дви­ну­ла тя­же­лый же­лез­ный за­сов, от­се­кая весь мир. Ти­ши­на на­кры­ла ме­ня, как теп­лое оде­я­ло. Я при­сло­ни­лась спи­ной к две­ри и за­кры­ла гла­за, поз­во­ляя се­бе на­ко­нец-то устать. Впе­ре­ди бы­ла ночь, ван­на с ла­ван­дой, мяг­кая по­стель и оди­но­че­ство – то са­мое дра­го­цен­ное оди­но­че­ство, ра­ди ко­то­ро­го я го­то­ва бы­ла тер­петь эти пи­ры, этих го­стей, эти бес­ко­неч­ные прось­бы. Я от­кры­ла гла­за и по­шла вглубь баш­ни, сбра­сы­вая на хо­ду тя­же­лые туфли и рас­сте­ги­вая крюч­ки на пла­тье. Зав­тра бу­дет но­вый день. А се­го­дня – ти­ши­на. ГЛАВА 5 Ночь не при­нес­ла по­коя. Мне снил­ся сон, яр­кий и да­вя­щий, та­кой ре­аль­ный, что я до сих пор чув­ство­ва­ла на ко­же лип­кий ужас по­го­ни. Я бе­жа­ла по бес­ко­неч­ным ко­ри­до­рам сво­е­го же зам­ка, но зна­ко­мые сте­ны из­ме­ни­лись, вы­тя­ну­лись, со­мкну­лись в ла­би­ринт. Кам­ни, ко­то­рые я зна­ла с дет­ства это­го те­ла – се­рые, с тем­ны­ми про­жил­ка­ми, кое-где тро­ну­тые мхом, – те­перь ста­ли чу­жи­ми, да­вя­щи­ми, они на­дви­га­лись на ме­ня, сужая про­хо­ды. Сво­ды ухо­ди­ли так вы­со­ко, что те­ря­лись во тьме, и от­ту­да, свер­ху, ка­па­ла во­да, хо­лод­ны­ми кап­ля­ми па­дая мне на ли­цо и пле­чи. Фа­ке­лы на сте­нах го­ре­ли си­ним, неесте­ствен­ным пла­ме­нем, от­бра­сы­вая длин­ные, ис­ка­жен­ные те­ни, ко­то­рые тя­ну­лись ко мне, как ру­ки. За мной, неот­ступ­но, слов­но еди­ный мно­го­го­ло­вый зверь, дви­га­лась тол­па. Я не ви­де­ла их лиц яс­но – толь­ко раз­мы­тые пят­на, но без­оши­боч­но узна­ва­ла по си­лу­этам, по по­ход­ке, по то­му, как они дви­га­лись. Те­тя Мар­го с ее ост­ры­ми лок­тя­ми, вы­став­лен­ны­ми впе­ред, буд­то она про­тал­ки­ва­лась сквозь тол­пу на рын­ке. Дя­дюш­ка Бер­тран, с тя­же­лым, сип­лым ды­ха­ни­ем, ко­то­рое я слы­ша­ла да­же сквозь гул го­ло­сов, – он за­ды­хал­ся, но не от­ста­вал. Ку­зен Га­рольд с пу­сты­ми глаз­ни­ца­ми, чер­ны­ми про­ва­ла­ми, из ко­то­рых со­чи­лась тьма, и его ру­ки, ху­дые, как пал­ки, тя­ну­лись ко мне, ца­ра­пая воз­дух. Их го­ло­са сли­ва­лись в гул­кий, нераз­бор­чи­вый го­мон, эхом от­ра­жав­ший­ся от стен и мно­жив­ший­ся, как в со­бо­ре во вре­мя служ­бы. Из это­го гу­ла вы­хва­ты­ва­лись лишь об­рыв­ки фраз, по­вто­ря­ю­щи­е­ся сно­ва и сно­ва, как за­ев­шая пла­стин­ка: «Долж­на…», «Се­мья…», «По­мо­ги…», «От­дай…» Я сво­ра­чи­ва­ла в тем­ные ар­ки, ны­ря­ла в про­хо­ды, ко­то­рые ве­ли толь­ко вниз, в под­зе­ме­лья, но но­ги са­ми нес­ли ме­ня даль­ше. Я спус­ка­лась по ви­тым лест­ни­цам, сту­пе­ни ко­то­рых бы­ли скольз­ки­ми от сы­ро­сти, и каж­дый шаг от­да­вал­ся гул­ким сту­ком, ко­то­рый, ка­за­лось, при­вле­кал их еще боль­ше. Лест­ни­цы ве­ли в ту­пи­ки – в ком­на­ты без две­рей, в за­лы, за­ва­лен­ные рух­нув­ши­ми бал­ка­ми, в ко­ри­до­ры, об­ры­ва­ю­щи­е­ся в про­пасть. И каж­дый раз я раз­во­ра­чи­ва­лась и бе­жа­ла об­рат­но, пря­мо в тол­пу, и сно­ва сво­ра­чи­ва­ла, и сно­ва бе­жа­ла. Зер­ка­ла в по­зо­ло­чен­ных ра­мах, ми­мо ко­то­рых я про­бе­га­ла, от­ра­жа­ли не ме­ня. В них бы­ла толь­ко тол­па – все бли­же, все боль­ше, все плот­нее. Их ли­ца, ко­то­рые я не мог­ла раз­гля­деть вжи­вую, в зер­ка­лах про­сту­па­ли чет­ко: ис­ка­жен­ные рты, рас­кры­тые в без­звуч­ном кри­ке, гла­за, пол­ные тре­бо­ва­ния, паль­цы, скрю­чен­ные, как ког­ти. Я ви­де­ла, как они на­дви­га­ют­ся на ме­ня со всех сто­рон, и по­ни­ма­ла, что бе­жать неку­да – зер­ка­ла мно­жи­ли их, за­пол­няя со­бой весь мир. Я чув­ство­ва­ла на спине хо­лод их ды­ха­ния – гни­лост­ный за­пах ста­рой еды, про­кис­ше­го ви­на, за­ста­ре­лой бо­лез­ни. Тя­ну­щи­е­ся ру­ки, цеп­кие, как кор­ни, хва­та­ли ме­ня за пла­тье, за во­ло­сы, за ру­ка­ва. Бар­хат, ко­то­рый вче­ра ка­зал­ся про­сто тя­же­лым, те­перь пре­вра­тил­ся в са­ван, об­ви­вав­ший но­ги, тя­нув­ший вниз, ме­шав­ший бе­жать. Я спо­ты­ка­лась о соб­ствен­ный по­дол, па­да­ла, под­ни­ма­лась и сно­ва бе­жа­ла, чув­ствуя, как паль­цы ца­ра­па­ют ко­жу че­рез ткань. Серд­це ко­ло­ти­лось так, слов­но пы­та­лось вы­рвать­ся из гру­ди, про­ло­мив реб­ра. Я слы­ша­ла его уда­ры – бум-бум-бум – гром­че ша­гов, гром­че го­ло­сов, гром­че все­го. Воз­ду­ха не хва­та­ло, лег­кие го­ре­ли, и каж­дый вдох да­вал­ся с та­ким тру­дом, буд­то я ды­ша­ла че­рез во­ду. По­след­ним уси­ли­ем я рва­ну­ла тя­же­лую дверь в ста­рую биб­лио­теч­ную баш­ню. Дверь бы­ла ду­бо­вой, око­ван­ной же­ле­зом, та­кой же, как в ре­аль­но­сти, но во сне она под­да­лась не сра­зу – я дер­га­ла руч­ку, слы­ша, как тол­па за спи­ной на­рас­та­ет, и на­ко­нец створ­ка рас­пах­ну­лась. Я втис­ну­лась в щель, за­хлоп­ну­ла дверь и, обес­си­лен­ная, при­сло­ни­лась к стене в кро­меш­ной тьме. Здесь пах­ло кни­га­ми – ста­рым пер­га­мен­том, ко­жей пе­ре­пле­тов, пы­лью. Я при­жа­лась за­тыл­ком к кам­ню, пы­та­ясь от­ды­шать­ся, и на мгно­ве­ние мне по­ка­за­лось, что я спас­лась. Но тут же услы­ша­ла, как сна­ру­жи скре­бут­ся де­сят­ки паль­цев, ца­ра­пая де­ре­во. Звук был ти­хим, но на­стой­чи­вым – ног­ти по ду­бу, мед­лен­но, ме­то­дич­но, без оста­нов­ки. Ца­рап-ца­рап-ца­рап. И сквозь этот скре­жет я раз­ли­чи­ла ти­хий, на­стой­чи­вый ше­пот ма­те­ри, та­кой зна­ко­мый: «Ари­ад­на… от­крой… мы же род­ные… не прячь­ся… мы толь­ко по­го­во­рить… мы же се­мья… от­крой…» Я просну­лась. Рез­ко се­ла на кро­ва­ти, сбро­сив с се­бя спу­тан­ное оде­я­ло, ко­то­рое об­ви­лось во­круг ног, как те са­мые ру­ки из сна. В гор­ле сто­ял ком, та­кой плот­ный, что я не мог­ла сглот­нуть. Те­ло бы­ло по­кры­то лип­ким, хо­лод­ным по­том, от ко­то­ро­го ноч­ная ру­баш­ка при­лип­ла к спине и гру­ди, и каж­дый вздох от­да­вал­ся озно­бом – воз­дух ком­на­ты ка­зал­ся ле­дя­ным по срав­не­нию с раз­го­ря­чен­ной ко­жей. В ком­на­те ца­ри­ла аб­со­лют­ная, гу­стая ти­ши­на, на­ру­ша­е­мая толь­ко бе­ше­ным сту­ком мо­е­го серд­ца, ко­то­рый все еще зву­чал в ушах, мед­лен­но за­ти­хая, как ба­ра­бан, ухо­дя­щий вдаль. Я при­слу­ша­лась. Ни ша­гов в ко­ри­до­ре, ни го­ло­сов, ни скре­же­та. Толь­ко при­выч­ный скрип древ­них ба­лок под кры­шей – они все­гда по­трес­ки­ва­ли на рас­све­те, ко­гда воз­дух на­чи­нал про­гре­вать­ся, – да да­ле­кий крик пти­цы за ок­ном, прон­зи­тель­ный и оди­но­кий. Лу­на све­ти­ла в ок­но, за­ли­вая ком­на­ту блед­ным, мо­лоч­ным све­том. Те­ни от став­ней ло­жи­лись на пол длин­ны­ми по­ло­са­ми, и мне на мгно­ве­ние по­ка­за­лось, что это те са­мые паль­цы тя­нут­ся ко мне. Я морг­ну­ла, и те­ни ста­ли про­сто те­ня­ми. Я мед­лен­но вы­дох­ну­ла, опу­сти­ла но­ги на про­хлад­ный ка­мен­ный пол. Ка­мень был хо­лод­ным, да­же ле­дя­ным, и этот хо­лод отрез­вил, вер­нул в ре­аль­ность. Я про­ве­ла ла­до­ня­ми по ли­цу, сме­тая несу­ще­ству­ю­щие сле­ды пре­сле­до­ва­ния, про­ве­ла паль­ца­ми по мок­рым во­ло­сам у вис­ков, от­ки­ды­вая их на­зад. Пот на лбу был со­ле­ным, и я об­ли­за­ла гу­бы, чув­ствуя при­вкус стра­ха. Это был все­го лишь сон. От­го­ло­сок вче­раш­не­го дня, стрес­са, на­ко­пив­шей­ся уста­ло­сти, тя­же­лой еды, ко­то­рую я по­чти не ела, но за­пах ко­то­рой про­пи­тал одеж­ду и во­ло­сы. Про­сто сон. Мозг пе­ре­ра­ба­ты­вал впе­чат­ле­ния, вот и все. Но оса­док – тя­же­лый, непри­ят­ный ком в гру­ди – остал­ся. Он да­вил где-то под реб­ра­ми, ме­шая ды­шать ров­но. Я вста­ла и по­до­шла к ок­ну. Но­ги сту­па­ли по хо­лод­но­му кам­ню, и каж­дый шаг от­да­вал­ся в по­зво­ноч­ни­ке дро­жью. Я рас­пах­ну­ла став­ни – де­ре­во скрип­ну­ло, и в ком­на­ту во­рвал­ся пред­рас­свет­ный воз­дух. Чи­стый, хо­лод­ный, пах­ну­щий ро­сой, мок­рой тра­вой и хво­ей из даль­не­го ле­са. Я вдох­ну­ла глу­бо­ко, и лег­кие на­пол­ни­лись све­же­стью, вы­тес­няя остат­ки сна. Во дво­ре, в глу­бо­кой те­ни, ко­то­рую от­бра­сы­ва­ли сте­ны, сто­я­ли чу­жие ка­ре­ты и по­воз­ки – неук­лю­жие си­лу­эты, на­кры­тые бре­зен­том, с ог­лоб­ля­ми, за­дран­ны­ми вверх, как ру­ки. Они бы­ли немы­ми сви­де­те­ля­ми кош­ма­ра, став­ше­го на од­ну ночь слиш­ком ре­аль­ным. Я смот­ре­ла на них и ви­де­ла не по­воз­ки, а тех, кто в них при­е­хал, – спя­щих сей­час в мо­их ком­на­тах, в мо­их по­сте­лях, под мо­ей кры­шей. До зав­тра­ка оста­ва­лось несколь­ко ча­сов. Я зна­ла рас­по­ря­док: слу­ги нач­нут су­е­тить­ся на кухне ча­са че­рез два, по­том на­кро­ют сто­лы в ма­лой сто­ло­вой – не в па­рад­ном за­ле, а в той, что уют­нее, для се­мей­ных зав­тра­ков. По­да­дут хлеб, мас­ло, сыр, вче­раш­нее мя­со, разо­гре­тое, яй­ца, мо­ло­ко. И го­сти бу­дут спус­кать­ся по од­но­му, сон­ные, по­мя­тые, в мя­тых пла­тьях и кам­зо­лах, и сно­ва нач­нут­ся раз­го­во­ры, и бла­го­дар­но­сти, и прось­бы, и на­ме­ки. И мне сно­ва нуж­но бу­дет улы­бать­ся, ки­вать, обе­щать, про­во­жать. Но сон уже от­сту­пил, оста­вив лишь яс­ное, чет­кое по­ни­ма­ние: се­го­дняш­ний день нуж­но про­сто пе­ре­жить. Как и лю­бой дру­гой ра­бо­чий день с труд­ны­ми кли­ен­та­ми, с ка­приз­ны­ми по­се­ти­те­ля­ми, с те­ми, кто веч­но недо­во­лен и тре­бу­ет ски­док. Я справ­ля­лась с этим в ко­фейне, справ­люсь и здесь. Я за­кры­ла став­ни, от­се­кая пред­рас­свет­ное небо, и вер­ну­лась в кро­вать. Спать я уже не бу­ду – сон ушел, и его ме­сто за­ня­ла хо­лод­ная, де­ло­вая со­бран­ность. Но мож­но по­ле­жать, за­крыв гла­за, дать те­лу от­дох­нуть, а мыс­лям – раз­ло­жить по по­лоч­кам все, что пред­сто­ит сде­лать. Зав­трак. Про­ща­ние. Раз­да­ча по­дар­ков. И ти­ши­на. Глав­ное – пом­нить, что это все­го лишь ра­бо­та. А ра­бо­ту я де­лать умею. Зав­трак про­шел в той же тя­гу­чей, де­ло­вой ат­мо­сфе­ре, что и ужин, толь­ко без лож­ной празд­нич­но­сти. Стол в ма­лой сто­ло­вой был на­крыт про­сто и прак­тич­но: длин­ные де­ре­вян­ные дос­ки, за­сте­лен­ные льня­ны­ми ска­тер­тя­ми, ко­то­рые по­сле зав­тра­ка мож­но бы­ло быст­ро свер­нуть и от­дать в стир­ку. Вме­сто вче­раш­них се­реб­ря­ных кан­де­лябров – про­стые оло­вян­ные под­свеч­ни­ки с оплыв­ши­ми све­ча­ми, ко­то­рые до­го­ра­ли се­рым утром. Вме­сто изоби­лия ди­чи и за­мор­ских яств – тя­же­лые гли­ня­ные мис­ки с ов­ся­ной ка­шей, при­прав­лен­ной ме­дом из мо­их па­сек, и боль­шие блю­да с хле­бом – вче­раш­ним, но еще мяг­ким, раз­ре­зан­ным тол­сты­ми лом­тя­ми. Вет­чи­на ле­жа­ла на де­ре­вян­ной дос­ке, на­ре­зан­ная неров­ны­ми кус­ка­ми, сыр – жел­тый, с ды­роч­ка­ми, до­маш­не­го по­со­ла. Кув­ши­ны с мо­ло­ком и во­дой сто­я­ли че­рез каж­дые три ме­ста, и го­сти на­ли­ва­ли са­ми, не до­жи­да­ясь слуг. За­пах в сто­ло­вой сто­ял про­стой, буд­нич­ный: пар от ка­ши, кис­ло­ва­тый дух сы­ра, чуть слад­ко­ва­тый – от ме­да, и тя­же­лый за­пах разо­гре­то­го вче­раш­не­го мя­са, ко­то­рое по­да­ли от­дель­но, на слу­чай ес­ли кто за­хо­чет. Го­сти ели быст­ро, по­чти не раз­го­ва­ри­вая, то­ро­пясь упа­ко­вать ве­щи и уехать, по­ка по­го­да дер­жа­лась и до­ро­ги не раз­вез­ло от утрен­ней ро­сы. Слы­шал­ся толь­ко стук ло­жек о мис­ки, при­хле­бы­ва­ние, чье-то со­пе­ние и шар­ка­нье ног под сто­лом. Но это не ме­ша­ло им в по­след­ний раз озву­чить свои нуж­ды – де­ло­вая часть ви­зи­та на­чи­на­лась имен­но сей­час, за зав­тра­ком, ко­гда фор­маль­но­сти бы­ли по­за­ди и мож­но бы­ло го­во­рить пря­мо. Те­тя Мар­го си­де­ла на­про­тив ме­ня, че­рез три че­ло­ве­ка, но ее го­лос про­би­вал­ся сквозь утрен­ний го­мон с той же лег­ко­стью, с ка­кой про­би­вал­ся вче­ра че­рез пир­ше­ствен­ный шум. Она на­ма­зы­ва­ла мас­ло на хлеб – щед­ро, тол­стым сло­ем, буд­то ста­ра­ясь взять свое за вче­раш­ний ве­чер, – и да­же не смот­ре­ла в мою сто­ро­ну, уста­вив­шись в та­рел­ку. Ее лок­ти, ост­рые, как вче­ра во сне, ши­ро­ко рас­став­ле­ны, за­ни­ма­ли пол­сто­ла. – К зи­ме нуж­на бу­дет шерсть на теп­лые пла­тья для де­во­чек. – Го­лос ее зву­чал буд­нич­но, как ес­ли бы она про­си­ла пе­ре­дать соль. – На­ша ов­ца око­ти­лась пло­хо, при­плод сла­бый, две ов­цы во­об­ще пе­ре­дох­ли. Так что со сво­ей шер­стью нам не спра­вить­ся. Я от­пи­ла из гли­ня­ной круж­ки во­ду – про­стую, клю­че­вую, хо­лод­ную, ко­то­рая од­на толь­ко и мог­ла про­чи­стить го­ло­ву по­сле этой бес­ко­неч­ной го­во­риль­ни. Круж­ка бы­ла теп­лой от мо­их ла­до­ней, и во­да ка­за­лась осо­бен­но жи­ви­тель­ной. – При­шлю со сле­ду­ю­щим обо­зом, те­туш­ка. – Мой го­лос был ров­ным, де­ло­вым. – Счет при­ло­жу. Я до­ба­ви­ла это чет­ко, раз­де­ляя сло­ва, зная, что ина­че, без сче­та, это пре­вра­тит­ся в бес­ко­неч­ную «по­мощь», в еже­год­ные тре­бо­ва­ния, в упре­ки, что я мог­ла бы и по­боль­ше, и по­луч­ше. Те­тя Мар­го чуть дер­ну­ла ще­кой – услы­ша­ла, по­ня­ла, но про­мол­ча­ла. Шерсть ей бы­ла нуж­на боль­ше, чем прин­ци­пы. Дя­дюш­ка Бер­тран си­дел в даль­нем кон­це сто­ла, но его крях­те­нье бы­ло слыш­но всем. Он до­едал ка­шу, гром­ко чав­кая, и вы­ти­рал рот ру­ка­вом кам­зо­ла – то­го са­мо­го, что пах наф­та­ли­ном. Ко­гда я вста­ла, что­бы на­лить се­бе еще во­ды, он под­нял го­ло­ву и уста­вил­ся на ме­ня сво­и­ми во­дя­ни­сты­ми гла­за­ми. – Лес­ни­чий твой слиш­ком ре­тив. – Го­лос его зву­чал оби­жен­но, по-ста­ри­ков­ски. – Мо­е­го че­ло­ве­ка за бра­ко­ньер­ство оштра­фо­вал. Се­мей­но­го че­ло­ве­ка! У него де­ти ма­лые, же­на бо­ле­ет, а твой вы­мо­га­тель тре­бу­ет день­ги за ка­кую-то несчаст­ную ко­су­лю. Раз­ве ж это по-род­ствен­но­му? Я по­ста­ви­ла круж­ку и по­смот­ре­ла на него свер­ху вниз – я сто­я­ла, он си­дел, и это до­бав­ля­ло мо­им сло­вам ве­са. – Пра­ви­ла для всех оди­на­ко­вы, дя­дя. Лес – мой, и по­ряд­ки в нем уста­нов­ле­ны дав­но. Бра­ко­ньер­ство – это не охо­та для про­пи­та­ния, это кра­жа то­го, что кор­мит всю окру­гу. – Я по­мол­ча­ла, да­вая сло­вам осесть. – Об­су­ди­те с лес­ни­чим ваш кон­фликт лич­но. Он че­ло­век спра­вед­ли­вый, ес­ли к нему с ува­же­ни­ем. Я не вме­ши­ва­юсь в суд лес­ни­ка. Дя­дюш­ка Бер­тран фырк­нул, от­вер­нул­ся и уткнул­ся в мис­ку, но я зна­ла, что боль­ше он к этой те­ме не вер­нет­ся. Лес­ни­чий был мо­ей ру­кой, и все это зна­ли. Ку­зен Га­рольд не стал го­во­рить за сто­лом. Он про­сто по­до­шел, ко­гда я вста­ла из-за сто­ла и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду, уже мыс­лен­но пе­ре­би­рая спи­сок дел. Он пе­ре­хва­тил ме­ня в две­рях, мял в ру­ках шап­ку и смот­рел ку­да-то в пол, как вче­ра. – Плу­ги, Ари­ад­на. – Го­лос его был ти­хим, по­чти умо­ля­ю­щим. – Ста­рые со­всем. Осе­нью па­хать нечем. Один со­всем раз­ва­лил­ся в про­шлую стра­ду, вто­рой чи­ни­ли три ра­за, но он уже не дер­жит зем­лю. Ес­ли я не вспа­шу по­ля к зи­ме, вес­ной се­ять бу­дет неку­да. А уро­жай и так… Он за­мол­чал, не до­го­во­рив. Я смот­ре­ла на его ру­ки, сжи­ма­ю­щие шап­ку, – ху­дые, с вы­сту­па­ю­щи­ми ве­на­ми, с гря­зью под ног­тя­ми, ко­то­рую не от­мыть. Ру­ки че­ло­ве­ка, ко­то­рый сам па­шет, сам чи­нит ин­вен­тарь, сам впря­га­ет­ся в ра­бо­ту, по­то­му что на­ем­ных ра­бот­ни­ков нет и не бу­дет. – За­пи­ши в кон­то­ре ко­ли­че­ство и тип, – ска­за­ла я, смяг­чая го­лос, но не слиш­ком. – Я по­смот­рю, что мож­но сде­лать. Есть ста­рые плу­ги в ам­ба­рах, про­шло­год­ние, с за­пас­ных. Ес­ли по­дой­дут – от­дам. Ес­ли нет – за­ка­жем куз­не­цу, но это доль­ше и до­ро­же. Ты по­нял? Он кив­нул, все еще не под­ни­мая глаз, и быст­ро ото­шел, буд­то бо­ял­ся, что я пе­ре­ду­маю. Я уже мыс­лен­но от­ме­ча­ла: еще один пункт рас­хо­дов. Но сло­ман­ный ин­вен­тарь – это пря­мой убы­ток для аренд­ных пла­те­жей, ко­то­рые он мне пла­тил. Ес­ли он не вспа­шет, не по­се­ет, не со­бе­рет – с него нечем бу­дет взять об­рок. Ин­ве­сти­ция в плу­ги бы­ла ин­ве­сти­ци­ей в мои же до­хо­ды. Я про­счи­ты­ва­ла это хо­лод­но и быст­ро, как про­счи­ты­ва­ла в ко­фейне, сто­ит ли ме­нять ста­рую ко­фе­ма­ши­ну на но­вую, что­бы уве­ли­чить про­хо­ди­мость. На­ко­нец, го­сти ста­ли рас­са­жи­вать­ся по по­воз­кам. Я сто­я­ла на сту­пе­нях глав­но­го вхо­да, на том са­мом ме­сте, где вче­ра встре­ча­ла их, и те­перь про­во­жа­ла. Солн­це уже под­ня­лось, но све­ти­ло туск­ло, сквозь лег­кую дым­ку, обе­щая жар­кий день. Во дво­ре пах­ло ло­шадь­ми, на­во­зом, се­ном и до­рож­ной пы­лью. Слу­ги сно­ва­ли с уз­ла­ми и кор­зи­на­ми, увя­зы­вая ве­щи, де­ти но­си­лись меж­ду по­воз­ка­ми, ро­ди­те­ли окли­ка­ли их, и все это сли­ва­лось в при­выч­ный утрен­ний го­мон отъ­ез­да. Я ки­ва­ла и про­ща­лась с той же офи­ци­аль­ной, лег­кой улыб­кой, что и вче­ра, толь­ко те­перь в ней не бы­ло да­же на­ме­ка на ра­ду­шие – про­сто веж­ли­вость хо­зяй­ки, вы­пол­ня­ю­щей свой долг. Те­тя Мар­го про­шла ми­мо, су­хо кив­нув, и я по­ня­ла, что шерсть со сче­том она за­пом­нит на­дол­го. Дя­дюш­ка Бер­тран крях­тел, за­би­ра­ясь в по­воз­ку, и да­же не взгля­нул в мою сто­ро­ну. Ку­зен Га­рольд мах­нул ру­кой, уже си­дя на об­луч­ке сво­ей те­ле­ги, и в этом же­сте бы­ло боль­ше бла­го­дар­но­сти, чем во всех те­туш­ки­ных сло­вах. Ко­гда по­да­ли ка­ре­ту Лии – ста­рую, рас­сох­шу­ю­ся, с об­лу­пив­шей­ся крас­кой, ко­то­рую ло­ша­ди та­щи­ли с тру­дом, – она за­дер­жа­лась на мгно­ве­ние, от­пу­стив слу­жан­ку уса­жи­вать де­тей. Я же­стом при­гла­си­ла ее прой­ти в ка­би­нет, рас­по­ло­жен­ный ря­дом с при­хо­жей. Ка­би­нет был мо­им убе­жи­щем, но се­го­дня он встре­чал нас за­па­хом ста­рых бу­маг, чер­нил и вос­ка. Это бы­ла не уют­ная ком­на­та с крес­ла­ми и ка­ми­ном, а ра­бо­чее по­ме­ще­ние: ду­бо­вый стол, за­ва­лен­ный свит­ка­ми, учет­ны­ми кни­га­ми в ко­жа­ных пе­ре­пле­тах, стоп­ка­ми пи­сем, тре­бу­ю­щих от­ве­та. Пол­ки вдоль стен ло­ми­лись от фо­ли­ан­тов и па­пок с от­че­та­ми. Един­ствен­ное ок­но вы­хо­ди­ло во внут­рен­ний двор, и сей­час от­ту­да до­но­сил­ся шум отъ­ез­жа­ю­щих по­во­зок. На под­окон­ни­ке сто­я­ла гли­ня­ная круж­ка с за­сох­ши­ми на дне остат­ка­ми вче­раш­не­го на­стоя – я за­бы­ла ее убрать. Я от­кры­ла тя­же­лый сун­дук, сто­яв­ший у сте­ны под пол­ка­ми. Он был око­ван же­ле­зом, с хит­рым зам­ком, ключ от ко­то­ро­го все­гда ви­сел у ме­ня на по­я­се. Внут­ри пах­ло де­ре­вом, тка­нью и су­хой ла­ван­дой – я пе­ре­кла­ды­ва­ла ве­щи тра­ва­ми, что­бы не за­ве­лась моль. – Вот, – ска­за­ла я, вы­ни­мая два ак­ку­рат­ных тю­ка, пе­ре­вя­зан­ных бе­чев­кой. – В этом – теп­лая кам­воль­ная шерсть, не окра­шен­ная, на­ту­раль­но­го се­ро­го цве­та. – Я по­хло­па­ла по пер­во­му сверт­ку. – Хва­тит на пла­щи для всех де­тей, и еще оста­нет­ся на шап­ки или ру­ка­ви­цы. Ткань плот­ная, зи­мой не про­ду­ет. А здесь, – я взя­ла вто­рой тюк, по­мень­ше, – дет­ские ту­луп­чи­ки, ов­чин­ные, ко­то­рые мне при­сла­ли из се­вер­ных вла­де­ний в счет дол­га. Маль­чиш­кам в са­мый раз, Том­ми­ну и стар­ше­му. Де­воч­ке, мо­жет, ве­ли­ко­ва­ты, но на вы­рост пой­дут. Лия по­тя­ну­лась за сверт­ка­ми, и я уви­де­ла, как за­дро­жа­ли ее ру­ки. Она при­жа­ла тю­ки к гру­ди, по­верх сво­е­го льня­но­го сверт­ка с остат­ка­ми пи­рож­ных, и гла­за ее блес­ну­ли той са­мой вла­гой, ко­то­рую она сдер­жи­ва­ла вче­ра. – Ари­ад­на, это слиш­ком… – Го­лос ее дрог­нул. – Ты и так вче­ра… – Это прак­тич­но, – пе­ре­би­ла я, не дав ей раз­вить бла­го­дар­но­сти, по­то­му что не вы­но­си­ла этой сце­ны – слез, объ­я­тий, обе­ща­ний, ко­то­рые все рав­но не вы­пол­нят­ся. – Зи­мы у вас в ни­зи­нах сы­рее, чем здесь, на воз­вы­шен­но­сти. Ту­лу­пы со­хра­нят теп­ло, да­же ес­ли под ни­ми все про­мок­нет. А шерсть – она и от хо­ло­да, и от вет­ра. Но­си­те, не бе­ре­ги­те на по­том – де­ти рас­тут быст­ро. Я по­вер­ну­лась к сто­лу и взя­ла два пе­ре­пле­тен­ных фо­ли­ан­та, ко­то­рые при­го­то­ви­ла еще неде­лю на­зад. Кни­ги бы­ли тя­же­лы­ми, в доб­рот­ных ко­жа­ных пе­ре­пле­тах, с мед­ны­ми за­стеж­ка­ми, что­бы не раз­ва­ли­ва­лись. На од­ной ко­ре­шок был укра­шен тис­не­ны­ми ли­стья­ми – об­щий трав­ник, со­бран­ный мо­на­хом из юж­но­го аб­бат­ства. На дру­гой – бо­лее скром­ной, но с чет­ки­ми бук­ва­ми – сто­я­ло на­зва­ние, ко­то­рое я ис­ка­ла спе­ци­аль­но: «О хво­рях мла­ден­че­ских и спо­со­бах их укреп­ле­ния». – А это – трав­ни­ки. – Я про­тя­ну­ла ей кни­ги. – С ил­лю­стра­ци­я­ми, так что ес­ли бук­вы раз­би­ра­ешь с тру­дом – по кар­тин­кам пой­мешь, что за рас­те­ние. Один об­щий, по всем бо­лез­ням и сбо­рам, дру­гой – спе­ци­аль­но по дет­ским хво­рям и укреп­ля­ю­щим на­сто­ям. Здесь и про ка­шель, и про жи­вот, и про то, как от ли­хо­рад­ки от­ва­ры де­лать, ес­ли ле­ка­ря нет. Она взя­ла кни­ги по­чти с бла­го­го­ве­ни­ем, при­жа­ла к жи­во­ту, по­верх тю­ков, и те­перь уже не мог­ла скрыть слез – они по­тек­ли по ще­кам, ка­пая на шерсть и пе­ре­пле­ты. Она шмы­га­ла но­сом и улы­ба­лась од­но­вре­мен­но, и ли­цо ее, уста­лое, отеч­ное, вдруг ста­ло та­ким жи­вым и мо­ло­дым, ка­ким я пом­ни­ла ее в дет­стве. – Спа­си­бо, – вы­дох­ну­ла она. – Я… мы все это це­ним. Прав­да. Ты да­же не пред­став­ля­ешь, как… Нор­берт ме­ста се­бе не на­хо­дит, ду­ма­ет, что зи­му не про­тя­нем, а тут та­кие по­дар­ки. Я ему ска­жу, он… – Я знаю, – сно­ва пе­ре­би­ла я, но мяг­че, и слег­ка кос­ну­лась ее пле­ча. Ру­ка на мгно­ве­ние за­дер­жа­лась на гру­бой шер­сти ее пла­тья, и я по­чув­ство­ва­ла под тка­нью теп­ло ее те­ла, жи­вое и силь­ное. – По­ез­жай осто­рож­но. До­ро­ги раз­ве­зет к по­лу­дню, так что не за­дер­жи­вай­ся. Пе­ре­дай Нор­бер­ту, что ов­ся­ный ки­сель из тем­но­го ов­са хо­ро­шо сра­щи­ва­ет ко­сти. Пусть пьет каж­дый день, хо­тя бы по круж­ке. Ре­цепт ле­жит под верх­ней кни­гой, я за­пи­са­ла. Она кив­ну­ла, гу­бы ее дрог­ну­ли, но она сдер­жа­лась, быст­ро по­вер­ну­лась и вы­шла, обре­ме­нен­ная по­дар­ка­ми, но с бо­лее лег­кой по­ход­кой, чем вче­ра под­ни­ма­лась по лест­ни­це. Я смот­ре­ла, как она идет че­рез при­хо­жую к вы­хо­ду, как слу­га рас­па­хи­ва­ет пе­ред ней дверь, как солн­це вспы­хи­ва­ет на ее во­ло­сах, и на мгно­ве­ние мне ста­ло теп­ло. Но теп­ло быст­ро ушло, сме­нив­шись при­выч­ной де­ло­вой со­бран­но­стью. Я вер­ну­лась в ка­би­нет, за­кры­ла дверь и по­до­шла к ок­ну. Ду­бо­вые створ­ки мяг­ко стук­ну­ли, за­сов я за­дви­гать не ста­ла – не от ко­го за­пи­рать­ся, все свои уже уедут. Со дво­ра до­но­сил­ся по­след­ний скрип ко­лес, кри­ки по­гон­щи­ков, ло­ша­ди­ное ржа­ние, дет­ский смех – по­след­ние от­го­лос­ки вче­раш­не­го на­ше­ствия. Я смот­ре­ла, как по­воз­ка Лии вы­ез­жа­ет за во­ро­та, как за ней тя­нет­ся хвост пы­ли, как по­след­няя те­ле­га с даль­ни­ми род­ствен­ни­ка­ми скры­ва­ет­ся за по­во­ро­том. За­тем раз­дал­ся тя­же­лый, глу­хой стук опус­ка­е­мой подъ­ем­ной ре­шет­ки. Лязг це­пей, скре­жет ме­тал­ла о ка­мень – и ти­ши­на. Ти­ши­на, мед­лен­ная и вес­кая, как гу­стой си­роп, на­ча­ла за­пол­нять за­лы. Она впол­за­ла в ко­ри­до­ры, в га­ле­реи, в ком­на­ты, вы­тес­няя за­па­хи го­стей, их го­ло­са, их при­сут­ствие. Сна­ча­ла ста­ло ти­хо на дво­ре, по­том в при­хо­жей, по­том в хол­ле. Да­же слу­ги, ка­жет­ся, за­мер­ли, при­слу­ши­ва­ясь к этой на­сту­па­ю­щей ти­шине. Я об­ве­ла взгля­дом свой ка­би­нет. Свит­ки на сто­ле, учет­ные кни­ги на пол­ках, пе­ро, во­ткну­тое в чер­ниль­ни­цу с за­сох­ши­ми чер­ни­ла­ми, стоп­ка непро­чи­тан­ных от­че­тов от управ­ля­ю­щих из даль­них де­ре­вень. Все бы­ло на сво­их ме­стах. Все жда­ло ме­ня. Два дня на устра­не­ние вне­штат­ной си­ту­а­ции под на­зва­ни­ем «род­ня» за­вер­ши­лись. Мож­но бы­ло воз­вра­щать­ся к нор­маль­ной ра­бо­те: пла­нам се­во­обо­ро­та, ко­то­рые я со­став­ля­ла на сле­ду­ю­щую вес­ну; ре­мон­ту до­рог, ко­то­рый тре­бо­вал мо­е­го лич­но­го рас­по­ря­же­ния, по­то­му что ста­ро­сты веч­но тя­ну­ли до по­след­не­го; уче­ту по­ста­вок зер­на в порт, ко­то­рый сры­вал­ся из-за этих трех бо­чек ви­на, остав­лен­ных для пи­ра. Ра­бо­те, ко­то­рая бы­ла мне по­нят­на, и ко­то­рой я управ­ля­ла без этих веч­ных эмо­ци­о­наль­ных вы­мо­га­тельств, без при­твор­ных улы­бок, без рас­чет­ли­вых взгля­дов. На ли­це не оста­лось и на­ме­ка на улыб­ку. Бы­ла лишь лег­кая уста­лость в спине и шее – от дол­го­го си­де­ния в на­пря­же­нии, от бес­сон­ной но­чи, от тя­же­ло­го пла­тья, ко­то­рое я на­ко­нец-то сни­му че­рез несколь­ко ми­нут, – и при­выч­ное, со­сре­до­то­чен­ное спо­кой­ствие. Я по­до­шла к сто­лу, се­ла в жест­кое ду­бо­вое крес­ло, взя­ла верх­ний сви­ток и раз­вер­ну­ла его. Циф­ры, ров­ные строч­ки от­че­тов, зна­ко­мый по­черк управ­ля­ю­ще­го. Все шло по пла­ну. ГЛАВА 6 Я се­ла за мас­сив­ный ду­бо­вый стол, ото­дви­нув в сто­ро­ну пу­стую круж­ку, ко­то­рая так и сто­я­ла с утра. Круж­ка бы­ла гли­ня­ной, гру­бой ра­бо­ты, с от­би­тым кра­еш­ком – я не ме­ня­ла та­кую по­су­ду, по­то­му что в ка­би­не­те важ­на бы­ла не кра­си­вость, а функ­ци­о­наль­ность. За ок­ном уже на­би­ра­ло си­лу утро, солн­це под­ни­ма­лось вы­ше, и в ком­на­те ста­но­ви­лось свет­лее, хо­тя лу­чи еще не ка­са­лись сто­ла, толь­ко зо­ло­ти­ли пы­лин­ки, тан­цу­ю­щие в воз­ду­хе над ки­па­ми бу­маг. Пе­ре­до мной ле­жа­ли три стоп­ки пер­га­мен­тов и свит­ков, на­ко­пив­ши­е­ся за два дня. Два дня, по­ка я раз­вле­ка­ла род­ню, те­ку­щие де­ла не оста­нав­ли­ва­лись – от­че­ты при­хо­ди­ли, за­яв­ки на­кап­ли­ва­лись, во­про­сы тре­бо­ва­ли ре­ше­ний. Управ­ля­ю­щий, опыт­ный че­ло­век, умел от­де­лять сроч­ное от вто­ро­сте­пен­но­го, но да­же вто­ро­сте­пен­ное в мо­ем хо­зяй­стве зна­чи­ло чей-то до­ход или убы­ток. Я про­ве­ла ла­до­нью по верх­не­му ли­сту – шер­ша­вый, жел­то­ва­тый пер­га­мент, ме­ста­ми за­са­лен­ный от ча­сто­го пе­ре­ли­сты­ва­ния, – и при­дви­ну­ла к се­бе первую стоп­ку. Пер­вым де­лом я взя­ла свод­ку от упра­ви­те­ля по аренд­ным пла­те­жам. До­ку­мент был со­став­лен на плот­ном ли­сте, ак­ку­рат­но раз­граф­лен­ном и ис­пи­сан­ном мел­ким, убо­ри­стым по­чер­ком мо­е­го бух­гал­те­ра. Он пи­сал чет­ко, с на­жи­мом, бук­вы ло­жи­лись ров­но, циф­ры вы­стра­и­ва­лись в ко­лон­ки, и от это­го по­ряд­ка на ду­ше ста­но­ви­лось спо­кой­нее. От­чет пер­вый, фи­нан­со­вый. Стро­ки цифр, ак­ку­рат­но вы­ве­ден­ные бух­гал­те­ром. До­хо­ды с мель­ниц – три во­дя­ные мель­ни­цы на ре­ке Ка­ран­тин­ке, каж­дая при­но­си­ла ста­биль­ный об­рок зер­ном и му­кой. С паст­бищ – пла­та за вы­пас ско­та от де­ре­вен­ских, у ко­го сво­ей зем­ли ма­ло. С яб­ло­не­вых са­дов на юж­ном склоне – в этом го­ду уро­жай обе­щал быть хо­ро­шим, и я уже при­ки­ды­ва­ла, сколь­ко бо­чек сид­ра мож­но бу­дет про­дать в пор­ту. Ста­биль­но, да­же с неболь­шим ро­стом. Я про­бе­жа­ла гла­за­ми ито­го­вые сум­мы, срав­ни­ла с про­шлым ме­ся­цем – плюс три про­цен­та. Ме­лочь, но при­ят­но. Хо­ро­шо. Да­лее – спи­сок непла­тель­щи­ков. Бух­гал­тер вы­де­лил его жир­ной чер­той, и я сра­зу уткну­лась взгля­дом в зна­ко­мые име­на. Два име­ни: тот са­мый ку­зен Га­рольд и еще один даль­ний род­ствен­ник из во­сточ­ных об­ла­стей, ка­ко­го-то тро­ю­род­но­го дя­ди сын, чье ли­цо я с тру­дом мог­ла вспом­нить. Сум­мы неболь­шие – у Га­роль­да за­дол­жен­ность за арен­ду па­хот­но­го участ­ка, у вто­ро­го – за поль­зо­ва­ние лес­ным на­де­лом, где он со­би­рал гри­бы и яго­ды на про­да­жу. Сро­ки про­сро­че­ны на се­зон – еще вес­ной долж­ны бы­ли за­пла­тить, а ле­то уже пе­ре­ва­ли­ло за по­ло­ви­ну. Я взя­ла гу­си­ное пе­ро из гли­ня­ной чер­ниль­ни­цы – пе­ро бы­ло но­вым, еще не рас­щеп­лен­ным, и я кон­чи­ком но­жа быст­ро по­пра­ви­ла его, сде­лав удоб­ный срез. Об­мак­ну­ла в чер­ни­ла, пах­ну­щие же­ле­зом и ржав­чи­ной, и сде­ла­ла по­мет­ку на по­лях, ря­дом с име­нем Га­роль­да: «Га­роль­ду – от­сроч­ка до сбо­ра осен­не­го уро­жая, под лич­ную рас­пис­ку. Про­цен­ты за про­сроч­ку не на­чис­лять, но взять обя­за­тель­ство в пись­мен­ной фор­ме с ука­за­ни­ем точ­но­го сро­ка». Я вспом­ни­ла его ру­ки, сжи­ма­ю­щие шап­ку, его ти­хий го­лос, про­ся­щий плу­ги. От­сроч­ка бы­ла не бла­го­тво­ри­тель­но­стью, а праг­ма­тич­ным ша­гом: ес­ли за­да­вить его сей­час дол­га­ми, он не смо­жет вло­жить­ся в уро­жай, а зна­чит, не за­пла­тит и во­все. Луч­ше дать ему шанс под­нять­ся. Ря­дом со вто­рым име­нем я на­пи­са­ла: «Вто­ро­му – на­пра­вить пись­мен­ное пре­ду­пре­жде­ние с ука­за­ни­ем точ­ной сум­мы дол­га и сро­ков. При неупла­те до за­мо­роз­ков – ини­ци­и­ро­вать взыс­ка­ние че­рез суд се­ньо­ра. Под­го­то­вить ко­пии всех до­го­во­ров арен­ды за по­след­ние три го­да». Эмо­ций ноль. Де­ло. Дол­ги – это не лич­ная оби­да, не по­вод для гне­ва или жа­ло­сти. Это дис­ба­ланс в си­сте­ме, ко­то­рый нуж­но устра­нить мак­си­маль­но эф­фек­тив­но. Ес­ли че­ло­век не пла­тит, зна­чит, ли­бо он не мо­жет – и то­гда ему нуж­но по­мочь, ли­бо не хо­чет – и то­гда его нуж­но при­ну­дить. Раз­ни­цу я опре­де­ля­ла по циф­рам и фак­там, а не по род­ствен­ным свя­зям. Я от­ло­жи­ла фи­нан­со­вый от­чет в сто­ро­ну и взя­ла сле­ду­ю­щий сви­ток, пе­ре­вя­зан­ный бе­чев­кой. На обо­ро­те сто­я­ла по­мет­ка: «Хо­зяй­ствен­ное. Сроч­но». От­чет вто­рой, хо­зяй­ствен­ный. От упра­ви­те­ля име­ния, то­го са­мо­го, что сле­дил за по­ля­ми, ле­са­ми и ра­бот­ни­ка­ми. Сви­ток был длин­ным, ис­пи­сан­ным с обе­их сто­рон, и я раз­вер­ну­ла его, при­да­вив края мед­ны­ми под­свеч­ни­ка­ми, что­бы не сво­ра­чи­вал­ся. «За­вер­ше­на па­хо­та под ози­мые на участ­ках один-семь. Поч­ва под­го­тов­ле­на, удоб­ре­на зо­лой, как вы ве­ле­ли. На участ­ке во­семь па­хо­та от­ста­ет на три дня из-за по­лом­ки плу­га у арен­да­то­ра Га­роль­да (то­го са­мо­го, что в спис­ке непла­тель­щи­ков). Арен­да­тор обе­ща­ет на­вер­стать, как толь­ко по­лу­чит но­вый ин­вен­тарь, но ста­рый плуг, по сло­вам куз­не­ца, ре­мон­ту не под­ле­жит – ле­мех лоп­нул, и сва­роч­ный шов не дер­жит». Я хмык­ну­ла. Вот и под­твер­жде­ние утрен­них слов. Га­рольд не врал – плуг и прав­да раз­ва­лил­ся. Я сде­ла­ла по­мет­ку пря­мо на от­че­те, по­верх строк: «Вы­де­лить из ма­стер­ской один за­пас­ной плуг на вре­мен­ное поль­зо­ва­ние. Под рос­пись. Срок – до кон­ца па­хо­ты. По­сле – вер­нуть или вы­ку­пить по оста­точ­ной сто­и­мо­сти». Да­лее шли дру­гие за­пи­си. «Со­сто­я­ние ско­та: ко­ро­вы здо­ро­вы, оте­лы про­шли бла­го­по­луч­но. У двух овец за­ме­че­ны при­зна­ки ко­пыт­ной гни­ли – от­де­ле­ны от ста­да, ле­чат­ся дег­тем». Я кив­ну­ла – стан­дарт­ная про­це­ду­ра, упра­ви­тель знал свое де­ло. «Ко­нюш­ня: но­вые же­ре­бя­та от ко­бы­лы Звез­ды и ко­бы­лы Вет­ки – оба креп­кие, обе­ща­ют хо­ро­ший при­плод. Же­ре­бец Ры­жий по­ка­зы­вал но­ро­ви­стость, уда­рил ко­ню­ха, но тот уже опра­вил­ся, ушиб неопас­ный». Я мыс­лен­но от­ме­ти­ла: на­до бу­дет по­смот­реть на Ры­же­го, мо­жет, по­ра его в ра­бо­ту ста­вить, а то от без­де­лья зве­ре­ет. «За­яв­ка от куз­не­ца на уголь: про­сит до­пол­ни­тель­но две те­ле­ги дре­вес­но­го уг­ля к осе­ни, для ков­ки ин­стру­мен­та под зим­ние ра­бо­ты. Те­ку­щих за­па­сов хва­тит до на­ча­ла ли­сто­па­да, но ес­ли за­ка­зы­вать сей­час, це­ны ни­же». Я про­бе­жа­ла гла­за­ми, от­ме­ти­ла: «Утвер­дить за­куп­ку двух те­лег, со­гла­со­вать це­ну с по­став­щи­ком из лес­ной де­рев­ни, не пе­ре­пла­чи­вать». Даль­ше шла ме­ло­чев­ка: прось­бы о ре­мон­те за­бо­ров, за­яв­ка на но­вые ве­рев­ки для ко­лод­цев, от­чет о за­го­тов­ке се­на – на сей раз се­на бы­ло мно­го, тра­ва в этом го­ду вы­ма­ха­ла вы­ше по­я­са, и это ра­до­ва­ло, по­то­му что кор­ма на зи­му хва­тит с из­быт­ком. Я пе­ре­вер­ну­ла сви­ток. С об­рат­ной сто­ро­ны – за­мет­ка са­дов­ни­ка, мел­ким, ко­ря­вым по­чер­ком, с тру­дом вы­ве­ден­ным, по­то­му что ста­рик был боль­ше ма­сте­ром ло­па­ты, чем пе­ра. «В се­вер­ной ча­сти ви­но­град­ни­ка по­яви­лась тля. Ли­стья скру­чи­ва­ют­ся, сох­нут. Ес­ли не оста­но­вить, пой­дет даль­ше, на мо­ло­дые ло­зы. Про­шу раз­ре­ше­ния на об­ра­бот­ку рас­тво­ром зо­лы и мыль­но­го кор­ня. Сра­зу не стал де­лать, ждал ва­ше­го сло­ва». Я по­мор­щи­лась. Тля – это про­бле­ма. В про­шлом го­ду из-за нее по­те­ря­ли чет­верть уро­жая, и я то­гда пол­дня про­си­де­ла с трав­ни­ка­ми и ал­хи­ми­че­ски­ми ре­цеп­та­ми, вы­яс­няя, что ра­бо­та­ет, а что нет. Здесь моя быв­шая зем­ная жизнь стал­ки­ва­лась с ма­ги­че­ским сред­не­ве­ко­вьем на­пря­мую: вме­сто при­выч­ных пе­сти­ци­дов при­хо­ди­лось ис­поль­зо­вать на­стои, эф­фек­тив­ность ко­то­рых за­ви­се­ла не от хи­мии, а от пра­виль­но­го сбо­ра трав, фаз лу­ны и, как по­го­ва­ри­ва­ли ста­ри­ки, от доб­ро­го сло­ва. Я про­ве­ри­ла это на прак­ти­ке: рас­твор зо­лы и мыль­но­го кор­ня, ес­ли на­сто­ять его три дня и опрыс­ки­вать на рас­све­те, ра­бо­тал по­чти как со­вре­мен­ные ин­сек­ти­ци­ды. По­чти. Я взя­ла пе­ро и на­пи­са­ла раз­ма­ши­сто: «Раз­ре­шить при­ме­не­ние рас­тво­ра зо­лы и мыль­но­го кор­ня. Об­ра­бот­ку про­ве­сти в бли­жай­шие три дня, на рас­све­те, в сухую по­го­ду. Ко­ли­че­ство ком­по­нен­тов утвер­дить лич­но, до на­ча­ла ра­бот при­не­сти мне рас­чет. По­сле об­ра­бот­ки на­блю­дать еже­днев­но, до­кла­ды­вать каж­дый ве­чер уст­но ста­ро­сте, пись­мен­но – раз в три дня». Я от­ло­жи­ла сви­ток и взя­ла тре­тью стоп­ку. Здесь бы­ли за­яв­ки на ин­вен­тарь, от­че­ты о со­сто­я­нии скла­дов, пе­реч­ни то­ва­ров, ожи­да­ю­щих от­прав­ки в порт. Я про­бе­жа­ла гла­за­ми верх­ний до­ку­мент – спи­сок зер­на в ам­ба­рах. Циф­ры успо­ка­и­ва­ли: ржи – две­сти трид­цать меш­ков, пше­ни­цы – сто пять­де­сят, ов­са – три­ста, яч­ме­ня – во­семь­де­сят. С уче­том про­шло­год­них остат­ков и ны­неш­не­го уро­жая, ко­то­рый обе­щал быть непло­хим, мож­но бы­ло и про­дать часть, и родне по­мочь, и на зи­му оста­вить с за­па­сом. Я сде­ла­ла по­мет­ку: «Пе­ре­счи­тать по­сле сбо­ра уро­жая, ре­зер­ви­ро­вать сто меш­ков ржи на экс­трен­ную по­мощь. Ис­поль­зо­вать по мо­е­му лич­но­му рас­по­ря­же­нию». Даль­ше шла за­яв­ка от ткац­кой ма­стер­ской на кра­си­те­ли. Я на­пи­са­ла: «За­ка­зать у куп­цов из юж­ных про­вин­ций, в пре­де­лах обыч­ной сме­ты». За­яв­ка от ко­же­вен­ни­ка на но­вую пар­тию ко­ры для дуб­ле­ния – «Раз­ре­шить за­го­тов­ку в се­вер­ном ле­су, в пре­де­лах кво­ты». Ме­ло­чи, ме­ло­чи, ме­ло­чи – но из этих ме­ло­чей скла­ды­ва­лась жизнь по­ме­стья, его до­хо­ды, его ста­биль­ность. Я от­ки­ну­лась на спин­ку крес­ла и на мгно­ве­ние при­кры­ла гла­за. Пе­ред внут­рен­ним взо­ром про­плы­ва­ли циф­ры, име­на, за­яв­ки, от­че­ты – все это укла­ды­ва­лось в строй­ную си­сте­му, по­нят­ную и управ­ля­е­мую. Здесь, в этом ка­би­не­те, за этим сто­лом, я бы­ла не Ари­ад­ной горт Ка­ран­тар, ко­то­рую тер­за­ют род­ствен­ни­ки и да­вят тра­ди­ции. Я бы­ла той са­мой по­па­дан­кой с Зем­ли, хо­зяй­кой сво­е­го де­ла, ко­то­рая зна­ет, что де­лать с дол­га­ми, по­ло­ман­ны­ми плу­га­ми и тлей на ви­но­град­ни­ке. Я от­кры­ла гла­за, об­мак­ну­ла пе­ро и про­дол­жи­ла раз­би­рать бу­ма­ги. Я от­ло­жи­ла хо­зяй­ствен­ный от­чет в сто­ро­ну и взя­ла сле­ду­ю­щий сви­ток. Этот был не про­сто свер­нут, а за­пе­ча­тан сур­гуч­ной пе­ча­тью с от­тис­ком – сти­ли­зо­ван­ная ре­тор­та и пу­чок тра­вы. Пе­чать мо­е­го ма­га-ал­хи­ми­ка, че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го я вы­пи­са­ла из сто­ли­цы три го­да на­зад за бе­ше­ные день­ги и ни ра­зу об этом не по­жа­ле­ла. Он был чу­да­ко­ват, веч­но хо­дил с пят­на­ми от ре­ак­ти­вов на ман­тии и мог ча­са­ми рас­суж­дать о свой­ствах фи­ло­соф­ско­го кам­ня, но ру­ду он чув­ство­вал луч­ше лю­бо­го шах­те­ра, а его зе­лья и на­стои спас­ли не од­ну жизнь в де­рев­нях. Я сло­ма­ла пе­чать ног­тем – сур­гуч хруст­нул и рас­сы­пал­ся крас­ны­ми крош­ка­ми по сто­лу – и раз­вер­ну­ла сви­ток. Текст был на­пи­сан ви­ти­е­ва­тым, по­чти кал­ли­гра­фи­че­ским по­чер­ком, с за­ви­туш­ка­ми на за­глав­ных бук­вах, но чи­тать его бы­ло непро­сто из-за оби­лия про­фес­си­о­наль­но­го жар­го­на, ко­то­ро­го маг на­ме­шал щед­ро, слов­но до­ка­зы­вая, что он тут са­мый ум­ный. «До­сто­по­чтен­ной гос­по­же Ари­адне горт Ка­ран­тар, вла­де­тель­ни­це зе­мель и по­кро­ви­тель­ни­це на­ук, от ма­ги­стра ал­хи­мии Эраз­му­са Вай­са, при­вет­ствие и низ­кий по­клон. Имею честь до­ло­жить о ре­зуль­та­тах изыс­ка­ний в но­вом шур­фе, за­ло­жен­ном в во­сточ­ных пред­го­рьях, близ ис­точ­ни­ка Бе­ло­го клю­ча, со­глас­но ва­ше­го рас­по­ря­же­ния от тре­тье­го дня лу­ны цве­те­ния. Ра­бо­ты ве­лись в те­че­ние двух де­кад, вскры­ты три го­ри­зон­та, ото­бра­ны про­бы с глу­би­ны пя­ти, се­ми и де­ся­ти са­же­ней. Со­дер­жа­ние ис­ко­мо­го ме­тал­ла в по­ро­де оце­ни­ваю как об­на­де­жи­ва­ю­щее. Особ­ли­во в про­бах с седь­мой са­же­ни: по­сле амаль­га­ма­ции с рту­тью и по­сле­ду­ю­щей ку­пе­ля­ции по­лу­чен оса­док, да­ю­щий при плав­ке се­реб­ря­ный ко­ро­лек мас­сой в три зо­лот­ни­ка с пу­да ру­ды. Сие озна­ча­ет, что при про­мыш­лен­ной раз­ра­бот­ке мы мо­жем рас­счи­ты­вать на вы­ход до по­лу­фун­та се­реб­ра с тон­ны, что вы­ше сред­них по­ка­за­те­лей по окрест­ным руд­ни­кам на два­дцать про­цен­тов. Про­бы с де­ся­той са­же­ни по­ка­зы­ва­ют мень­шее со­дер­жа­ние, но там по­ро­да ино­го со­ста­ва, с вкрап­ле­ни­я­ми мед­но­го кол­че­да­на, что так­же мо­жет пред­став­лять ин­те­рес в бу­ду­щем». Я пе­ре­чи­та­ла аб­зац два­жды, вни­кая в циф­ры. Три зо­лот­ни­ка с пу­да – это дей­стви­тель­но хо­ро­шо. Ес­ли пе­ре­счи­тать на нор­маль­ные ме­ры, ко­то­рые я по­ни­ма­ла, вы­хо­ди­ло, что каж­дая тон­на ру­ды мог­ла дать око­ло двух­сот грам­мов се­реб­ра. В мас­шта­бах руд­ни­ка – ты­ся­чи тонн в год – это уже со­сто­я­ние. Но­вый руд­ник мог в ра­зы уве­ли­чить до­хо­ды усадь­бы, дать воз­мож­ность не толь­ко ла­тать ды­ры в бюд­же­те род­ствен­ни­ков, но и вкла­ды­вать­ся в раз­ви­тие, в но­вые тех­но­ло­гии, в укреп­ле­ние стен и за­куп­ку ору­жия. Се­ре­б­ро – это мо­не­та, а мо­не­та – это власть. Я про­бе­жа­ла гла­за­ми даль­ше. Маг, как все­гда, не мог обой­тись без предо­сте­ре­же­ний. «Од­на­ко, при всей при­вле­ка­тель­но­сти цифр, вы­нуж­ден об­ра­тить ва­ше вни­ма­ние на тех­ни­че­ские слож­но­сти. По­ро­да в шур­фе чрез­вы­чай­но плот­ная, с вы­со­ким со­дер­жа­ни­ем квар­ца, что за­труд­ня­ет про­ход­ку обыч­ным ин­стру­мен­том. Бо­лее то­го, на глу­бине ни­же де­ся­ти са­же­ней на­чи­на­ют­ся грун­то­вые во­ды, и без мощ­но­го во­до­от­ли­ва ра­бо­тать там невоз­мож­но. Те­ку­щие во­до­от­лив­ные ме­ха­низ­мы, при­во­ди­мые в дви­же­ние ло­шадь­ми, с та­ким объ­е­мом не спра­вят­ся. Не­об­хо­ди­мо ли­бо стро­и­тель­ство слож­ной си­сте­мы ка­на­лов для от­во­да во­ды, ли­бо при­вле­че­ние ма­гии. И здесь я вы­нуж­ден за­тро­нуть де­ли­кат­ную те­му. Для глу­бо­кой раз­ра­бот­ки по­тре­бу­ет­ся по­мощь спе­ци­а­ли­стов по ра­бо­те с зем­лей. Ма­гов-гео­ман­тов, или, как их на­зы­ва­ют в про­сто­ре­чии, зем­ля­ных эле­мен­та­ли­стов. Без их уча­стия укреп­ле­ние што­лен на глу­бине ста­нет смер­тель­но опас­ным пред­при­я­ти­ем – по­ро­да тре­щи­но­ва­та, воз­мож­ны об­ва­лы. Я мо­гу ве­сти по­иск та­ких спе­ци­а­ли­стов че­рез сто­лич­ную гиль­дию, но их услу­ги бу­дут сто­ить неде­ше­во. Кро­ме то­го, по­тре­бу­ет­ся за­клю­чать с ни­ми дол­го­сроч­ный кон­тракт, по­то­му что для ста­биль­ной ра­бо­ты руд­ни­ка маг дол­жен при­сут­ство­вать по­сто­ян­но или по­се­щать его не ре­же ра­за в де­ка­ду». Я от­ки­ну­лась на спин­ку крес­ла, за­дум­чи­во по­сту­ки­вая пе­ром по сто­лу. Но­вый руд­ник – это пер­спек­ти­ва, но пер­спек­ти­ва рис­ко­ван­ная. Вло­же­ния в ма­гов, в обо­ру­до­ва­ние, в про­ход­ку, в во­до­от­лив – все это мог­ло съесть при­быль пер­вых лет, а то и уй­ти в ми­нус, ес­ли руд­ник ока­жет­ся бед­нее, чем по­ка­зы­ва­ют про­бы. Но ес­ли не риск­нуть, до­хо­ды оста­нут­ся на преж­нем уровне – ста­биль­ном, но не рас­ту­щем. А ста­биль­ность без ро­ста в этом ми­ре озна­ча­ла мед­лен­ное уга­са­ние, по­то­му что со­се­ди бо­га­те­ли, во­ору­жа­лись, на­ни­ма­ли боль­ше лю­дей, и ра­но или позд­но твои зем­ли на­чи­на­ли вы­гля­деть ла­ко­мым кус­ком. Я об­мак­ну­ла пе­ро и сде­ла­ла по­мет­ку на по­лях, пря­мо по­верх ви­ти­е­ва­тых стро­чек ма­га: «За­про­сить де­таль­ную сме­ту с раз­бив­кой по ста­тьям: про­ход­ка, во­до­от­лив, опла­та ма­гов, за­куп­ка кре­пеж­но­го ле­са, до­став­ка обо­ру­до­ва­ния. Ука­зать сро­ки оку­па­е­мо­сти при раз­ных сце­на­ри­ях (оп­ти­ми­стич­ный, пес­си­ми­стич­ный, сред­ний). Ор­га­ни­зо­вать встре­чу с глав­ным шах­те­ром и ма­гом на сле­ду­ю­щей неде­ле для об­суж­де­ния рис­ков. При­гла­сить так­же ста­ро­сту пред­гор­ной де­рев­ни – он зна­ет мест­ные усло­вия луч­ше всех». Я под­черк­ну­ла по­след­нюю фра­зу дву­мя жир­ны­ми ли­ни­я­ми. Ста­ро­ста был ста­рым, хит­рым му­жи­ком, ко­то­рый пом­нил еще те вре­ме­на, ко­гда в этих го­рах пы­та­лись до­бы­вать ру­ду преж­ние вла­дель­цы, да бро­си­ли. У него мог­ли быть све­де­ния, ко­то­рых не най­дешь ни в ка­ких от­че­тах. От­чет ал­хи­ми­ка я от­ло­жи­ла от­дель­но, в стоп­ку «важ­ное», и по­тя­ну­лась за сле­ду­ю­щей бу­ма­гой. Ра­бо­та успо­ка­и­ва­ла. Каж­дая про­бле­ма в этих от­че­тах бы­ла кон­крет­на и име­ла по­тен­ци­аль­ное ре­ше­ние. Ни­ка­ких ту­ман­ных обид, скры­тых просьб или эмо­ци­о­наль­но­го шан­та­жа. Толь­ко циф­ры, фак­ты, ло­ги­сти­ка. Пе­ро скри­пе­ло по пер­га­мен­ту, ста­вя под­пись и вы­во­дя ре­зо­лю­ции. Я чув­ство­ва­ла, как оста­точ­ное на­пря­же­ние от кош­ма­ра и двух­днев­но­го спек­так­ля по­сте­пен­но рас­тво­ря­ет­ся в при­выч­ном, чет­ком рит­ме ана­ли­за и при­ня­тия ре­ше­ний. Это был мой язык. Моя тер­ри­то­рия. Здесь я бы­ла не Ари­ад­ной, за­трав­лен­ной род­ней, с ее веч­ным «ты долж­на» и «мы же се­мья». Здесь я бы­ла управ­ля­ю­щей слож­ным, мно­го­про­филь­ным пред­при­я­ти­ем под на­зва­ни­ем «Ка­ран­тар», с его до­хо­да­ми и рас­хо­да­ми, рис­ка­ми и пер­спек­ти­ва­ми, кад­ра­ми и ло­ги­сти­кой. И это при­но­си­ло глу­бо­кое, без­эмо­ци­о­наль­ное удо­вле­тво­ре­ние – то са­мое, ка­кое рань­ше при­но­си­ли во­вре­мя сдан­ные ба­лан­сы и удач­ные пе­ре­го­во­ры с по­став­щи­ка­ми. За­кон­чив с пер­вой ча­стью, я раз­ло­жи­ла пе­ред со­бой сле­ду­ю­щие три свит­ка. Это бы­ла ос­но­ва – то, что обес­пе­чи­ва­ло устой­чи­вость по­ме­стья в дол­го­сроч­ной пер­спек­ти­ве, его «опе­ра­ци­он­ку», как я на­зы­ва­ла это про се­бя. План се­во­обо­ро­та. Пе­ре­до мной ле­жа­ла боль­шая схе­ма, рас­чер­чен­ная на квад­ра­ты, с услов­ны­ми обо­зна­че­ни­я­ми куль­тур – рожь, пше­ни­ца, овес, яч­мень, пар, кор­мо­вые тра­вы. Каж­дый квад­рат был про­ну­ме­ро­ван и за­кра­шен раз­ны­ми цве­та­ми: жел­тым – под зер­но­вые, зе­ле­ным – под тра­вы, ко­рич­не­вым – под пар. Мой зем­ле­мер, су­хой и пе­дан­тич­ный ста­рик по име­ни Ол­дро­жих, со­став­лял ее под мою дик­тов­ку, ко­гда я толь­ко осво­и­лась здесь, сби­вая с тол­ку ста­ри­ков прин­ци­па­ми, непри­выч­ны­ми для это­го ми­ра. Мест­ные кре­стьяне ве­ка­ми па­ха­ли, по­ка зем­ля ро­ди­ла, а ко­гда ис­то­ща­лась – бро­са­ли и рас­чи­ща­ли но­вый уча­сток, вы­жи­гая лес. Я же вве­ла си­сте­му, ко­то­рую пом­ни­ла из кур­сов аг­ро­но­мии в сво­ей про­шлой жиз­ни: че­ты­рех­по­лье с че­ре­до­ва­ни­ем куль­тур и си­де­ра­та­ми. Ол­дро­жих сна­ча­ла кру­тил паль­цем у вис­ка, но ко­гда на тре­тий год уро­жаи под­ня­лись на треть, за­мол­чал и те­перь толь­ко ки­вал, ак­ку­рат­но пе­ре­но­ся мои ука­за­ния на пер­га­мент. Я скольз­ну­ла паль­цем по ко­лон­кам, све­ряя дан­ные с от­че­том упра­ви­те­ля, ко­то­рый ле­жал тут же, на стоп­ке дру­гих бу­маг. «По­ле №1: пше­ни­ца (про­шлый год) → те­ку­щий год: овес с под­се­вом кле­ве­ра». Вы­пол­не­но. «По­ле №2: овес → те­ку­щий год: рожь». Вы­пол­не­но. «По­ле №3: яч­мень (про­шлый год) → те­ку­щий год: пар (с си­де­ра­та­ми – кле­вер и гор­чи­ца)». Я оста­но­ви­лась на этой стро­ке. В от­че­те упра­ви­те­ля зна­чи­лось, что на тре­тьем по­ле си­де­ра­ты взо­шли хо­ро­шо, кле­вер уже под­ка­ши­ва­ли на корм ско­ту, гор­чи­цу за­де­ла­ют в зем­лю че­рез две неде­ли. Хо­ро­шо, идет по гра­фи­ку. Вни­зу схе­мы, на по­лях, бы­ла при­пис­ка, сде­лан­ная ру­кой упра­ви­те­ля – мел­ким, убо­ри­стым по­чер­ком че­ло­ве­ка, ко­то­рый эко­но­мит каж­дый кло­чок пер­га­мен­та: «На участ­ке №7 арен­да­тор Ка­эль на­ста­и­ва­ет на по­се­ве ржи вто­рой год под­ряд, ибо зем­ля, по его сло­вам, "жир­ная" и вы­дер­жит. Гро­зит­ся уй­ти к дру­го­му хо­зя­и­ну, ес­ли не поз­во­лим. Жду ука­за­ний». Я на­хму­ри­лась. Уча­сток №7 на­хо­дил­ся на юж­ном склоне, зем­ля там дей­стви­тель­но бы­ла хо­ро­ша – чер­но­зем с при­ме­сью гли­ны, да­ю­щий ста­биль­ные уро­жаи. Ка­эль арен­до­вал его тре­тий год, ис­прав­но пла­тил об­рок, но в про­шлом го­ду уже за­се­ял ро­жью, и те­перь хо­тел по­вто­рить. Это бы­ла ти­пич­ная ко­рот­кая стра­те­гия кре­стья­ни­на, ко­то­рый ду­ма­ет толь­ко о се­го­дняш­нем дне: снять по­боль­ше сей­час, а что бу­дет че­рез три го­да – не его за­бо­та. Рожь ис­то­ща­ет зем­лю быст­рее дру­гих куль­тур, вы­тя­ги­вая азот, и ес­ли се­ять ее два го­да под­ряд, на тре­тий уро­жай упа­дет вдвое, а по­том и во­все сой­дет на нет. Я ви­де­ла та­кие по­ля в даль­них де­рев­нях, где не вве­ла еще свои по­ряд­ки, – то­щие, вы­би­тые, с чах­лы­ми ко­ло­сья­ми, на ко­то­рые без слез не взгля­нешь. Я взя­ла пе­ро, об­мак­ну­ла в чер­ниль­ни­цу и вы­ве­ла чет­кую ре­зо­лю­цию на по­лях от­че­та, пря­мо под при­пис­кой упра­ви­те­ля: «От­ка­зать. Со­блю­дать ро­та­цию со­глас­но утвер­жден­но­му пла­ну. В слу­чае несо­гла­сия арен­да­то­ра или угроз ухо­да – рас­смот­реть во­прос о смене арен­да­то­ра на участ­ке №7. Под­го­то­вить спи­сок кан­ди­да­тов из чис­ла на­деж­ных кре­стьян со­сед­них де­ре­вень». Пе­ро скрип­ну­ло на по­след­нем сло­ве, и я от­ло­жи­ла его. Вс­пом­ни­лось, как на Зем­ле, ко­гда я толь­ко от­кры­ла вто­рую ко­фей­ню, ба­ри­ста воз­му­ща­лись гра­фи­ком обя­за­тель­ной дез­ин­фек­ции ко­фе­ма­шин и еже­днев­ной за­ме­ны филь­тров для во­ды. «За­чем? Мы и так про­ти­ра­ем». «Это лиш­няя ра­бо­та». «Ни­кто не за­ме­ча­ет раз­ни­цы». Я на­сто­я­ла, и че­рез три ме­ся­ца кли­ен­ты ста­ли пи­сать от­зы­вы, что ко­фе стал чи­ще и вкус­нее, а вы­руч­ка вы­рос­ла на пят­на­дцать про­цен­тов. Прин­цип тот же: дис­ци­пли­на про­цес­сов ра­ди дол­го­сроч­но­го ре­зуль­та­та, да­же ес­ли сей­час ка­жет­ся, что мож­но сре­зать угол. Я пе­ре­вер­ну­ла лист и взя­ла сле­ду­ю­щий до­ку­мент. Сме­та на ре­монт до­рог. Это был длин­ный спи­сок, раз­би­тый по участ­кам, с ука­за­ни­ем ти­па ра­бот и необ­хо­ди­мых ма­те­ри­а­лов. Сви­ток был со­став­лен мо­им до­рож­ным ма­сте­ром, быв­шим во­ен­ным ин­же­не­ром, ко­то­рый стро­ил мо­сты для ар­мии, по­ка не осел в мо­их зем­лях на по­кое. Он пи­сал су­хо, по-во­ен­но­му, без лиш­них слов, и я це­ни­ла это. «Уча­сток: до­ро­га к лес­ной при­ста­ни. Про­тя­жен­ность про­блем­но­го от­рез­ка: две вер­сты. Пробле­ма: раз­мы­то ве­сен­ни­ми па­вод­ка­ми, те­ле­ги груз­нут по сту­пи­цу, про­езд воз­мо­жен толь­ко в сухую по­го­ду. Не­об­хо­ди­мо: 20 ку­би­че­ских са­же­ней щеб­ня сред­ней фрак­ции, 10 бре­вен для укреп­ле­ния обо­чин (сос­на, диа­метр не ме­нее ше­сти верш­ков), 30 че­ло­ве­ко-дней ра­бо­ты (зем­ле­ко­пы и воз­чи­ки)». Ря­дом сто­я­ла при­мер­ная сто­и­мость, вы­ве­ден­ная тща­тель­но, с округ­ле­ни­ем до по­луш­ки: ще­бень – 15 се­реб­ря­ных, брев­на – 8 се­реб­ря­ных, опла­та ра­бот – 12 се­реб­ря­ных, ито­го 35 се­реб­ря­ных с воз­мож­ны­ми до­пол­ни­тель­ны­ми рас­хо­да­ми на ин­стру­мент. Я срав­ни­ла с ана­ло­гич­ной сме­той про­шло­го го­да, ко­то­рую до­ста­ла из ниж­ней стоп­ки, ку­да скла­ды­ва­ла ар­хи­вы. В про­шлом го­ду тот же уча­сток щеб­ня сто­ил 12 се­реб­ря­ных, брев­на – 6, ра­бо­ты – 10. Це­ны вы­рос­ли в сред­нем на чет­верть. Я мыс­лен­но от­ме­ти­ла это – нуж­но бу­дет по­го­во­рить с по­став­щи­ка­ми, вы­яс­нить, не взвин­ти­ли ли они це­ны спе­ци­аль­но, зная, что у ме­ня боль­шой за­каз. Я по­ста­ви­ла га­лоч­ку в гра­фе «к утвер­жде­нию», но ря­дом, на по­лях, сде­ла­ла по­мет­ку: «За­про­сить у ка­ме­но­те­сов в де­ревне Глу­хой Лог аль­тер­на­тив­ную сме­ту с ис­поль­зо­ва­ни­ем мест­но­го ко­ло­то­го кам­ня с ка­рье­ра у Чер­ной ска­лы. Срав­нить ло­ги­сти­ку и ито­го­вую сто­и­мость. Воз­мож­но, во­зить ще­бень из ка­рье­ра на две вер­сты даль­ше, но ка­мень там де­шев­ле, по­то­му что го­су­дар­ствен­ный, не част­ный. Нуж­но про­счи­тать, что вы­год­нее». Я под­черк­ну­ла сло­во «ло­ги­сти­ка» дву­мя чер­та­ми. Оп­ти­ми­за­ция из­дер­жек – уни­вер­саль­ный язык, ко­то­рый я зна­ла в со­вер­шен­стве. В ко­фей­нях я точ­но так же срав­ни­ва­ла по­став­щи­ков зер­на, мо­ло­ка и ста­кан­чи­ков, вы­счи­ты­вая, у ко­го де­шев­ле с уче­том до­став­ки и ски­док за объ­ем. Даль­ше в сме­те шел пункт, ко­то­рый я ис­ка­ла гла­за­ми: «Мост че­рез ру­чей Мед­ве­жий. Со­сто­я­ние: две несу­щие бал­ки по­ра­же­ны гни­лью (ниж­няя сто­ро­на, где брыз­ги во­ды). Тре­бу­ет­ся за­ме­на. Дли­на ба­лок – че­ты­ре са­же­ни, се­че­ние – во­семь верш­ков. Ма­те­ри­ал – дуб, про­пи­тан­ный смо­лой. Сто­и­мость: 2 ду­бо­вых брев­на (10 се­реб­ря­ных), ра­бо­та плот­ни­ков (6 се­реб­ря­ных), смо­ла и про­чее (2 се­реб­ря­ных). Ито­го: 18 се­реб­ря­ных». Я пом­ни­ла этот мост – ста­рый, еще де­дов­ской по­строй­ки, с рез­ны­ми пе­ри­ла­ми, ко­то­рые по но­чам осве­ща­ли фа­ке­ла­ми, что­бы пут­ни­ки не сби­ва­лись с пу­ти. Он со­еди­нял две ча­сти по­ме­стья и без него объ­езд был дли­ной в пол­дня. Я на­пи­са­ла чет­ко: «Утвер­дить. Ра­бо­ты на­чать по­сле се­но­ко­са, ко­гда плот­ни­ки осво­бо­дят­ся от сроч­ных за­ка­зов. Кон­троль ка­че­ства ба­лок – на плот­ни­ка Ген­на­ра. Он ста­рый, опыт­ный, зна­ет дуб луч­ше лю­бо­го ле­со­ру­ба. Пусть лич­но от­бе­рет брев­на и про­сле­дит за про­пит­кой смо­лой, что­бы че­рез год сно­ва не гни­ли». Ни­ка­ких эмо­ций, толь­ко ло­ги­сти­ка и кон­троль. Мост был ва­жен для хо­зяй­ства, зна­чит, дол­жен быть по­чи­нен ка­че­ствен­но и в срок. Я от­ло­жи­ла сме­ту и взя­ла в ру­ки са­мое тя­же­лое – тол­стую кни­гу в ко­жа­ном пе­ре­пле­те, с мед­ны­ми угол­ка­ми, стер­ты­ми от ча­сто­го и споль­зо­ва­ния. Учет по­ста­вок. Это был гросс­бух, ку­да еже­днев­но вно­си­лись дан­ные: что и от­ку­да при­шло, ку­да ушло, что оста­лось на скла­дах. Кни­га бы­ла рас­чер­че­на на гра­фы, за­пол­не­на мел­ким по­чер­ком кла­дов­щи­ков и при­каз­чи­ков. Я от­кры­ла раз­дел «Гра­фик ожи­да­е­мых по­ста­вок на бли­жай­шую лу­ну» – за­клад­ка с крас­ной шел­ко­вой лен­той ле­жа­ла там, где я ее оста­ви­ла пе­ред при­е­мом го­стей. Ту­да вхо­ди­ло все: от же­ле­за для куз­ни­цы до со­ли и пря­но­стей для кух­ни. Спи­сок был длин­ным, и я про­бе­га­ла гла­за­ми строч­ку за строч­кой, от­ме­чая важ­ное. Же­ле­зо из се­вер­ных шахт – ожи­да­ет­ся че­рез де­ка­ду, уже опла­че­но. Медь для ма­стер­ской – за­дер­жи­ва­ет­ся, по­став­щик пи­шет, что обоз огра­би­ли в со­сед­нем гер­цог­стве, тре­бу­ет ком­пен­са­ции. Я по­ме­ти­ла: «Свя­зать­ся с со­се­дя­ми, вы­яс­нить об­ста­нов­ку. Воз­мож­но, при­дет­ся от­прав­лять сво­их лю­дей для со­про­вож­де­ния». Мой взгляд вы­хва­тил стро­ку, на­пи­сан­ную крас­ны­ми чер­ни­ла­ми – так по­ме­ча­ли сроч­ное: «Из пор­та Лин­харн: ожи­да­ет­ся пар­тия олив­ко­во­го мас­ла (10 бо­чек), чер­но­го пер­ца (5 фун­тов), шел­ка сыр­ца (для зна­мен­ной ма­стер­ской) – за­держ­ка из-за штор­мов в про­ли­ве. Ко­раб­ли сто­ят в га­ва­ни тре­тью неде­лю, ко­гда сни­мут­ся – неиз­вест­но». Я при­свист­ну­ла сквозь зу­бы. Олив­ко­вое мас­ло бы­ло нуж­но для кух­ни, для за­пра­вок и жар­ки, его лю­бил по­вар, и без него ме­ню зам­ка ста­но­ви­лось скуч­нее. Чер­ный пе­рец – во­об­ще рос­кошь, его за­ка­зы­ва­ли ма­лы­ми пар­ти­я­ми для осо­бых блюд и для по­дар­ков го­стям. А шелк сы­рец жда­ли в ма­стер­ской, где тка­ли зна­ме­на и вы­ши­ва­ли па­рад­ные одеж­ды. За­держ­ка мог­ла со­рвать пла­ны. Я взя­ла пе­ро и на­пи­са­ла в раз­де­ле «рас­по­ря­же­ния»: «Кухне: скор­рек­ти­ро­вать ме­ню на сле­ду­ю­щий ме­сяц, за­ме­нить олив­ко­вое мас­ло на топ­ле­ное в го­ря­чих блю­дах, для хо­лод­ных ис­поль­зо­вать льня­ное. Пе­рец – эко­но­мить, ис­поль­зо­вать толь­ко для па­рад­ных обе­дов. Зна­мен­ной ма­стер­ской: пе­рей­ти на мест­ные тка­ни до по­лу­че­ния шел­ка, за­каз на зна­ме­на от­ло­жить или со­гла­со­вать со мной лич­но». Ря­дом бы­ла дру­гая за­пись, от кла­дов­щи­ка по­гре­бов, че­ло­ве­ка ста­ро­го и ворч­ли­во­го, ко­то­рый веч­но жа­ло­вал­ся на нехват­ку все­го. «За­пас вос­ка для све­чей ни­же се­зон­ной нор­мы на со­рок про­цен­тов. Про­шлый ме­сяц ис­поль­зо­ва­ли боль­ше обыч­но­го из-за до­ждей и ран­них су­ме­рек. Ес­ли так пой­дет даль­ше, к осе­ни све­чей не хва­тит. Ре­ко­мен­дую сроч­ную за­куп­ку у пче­ло­во­дов с юж­ных па­сек, по­ка они не рас­про­да­ли за­па­сы куп­цам из го­ро­да». Я кив­ну­ла, со­гла­ша­ясь. Воск был стра­те­ги­че­ским то­ва­ром – без све­чей за­мок по­гру­жал­ся во тьму, а коп­тя­щие лу­чин­ки пор­ти­ли зре­ние и ды­ми­ли го­бе­ле­ны. Я на­пи­са­ла раз­ма­ши­сто, с на­жи­мом: «Утвер­дить за­куп­ку. Мак­си­маль­ный объ­ем – 50 фун­тов, но ес­ли ка­че­ство хо­ро­шее и це­на ни­же ры­ноч­ной – до 70. Це­но­вой по­то­лок – 3 се­реб­ря­ных за фунт. От­пра­вить при­каз­чи­ка на юж­ные па­се­ки лич­но, пусть до­го­во­рит­ся о дол­го­сроч­ных по­став­ках на зи­му, что­бы вес­ной не бе­гать». Я от­ло­жи­ла пе­ро и пе­ре­лист­ну­ла несколь­ко стра­ниц на­зад, где вел­ся учет те­ку­щих остат­ков. Му­ка, кру­пы, соль, коп­че­но­сти, со­ле­нья, мед, ви­но, тка­ни, ко­жа, гвоз­ди, смо­ла, ве­рев­ки, де­готь – все бы­ло рас­пи­са­но по по­лоч­кам, с ука­за­ни­ем, где ле­жит, сколь­ко, ко­гда по­сту­пи­ло и ко­гда при­мер­но за­кон­чит­ся. Это бы­ла ру­ти­на, по­хо­жая на за­каз ко­фе, бу­маж­ных ста­кан­чи­ков и си­ро­пов для ко­фе­ен, толь­ко мас­штаб иной и то­ва­ры дру­гие. Вме­сто зе­рен ара­би­ки – рожь и пше­ни­ца. Вме­сто си­ро­пов – мед и соль. Вме­сто ста­кан­чи­ков – воск и хол­сты. Но прин­цип один: учет, кон­троль, пла­ни­ро­ва­ние. Каж­дая за­пись тре­бо­ва­ла ли­бо под­твер­жде­ния, ли­бо кор­рек­ти­ру­ю­ще­го ре­ше­ния. Я ра­бо­та­ла мол­ча, в ти­шине ка­би­не­та, на­ру­ша­е­мой толь­ко скри­пом пе­ра и ше­ле­стом пер­га­мен­та. Солн­це за ок­ном под­ня­лось вы­со­ко, и в ком­на­те ста­ло жар­ко, но я не за­ме­ча­ла это­го, по­гру­жен­ная в циф­ры, да­ты, на­зва­ния. Каж­дый утвер­жден­ный план, каж­дая по­став­лен­ная ре­зо­лю­ция бы­ли ма­лень­ким ша­гом к то­му, что­бы это по­ме­стье ра­бо­та­ло как от­ла­жен­ный ме­ха­низм – пред­ска­зу­е­мо, на­деж­но, без сюр­при­зов. И в этой ме­то­дич­ной ра­бо­те не бы­ло ме­ста ни тре­во­ге про­шлой но­чи, ни раз­дра­же­нию от го­стей. Бы­ла толь­ко хо­лод­ная яс­ность управ­ле­ния ре­сур­са­ми. Я зна­ла, что де­лаю, и де­ла­ла это хо­ро­шо. ГЛАВА 7 Эту ночь я про­спа­ла глу­бо­ко и спо­кой­но, без снов. Впер­вые за по­след­ние дни со­зна­ние про­сто вы­клю­чи­лось, как толь­ко го­ло­ва кос­ну­лась по­душ­ки, и про­ва­ли­лось в чер­но­ту без ви­де­ний, без пре­сле­до­ва­ний, без лип­ко­го ужа­са по­го­ни. Прос­ну­лась я от све­та – солн­це уже под­ня­лось, и его лу­чи про­би­ва­лись сквозь ще­ли ста­вен, ри­суя на по­лу длин­ные зо­ло­тые по­ло­сы. Те­ло чув­ство­ва­ло се­бя от­дох­нув­шим, го­ло­ва бы­ла яс­ной, и ни­что не да­ви­ло на грудь. Утрен­ний свет, про­ни­ка­ю­щий сквозь ши­ро­кие ок­на мо­ей спаль­ни, ка­зал­ся осо­бен­но яс­ным по­сле отъ­ез­да го­стей. Я ле­жа­ла несколь­ко ми­нут, при­слу­ши­ва­ясь к ти­шине – на­сто­я­щей, глу­бо­кой ти­шине, в ко­то­рой слыш­но бы­ло толь­ко, как где-то да­ле­ко пе­ре­кли­ка­ют­ся слу­ги, да скри­пит ко­ло­дез­ный жу­равль во дво­ре. Ни дет­ско­го виз­га, ни гром­ких го­ло­сов, ни хло­па­ю­щей две­ри. Бла­го­дать. Я вста­ла, на­ки­ну­ла лег­кий до­маш­ний ха­лат из льна – по­сле тя­же­ло­го бар­ха­та он ка­зал­ся по­чти неве­со­мым – и по­до­шла к ок­ну. Рас­пах­ну­ла став­ни. Во дво­ре бы­ло пу­сто, толь­ко па­ра ко­ню­хов чи­сти­ла ло­ша­дей у ко­но­вя­зи да ку­ры ко­по­ши­лись в пы­ли. Ни­ка­ких по­во­зок, ни­ка­ких чу­жих лю­дей. Толь­ко свой, при­выч­ный, усто­яв­ший­ся мир. По­сле лег­ко­го зав­тра­ка – про­сто хлеб с сы­ром и чаш­ка тра­вя­но­го чая, ко­то­рый я за­ва­ри­ла са­ма из мя­ты и зве­робоя, – я от­пра­ви­лась на встре­чу с эко­ном­кой, Мар­той. Се­год­ня был день про­вер­ки за­па­сов, тра­ди­ци­он­ный об­ход кла­до­вых, ко­то­рый я про­во­ди­ла каж­дый ме­сяц, что­бы лич­но убе­дить­ся: все на ме­сте, ни­че­го не ис­пор­ти­лось, ни­че­го не укра­де­но, ни­че­го не за­бы­то. Мар­та, жен­щи­на лет пя­ти­де­ся­ти с ру­ка­ми, зна­ю­щи­ми каж­дую щель в кла­до­вых, уже жда­ла ме­ня у две­рей в под­зем­ные хра­ни­ли­ща. Она сто­я­ла, пря­мая, как пал­ка, в сво­ем неиз­мен­ном тем­но-се­ром пла­тье и бе­лом пе­ред­ни­ке, от­утю­жен­ном до хру­ста. В ру­ках она дер­жа­ла связ­ку уве­си­стых же­лез­ных клю­чей – на каж­дом бы­ло би­роч­ка с но­ме­ром, что­бы не пу­тать, – и вос­ко­вую таб­лич­ку со сти­лу­сом для за­пи­сей. Мар­та слу­жи­ла еще мо­ей ма­те­ри, а до то­го – баб­ке, и зна­ла все тай­ны это­го до­ма луч­ше лю­бо­го ар­хи­ва­ри­уса. Она бы­ла не про­сто эко­ном­кой, она бы­ла хра­ни­тель­ни­цей по­ряд­ка, и я це­ни­ла это пре­вы­ше все­го. – Всё го­то­во, гос­по­жа, – ска­за­ла она де­ло­ви­то, от­пи­рая первую мас­сив­ную дверь из ду­ба, око­ван­ную же­ле­зом. Ключ по­вер­нул­ся с тя­же­лым ляз­гом, и дверь, скрип­нув пет­ля­ми, от­кры­лась внутрь, в тем­но­ту. Мар­та шаг­ну­ла пер­вой, за­жгла фа­кел от мас­ля­ной лам­пы, ви­сев­шей у вхо­да, и мы дви­ну­лись вглубь ко­ри­до­ра. Зер­но­хра­ни­ли­ще. Воз­дух встре­тил нас су­хим, пыль­ным теп­лом и гу­стым, хлеб­ным за­па­хом, от ко­то­ро­го слег­ка щи­па­ло в но­су. Ря­ды ду­бо­вых ла­рей ухо­ди­ли в по­лу­мрак, те­ря­ясь где-то в глу­бине под­зе­ме­лья. Ла­ри бы­ли огром­ны­ми, каж­дый вы­со­той мне по по­яс, с тя­же­лы­ми крыш­ка­ми, оби­ты­ми же­стью, что­бы мы­ши не про­грыз­ли. На каж­дом – но­мер и над­пись уг­лем: "Рожь-1", "Пше­ни­ца-3", "Яч­мень-2". – Яч­мень из про­шло­год­не­го уро­жая, – Мар­та по­сту­ча­ла по од­но­му из ла­рей ко­стяш­ка­ми паль­цев, и звук был глу­хим, пол­ным. – За­па­сы ни­же сред­не­го на треть, но но­вый уро­жай на по­лях сто­ит хо­ро­ший, че­рез ме­сяц нач­нем убор­ку, так что пе­ре­жи­вем. Пше­ни­цы – вот эти два ря­да – в из­быт­ке, да­же про­да­вать мож­но, ес­ли це­ны под­ни­мут­ся. Рожь – ров­но по пла­ну, как вы ве­ле­ли, для раз­дач и для вы­печ­ки чер­но­го хле­ба дворне. Я при­от­кры­ла крыш­ку бли­жай­ше­го ла­ря, то­го, что с над­пи­сью "Пше­ни­ца-1". В ли­цо пах­ну­ло теп­лом и слад­ко­ва­тым, муч­ни­стым ду­хом. Я за­пу­сти­ла ру­ку по ло­коть в зер­но – оно бы­ло про­хлад­ным, су­хим, зо­ло­ти­стые зер­на пе­ре­сы­па­лись сквозь паль­цы, как пе­сок. Ни­ка­кой сы­ро­сти, ни­ка­ко­го затх­ло­го за­па­ха. Я вы­та­щи­ла горсть, под­нес­ла к гла­зам, рас­смат­ри­вая. Зер­на бы­ли це­лы­ми, без чер­во­то­чин, без пле­се­ни. От­лич­но. – Ни­ка­ких при­зна­ков сы­ро­сти? Жуч­ка? – спро­си­ла я, стря­хи­вая пше­ни­цу об­рат­но и за­кры­вая крыш­ку. – Ни­ка­ких, гос­по­жа. – Мар­та го­во­ри­ла с гор­до­стью че­ло­ве­ка, ко­то­рый зна­ет свое де­ло. – Пе­ре­сы­па­ли зо­лой и су­хой по­лы­нью, как вы ве­ле­ли про­шлой осе­нью. Жу­чок не за­во­дит­ся, зо­лу по­том про­се­ем пе­ред по­мо­лом. И ре­гу­ляр­но про­вет­ри­ва­ем, каж­дую де­ка­ду от­кры­ва­ем две­ри и да­ем воз­ду­ху про­хо­дить, что­бы за­стой не бы­ло. Я кив­ну­ла, удо­вле­тво­рен­ная. Ме­тод с зо­лой и по­лы­нью я под­смот­ре­ла в од­ном из трав­ни­ков – ста­рый, кре­стьян­ский спо­соб, ко­то­рый здесь ни­кто не ис­поль­зо­вал, по­то­му что "так де­ды не де­ла­ли". Я за­ста­ви­ла, при­гро­зив, что уво­лю, ес­ли хоть один ларь ис­пор­тит­ся. И до сих пор ни од­но­го слу­чая. – Хо­ро­шо. По­сле сбо­ра уро­жая сра­зу за­кла­ды­вай­те све­жее, а это пой­дет на по­мол в первую оче­редь, для осен­ней вы­печ­ки. Рожь то­же пе­ре­бе­ри­те и про­су­ши­те на солн­це пе­ред за­клад­кой. – Слу­ша­юсь, гос­по­жа. Мы вы­шли из зер­но­хра­ни­ли­ща и дви­ну­лись даль­ше по ко­ри­до­ру. Здесь, в под­зе­ме­льях, бы­ло про­хлад­но да­же ле­том – ка­мен­ные сте­ны тол­щи­ной в метр хра­ни­ли хо­лод, как лед­ник. Фа­кел Мар­ты от­бра­сы­вал дро­жа­щие те­ни, и они пля­са­ли на сте­нах, вы­хва­ты­вая из тем­но­ты но­вые две­ри, но­вые хра­ни­ли­ща. Кла­до­вая со­ле­ний и за­па­сов. Здесь пах­ло ук­су­сом, ду­ши­сты­ми тра­ва­ми и вос­ком, ко­то­рым за­пе­ча­ты­ва­ли крыш­ки. Воз­дух был гу­стым, пря­ным, от него слег­ка кру­жи­лась го­ло­ва, ес­ли за­дер­жи­вать­ся на­дол­го. На пол­ках, ухо­дя­щих до са­мо­го по­тол­ка, ря­да­ми сто­я­ли гли­ня­ные кор­ча­ги и бо­чон­ки раз­но­го раз­ме­ра – от кро­шеч­ных, с кув­шин, до огром­ных, в пол­то­ра об­хва­та. Каж­дый был под­пи­сан: "Огур­цы", "Ка­пу­ста ква­ше­ная", "Груз­ди со­ле­ные", "Ры­жи­ки", "Брус­ни­ка мо­че­ная". – Огур­цы, ка­пу­ста, лес­ные гри­бы, мо­че­ная брус­ни­ка с ме­дом, – Мар­та во­ди­ла паль­цем по опи­си, ко­то­рую дер­жа­ла в ру­ках, све­ря­ясь с таб­лич­кой. – Яб­ло­ки зим­них сор­тов в опил­ках – в со­сед­нем от­се­ке, це­лых пять ко­ро­бов. Лу­ка и чес­но­ка свя­за­но до­ста­точ­но, вон те ко­сы ви­сят под по­тол­ком, я про­ве­ря­ла – су­хие, не гни­ют. Я по­до­шла к од­ной из кор­чаг, сня­ла тя­же­лую гли­ня­ную крыш­ку, за­ли­тую вос­ком по кра­ям. Воск при­шлось по­ко­вы­рять ног­тем, что­бы снять, – Мар­та вздох­ну­ла, но про­мол­ча­ла. Под крыш­кой, в гу­стом, пря­ном рас­со­ле, плот­но ле­жа­ли ров­ные круж­ки со­ле­ных бе­лых гри­бов, при­дав­лен­ные де­ре­вян­ным круж­ком с кам­нем. За­пах уда­рил в нос – креп­кий, гриб­ной, с нот­ка­ми укро­па и чес­но­ка. Я тро­ну­ла паль­цем рас­сол – про­зрач­ный, не мут­ный, без плен­ки. Все в по­ряд­ке. – Гри­бы хо­ро­ши, – ска­за­ла я, за­кры­вая кор­ча­гу и при­ми­ная воск об­рат­но, что­бы за­пе­ча­тать. – Со­ли до­ста­точ­но? – Боч­ка на ис­хо­де, гос­по­жа. – Мар­та вздох­ну­ла. – В этом го­ду мно­го за­го­то­вок де­ла­ли, и го­сти вче­ра мно­го съе­ли, осо­бен­но со­ле­ний. Со­ли оста­лось на дне, от си­лы на две неде­ли. Нуж­на но­вая боч­ка к на­ча­лу осен­них за­го­то­вок, ина­че ка­пу­сту и огур­цы бу­дет нечем со­лить. – Рас­по­ря­дись. – Я кив­ну­ла, мыс­лен­но при­ки­ды­вая, где луч­ше за­ка­зать. – За­ка­жи у со­ле­ва­ров из При­мо­рья, у тех, что с на­ми ра­бо­та­ли в про­шлом го­ду. У них соль круп­ная, се­рая, но чи­стая, без пес­ка. Три боч­ки, не мень­ше, что­бы с за­па­сом. И пусть до­ста­вят до на­ча­ла ли­сто­па­да, по­ка до­ро­ги су­хие. Мар­та быст­ро за­пи­са­ла что-то сти­лу­сом на вос­ко­вой таб­лич­ке – бук­вы вы­хо­ди­ли блед­ны­ми, но чи­та­е­мы­ми. Мы вы­шли и спу­сти­лись еще ни­же, ту­да, где воз­дух ста­но­вил­ся хо­лод­нее и пах­ло уже не тра­ва­ми, а ды­мом и ко­жей. По­греб с коп­че­но­стя­ми и сы­ра­ми. Здесь бы­ло про­хлад­но, по­чти хо­лод­но, и стой­кий, гу­стой за­пах дре­вес­но­го ды­ма про­пи­тал все – сте­ны, пол­ки, да­же воз­дух, ко­то­рый, ка­за­лось, мож­но бы­ло же­вать. С по­то­лоч­ных ба­лок сви­са­ли ту­гие око­ро­ка – тем­но-ко­рич­не­вые, по­чти чер­ные от коп­че­ния, с бле­стя­щей от жи­ра по­верх­но­стью. Ря­дом ви­се­ли связ­ки кол­бас, на­ни­зан­ных на бе­че­ву, коль­ца коп­че­но­го са­ла, за­вер­ну­тые в хол­сти­ну. На стел­ла­жах, за­сте­лен­ных чи­стой со­ло­мой, зре­ли го­лов­ки сы­ра – жел­тые, по­кры­тые бла­го­род­ной се­рой пле­се­нью, ко­то­рую здесь счи­та­ли при­зна­ком ка­че­ства. – Вя­ле­ная ба­ра­ни­на – два де­сят­ка туш, – Мар­та про­шла вдоль стел­ла­жей, ка­са­ясь паль­ца­ми каж­дой го­лов­ки сы­ра, про­ве­ряя, не раз­мяк­ла ли. – Коп­че­но­го гу­ся и ут­ки – по ва­шей нор­ме, шест­на­дцать штук. Сы­ры: твер­дые – на дли­тель­ное хра­не­ние, эти до вес­ны про­сто­ят. Мяг­кие, ове­чьи, – к осен­ним празд­ни­кам, их че­рез ме­сяц уже по­да­вать. Я по­до­шла к бли­жай­ше­му око­ро­ку, ви­ся­ще­му на крю­ке, и про­ве­ла ру­кой по плот­ной, по­чти чер­ной ко­роч­ке. Она бы­ла су­хой, без сле­дов вла­ги, без лип­ко­го на­ле­та, без ма­лей­ше­го при­зна­ка ли­чи­нок или пле­се­ни. Я по­ню­ха­ла паль­цы – пах­ло ды­мом, жи­ром и вре­ме­нем. Хо­ро­ший око­рок, пра­виль­но про­коп­чен­ный, мог хра­нить­ся го­да­ми, и этот вы­гля­дел имен­но так. – Кон­тро­ли­руй тем­пе­ра­ту­ру здесь стро­же все­го, – ска­за­ла я, об­ра­ща­ясь к Мар­те. – Ма­лей­шая сы­рость – и все про­па­дет. Гри­бок по­явит­ся, моль за­ве­дет­ся. Про­вет­ри­вай каж­дый день, да­же зи­мой, хо­тя бы на час. – Знаю, гос­по­жа. Каж­дое утро от­кры­ваю от­ду­ши­ны на пол­ча­са, по­ка сы­рость не на­бе­жа­ла. И сы­ры пе­ре­во­ра­чи­ваю раз в де­ка­ду, что­бы рав­но­мер­но зре­ли. Я кив­ну­ла. Мар­та бы­ла из ста­рой шко­лы, она пом­ни­ла еще те вре­ме­на, ко­гда за по­гре­ба­ми сле­ди­ли спу­стя ру­ка­ва, и по­ло­ви­на за­па­сов про­па­да­ла. Сей­час она гор­ди­лась тем, что у нее все в иде­аль­ном по­ряд­ке. Лед­ник. По­след­ним мы за­гля­ну­ли в ка­мен­ный ко­ло­дец, ку­да зи­мой на­би­ва­ли лед с озе­ра и укры­ва­ли его тол­стым сло­ем со­ло­мы и дер­на. Дверь сю­да бы­ла оби­та вой­ло­ком, что­бы хо­лод не ухо­дил. Да­же сей­час, ле­том, ко­гда сна­ру­жи сто­я­ла жа­ра, от­сю­да ве­я­ло мо­роз­ным ды­ха­ни­ем, от ко­то­ро­го по ко­же бе­жа­ли му­раш­ки. Внут­ри бы­ло тем­но, и Мар­та под­ня­ла фа­кел вы­ше, осве­щая глы­бы льда, укры­тые со­ло­мой. Лед та­ял мед­лен­но, но неумо­ли­мо – по кра­ям уже об­ра­зо­ва­лись лу­жи­цы во­ды, и пол был мок­рым. Здесь хра­ни­лись ско­ро­пор­тя­щи­е­ся про­дук­ты: сли­воч­ное мас­ло в ке­ра­ми­че­ских горш­ках, за­ли­тое свер­ху топ­ле­ным жи­ром, что­бы не про­горк­ло; тво­рог в хол­що­вых ме­шоч­ках; све­жая дичь, ко­то­рую нуж­но бы­ло упо­тре­бить в бли­жай­шие дни, – ку­ро­пат­ки, ряб­чи­ки, зай­цы, при­не­сен­ные еге­рем. – Лед та­ет быст­рее, чем в про­шлое ле­то, – за­ме­ти­ла Мар­та с лег­кой тре­во­гой в го­ло­се. – Вес­на бы­ла теп­лая, лед на озе­ре тон­кий, на­бра­ли мень­ше обыч­но­го. Но до пер­вых за­мо­роз­ков, ду­маю, до­тя­нем. Ес­ли толь­ко не слу­чит­ся за­тяж­ная жа­ра. Я при­ки­ну­ла в уме. До осе­ни еще два ме­ся­ца, а то и два с по­ло­ви­ной. Жа­ра дей­стви­тель­но мог­ла все ис­пор­тить. – Усиль слой со­ло­мы свер­ху, – рас­по­ря­ди­лась я. – Еще один слой, по­тол­ще. И пусть за­го­то­вят боль­ше льда бу­ду­щей зи­мой, да­же ес­ли при­дет­ся во­зить с даль­не­го озе­ра, где лед тол­ще. Лед­ник – это стра­те­ги­че­ский за­пас, без него мы ле­том без мя­са и мас­ла оста­нем­ся. – За­пи­шу, гос­по­жа. Уже ду­ма­ла об этом. Мы за­вер­ши­ли об­ход, под­няв­шись об­рат­но по ка­мен­ным сту­пе­ням в сол­неч­ные ку­хон­ные се­ни. Здесь бы­ло жар­ко, пах­ло све­жим хле­бом – пе­ка­ри уже на­чи­на­ли днев­ную вы­печ­ку. Мар­та оста­но­ви­лась у ок­на, при­щу­ри­лась на солн­це и сде­ла­ла по­след­ние по­мет­ки на сво­ей таб­лич­ке. Воск по­слуш­но при­ни­мал ли­нии сти­лу­са, и я ви­де­ла, как ло­жат­ся ров­ные строч­ки цифр и букв. – Ито­го, гос­по­жа, – под­ве­ла она итог, под­ни­мая на ме­ня гла­за. – Зер­на – с из­быт­ком до но­во­го уро­жая, да­же ес­ли уро­жай под­ка­ча­ет. Со­ле­ний, коп­че­но­стей, су­ше­ных трав – бо­лее чем до­ста­точ­но на боль­шую дво­ро­вую се­мью и на слу­чай обя­за­тель­ных раз­дач в го­лод­ные ме­ся­цы. Мя­са вя­ле­но­го и коп­че­но­го – хва­тит до зи­мы, ес­ли не за­да­вать пи­ров каж­дую неде­лю. Сла­бое ме­сто – толь­ко соль, ее на­до за­ку­пать сроч­но, и необ­хо­ди­мость уси­лить лед­ник в бу­ду­щем, но это уже не на се­го­дня. – От­лич­но, – ска­за­ла я, чув­ствуя глу­бо­кое, спо­кой­ное удо­вле­тво­ре­ние, раз­ли­ва­ю­ще­е­ся где-то в гру­ди теп­лом. Все бы­ло учте­но, си­сте­ма­ти­зи­ро­ва­но, на­деж­но упа­ко­ва­но, раз­ло­же­но по по­лоч­кам и под­пи­са­но. Это был не про­сто за­пас еды. Это бы­ла га­ран­тия ста­биль­но­сти, неза­ви­си­мо­сти от внеш­них об­сто­я­тельств, спо­кой­ной зи­мы и сы­тых лю­дей. А сы­тые лю­ди – это ло­яль­ные лю­ди, это ра­бот­ни­ки, ко­то­рые не бун­ту­ют, не во­ру­ют, не ухо­дят к дру­гим хо­зя­е­вам. Я вспом­ни­ла, как на Зем­ле каж­дое утро про­смат­ри­ва­ла от­че­ты о на­ли­чии ко­фей­ных зе­рен, си­ро­пов, мо­ло­ка, ста­кан­чи­ков и сал­фе­ток. Как нерв­ни­ча­ла, ес­ли за­кан­чи­вал­ся лю­би­мый сорт у по­сто­ян­ных кли­ен­тов. Как до­го­ва­ри­ва­лась с по­став­щи­ка­ми, что­бы те при­вез­ли во­вре­мя. То же са­мое, толь­ко мас­штаб дру­гой и про­дук­ты дру­гие. Но прин­цип един: знать свои ре­сур­сы до по­след­ней кру­пин­ки, до по­след­ней го­лов­ки сы­ра, что­бы ни­что не мог­ло за­стать врас­плох. – Со­ставь по­дроб­ную опись по всем ка­те­го­ри­ям, Мар­та, – ска­за­ла я, по­во­ра­чи­ва­ясь к вы­хо­ду. – И рас­по­ря­дись о за­куп­ке со­ли. Как до­го­во­ришь­ся, до­ло­жи. – Бу­дет сде­ла­но, гос­по­жа, – Мар­та при­се­ла в ко­рот­ком по­клоне и за­спе­ши­ла в сто­ро­ну кух­ни, где уже слы­шал­ся гро­хот по­су­ды и го­ло­са по­ва­ров. Я оста­ви­ла ее и вы­шла во внут­рен­ний дво­рик. Солн­це сто­я­ло вы­со­ко, тра­ва зе­ле­не­ла, в воз­ду­хе пах­ло на­гре­той хво­ей и цве­та­ми из са­да. Пред­сто­я­ло еще мно­го дел: встре­тить­ся с управ­ля­ю­щим, про­ве­рить от­че­ты по ви­но­град­ни­ку, на­пи­сать пись­мо по­став­щи­кам же­ле­за, но фун­да­мент – про­до­воль­ствен­ная без­опас­ность – был про­ве­рен и ока­зал­ся креп­ким. Это сто­и­ло двух дней нер­во­треп­ки с род­ней. И да­же боль­ше: это сто­и­ло всех уси­лий, ко­то­рые я вло­жи­ла в это хо­зяй­ство за по­след­ние го­ды. Я глу­бо­ко вдох­ну­ла теп­лый воз­дух и улыб­ну­лась. Про­сто, без фаль­ши, без де­жур­ных ма­сок – са­мой се­бе. Хо­ро­ший день. По­сле бе­се­ды с Мар­той я, не те­ряя ра­бо­че­го рит­ма, на­пра­ви­лась в во­сточ­ное кры­ло зам­ка, где рас­по­ла­га­лись ла­бо­ра­то­рия и ап­те­ка ле­ка­ря. Путь ле­жал че­рез длин­ную га­ле­рею с вит­ра­жа­ми, ко­то­рые от­бра­сы­ва­ли на ка­мен­ный пол раз­но­цвет­ные бли­ки – крас­ные, си­ние, зе­ле­ные. Утрен­нее солн­це под­све­чи­ва­ло стек­ло, и ка­за­лось, что идешь по ра­ду­ге. Но я не за­дер­жи­ва­лась, шаг был быст­рым, де­ло­вым – впе­ре­ди ждал еще один важ­ный уча­сток мо­е­го хо­зяй­ства. Воз­дух здесь, в во­сточ­ном кры­ле, все­гда был гу­стым и слож­ным. Да­же за несколь­ко ша­гов до две­ри ла­бо­ра­то­рии чув­ство­вал­ся осо­бый за­пах: пах­ло су­ше­ны­ми цве­та­ми, горь­ки­ми ко­ре­нья­ми, дым­ком от го­ре­лой се­ры и чем-то ме­тал­ли­че­ским, по­хо­жим на ржав­чи­ну, но бо­лее тон­ким. Это был за­пах ал­хи­мии, ле­карств и дол­гих экс­пе­ри­мен­тов. Я лю­би­ла его, по­то­му что за ним сто­я­ли здо­ро­вье и жизнь лю­дей, ра­бо­та­ю­щих на мо­ей зем­ле. Дверь в ла­бо­ра­то­рию бы­ла мас­сив­ной, ду­бо­вой, но не око­ван­ной же­ле­зом, как в под­ва­лы, – здесь важ­нее бы­ла со­хран­ность теп­ла и су­хо­сти. Я толк­ну­ла ее и во­шла. Ле­карь Ген­рих сто­ял у от­кры­то­го сун­ду­ка, до­вер­ху на­би­то­го све­же­со­бран­ной мя­той. Сун­дук был пле­те­ным, из иво­вых пру­тьев, что­бы воз­дух про­хо­дил, и мя­та ле­жа­ла в нем ров­ны­ми сло­я­ми, пе­ре­ло­жен­ная хол­сти­ной. Ген­рих, ху­до­ща­вый муж­чи­на с вни­ма­тель­ны­ми се­ры­ми гла­за­ми и веч­но за­пач­кан­ны­ми в ка­ких-то по­рош­ках паль­ца­ми, обер­нул­ся на звук ша­гов. На нем бы­ла длин­ная по­лот­ня­ная ман­тия, ко­гда-то се­рая, а те­перь по­кры­тая раз­но­цвет­ны­ми пят­на­ми от ре­ак­ти­вов – жел­ты­ми, бу­ры­ми, зе­ле­ны­ми. В ру­ках он дер­жал несколь­ко пуч­ков мя­ты, пе­ре­вя­зан­ных бе­чев­кой. – Гос­по­жа Ари­ад­на, – кив­нул он, от­кла­ды­вая зе­лень в сто­ро­ну и вы­ти­рая ру­ки о фар­тук, ко­то­рый был та­ким же пят­ни­стым, как и ман­тия. – Как раз со­став­ляю от­чет по лет­не­му сбо­ру. Вер­нул­ся этой но­чью, разо­брал при­ве­зен­ное, утром уже на­чал сор­ти­ров­ку. Ду­мал к ве­че­ру все опи­сать, но вы опе­ре­ди­ли. – И как успе­хи, Ген­рих? – я по­до­шла к длин­но­му сто­лу, сто­яв­ше­му в цен­тре ком­на­ты. Стол был сде­лан из тол­стых до­сок, за мно­гие го­ды про­пи­тав­ших­ся со­ка­ми трав и мас­ла­ми. На нем, в плос­ких пле­те­ных кор­зи­нах, на ли­стах чи­стой бу­ма­ги и в ке­ра­ми­че­ских ча­шах, су­ши­лись и сор­ти­ро­ва­лись раз­лич­ные рас­те­ния. Я про­ве­ла взгля­дом по ря­дам: вот тем­но-зе­ле­ные ли­стья бел­ла­дон­ны, раз­ло­жен­ные от­дель­но, по­то­му что ядо­ви­ты; вот яр­ко-жел­тые цве­ты зве­робоя, уже на­чав­шие тем­неть при суш­ке; вот рез­ные ли­стья ты­ся­че­лист­ни­ка, пах­ну­щие по­лы­нью и го­ре­чью. В уг­лу сто­я­ла боль­шая кор­зи­на с кор­ня­ми ва­ле­ри­а­ны – они еще не бы­ли очи­ще­ны от зем­ли, и от них ис­хо­дил тя­же­лый, успо­ка­и­ва­ю­щий за­пах. – Ос­нов­ное уже со­бра­но и по­став­ле­но на суш­ку, – Ген­рих по­до­шел к сто­лу и про­вел ру­кой над кор­зи­на­ми, как ди­ри­жер пе­ред ор­кест­ром. – Бел­ла­дон­на, ва­ле­ри­а­на, зве­робой, ты­ся­че­лист­ник – все по гра­фи­ку, в фа­зе мак­си­маль­ной си­лы. Я спе­ци­аль­но вы­ез­жал на се­вер­ные лу­га, где они рас­тут в ди­ком ви­де, там сбор луч­ше, чем в са­ду. Ро­маш­ку и ли­пу уже про­су­ши­ли и упа­ко­ва­ли в хол­що­вые меш­ки, они в кла­до­вой, вон за той две­рью. Он ука­зал на неболь­шую дверь в уг­лу ла­бо­ра­то­рии, за ко­то­рой хра­ни­лись го­то­вые за­па­сы. – Слож­но­сти толь­ко с ти­со­вы­ми яго­да­ми – их в этом го­ду ма­ло, пти­цы скле­ва­ли. Тис рас­тет в ро­ще у ста­ро­го клад­би­ща, но дроз­ды на­ле­те­ли ста­ей, со­жра­ли по­чти все, что со­зре­ло. Еле со­бра­ли горсть для на­сто­ек. При­дет­ся ли­бо об­хо­дить­ся ста­ры­ми за­па­са­ми, ли­бо ис­кать дру­гие ис­точ­ни­ки. Я на­хму­ри­лась. Ти­со­вые яго­ды ис­поль­зо­ва­лись в ма­лых до­зах для сер­деч­ных на­сто­ек, и без них неко­то­рые ре­цеп­ты ста­но­ви­лись невоз­мож­ны. – А ко­рень манд­ра­го­ры с юж­но­го скло­на? – спро­си­ла я, вспо­ми­ная, что в про­шлом го­ду с него со­бра­ли хо­ро­ший уро­жай. – Дал мел­кие эк­зем­пля­ры, – Ген­рих вздох­нул. – Зем­ля там, вид­но, ис­то­щи­лась, или солн­ца бы­ло ма­ло. Кор­ни тон­кие, как мы­ши­ные хво­сты, си­лы в них ма­ло. Для дет­ских сна­до­бий сго­дят­ся, а для взрос­лых – толь­ко ес­ли двой­ную до­зу класть, а это неэко­но­мич­но. Я взя­ла ще­пот­ку су­ше­ных цве­тов ро­маш­ки из бли­жай­шей кор­зи­ны, рас­тер­ла меж­ду паль­ца­ми, под­нес­ла к но­су. За­пах был чи­стым, гу­стым, ме­до­вым, с лег­кой гор­чин­кой – без ма­лей­шей при­ме­си сы­ро­сти или пле­се­ни. Хо­ро­шо вы­су­ше­на, пра­виль­но со­хра­не­на. – Манд­ра­го­ру бу­дем до­ку­пать у стран­ству­ю­щих трав­ни­ков или в го­ро­де? – спро­си­ла я, стря­хи­вая цве­точ­ную пыль­цу об­рат­но в кор­зи­ну. – В го­ро­де на­деж­нее, гос­по­жа. – Ген­рий го­во­рил уве­рен­но, как че­ло­век, зна­ю­щий ры­нок. – Стран­ству­ю­щие трав­ни­ки ча­сто при­но­сят кор­ни, вы­ко­пан­ные не в срок, или во­об­ще под­дел­ку – свек­лу под­ме­ши­ва­ют, кор­ни ло­пу­ха. А в го­ро­де, в лав­ке Гиль­дии трав­ни­ков, есть сер­ти­фи­ка­ты, мож­но про­ве­рить. Но це­на бу­дет вы­со­кой. Очень вы­со­кой, по­то­му что манд­ра­го­ра нын­че в де­фи­ци­те по все­му по­бе­ре­жью. – Утвер­ждаю за­куп­ку. – Я до­ста­ла из кар­ма­на пла­тья свой вос­ко­вой блок­нот и сти­лус, сде­ла­ла быст­рую по­мет­ку. – До пя­ти ун­ций, не боль­ше. Это­го хва­тит на год с за­па­сом. Манд­ра­го­ра – стра­те­ги­че­ский за­пас, без нее неко­то­рые ре­цеп­ты не ра­бо­та­ют, а я не хо­чу, что­бы кто-то умер от то­го, что мы не смог­ли при­го­то­вить сна­до­бье. – Муд­рое ре­ше­ние, гос­по­жа. Я за­хлоп­ну­ла блок­нот и по­вер­ну­лась к стел­ла­жам, за­ни­мав­шим всю сте­ну на­про­тив ок­на. Это бы­ла на­сто­я­щая ап­те­ка: де­сят­ки по­лок, за­став­лен­ных бу­ты­ля­ми, склян­ка­ми, гор­шоч­ка­ми, ко­ро­боч­ка­ми. Все под­пи­са­но ак­ку­рат­ным по­чер­ком Ген­ри­ха: ла­тынь, мест­ные на­зва­ния, да­ты из­го­тов­ле­ния. На ниж­них пол­ках сто­я­ли боль­шие гли­ня­ные кув­ши­ны с мас­ла­ми – олив­ко­вым, мин­даль­ным, льня­ным, ко­то­рые ис­поль­зо­ва­лись как ос­но­ва для ма­зей. Вы­ше – стек­лян­ные бу­ты­ли с на­стой­ка­ми, тем­ные, что­бы свет не пор­тил со­дер­жи­мое. Еще вы­ше – ке­ра­ми­че­ские бан­ки с су­хи­ми тра­ва­ми, по­рош­ка­ми, смо­ла­ми. – А как с го­то­вы­ми микс­ту­ра­ми и ма­зя­ми? – спро­си­ла я, про­во­дя паль­цем по ко­реш­кам учет­ных книг, сто­яв­ших на от­дель­ной пол­ке. – Что на ис­хо­де? Что тре­бу­ет сроч­но­го по­пол­не­ния? Ген­рих снял с пол­ки тол­стую кни­гу в ко­жа­ном пе­ре­пле­те – это был ре­естр всех ле­кар­ствен­ных за­па­сов, ко­то­рый он вел с пе­дан­тич­но­стью уче­но­го. Он рас­крыл ее на за­ло­жен­ном стра­ни­це и на­чал пе­ре­чис­лять, во­дя паль­цем по стро­кам: – Настой­ка ори­на­рия для обез­бо­ли­ва­ния – оста­лась треть бу­ты­ли. – Он ука­зал на тем­ную склян­ку на верх­ней пол­ке. – При­мер­но на пять-шесть тя­же­лых слу­ча­ев, не боль­ше. Ее нуж­но за­ка­зы­вать у ал­хи­ми­ков Гиль­дии, са­мо­дель­ная неста­биль­на – то сла­бая, то слиш­ком силь­ная, мож­но че­ло­ве­ка угро­бить. Я не рискую де­лать сам. Я кив­ну­ла. Ори­на­рий был се­рьез­ным де­лом, его при­во­зи­ли с во­сто­ка, и ра­бо­та с ним тре­бо­ва­ла ли­цен­зии и дол­го­го обу­че­ния. – Мазь от на­гно­е­ний на ос­но­ве ме­да и ме­ди – по­чти за­кон­чи­лась. – Ген­рих пе­ре­лист­нул стра­ни­цу. – По­сле ве­сен­них па­вод­ков, ко­гда на­род с на­гно­ив­ши­ми­ся но­га­ми хо­дил, из­ве­ли по­чти всю. Оста­лось на до­ныш­ке, на два-три при­ме­не­ния. На­до ва­рить но­вую пар­тию, но мед у нас есть, а вот по­ро­шок ме­ди на­до за­ка­зы­вать – ста­рый вы­шел. – За­ка­жем, – ко­рот­ко ска­за­ла я, де­лая еще од­ну по­мет­ку. – Уни­вер­саль­ный же­лу­доч­ный сбор в боль­шом де­фи­ци­те. – Ген­рих вздох­нул. – По­сле пи­ра, по­сле го­стей, по­сле то­го, как при­слу­га до­еда­ла остат­ки с бар­ско­го сто­ла – у мно­гих жи­во­ты при­хва­ти­ло. Жир­ная пи­ща, непри­выч­ная, ви­но кис­лое, смесь все­го под­ряд. Я раз­да­вал сбор гор­стя­ми, те­перь оста­лось на дне меш­ка. А это на­ше са­мое хо­до­вое сред­ство, без него ни­как. Я по­мор­щи­лась. Же­лу­доч­ный сбор был ба­зой, про­фи­лак­ти­кой, ко­то­рая спа­са­ла от эпи­де­мий рас­строй­ства в де­рев­нях. – И, как вы и пред­по­ла­га­ли, по­сле при­е­ма род­ствен­ни­ков спрос на успо­ко­и­тель­ные кап­ли на ос­но­ве пас­си­фло­ры вы­рос сре­ди при­слу­ги. – Ген­рих чуть улыб­нул­ся. – Пять че­ло­век при­хо­ди­ли, жа­ло­ва­лись на го­лов­ную боль и бес­сон­ни­цу. Я да­вал кап­ли, по­мог­ло. Но за­пас то­же на ис­хо­де. Я поз­во­ли­ла се­бе лег­кую усмеш­ку. Это бы­ло по­чти как спрос на успо­ко­и­тель­ный чай в ко­фейне по­сле осо­бен­но тя­же­ло­го кор­по­ра­ти­ва, ко­гда офи­ци­ан­ты ва­ли­лись с ног и жа­ло­ва­лись на нер­вы. Лю­ди вез­де оди­на­ко­вы: стресс тре­бу­ет ком­пен­са­ции. – Со­ставь спи­сок все­го необ­хо­ди­мо­го с ука­за­ни­ем при­мер­ных объ­е­мов и при­о­ри­те­тов, – ска­за­ла я, за­кры­вая блок­нот и пря­ча его в кар­ман. – Я про­смот­рю его зав­тра утром и вы­де­лю сред­ства. Осо­бое вни­ма­ние – на на­стой­ку из ори­на­рия и же­лу­доч­ный сбор. Пер­вое – во­прос без­опас­но­сти при трав­мах, ес­ли кто-то из ра­бот­ни­ков ру­ку сло­ма­ет или но­гу от­ру­бит, нам нуж­но бу­дет обез­бо­ли­вать. Вто­рое – ба­наль­ная про­фи­лак­ти­ка, ко­то­рая сэко­но­мит нам ра­бо­чие дни: ес­ли лю­ди не бу­дут ва­лять­ся с по­но­сом, они бу­дут в по­лях ра­бо­тать. – По­ни­маю, гос­по­жа. – Ген­рих кив­нул и сде­лал по­мет­ку в сво­ей кни­ге. – Та­к­же, гос­по­жа, про­шу раз­ре­ше­ния на экс­пе­ри­мент с но­вой про­пор­ци­ей в ра­но­за­жив­ля­ю­щей ма­зи. Он по­до­шел к сто­лу и взял ку­сок пер­га­мен­та, ис­пи­сан­ный его мел­ким по­чер­ком. – По ста­рым за­пи­сям из ва­шей биб­лио­те­ки, из то­го фо­ли­ан­та, что вы да­ли мне в про­шлом ме­ся­це, – там есть ре­цепт вре­мен Ста­рой им­пе­рии. До­бав­ле­ние по­рош­ка ко­ры ивы к обыч­ной ос­но­ве долж­но уси­лить про­ти­во­вос­па­ли­тель­ный эф­фект. Я хо­чу по­про­бо­вать сде­лать проб­ную пар­тию и срав­нить с обыч­ной ма­зью. На ра­нах, ко­неч­но, не на лю­дях, а на жи­вот­ных. Я взя­ла пер­га­мент, про­бе­жа­ла гла­за­ми рас­че­ты. Про­пор­ции вы­гля­де­ли ра­зум­но, ко­ра ивы дей­стви­тель­но со­дер­жит са­ли­цин – при­род­ное про­ти­во­вос­па­ли­тель­ное, я зна­ла это еще с Зем­ли. – Раз­ре­шаю, – ска­за­ла я, воз­вра­щая ли­сток. – Но сна­ча­ла про­те­сти­руй на мел­ких сса­ди­нах в ко­нюшне. На ло­ша­дях, на со­ба­ках – там, где ко­жа за­жи­ва­ет быст­рее. А от­чет о ре­зуль­та­тах пред­ставь в пись­мен­ном ви­де, с ука­за­ни­ем всех на­блю­де­ний. Ес­ли эф­фект бу­дет луч­ше, чем у обыч­ной ма­зи, внед­рим в про­из­вод­ство. – Спа­си­бо, гос­по­жа. – Ген­рих по­кло­нил­ся, и в его гла­зах мельк­нул тот са­мый ого­нек, ко­то­рый бы­ва­ет у ис­сле­до­ва­те­лей, ко­гда им да­ют зе­ле­ный свет. – Так и по­ступ­лю. Зав­тра же нач­ну ва­рить проб­ную пар­тию. Я еще раз оки­ну­ла взгля­дом это цар­ство по­ряд­ка и ти­хой, со­сре­до­то­чен­ной си­лы. Здесь, сре­ди су­хих трав, ти­хих скля­нок и ак­ку­рат­ных по­лок, все то­же бы­ло под кон­тро­лем. Каж­дый ко­рень, каж­дая кап­ля на­стой­ки учи­ты­ва­лись и име­ли свое пред­на­зна­че­ние. Это бы­ла еще од­на ста­тья рас­хо­дов – на тра­вы, на ре­ак­ти­вы, на за­куп­ки в го­ро­де, – но и ста­тья ин­ве­сти­ций. Ин­ве­сти­ций в здо­ро­вье, а зна­чит, в ра­бо­то­спо­соб­ность всех, кто жил и тру­дил­ся в Ка­ран­та­ре. Здо­ро­вый ра­бот­ник ра­бо­та­ет луч­ше, здо­ро­вый арен­да­тор пла­тит ис­прав­нее, здо­ро­вая при­слу­га не бро­са­ет де­ла по­сре­ди дня. Я по­до­шла к ок­ну, вы­хо­дя­ще­му в сад. Вни­зу, на гряд­ках с ле­кар­ствен­ны­ми тра­ва­ми, ко­по­ши­лись по­мощ­ни­ки Ген­ри­ха – два па­рень­ка, ко­то­рые по­ло­ли, по­ли­ва­ли и со­би­ра­ли уро­жай. Солн­це осве­ща­ло ров­ные ря­ды ла­ван­ды, шал­фея, роз­ма­ри­на, и это зре­ли­ще успо­ка­и­ва­ло не ху­же лю­бой на­стой­ки. – Про­дол­жай в том же ду­хе, Ген­рих, – ска­за­ла я, по­во­ра­чи­ва­ясь к вы­хо­ду. – Ес­ли бу­дут про­бле­мы или во­про­сы – сра­зу ко мне. И не за­тя­ги­вай с за­куп­ка­ми. Как спи­сок со­ста­вишь, при­не­си, я сра­зу под­пи­шу рас­по­ря­же­ние каз­на­чею. – Слу­ша­юсь, гос­по­жа. – Он сно­ва по­кло­нил­ся и вер­нул­ся к сво­им тра­вам. По­ки­дая ап­те­ку, я уже мыс­лен­но со­став­ля­ла рас­по­ря­же­ние каз­на­чею: вы­де­лить се­реб­ро на за­куп­ку ме­ди­ка­мен­тов в пор­то­вом го­ро­де, со­гла­со­вать це­ны, от­пра­вить про­ве­рен­но­го че­ло­ве­ка, что­бы не об­ма­ну­ли. Еще один пункт в длин­ном спис­ке дел, ко­то­рый обес­пе­чи­вал бес­пе­ре­бой­ную ра­бо­ту мо­е­го ма­лень­ко­го, слож­но­го и та­ко­го по­нят­но­го мне ми­ра. Ми­ра, где я зна­ла, что де­лать, и где каж­дое ре­ше­ние при­но­си­ло ви­ди­мый ре­зуль­тат. ГЛАВА 8 На сле­ду­ю­щий день по­сле по­лу­дня я при­ня­ла в сво­ём ка­би­не­те управ­ля­ю­ще­го ке­ра­ми­че­ской ма­стер­ской – Си­гиз­мун­да. Это бы­ла за­пла­ни­ро­ван­ная встре­ча, ко­то­рую я пе­ре­но­си­ла два­жды из-за при­ё­ма род­ствен­ни­ков, и те­перь, ко­гда го­сти уеха­ли и ти­ши­на вер­ну­лась в за­мок, мож­но бы­ло на­ко­нец за­нять­ся те­ку­щи­ми про­из­вод­ствен­ны­ми во­про­са­ми. Си­гиз­мунд во­шёл в ка­би­нет, оста­но­вил­ся у по­ро­га, от­каш­лял­ся в ку­лак и толь­ко по­том шаг­нул к сто­лу. Он был ко­ре­на­стым муж­чи­ной лет пя­ти­де­ся­ти, с мощ­ны­ми пле­ча­ми и ру­ка­ми, ко­то­рые, ка­за­лось, на­все­гда впи­та­ли в се­бя тон­кий слой гли­ня­ной пы­ли – она въелась в тре­щин­ки ко­жи, осе­ла под ног­тя­ми, по­кры­ва­ла веч­но со­гну­тые, силь­ные паль­цы. Ли­цо у него бы­ло ши­ро­кое, об­вет­рен­ное, с на­хму­рен­ны­ми гу­сты­ми бро­вя­ми и оза­бо­чен­ным вы­ра­же­ни­ем че­ло­ве­ка, ко­то­рый всю жизнь бо­рет­ся с ма­те­ри­а­лом, ог­нём и сро­ка­ми. Одет он был в доб­рот­ный, но за­но­шен­ный ко­жа­ный фар­тук по­верх гру­бой льня­ной ру­ба­хи, и от него пах­ло гли­ной, ды­мом и чем-то кис­ло­ва­тым – гла­зу­рью, на­вер­ное. – Са­дись, Си­гиз­мунд, – я ука­за­ла на стул на­про­тив се­бя. Он сел осто­рож­но, буд­то бо­ял­ся сло­мать тон­кую резь­бу, и по­ло­жил на ко­ле­ни свои тя­жё­лые ру­ки. – Си­гиз­мунд, от­чёт по по­став­кам за по­след­ний квар­тал я изу­чи­ла. – Я взя­ла со сто­ла сви­ток и по­ма­ха­ла им в воз­ду­хе. – Всё ак­ку­рат­но, циф­ры схо­дят­ся, мо­лод­цы. Но вот что ме­ня бес­по­ко­ит: объ­ё­мы ста­биль­ны, ме­сяц к ме­ся­цу од­но и то же. А рост ну­ле­вой. Со­всем. Меж­ду тем я знаю, что спрос на на­шу гла­зу­ро­ван­ную по­су­ду в пор­ту рас­тёт. Куп­цы спра­ши­ва­ют, за­ка­зы мог­ли бы быть боль­ше. В чём уз­кое ме­сто? Си­гиз­мунд тя­же­ло вздох­нул – так взды­ха­ют лю­ди, ко­то­рых про­сят объ­яс­нить оче­вид­ное то­му, кто, по их мне­нию, ни­ко­гда не сто­ял у гор­на. Он по­че­сал ще­ти­ну на под­бо­род­ке, и под ног­тя­ми у него оста­лись бе­лые по­лос­ки – вид­но, пе­ред встре­чей тро­гал сухую гли­ну. – Уз­кое ме­сто, гос­по­жа, – это ру­ки, гла­за и вре­мя. – Го­лос у него был низ­кий, с хри­пот­цой, буд­то он на­гло­тал­ся ды­ма за го­ды ра­бо­ты. – Доб­рот­ный гор­шок не сле­пишь за час. Ему на­до дать фор­му, по­том под­су­шить, что­бы не по­ве­ло, по­том пер­вый об­жиг, по­том гла­зурь, по­том вто­рой об­жиг. И на каж­дом эта­пе – глаз да глаз. А круж­ку с тон­ки­ми стен­ка­ми, ка­кую вы лю­би­те, не вы­тя­нешь на кру­ге впо­пы­хах – чуть по­то­ро­пил­ся, стен­ка тонь­ше ста­ла, в об­жи­ге трес­нет. И всё, брак. А хо­ро­ших ма­сте­ров, ко­то­рым мож­но до­ве­рить слож­ные фор­мы, не так мно­го. Ста­ри­ки мои, с кем на­чи­на­ли, уже гла­за­ми сла­бы ста­ли. Мо­ло­дёжь учит­ся мед­лен­но. Им бы всё быст­рее да по­боль­ше, а ка­че­ство не тя­нут. Я слу­ша­ла, ки­вая. В его сло­вах бы­ла прав­да – та са­мая ре­мес­лен­ная прав­да, ко­то­рую я ува­жа­ла, да­же ко­гда она ме­ша­ла мо­им пла­нам. – Я по­ни­маю цен­ность на­вы­ка, – ска­за­ла я, ко­гда он за­кон­чил. – И не со­би­ра­юсь гнать вал без ка­че­ства. Но да­вай по­ду­ма­ем, как снять са­мые про­стые опе­ра­ции с ма­сте­ров и от­дать их ме­ха­ни­ке или уче­ни­кам. Я ото­дви­ну­ла к нему лист пер­га­мен­та, ко­то­рый при­го­то­ви­ла за­ра­нее. На нём был чер­тёж – про­стой, схе­ма­тич­ный, но, я на­де­я­лась, по­нят­ный. Его я на­бро­са­ла ещё на Зем­ле, по па­мя­ти, ко­гда ду­ма­ла о том, как улуч­шить мест­ное про­из­вод­ство. Ле­бёд­ка для по­да­чи гли­ны, что­бы не тас­кать вёд­ра вруч­ную. И вра­ща­ю­щий­ся круг с нож­ным при­во­дом, ко­то­рый мог бы уве­ли­чить ско­рость фор­мов­ки стан­дарт­ных из­де­лий – не для тон­ких сер­ви­зов, а для гру­бой ку­хон­ной по­су­ды, ми­сок, горш­ков. – Посмот­ри, – я ткну­ла паль­цем в чер­тёж. – Это подъ­ём­ник, что­бы под­ни­мать тя­жё­лые меш­ки с гли­ной на вто­рой этаж, где суш­ка. А это круг, ко­то­рый кру­тит­ся но­гой, осво­бож­дая ру­ки. Ес­ли по­ста­вить та­ко­го два-три для уче­ни­ков, они смо­гут де­лать про­стые фор­мы быст­рее, а ма­сте­ра бу­дут толь­ко до­во­дить и гла­зу­ро­вать. Си­гиз­мунд взял чер­тёж сво­и­ми тя­жё­лы­ми ру­ка­ми, под­нёс близ­ко к гла­зам, по­вер­тел так и эдак. Ли­цо его вы­ра­жа­ло глу­бо­кий скеп­сис, сме­шан­ный с лёг­ким недо­уме­ни­ем – как буд­то я пред­ло­жи­ла ему сле­пить гор­шок из сне­га или вы­ле­пить кув­шин из пес­ка. – Гос­по­жа, – на­чал он осто­рож­но, буд­то раз­го­ва­ри­вал с ре­бён­ком, ко­то­рый при­ду­мал глу­пость, но оби­жать не хо­чет­ся. – Я эту шту­ку… про­бо­вал, по ва­шим сло­вам, со­брать с куз­не­цом. – Он по­сту­чал по чер­те­жу паль­цем. – Ещё в про­шлом го­ду, как вы пер­вый раз го­во­ри­ли. Со­бра­ли мы та­кой круг, с нож­ным при­во­дом, как на мель­ни­це. И что вы­шло? Ме­ха­низм ка­приз­ный. Гли­на ло­жит­ся неров­но, по­то­му что би­е­ние есть – ось не иде­аль­ная, де­ре­во гу­ля­ет, же­ле­зо гнёт­ся. Кру­тит­ся он рыв­ка­ми, а не плав­но, как ру­ка ма­сте­ра. И глав­ное – ма­стер те­ря­ет чув­ство ма­те­ри­а­ла. Ру­ка­ми ты гли­ну щу­па­ешь, каж­дую пес­чин­ку чув­ству­ешь. А тут она че­рез же­ле­зо идёт, и уже не по­нять – не слиш­ком ли тон­ко, не слиш­ком ли сы­ро. Он по­ло­жил чер­тёж на стол и по­смот­рел на ме­ня с тем осо­бым вы­ра­же­ни­ем, с ка­ким ста­рые ма­сте­ра смот­рят на мо­ло­дых хо­зя­ев, пы­та­ю­щих­ся учить их ре­ме­с­лу. – Гор­шок вы­хо­дит без ду­ши, шаб­лон­ный. Все оди­на­ко­вые, как сол­да­ты в строю. А на­ши по­ку­па­те­ли, гос­по­жа, они це­нят имен­но то, что каж­дая вещь чуть от­ли­ча­ет­ся, в ней вид­на ру­ка. Где-то стен­ка чуть тол­ще, где-то гла­зурь по­тёк­ла ина­че – это же и есть кра­со­та. В пор­ту, вы го­во­ри­те, спрос рас­тёт. Да, рас­тёт. Но бе­рут там на­шу по­су­ду не по­то­му, что она де­шё­вая, а по­то­му, что она жи­вая. А ес­ли мы штам­по­вать нач­нём, они к дру­гим пой­дут, у ко­го жи­вое есть. Я слу­ша­ла и чув­ство­ва­ла, как ме­ня слег­ка за­де­ло это сло­во – «ду­ша». В мо­их ко­фей­нях на Зем­ле «ду­шой» бы­ли иде­аль­ный вкус и аро­мат, до­сти­га­е­мые стро­гим со­блю­де­ни­ем тех­но­ло­гий, а не уни­каль­ны­ми под­тё­ка­ми на чаш­ке. Там це­ни­ли ста­биль­ность: оди­на­ко­во вкус­ный ко­фе в лю­бой день, оди­на­ко­во кра­си­вая пен­ка на ка­пу­чи­но. А здесь, по­лу­ча­ет­ся, це­нят имен­но раз­ни­цу, непо­вто­ри­мость, ру­ко­твор­ность. Я сдер­жа­лась, что­бы не воз­ра­зить, и сде­ла­ла глу­бо­кий вдох. – Я не пред­ла­гаю за­ме­нить всё руч­ное про­из­вод­ство, – ска­за­ла я спо­кой­но, ста­ра­ясь, что­бы го­лос зву­чал убе­ди­тель­но. – Речь идёт толь­ко о ба­зо­вых, са­мых хо­до­вых по­зи­ци­ях. Мис­ки, про­стые та­рел­ки, са­до­вые горш­ки для рас­са­ды. Их мож­но де­лать быст­рее, сни­зив сто­и­мость и уве­ли­чив объ­ём. А ма­сте­ров выс­ше­го раз­ря­да осво­бо­дить для ра­бо­ты над сер­ви­за­ми, ва­за­ми и из­раз­ца­ми, где и нуж­на эта са­мая «ду­ша». Ты же сам го­во­ришь, что ста­ри­ки уста­ют. Пусть де­ла­ют то, что уме­ют луч­ше всех, а чер­но­вую ра­бо­ту пусть ме­ха­низ­мы де­ла­ют. Си­гиз­мунд за­ду­мал­ся, по­же­вал гу­бу. Вид­но бы­ло, что мои сло­ва в чём-то за­де­ли его, но пол­но­стью от­ри­цать их ра­зум­ность он не мог. – Осво­бо­дить-то осво­бо­дим, – про­вор­чал он, по­че­сав за­ты­лок. – Толь­ко вот гли­на для штам­пов­ки нуж­на осо­бо под­го­тов­лен­ная, од­но­род­ная. А на­ши за­ле­жи, те, что бли­же к зам­ку, да­ют ма­те­ри­ал с пес­ком, с ка­меш­ка­ми. Для руч­ной леп­ки это ни­че­го, ма­стер пе­сок вы­бе­рет или обыг­ра­ет. А ме­ха­низм её не лю­бит – ка­ме­шек по­па­дёт, и круг за­кли­нит, или в стен­ке ды­ра бу­дет. На­до гли­ну мыть, от­ста­и­вать, про­це­жи­вать. Это вре­мя и ра­бо­чие ру­ки. И опять же, гла­зурь… её всё рав­но вруч­ную на­но­сить, это не до­ве­ришь ни­ко­му, кро­ме ма­сте­ра. Один ма­зок не ту­да – и вся пар­тия брак. Я чув­ство­ва­ла, как мы хо­дим по кру­гу, как тот са­мый гон­чар­ный круг, ко­то­рый не хо­тел вра­щать­ся быст­рее. Каж­дый мой ар­гу­мент упи­рал­ся в ре­аль­ность ма­те­ри­а­ла, лю­дей и тра­ди­ций. Но сда­вать­ся я не при­вык­ла. – Хо­ро­шо, – ска­за­ла я, от­сту­пая на шаг в так­ти­ке. Ви­дя его упрям­ство, я по­ня­ла, что да­вить бес­по­лез­но – толь­ко вы­зо­ву глу­хое со­про­тив­ле­ние, ко­то­рое све­дёт на нет лю­бые на­чи­на­ния. Луч­ше пред­ло­жить то, что он смо­жет при­нять: кон­крет­ную, огра­ни­чен­ную за­да­чу с по­нят­ны­ми сро­ка­ми и из­ме­ри­мым ре­зуль­та­том. – Да­вай про­ве­дём кон­тро­ли­ру­е­мый экс­пе­ри­мент. Вы­де­лим од­но­го ма­сте­ра – пусть бу­дет мо­ло­дой, но спо­соб­ный Георг, он мне в про­шлом го­ду по­нра­вил­ся сво­ей смет­ли­во­стью, ко­гда я при­хо­ди­ла в ма­стер­скую, – и од­но­го под­ма­сте­рья, ко­го со­чтёшь нуж­ным. Да­дим им чер­тёж, ре­сур­сы и ме­сяц. Си­гиз­мунд на­хму­рил­ся, ше­ве­ля гу­ба­ми, буд­то пе­ре­счи­ты­вая в уме. – Их за­да­ча, – про­дол­жа­ла я, чёт­ко раз­де­ляя сло­ва, – на­стро­ить ме­ха­низм так, что­бы он ра­бо­тал ров­но, и вы­дать пар­тию в пять­де­сят оди­на­ко­вых ми­сок, без тре­щин, без пе­ре­ко­сов, с нор­маль­ной гла­зу­рью. Мы срав­ним эти мис­ки по вре­ме­ни, за­тра­чен­но­му на каж­дую, по сто­и­мо­сти ма­те­ри­а­лов и по при­ем­ле­мо­му ка­че­ству с те­ми, что де­ла­ют вруч­ную ма­сте­ра. Я не жду, что они бу­дут как тон­кий фар­фор, но они долж­ны быть доб­рот­ны­ми, ров­ны­ми, не ху­же сред­не­го ры­ноч­но­го уров­ня. Ес­ли ре­зуль­тат бу­дет эко­но­ми­че­ски оправ­дан – ес­ли мис­ки ока­жут­ся де­шев­ле в про­из­вод­стве и при этом их мож­но бу­дет про­да­вать без убыт­ка для ре­пу­та­ции, – то­гда раз­ви­ва­ем на­прав­ле­ние. Ес­ли нет – за­кро­ем про­ект, и я боль­ше не бу­ду те­бя этим тре­во­жить. Я от­ки­ну­лась на спин­ку крес­ла, да­вая ему вре­мя пе­ре­ва­рить. Си­гиз­мунд за­ду­мал­ся. Кон­крет­ная, огра­ни­чен­ная за­да­ча бы­ла ему по­нят­нее аб­стракт­ных ин­но­ва­ций. Он не лю­бил пе­ре­мен, но умел ра­бо­тать с чёт­ко по­став­лен­ной це­лью. Я ви­де­ла, как его ли­цо по­сте­пен­но ме­ня­ет­ся: на­сто­ро­жен­ность усту­па­ет ме­сто раз­мыш­ле­нию, а в гла­зах по­яв­ля­ет­ся что-то по­хо­жее на ин­те­рес про­фес­си­о­на­ла, ко­то­ро­му пред­ло­жи­ли за­дач­ку. – Ме­сяц – ма­ло, – ска­зал он на­ко­нец, по­ка­чав го­ло­вой. – Гли­ну ещё под­го­то­вить: на­мыть, от­сто­ять, про­це­дить, что­бы без ка­меш­ков. Ме­ха­низм до­пи­лить, би­е­ние убрать, ось по­до­гнать. Ес­ли с ну­ля на­чи­нать, ме­сяц толь­ко на под­го­тов­ку уй­дёт, а ле­пить ко­гда? – Пол­то­ра ме­ся­ца, – от­ре­за­ла я, по­ни­мая, что он прав. Ме­сяц дей­стви­тель­но был оп­ти­ми­стич­ным сро­ком. – Пол­то­ра ме­ся­ца, счи­тая с се­го­дняш­не­го дня. И до­пол­ни­тель­ный па­ёк для экс­пе­ри­мен­таль­ной груп­пы – пусть ра­бо­та­ют с охо­той. Мя­со, мас­ло, кру­па сверх обыч­но­го до­воль­ствия. Но мне нуж­ны бу­дут по­дроб­ные за­пи­си по рас­хо­дам вре­ме­ни и ма­те­ри­а­лов. Каж­дый день: сколь­ко гли­ны ушло, сколь­ко ча­сов кру­ти­ли, сколь­ко ми­сок по­лу­чи­лось, сколь­ко в брак ушло и по­че­му. Всё на пер­га­мен­те, чёт­ко, раз­бор­чи­во. Я го­во­ри­ла это и ви­де­ла, как его гла­за ста­но­вят­ся всё бо­лее за­дум­чи­вы­ми. Он по­ни­мал, что я не про­сто ка­приз­ни­чаю, а под­хо­жу к де­лу се­рьёз­но, как к лю­бо­му дру­го­му хо­зяй­ствен­но­му во­про­су. Он тяж­ко вздох­нул, про­вёл ла­до­нью по ли­цу, сти­рая несу­ще­ству­ю­щую уста­лость, и всё же кив­нул, ви­дя, что от­сту­пать неку­да. Я не угро­жа­ла, не да­ви­ла, но он чув­ство­вал: ес­ли он от­ка­жет­ся со­всем, я най­ду дру­гой спо­соб, воз­мож­но, с дру­гим ма­сте­ром. А те­рять ме­сто управ­ля­ю­ще­го в мо­ей ма­стер­ской, с хо­ро­шим жа­ло­ва­ньем и ува­же­ни­ем, ему не хо­те­лось. – Лад­но, гос­по­жа. По­про­бу­ем. – Го­лос его зву­чал об­ре­чён­но, но в нём про­скаль­зы­ва­ла и нот­ка азар­та – скры­тая, глу­бо­ко за­пря­тан­ная, но я её уло­ви­ла. – Но я за ре­зуль­тат не ру­ча­юсь. Мо­жет вый­ти пшик, а мо­жет и вый­дет что. Георг па­рень тол­ко­вый, да. Ес­ли уж ко­му и до­ве­рить эту ка­ни­тель, так ему. Он и с куз­не­цом по­ла­дит, и гли­ну про­чув­ству­ет. – Я и не жду чу­дес, – я вста­ла, по­ка­зы­вая, что раз­го­вор окон­чен, и опра­ви­ла юб­ку, стря­хи­вая несу­ще­ству­ю­щие пы­лин­ки. – Я жду дан­ных для при­ня­тия ре­ше­ния. Хо­ро­ших или пло­хих – неваж­но. Важ­но, что­бы они бы­ли чест­ны­ми и пол­ны­ми. Ес­ли ме­ха­низм не ра­бо­та­ет – зна­чит, не ра­бо­та­ет, и мы бу­дем знать это точ­но, а не га­дать. Я обо­шла стол и на­пра­ви­лась к две­ри, но на пол­пу­ти оста­но­ви­лась и обер­ну­лась. Си­гиз­мунд уже то­же под­нял­ся, сто­ял, пе­ре­ми­на­ясь с но­ги на но­гу, и мял в ру­ках свою шап­ку, ко­то­рую так и не на­дел за всё вре­мя раз­го­во­ра. – И, Си­гиз­мунд, – до­ба­ви­ла я, смяг­чая го­лос. – Я це­ню твое стрем­ле­ние со­хра­нить ка­че­ство. Прав­да. Это ред­кое ка­че­ство в на­ше вре­мя, ко­гда мно­гие го­нят­ся толь­ко за ко­ли­че­ством и де­ше­виз­ной. Мы не бу­дем его сни­жать. Мы по­про­бу­ем най­ти спо­соб де­лать боль­ше хо­ро­ших ве­щей, а не боль­ше де­шё­вых. Ес­ли экс­пе­ри­мент про­ва­лит­ся – зна­чит, бу­дем ис­кать дру­гой путь. Ес­ли удаст­ся – у нас бу­дет и ка­че­ство, и объ­ём. По­ни­ма­ешь раз­ни­цу? Он по­смот­рел на ме­ня, и в его гла­зах мельк­ну­ло что-то по­хо­жее на ува­же­ние. Не страх, не по­до­бо­стра­стие, а имен­но ува­же­ние од­но­го хо­зяй­ствен­ни­ка к дру­го­му, ко­то­рый по­ни­ма­ет, что к че­му. – По­ни­маю, гос­по­жа. – Он кив­нул ещё раз, уже без раз­дра­же­ния, и в его го­ло­се не бы­ло преж­ней об­ре­чён­но­сти. – Сде­ла­ем. Бу­ду до­кла­ды­вать каж­дую де­ка­ду. – До­го­во­ри­лись. До сви­да­ния. Он по­кло­нил­ся и вы­шел, при­крыв за со­бой дверь бес­шум­но, хо­тя та­кие тя­жё­лые две­ри ред­ко за­кры­ва­ют­ся без скри­па – вид­но, ста­рал­ся. Я оста­лась си­деть, гля­дя на свой чер­тёж, остав­ший­ся ле­жать на сто­ле. Ли­нии, на­бро­сан­ные от ру­ки, ка­за­лись та­ки­ми про­сты­ми и по­нят­ны­ми здесь, на пер­га­мен­те, но в ре­аль­но­сти они упи­ра­лись в гли­ну, в де­ре­во, в же­ле­зо, в лю­дей с их при­выч­ка­ми и пред­рас­суд­ка­ми. Внед­ре­ние да­же про­стей­ших усо­вер­шен­ство­ва­ний здесь на­по­ми­на­ло по­пыт­ку сдви­нуть с ме­ста ва­лун, на­по­ло­ви­ну врос­ший в зем­лю. Каж­дый раз при­хо­ди­лось счи­тать­ся с ма­те­ри­а­лом, с че­ло­ве­че­ским фак­то­ром, с уко­ре­нив­ши­ми­ся пред­став­ле­ни­я­ми о том, как "пра­виль­но" и "непра­виль­но". Это бы­ло бес­ко­неч­но да­ле­ко от то­го, что­бы за­ка­зать в ин­тер­не­те но­вую ко­фе­ма­ши­ну, по­лу­чить её на сле­ду­ю­щий день с ку­рье­ром и уста­но­вить за час, по­пут­но про­смат­ри­вая ви­део­ин­струк­цию на план­ше­те. Там всё бы­ло про­сто: пла­ти день­ги – по­лу­чай ре­зуль­тат. Здесь же ре­зуль­тат при­хо­ди­лось вы­ца­ра­пы­вать, вы­би­вать, вы­си­жи­вать, как ку­ри­ца вы­си­жи­ва­ет яй­цо, и ни­ка­кие день­ги не мог­ли за­ста­вить гли­ну ве­сти се­бя ина­че, а лю­дей – ду­мать по-дру­го­му. Но от­сту­пать бы­ло не в мо­их пра­ви­лах. Я ни­ко­гда не сда­ва­лась, да­же ко­гда вто­рая ко­фей­ня про­го­ре­ла в пер­вый ме­сяц из-за неудач­но­го рас­по­ло­же­ния, и при­шлось её пе­ре­за­пус­кать с ну­ля, вкла­ды­вая по­след­ние сбе­ре­же­ния. Ес­ли нель­зя сде­лать быст­ро, нуж­но де­лать си­стем­но и тер­пе­ли­во, шаг за ша­гом, со­би­рая дан­ные и до­ка­зы­вая эф­фек­тив­ность. Как дол­гий и кро­пот­ли­вый реб­рен­динг, ко­гда го­да­ми ме­ня­ешь вос­при­я­тие брен­да, по кир­пи­чи­ку, по кир­пи­чи­ку. Я взя­ла чер­тёж, свер­ну­ла его в труб­ку и убра­ла в ящик сто­ла. Ту­да же, в пап­ку с по­мет­кой "Про­ек­ты", где уже ле­жа­ли на­брос­ки улуч­ше­ний для куз­ни­цы, пла­ны по осу­ше­нию бо­ло­та и рас­чё­ты по но­во­му сор­ту пше­ни­цы. Все­му своё вре­мя. Се­год­ня – ке­ра­ми­ка. Зав­тра – что-то ещё. Я по­до­шла к ок­ну и по­смот­ре­ла во двор. Там, за сте­ной, в ма­стер­ских, уже ки­пе­ла ра­бо­та, неви­ди­мая от­сю­да, но я зна­ла о ней всё: кто чем за­нят, сколь­ко гли­ны из­ве­ли, сколь­ко горш­ков обо­жгли. Мой ма­лень­кий мир жил сво­ей жиз­нью, и я бы­ла его серд­цем – не бью­щим­ся в аго­нии, а ров­но, ме­то­дич­но пе­ре­ка­чи­ва­ю­щим ре­сур­сы, идеи и ре­ше­ния. По­сле плот­но­го гра­фи­ка встреч и про­ве­рок на­сту­пи­ло вре­мя, ко­то­рое я стро­го вы­де­ля­ла для се­бя. Я на­пра­ви­лась в се­вер­ную баш­ню, где рас­по­ла­га­лось кни­го­хра­ни­ли­ще. Воз­дух здесь был осо­бен­ным: про­хлад­ным, непо­движ­ным и гу­сто про­пи­тан­ным за­па­хом ста­ро­го пер­га­мен­та, пе­ре­пле­тён­ной ко­жи и ед­ва уло­ви­мой пы­ли. Вы­со­кие стел­ла­жи из чер­но­го де­ре­ва, до са­мо­го свод­ча­то­го по­тол­ка, бы­ли за­став­ле­ны фо­ли­ан­та­ми и ту­го свер­ну­ты­ми свит­ка­ми в ко­жа­ных чех­лах. Я се­ла за свой при­выч­ный стол у вы­со­ко­го уз­ко­го ок­на, от­ку­да па­дал столб зо­ло­ти­сто­го по­сле­по­лу­ден­но­го све­та, в ко­то­ром тан­це­ва­ли ми­ри­а­ды пы­ли­нок. Ото­дви­нув в сто­ро­ну све­жие хо­зяй­ствен­ные от­чё­ты, я до­ста­ла из спе­ци­аль­но­го шкаф­чи­ка тя­же­лый том в бар­хат­ном пе­ре­плё­те с вы­тис­нен­ным зо­ло­том гер­бом – ро­до­вую хро­ни­ку Ка­ран­та­ров. Рас­крыв его на пер­вой стра­ни­це, я по­гру­зи­лась в чте­ние. Стиль был вы­чур­ным, пол­ным вы­со­ко­пар­ных эпи­те­тов. Со­глас­но хро­ни­ке, род вел своё на­ча­ло от Ар­та­на­ра, сы­на бо­га вет­ров и смерт­ной жри­цы. Он пред­ста­вал ис­по­лин­ским во­и­те­лем, чей взгляд усми­рял бу­ри, а меч рас­се­кал го­ры. Он взял в же­ны Уль­ри­ку, прин­цес­су уни­что­жен­но­го ко­ро­лев­ства, чья кра­со­та «за­став­ля­ла солн­це за­мед­лять бег, дабы лиш­ний миг лю­бо­вать­ся ею». Я чи­та­ла, слег­ка от­ки­нув­шись на спин­ку крес­ла, с ка­ран­да­шом в ру­ке. Моё ли­цо оста­ва­лось невоз­му­ти­мым, но внут­ри под­ни­ма­лась вол­на иро­нии и скеп­си­са. «По­лу­бог и за­тмив­шая солн­це прин­цес­са, – ду­ма­ла я, про­во­дя паль­цем по ис­кус­ной ми­ни­а­тю­ре, изоб­ра­жав­шей эту па­ру. Они вы­гля­де­ли как пер­со­на­жи до­ро­гой, но слег­ка без­вкус­ной фэн­те­зи-са­ги. – Ин­те­рес­но, ка­ки­ми они бы­ли на са­мом де­ле? Удач­ли­вым аван­тю­ри­стом с та­лан­том пол­ко­вод­ца и до­че­рью по­след­не­го мест­но­го во­ждя, чей со­юз за­кре­пил пра­ва на эти зем­ли?» Да­лее шли по­ко­ле­ния: вой­ны, ос­но­ва­ние зам­ка, со­ю­зы, пре­да­тель­ства, утра­ты. Каж­дая стра­ни­ца бы­ла сме­сью ве­ро­ят­ной ис­то­ри­че­ской прав­ды и от­кро­вен­но­го ми­фо­твор­че­ства. Пре­док, го­во­рив­ший с ду­ба­ми. Пра­баб­ка, об­ра­щав­ша­я­ся в лун­ную со­ву. Я де­ла­ла на по­лях крат­кие по­мет­ки про­стым ка­ран­да­шом, от­ме­чая ре­аль­ные, с мо­ей точ­ки зре­ния, со­бы­тия: «За­клю­че­ние тор­го­во­го до­го­во­ра с Гиль­ди­ей куп­цов – 302 г.», «Эпи­де­мия чу­мы – 415 г., по­те­ря 2/3 на­се­ле­ния по­ме­стий». Эта хро­ни­ка бы­ла для ме­ня не свя­щен­ным тек­стом, а ско­рее стра­те­ги­че­ским до­ку­мен­том. Она объ­яс­ня­ла, по­че­му на­ши пра­ва на эти до­ли­ны и ле­са счи­та­лись неоспо­ри­мы­ми. По­че­му да­же ко­ро­лев­ские чи­нов­ни­ки по­ба­и­ва­лись слиш­ком силь­но да­вить на Ка­ран­та­ров. Ле­ген­да о бо­же­ствен­ном про­ис­хож­де­нии бы­ла мощ­ным по­ли­ти­че­ским ак­ти­вом, ко­то­рый преды­ду­щие вла­дель­цы это­го по­ме­стья уме­ло ис­поль­зо­ва­ли. Я за­кры­ла том, ко­гда свет из ок­на на­чал крас­неть, пред­ве­щая ско­рый ве­чер. В го­ло­ве улег­лась слож­ная мо­за­и­ка: за по­э­тич­ны­ми сказ­ка­ми про­сту­па­ли кон­ту­ры ре­аль­ных про­блем, ин­триг и ре­ше­ний. Это зна­ние не де­ла­ло ме­ня ча­стью этой ле­ген­ды, но де­ла­ло бо­лее эф­фек­тив­ным управ­ля­ю­щим. Я по­ни­ма­ла, ка­кой ка­пи­тал – сим­во­ли­че­ский и по­ли­ти­че­ский – был вло­жен в это имя и эту зем­лю. И как этим ка­пи­та­лом, не ве­ря в него сле­по, мож­но бы­ло ра­зум­но рас­по­ря­дить­ся. По­ста­вив кни­гу на ме­сто, я по­ту­ши­ла све­чу на сто­ле и вы­шла из хра­ни­ли­ща, воз­вра­ща­ясь из ми­ра ми­фов в мир кон­крет­ных дел: недо­пи­сан­ных рас­по­ря­же­ний, ожи­да­ю­щих смет и ти­хой, пред­ве­чер­ней ти­ши­ны сво­е­го ка­би­не­та. Но те­перь с чуть бо­лее глу­бо­ким по­ни­ма­ни­ем иг­ры, в ко­то­рую мне при­хо­ди­лось иг­рать. ГЛАВА 9 На сле­ду­ю­щее утро по­сле зав­тра­ка я, как ча­сто бы­ва­ло, вы­шла на про­гул­ку по пар­ку. Ноч­ной дождь на­мыл зем­лю, воз­дух пах влаж­ной хво­ей и пре­лой лист­вой. Я шла по дав­но зна­ко­мой тро­пин­ке, ве­ду­щей к ста­рой лист­вен­ни­це, мыс­лен­но про­кру­чи­вая недав­ний раз­го­вор с гон­ча­ром. В од­ном ме­сте, где кор­ни де­ре­вьев при­под­ни­ма­ли поч­ву, по­дош­вою мяг­ко­го са­по­га я по­скольз­ну­лась на раз­мок­шей глине. Ру­ку ин­стинк­тив­но вы­бро­си­ла впе­рёд, что­бы най­ти опо­ру, и паль­цы, про­ва­лив­шись в хо­лод­ную жи­жу, на­ткну­лись на что-то твёр­дое, острое и яв­ствен­но ме­тал­ли­че­ское. Я не упа­ла, удер­жав рав­но­ве­сие, но за­мер­ла на ме­сте. Осто­рож­но, уже це­ле­на­прав­лен­но, я рас­чи­сти­ла паль­ца­ми ко­мья гря­зи. Из зем­ли вы­сту­па­ло коль­цо, туск­лое, по­чер­нев­шее от вре­ме­ни, но, несо­мнен­но, ко­ва­ное, с об­ло­ман­ным ши­пом-на­вер­ши­ем. Оно бы­ло вмон­ти­ро­ва­но во что-то плос­кое и твер­дое. Не в ка­мень, а в де­ре­во, по­чти ис­тлев­шее, но всё ещё проч­ное. Серд­це за­би­лось чуть ча­ще, но не от стра­ха, а от пред­вку­ше­ния. Люк. Здесь, в два­дца­ти ша­гах от юж­ной сте­ны усадь­бы, там, где все­гда счи­та­лось, что, кро­ме кор­ней да ста­ро­го дре­на­жа, ни­че­го нет. Я не ста­ла ко­пать даль­ше са­ма. Вы­тер­ла ру­ку о пла­ток, ото­шла на па­ру ша­гов и крик­ну­ла по­до­шед­ше­му сле­дом са­дов­ни­ку, ко­пав­ше­му­ся у ро­зо­вых ку­стов: – По­зо­ви ко мне эко­ном­ку Мар­ту. И при­ве­ди двух креп­ких ра­бот­ни­ков с ло­па­та­ми и фо­на­ря­ми. Не­мед­лен­но. Мар­та по­яви­лась быст­ро, её бди­тель­ный взгляд сра­зу от­ме­тил мой необыч­ный вид – за­пач­кан­ную зем­лёй одеж­ду и со­сре­до­то­чен­ное вы­ра­же­ние ли­ца. Ра­бот­ни­ки, Ганс и Эрих, сто­я­ли чуть по­одаль с ин­стру­мен­том. – Гос­по­жа? Что слу­чи­лось? – Здесь, под но­га­ми, есть что-то ис­кус­ствен­ное, – ска­за­ла я без лиш­них эмо­ций, ука­зы­вая на ме­сто. – Ак­ку­рат­но, слой за сло­ем, сни­ми­те дёрн и зем­лю. Не ло­май­те то, что най­де­те. Они ра­бо­та­ли быст­ро и уме­ло. Вско­ре из-под пла­ста гли­ны и пе­ре­гноя про­сту­пи­ли кон­чи­ны мас­сив­ной де­ре­вян­ной крыш­ки, око­ван­ной по кра­ям ржа­вым, но всё ещё це­лым же­ле­зом. По­сре­дине её и бы­ло то са­мое коль­цо. Раз­ме­ры лю­ка бы­ли при­мер­но метр на метр. – Дуб, – хрип­ло кон­ста­ти­ро­вал Ганс, по­сту­чав по дос­кам ло­па­той. – Тя­жё­лый, но трух­ля­вый по кра­ям. Ржав­чи­на съе­ла пет­ли, ви­дать, с той сто­ро­ны. – Под­день­те ло­ма­ми с двух сто­рон. Осто­рож­но. Встань­те сбо­ку, – ско­ман­до­ва­ла я. Де­ре­во с про­тив­ным скри­пом под­да­лось. Под­няв его и от­ки­нув в сто­ро­ну, мы уви­де­ли чёр­ный квад­рат про­ва­ла. Из него пах­ну­ло затх­лым, ле­дя­ным воз­ду­хом, пах­ну­щим сы­рым кам­нем и вре­ме­нем. Эрих, на­кло­нив­шись с фо­на­рем, осве­тил про­стран­ство вни­зу. – Ка­мен­ная клад­ка, гос­по­жа. Сту­пе­ни ве­дут вниз. Тем­но. Я по­до­шла к са­мо­му краю, гля­дя в зи­я­ю­щую тем­но­ту. По­тай­ной ход. Воз­мож­но, ава­рий­ный вы­ход, воз­мож­но, тай­ник, воз­мож­но, что-то ещё. Это бы­ла не ми­сти­че­ская на­ход­ка, а но­вый, неучтён­ный ар­хи­тек­тур­ный объ­ект на тер­ри­то­рии вве­рен­но­го мне пред­при­я­тия. Со все­ми вы­те­ка­ю­щи­ми: необ­хо­ди­мо­стью об­сле­до­ва­ния, оцен­ки со­сто­я­ния, вне­се­ния в пла­ны и, воз­мож­но, укреп­ле­ния или лик­ви­да­ции. – Мар­та, – ска­за­ла я ров­но. – При­ка­жи при­не­сти сю­да проч­ную ве­рёв­ку, ещё фо­на­рей и мой плащ. И ни­ко­му по­ка не го­во­рить. Ганс, Эрих, вы по­ка оста­ё­тесь здесь и ни­ко­го не под­пус­ка­е­те. – Слу­ша­ем­ся, гос­по­жа. Я сто­я­ла над от­крыв­шим­ся лю­ком, уже со­став­ляя в уме спи­сок необ­хо­ди­мых дей­ствий. Пер­вое: об­сле­до­ва­ние с со­блю­де­ни­ем мер без­опас­но­сти. Вто­рое: оцен­ка угро­зы це­лост­но­сти фун­да­мен­тов. Тре­тье: изу­че­ние воз­мож­но­го ис­то­ри­че­ско­го или прак­ти­че­ско­го зна­че­ния. Оче­ред­ная за­да­ча, тре­бу­ю­щая си­стем­но­го под­хо­да. День толь­ко на­чал­ся, а план ра­бот уже кар­ди­наль­но из­ме­нил­ся. Как толь­ко при­нес­ли плащ, я взя­ла у Эри­ха один из фо­на­рей и пер­вая осто­рож­но спу­сти­лась по ка­мен­ным сту­пе­ням. Ганс сле­до­вал за мной с дру­гим фо­на­рём и ве­рёв­кой, Эрих остал­ся на­вер­ху, на под­стра­хов­ке. Под но­га­ми хру­сте­ла пыль ве­ков, но воз­дух, хоть и спёр­тый, не был уду­ша­ю­щим – чув­ство­ва­лась сла­бая тя­га, зна­чит, бы­ла вен­ти­ля­ция. Вни­зу от­кры­лась про­стор­ная ка­мен­ная пло­щад­ка, су­хая и уди­ви­тель­но хо­лод­ная. Свод­ча­тый по­то­лок был вы­со­ким. И ря­дом – че­ты­ре мас­сив­ные ду­бо­вые две­ри, око­ван­ные же­ле­зом, по од­ной в каж­дой стене. Ни­ка­ких укра­ше­ний, толь­ко прак­тич­ная мощь. – Сна­ча­ла та, – ука­за­ла я Ган­су на дверь сле­ва. – Дер­жи фо­нарь вы­со­ко. Дверь, к мо­е­му удив­ле­нию, от­кры­лась без скри­па – пет­ли яв­но бы­ли сма­за­ны ко­гда-то со­ста­вом, не по­те­ряв­шим сво­их свойств. Свет фо­на­ря вы­хва­тил из тем­но­ты шта­бе­ли. Меш­ки, бо­чон­ки, связ­ки. Я по­до­шла бли­же, раз­ре­за­ла но­жом (ко­то­рый, по ста­рой зем­ной при­выч­ке, но­си­ла в склад­ках пла­тья) верх­ний слой меш­ка из плот­ной, во­щё­ной тка­ни. Внут­ри ров­ным сло­ем ле­жа­ло зер­но. Не тру­ха, не прах, а цель­ное, чуть по­блёк­шее, но вполне узна­ва­е­мое пше­нич­ное зер­но. Я взя­ла горсть, рас­тёр­ла меж­ду паль­ца­ми. Твёр­дое, су­хое. Пах­ло не гни­лью, а про­сто ста­рым ам­ба­ром. Бо­чон­ки, су­дя по мар­ки­ров­ке, хра­ни­ли вя­ле­ное мя­со, са­ло, су­шё­ные бо­бы. Всё в со­сто­я­нии иде­аль­ной кон­сер­ва­ции, буд­то за­стыв­шее во вре­ме­ни. «Ста­зис­ное по­ле», – мельк­ну­ла у ме­ня мысль, ос­но­ван­ная на от­ры­воч­ных зна­ни­ях ма­гии это­го ми­ра. До­ро­гое, слож­ное за­кли­на­ние, оста­нав­ли­ва­ю­щее вре­мя для пред­ме­тов. Кто-то со­здал здесь иде­аль­ный банк про­до­воль­ствия на слу­чай ка­та­стро­фы. – Сле­ду­ю­щая, – ска­за­ла я, и мы дви­ну­лись к про­ти­во­по­лож­ной две­ри. Вто­рая ком­на­та встре­ти­ла нас цве­том. Сот­ни свёрт­ков тка­ней, уло­жен­ные на стел­ла­жах. Бар­хат, плот­ный лён, тон­чай­шая шерсть, да­же шёлк – всё в немыс­ли­мых для ны­неш­не­го вре­ме­ни от­тен­ках, не вы­цвет­ших ни на йо­ту. Я по­тро­га­ла ку­сок тка­ни цве­та мор­ской вол­ны – она бы­ла плот­ной, про­хлад­ной, без еди­но­го на­мё­ка на вет­хость. Ка­пи­тал. Огром­ный ка­пи­тал в ма­те­ри­аль­ной фор­ме. Тре­тья дверь ве­ла в са­мое ма­лень­кое, но осле­пи­тель­ное по­ме­ще­ние. Здесь не бы­ло стел­ла­жей – сто­я­ли же­лез­ные сун­ду­ки. Ганс по мо­е­му при­ка­зу с уси­ли­ем от­крыл крыш­ку бли­жай­ше­го. Жел­тый, хо­лод­ный свет фо­на­ря уто­нул в от­вет­ном мяг­ком си­я­нии. Зо­ло­тые слит­ки, ров­ные, как кир­пи­чи­ки. В дру­гом сун­ду­ке – се­реб­ро. В тре­тьем – ла­рец с дра­го­цен­но­стя­ми: не огра­нён­ные, но чи­стые са­мо­цве­ты, жем­чуг, несколь­ко изыс­кан­ных, неви­дан­ной ра­бо­ты диа­дем и перст­ней. Я взя­ла один зо­ло­той сли­ток. Тя­жё­лый, с чуть ше­ро­хо­ва­той по­верх­но­стью, без клей­ма. Чи­стый ак­тив. Лик­вид­ность. Чет­вёр­тая дверь при­ве­ла нас в ком­на­ту, бо­лее все­го по­хо­жую на ар­хив. Здесь пах­ло имен­но пер­га­мен­том и зна­ни­я­ми. На пол­ках ле­жа­ли не кни­ги, а свит­ки в ко­жа­ных фу­тля­рах, бе­реж­но упа­ко­ван­ные и под­пи­сан­ные. Я сня­ла один на­угад, раз­вер­ну­ла. Пись­ме­на бы­ли древни­ми, но я, бла­го­да­ря уси­лен­ным за­ня­ти­ям, мог­ла разо­брать смысл. Это бы­ла не ро­до­слов­ная сказ­ка, а су­хой от­чёт о сбо­ре да­ни с окрест­ных де­ре­вень за… я всмот­ре­лась… за три­ста лет до ны­неш­не­го дня. Я от­каш­ля­лась от пы­ли, вер­ну­лась на цен­траль­ную пло­щад­ку, в свет фо­на­рей. Ганс смот­рел на ме­ня ши­ро­ки­ми гла­за­ми, пол­ны­ми суе­вер­но­го стра­ха и бла­го­го­ве­ния. – Гос­по­жа… это же клад… Со­кро­ви­ща пред­ков… – Это стра­те­ги­че­ский ре­зерв, Ганс, – по­пра­ви­ла я его спо­кой­ным, ров­ным го­ло­сом, ка­ким го­во­ри­ла на пла­нер­ках. – И ис­то­ри­че­ский ар­хив. Ни­че­го сверхъ­есте­ствен­но­го. Про­сто очень хо­ро­шая кон­сер­ва­ция. Я под­ня­лась по лест­ни­це, где Мар­та и Эрих жда­ли, за­та­ив ды­ха­ние. – Мар­та, – ска­за­ла я, отря­хи­вая пыль с ру­ка­вов. – Не­мед­лен­но при­шли сю­да дво­их са­мых на­дёж­ных страж­ни­ков. Им за­нять пост здесь, у лю­ка, и ни­ко­го не пус­кать без мо­е­го лич­но­го при­ка­за. Эрих, Ганс – вы по­ка здесь. Ни­че­го не тро­гать. Мар­та, со мной. Мы по­шли на­зад к усадь­бе. Мой мозг уже ра­бо­тал на вы­со­ких обо­ро­тах, пе­ре­ра­ба­ты­вая шок от­кры­тия в по­сле­до­ва­тель­ность дей­ствий. – Мне ну­жен маг-ча­ро­дей, не из мест­ных, а на­ём­ный, с без­упреч­ной ре­пу­та­ци­ей, для ана­ли­за за­щит­ных чар и ста­зис­ных по­лей. Ну­жен пе­ре­пис­чик и зна­ток древ­них язы­ков для ра­бо­ты с ар­хи­вом. «И, – я до­ба­ви­ла уже мыс­лен­но, – пол­ная ре­ви­зия всех пла­нов и смет. Об­на­ру­жен­ные ре­сур­сы ме­ня­ют фи­нан­со­вую кар­ти­ну це­ли­ком». Най­ден­ное не бы­ло по­дар­ком судь­бы. Это бы­ла но­вая, слож­ная ста­тья в ба­лан­се, тре­бу­ю­щая ещё бо­лее жёст­ко­го кон­тро­ля и про­ду­ман­но­го управ­ле­ния. Но в глу­бине ду­ши, под сло­ем хо­лод­но­го рас­чё­та, ше­вель­ну­лось ред­кое чув­ство – азарт. Как буд­то я на­шла иде­аль­но со­хра­нив­ший­ся, неучтён­ный фи­ли­ал сво­ей се­ти, пол­ный не рас­па­ко­ван­но­го то­ва­ра и неизу­чен­ных дан­ных. Ра­бо­ты при­ба­ви­лось в гео­мет­ри­че­ской про­грес­сии. ГЛАВА 10 Я за­пер­лась в ка­би­не­те, от­дав рас­по­ря­же­ние не бес­по­ко­ить. На сто­ле пе­ре­до мной ле­жал чи­стый лист пер­га­мен­та. Я об­мак­ну­ла пе­ро в чер­ниль­ни­цу и на­ча­ла вы­во­дить чет­кие, ла­ко­нич­ные стро­ки. ПЛАН ДЕЙСТВИЙ ПО ОБСЛЕДОВАНИЮ И СЕКЬЮРИЗАЦИИ ОБНАРУЖЕННОГО ОБЪЕКТА (ТАЙНОЕ ХРАНИЛИЩЕ) I. ПРИОРИТЕТ №1: БЕЗОПАСНОСТЬ И СОХРАННОСТЬ (День 1-3) 1. Охра­на: – Уста­но­вить по­сто­ян­ный пост из 4 про­ве­рен­ных страж­ни­ков у вхо­да в се­вер­ную баш­ню (сме­на каж­дые 6 ча­сов). – По­ста­вить двух страж­ни­ков непо­сред­ствен­но у лю­ка. За­прет на при­бли­же­ние ко­го бы то ни бы­ло без мо­е­го пись­мен­но­го рас­по­ря­же­ния. 2. Мас­ки­ров­ка: – До при­бы­тия ма­га за­мас­ки­ро­вать люк под на­стил из дёр­на и ве­ток. Ра­бо­ты вы­пол­нить лич­но Ган­су и Эри­ху под на­блю­де­ни­ем Мар­ты. 3. Кон­фи­ден­ци­аль­ность: – Объ­явить в до­ме о на­ход­ке «ста­рых дре­наж­ных кол­лек­то­ров, тре­бу­ю­щих осмот­ра во из­бе­жа­ние под­топ­ле­ния фун­да­мен­та». Для Ган­са, Эри­ха и Мар­ты – стро­гий за­прет на раз­го­во­ры под угро­зой уволь­не­ния. II. ПРИОРИТЕТ №2: МАГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА (День 2-7) 1. По­иск спе­ци­а­ли­ста: – От­пра­вить до­ве­рен­но­го гон­ца в сто­лич­ную Гиль­дию ма­гов с за­пе­ча­тан­ным пись­мом. – Тре­бо­ва­ния к ма­гу: спе­ци­а­ли­за­ция в за­щит­ных ча­рах, ста­зис­ных по­лях и древ­ней ри­ту­аль­ной ма­гии. Обя­за­тель­на ре­ко­мен­да­ция от Гиль­дии и го­тов­ность под­пи­сать обет мол­ча­ния (ма­ги­че­ски скреп­лён­ный кон­тракт). 2. За­да­чи для ма­га (по при­ез­де): – Пол­ный акт всех ма­ги­че­ских по­лей и ло­ву­шек в хра­ни­ли­ще и на под­хо­де к нему. – Опре­де­ле­ние ти­па, мощ­но­сти и ис­точ­ни­ка ста­зи­са. Оцен­ка ста­биль­но­сти. – Про­вер­ка со­дер­жи­мо­го на про­кля­тия, пор­чи, скры­тые за­кли­на­ния сле­же­ния. – Кон­суль­та­ция по без­опас­но­му изъ­я­тию пред­ме­тов из ста­зи­са без ущер­ба. – Уста­нов­ка вре­мен­ных охран­ных чар на вход, по мо­е­му за­про­су. III. ПРИОРИТЕТ №3: ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ И ОЦЕНКА (На­чать по­сле от­чё­та ма­га) 1. Соз­да­ние ра­бо­чих групп: – Груп­па А (про­дук­ты/тка­ни): Мар­та + ле­карь Ген­рих (для оцен­ки со­хран­но­сти и по­лез­но­сти). Ка­та­ло­ги­за­ция, взя­тие проб. – Груп­па Б (дра­го­цен­но­сти): лич­но я + каз­на­чей. Вз­ве­ши­ва­ние, пред­ва­ри­тель­ная оцен­ка, опись. Без клей­ме­ния. – Груп­па В (ар­хив): на­ём­ный спе­ци­а­лист-ар­хи­ва­ри­ус (че­рез Гиль­дию пис­цов) + я. Си­сте­ма­ти­за­ция, пе­ре­вод, ко­пи­ро­ва­ние осо­бо важ­ных до­ку­мен­тов. 2. Ме­тод: ра­бо­тать ма­лы­ми груп­па­ми по 2 че­ло­ве­ка, толь­ко в мо­ем при­сут­ствии или при­сут­ствии Мар­ты/каз­на­чея. Все пред­ме­ты за­пи­сы­вать и воз­вра­щать на ме­сто до вы­ра­бот­ки стра­те­гии ис­поль­зо­ва­ния. IV. ПРИОРИТЕТ №4: АНАЛИЗ И ИНТЕГРАЦИЯ (Дол­го­сроч­ный) 1. Ар­хив: изу­че­ние до­ку­мен­тов на пред­мет: – Прав на зем­ли, спор­ных тер­ри­то­рий, скры­тых до­го­во­ров. – Тех­но­ло­гий (сель­ско­хо­зяй­ствен­ных, ре­мес­лен­ных), уте­рян­ных ныне. – Исто­ри­че­ских дан­ных, спо­соб­ных уси­лить по­ли­ти­че­ский вес до­ма. 2. Ре­сур­сы: – Раз­ра­бот­ка пла­на по­сте­пен­ной, неза­мет­ной ин­те­гра­ции ма­те­ри­аль­ных цен­но­стей в эко­но­ми­ку по­ме­стья (че­рез «най­ден­ные» ста­рые кла­ды на окра­и­нах, че­рез «вос­ста­нов­лен­ные» тор­го­вые пу­ти). – Ре­ше­ние о судь­бе про­дук­тов (ре­зерв на край­ний слу­чай / осто­рож­ная ре­а­ли­за­ция). 3. Ар­хи­тек­ту­ра: об­сле­до­ва­ние стен хра­ни­ли­ща на на­ли­чие скры­тых хо­дов, ве­ду­щих даль­ше. Кар­то­гра­фи­ро­ва­ние. V. КОНТРОЛЬ И ДОКУМЕНТАЦИЯ – Ве­сти лич­ный днев­ник ра­бот. – Все от­чё­ты групп, за­клю­че­ние ма­га – толь­ко в мои ру­ки, в за­пе­ча­тан­ном ви­де. – Фи­нан­си­ро­ва­ние эта­пов II и III – из непри­кос­но­вен­но­го фон­да, без ука­за­ния ис­тин­ной при­чи­ны в об­щих сче­тах. Ре­зю­ме: Дей­ство­вать мед­лен­но, осто­рож­но и си­стем­но. Цель – не гра­би­тель­ское изъ­я­тие, а пре­вра­ще­ние на­ход­ки в устой­чи­вый, управ­ля­е­мый ак­тив, укреп­ля­ю­щий Ка­ран­тар на де­ся­ти­ле­тия впе­рёд. Лю­бая по­спеш­ность или утеч­ка ин­фор­ма­ции – кри­ти­че­ский риск. Я от­ло­жи­ла пе­ро, про­ве­ри­ла текст. План был су­хим, ли­шён­ным вос­тор­га, пол­ным преду­смот­ри­тель­но­сти. Имен­но та­ким, ка­ким и дол­жен быть биз­нес-план по управ­ле­нию неожи­дан­но сва­лив­шим­ся мно­го­мил­ли­он­ным ак­ти­вом с вы­со­кой сте­пе­нью пра­во­во­го и ма­ги­че­ско­го рис­ка. Те­перь оста­ва­лось толь­ко на­чать его ис­пол­не­ние. Я по­до­шла к рез­но­му шкаф­чи­ку из чёр­но­го де­ре­ва, где хра­ни­лись са­мые важ­ные бу­ма­ги. От­кры­ла его, до­ста­ла лист плот­но­го пер­га­мен­та выс­ше­го ка­че­ства – не по­жел­тев­ше­го, а бе­ло­го, с лёг­ким кре­мо­вым от­тен­ком. В ле­вом верх­нем уг­лу уже был от­тис­нут мой герб – те са­мые пе­ре­пле­тён­ные во­ро­ны и дуб Ка­ран­та­ров. Я се­ла за стол, вы­бра­ла са­мое острое гу­си­ное пе­ро и от­кры­ла фла­кон с чер­ни­ла­ми не обыч­но­го чёр­но­го, а тём­но-си­не­го цве­та – та­кие ис­поль­зо­ва­лись для офи­ци­аль­ной пе­ре­пис­ки выс­ше­го уров­ня. Мой по­черк был быст­рым, но чёт­ким, без изыс­ков и за­ви­ту­шек. «Его Пре­вос­хо­ди­тель­ству, Вер­хов­но­му Ма­ги­стру Гиль­дии Ма­гов сво­бод­но­го го­ро­да Лин­харн. От Ари­ад­ны горт Ка­ран­тар, вла­де­ли­цы зе­мель и усадь­бы Ка­ран­тар. При­вет­ствия и по­же­ла­ния бла­го­ден­ствия Ва­шей Гиль­дии. На­прав­ляю к Вам се­го гон­ца с прось­бой о предо­став­ле­нии услуг вы­со­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го спе­ци­а­ли­ста-ма­га. Си­ту­а­ция тре­бу­ет де­ли­кат­но­сти, про­фес­си­о­на­лиз­ма и аб­со­лют­ной кон­фи­ден­ци­аль­но­сти. Суть за­про­са: Тре­бу­ет­ся экс­перт для про­ве­де­ния пол­но­го ма­ги­че­ско­го об­сле­до­ва­ния слож­но­го под­зем­но­го со­ору­же­ния, об­на­ру­жен­но­го на тер­ри­то­рии мо­их вла­де­ний. Со­ору­же­ние древ­нее, ве­ро­ят­но, име­ет мно­го­слой­ную за­щи­ту. Тре­бо­ва­ния к ма­гу: 1. Спе­ци­а­ли­за­ция и под­твер­ждён­ный опыт в сле­ду­ю­щих об­ла­стях: – За­щит­ные и обо­ро­ни­тель­ные ча­ры, вклю­чая древ­ние. – Ста­зис­ные по­ля и вре­мен­ная ма­гия кон­сер­ва­ции. – Ри­ту­аль­ная ма­гия без­опас­но­сти и ана­лиз ма­ги­че­ских ло­ву­шек. 2. На­ли­чие офи­ци­аль­ных ре­ко­мен­да­ций от Гиль­дии. 3. Го­тов­ность под­пи­сать ма­ги­че­ски скреп­лён­ный «Обет Мол­ча­ния» ка­са­тель­но все­го уви­ден­но­го и услы­шан­но­го в хо­де ра­бот. Это усло­вие пер­во­сте­пен­но. 4. Пол­ная по­ли­ти­че­ская ней­траль­ность и нево­вле­чён­ность в де­ла мест­ных дво­рян­ских до­мов. Усло­вия: – Опла­та бу­дет про­из­во­дить­ся по стан­дарт­но­му гиль­дей­ско­му та­ри­фу для услуг выс­шей ка­те­го­рии слож­но­сти, плюс зна­чи­тель­ная пре­мия по удо­вле­тво­ри­тель­ном за­вер­ше­нии ра­бот. – Ма­гу бу­дут предо­став­ле­ны ком­форт­ные апар­та­мен­ты, пол­ная без­опас­ность и все необ­хо­ди­мые усло­вия для ра­бо­ты. – Вы­езд тре­бу­ет­ся в мак­си­маль­но сжа­тые сро­ки. Про­шу предо­ста­вить кан­ди­да­ту­ры (не бо­лее двух) с крат­ким до­сье для рас­смот­ре­ния. Мой го­нец го­тов до­ста­вить Ваш от­вет. С ува­же­ни­ем и на­деж­дой на пло­до­твор­ное со­труд­ни­че­ство, Раз­ма­ши­стая, но чёт­кая под­пись: Ари­ад­на горт К.» Я от­ло­жи­ла пе­ро, да­ла чер­ни­лам вы­сох­нуть, ак­ку­рат­но сло­жи­ла пер­га­мент вдвое тек­стом внутрь. За­тем рас­то­пи­ла над пла­ме­нем све­чи неболь­шой ку­со­чек твёр­до­го сур­гу­ча тём­но-бор­до­во­го цве­та. Кап­ну­ла ак­ку­рат­ную кап­лю на ме­сто сги­ба пись­ма. По­ка сур­гуч был мяг­ким и алым, я при­жа­ла к нему пер­стень-пе­чат­ку на ука­за­тель­ном паль­це пра­вой ру­ки – мас­сив­ную зо­ло­тую пе­чат­ку с тем же гер­бом. На мгно­ве­ние за­дер­жа­ла дав­ле­ние. От­няв ру­ку, я осмот­ре­ла от­тиск: во­ро­ны и дуб вы­шли чёт­ко, по краю бор­ти­ка остал­ся ров­ный круг. Пе­чать бы­ла без­упреч­ной. Это был не про­сто за­мок для кон­вер­та, а сим­вол. Моё сло­во, скреп­лён­ное гер­бом ро­да. На Зем­ле я ста­ви­ла циф­ро­вую под­пись. Здесь от­тиск в сур­гу­че, ко­то­рый зна­чил ни­чуть не мень­ше. Я по­зво­ни­ла в ко­ло­коль­чик и, ко­гда во­шёл стар­ший го­нец, вру­чи­ла ему за­пе­ча­тан­ное пись­мо. – В Гиль­дию ма­гов в Лин­харне. Са­мо­му Вер­хов­но­му Ма­ги­стру или его за­ме­сти­те­лю. Толь­ко в ру­ки. Жди от­ве­та. Ко­нюх даст те­бе луч­ше­го ска­ку­на. – Слу­ша­юсь, гос­по­жа. Он по­кло­нил­ся и вы­шел. Я оста­лась си­деть, гля­дя на све­чу. Пер­вый, са­мый важ­ный ход был сде­лан. Те­перь – ждать. И го­то­вить­ся. ГЛАВА 11 На чет­вер­тый день, бли­же к по­лу­дню, ме­ня вы­зва­ли к глав­но­му вхо­ду. По­дой­дя к мас­сив­ной ду­бо­вой две­ри, я уви­де­ла че­рез при­от­кры­тую створ­ку неожи­дан­ную кар­ти­ну. Во внут­рен­нем дво­ре, где обыч­но бы­ла лишь вы­мо­щен­ная кам­нем пло­щад­ка, сей­час воз­дух мер­цал, слов­но над рас­ка­лён­ной пли­той. С лёг­ким хлоп­ком, по­хо­жим на лоп­нув­ший пу­зырь, мер­ца­ние сгу­сти­лось в че­ло­ве­че­скую фи­гу­ру, ко­то­рая сде­ла­ла шаг впе­рёд, уже пол­но­стью ма­те­ри­а­ли­зо­вав­шись. Это был муж­чи­на. Вы­со­кий, с плот­ной, креп­кой фи­гу­рой, ко­то­рая го­во­ри­ла не о туч­но­сти, а о си­ле. Лет, на мой взгляд, под шесть­де­сят. Его ли­цо об­рам­ля­ла ко­рот­кая, ак­ку­рат­но под­стри­жен­ная се­дая бо­ро­да. Но глав­ное – гла­за. Свет­ло-ка­рие, очень вни­ма­тель­ные и спо­кой­ные, они сра­зу же оце­ни­ва­ю­ще об­ве­ли двор, сте­ны и, на­ко­нец, оста­но­ви­лись на мне в двер­ном про­ёме. Он был одет в доб­рот­ную, но не вы­чур­ную ман­тию тём­но-си­не­го, по­чти мор­ско­го цве­та, под ко­то­рой вид­не­лись про­стые шта­ны и са­по­ги из проч­ной ко­жи. Ни по­со­ха, ни аму­ле­тов на ви­ду. Толь­ко ко­жа­ная сум­ка че­рез пле­чо, ту­го на­би­тая. Ст­ра­жа у во­рот за­мер­ла в нере­ши­тель­но­сти, ру­ки на эфе­сах ме­чей. Я под­ня­ла ру­ку, да­вая знак сто­ять на ме­сте, и сде­ла­ла шаг на­встре­чу. – Доб­ро по­жа­ло­вать в Ка­ран­тар, – ска­за­ла я ров­ным го­ло­сом, без те­ни по­до­бо­стра­стия или стра­ха. – Вы при­бы­ли по мо­е­му пись­му? – Имен­но так, ва­ша ми­лость, – его го­лос был низ­ким, бар­ха­ти­стым, без лиш­них ин­то­на­ций. Он слег­ка скло­нил го­ло­ву. – Ма­гистр Гиль­дии на­пра­вил ме­ня в от­вет на ваш за­прос. Ме­ня зо­вут Ве­ланд. Ве­ланд из Се­вер­ных Сту­дё­ных Ар­хи­вов. Се­вер­ные Сту­дё­ные Ар­хи­вы. Это озна­ча­ло спе­ци­а­ли­за­цию на древ­ней, кон­сер­ва­тив­ной и, что важ­но, дис­ци­пли­ни­ро­ван­ной ма­гии. Хо­ро­ший знак. – Я ра­да, что Гиль­дия от­нес­лась к мо­ей прось­бе со всей се­рьёз­но­стью, ма­стер Ве­ланд. Про­шу прой­ти. Об­ста­нов­ка тре­бу­ет при­ват­но­сти. Я про­пу­сти­ла его внутрь, дав знак стра­же вер­нуть­ся на пост. Ко­гда тя­жё­лые две­ри за­кры­лись, я по­вер­ну­лась к нему в про­хлад­ном по­лу­мра­ке при­хо­жей. – Вы го­то­вы под­пи­сать «Обет Мол­ча­ния» немед­лен­но? Без это­го даль­ней­шее дви­же­ние невоз­мож­но. – Я при­вёз с со­бой пред­ва­ри­тель­но за­ря­жен­ный кон­тракт, – кив­нул он, не морг­нув гла­зом, и по­тя­нул­ся к сум­ке. – Стан­дарт­ная фор­ма Гиль­дии, уси­лен­ная клят­вой на Источ­ни­ке. Вы мо­же­те озна­ко­мить­ся с тек­стом. Это бы­ла де­ло­вая хват­ка, ко­то­рую я оце­ни­ла. Я быст­ро про­бе­жа­ла гла­за­ми по пер­га­мен­ту. Всё бы­ло чёт­ко: нераз­гла­ше­ние все­го уви­ден­но­го, услы­шан­но­го и об­на­ру­жен­но­го в хо­де ра­бот, по­жиз­нен­но, с ма­ги­че­ски­ми по­след­стви­я­ми в слу­чае на­ру­ше­ния. – Устра­и­ва­ет, – ска­за­ла я и, взяв у него же пе­ро, по­ста­ви­ла свою под­пись ря­дом с его уже сто­яв­шей там под­пи­сью и пе­ча­тью Гиль­дии. Пер­га­мент на мгно­ве­ние вспых­нул мяг­ким си­ним све­том – до­го­вор всту­пил в си­лу. – Те­перь, – вы­дох­ну­ла я, – к су­ти. Объ­ект на­хо­дит­ся здесь же, на тер­ри­то­рии зам­ка. Это под­зем­ное хра­ни­ли­ще. Пред­по­ла­гаю на­ли­чие ста­зис­ных по­лей и, воз­мож­но, иных за­щит­ных чар. Ва­ша за­да­ча – про­ве­сти пол­ный осмотр, опре­де­лить все рис­ки и дать ре­ко­мен­да­ции по без­опас­но­му до­сту­пу. – По­ни­маю. По­тре­бу­ет­ся до­ступ к объ­ек­ту и, же­ла­тель­но, пер­во­на­чаль­ный от­чёт то­го, кто его об­на­ру­жил. – Это бу­ду я. Мои лю­ди уже на ме­сте. Они обес­пе­чат вам без­опас­ность и по­мощь. Я вни­ма­тель­но смот­ре­ла на него, изу­чая не толь­ко сло­ва, но и ма­не­ру дер­жать­ся. Спо­кой­ная уве­рен­ность, от­сут­ствие ненуж­но­го лю­бо­пыт­ства, де­ло­вой под­ход. Ка­за­лось, он ви­дел в пред­сто­я­щей ра­бо­те слож­ную, но ин­те­рес­ную тех­ни­че­скую за­да­чу, а не воз­мож­ность по­жи­вить­ся со­кро­ви­ща­ми. По­ка что всё скла­ды­ва­лось оп­ти­маль­но. – Ес­ли вы не уста­ли с до­ро­ги, ма­стер Ве­ланд, мы мо­жем при­сту­пить сра­зу. – Пор­тал – быст­рый, но энер­го­за­трат­ный спо­соб пе­ре­ме­ще­ния. Пол­ча­са на вос­ста­нов­ле­ние сил, и я бу­ду го­тов, – от­ве­тил он. – И, гос­по­жа… луч­ше, ес­ли при пер­вом осмот­ре кро­ме нас ни­ко­го не бу­дет. По­ка я не оце­ню уро­вень по­тен­ци­аль­ной опас­но­сти. – Так и по­сту­пим. Мар­та! – по­зва­ла я эко­ном­ку, по­явив­шу­ю­ся как по вол­шеб­ству. – Про­во­ди­те ма­сте­ра Ве­лан­да в си­ние по­кои. Обес­печь­те всем необ­хо­ди­мым. Че­рез пол­ча­са я встре­чу его у се­вер­ной баш­ни. Ров­но че­рез пол­ча­са я по­до­шла к се­вер­ной башне. Мастер Ве­ланд уже ждал ме­ня. Он снял ман­тию и те­перь был одет в прак­тич­ный плащ се­ро­го цве­та, не стес­ня­ю­щий дви­же­ний. Его сум­ка ви­се­ла че­рез пле­чо. Ли­цо бы­ло со­сре­до­то­чен­ным, уста­ло­сти от пор­та­ла не оста­лось и сле­да. – Всё го­то­во, гос­по­жа. Про­шу про­ве­сти ме­ня к объ­ек­ту. Мы мол­ча про­шли по тро­пин­ке к ме­сту, охра­ня­е­мо­му страж­ни­ка­ми. Ганс и Эрих, по­лу­чив мой ки­вок, ак­ку­рат­но ото­дви­ну­ли вет­ки и сня­ли све­жий слой дёр­на, сно­ва об­на­жив чёр­ный квад­рат лю­ка и тя­же­лую крыш­ку, от­ки­ну­тую в сто­ро­ну. Хо­лод­ный, затх­лый воз­дух сно­ва по­тя­нул­ся из тем­но­ты. Ве­ланд не стал сра­зу спус­кать­ся. Он по­до­шёл к са­мо­му краю, опу­стил­ся на од­но ко­ле­но и, не при­ка­са­ясь ру­ка­ми, мед­лен­но про­вёл рас­кры­той ла­до­нью над от­вер­сти­ем. Его гу­бы чуть сдви­ну­лись, но не для ре­чи – он что-то без­звуч­но шеп­тал, фор­му­ли­руя за­прос. Я за­ме­ти­ла, как воз­дух над лю­ком слег­ка за­ко­ле­бал­ся, слов­но над рас­ка­лён­ным кам­нем в зной. За­тем Ве­ланд вы­нул из сум­ки не жезл, а тон­кий сталь­ной прут дли­ной око­ло фу­та, по­кры­тый мель­чай­шей гра­ви­ров­кой. Он про­вёл им по пе­ри­мет­ру лю­ка, дер­жа по­чти па­рал­лель­но зем­ле. Кон­чик пру­та на­чал сла­бо све­тить­ся – сна­ча­ла ней­траль­ным бе­лым, но ко­гда он про­вёл им над ме­стом, где бы­ли пет­ли, свет дрог­нул и на мгно­ве­ние окра­сил­ся в туск­лый, гряз­но­ва­то-зе­лё­ный от­те­нок. – Оста­точ­ный след, – ти­хо про­ком­мен­ти­ро­вал он, боль­ше для се­бя, чем для ме­ня. – За­щи­та от некро­ман­тии и нежи­ти. При­ми­тив­ная, но дей­ствен­ная. Уже по­чти раз­ло­жи­лась, опас­но­сти не пред­став­ля­ет. По­сле это­го он взял из сум­ки неболь­шой кри­сталл в мед­ной опра­ве, по­хо­жий на лу­пу. За­жму­рив один глаз, Ве­ланд по­смот­рел че­рез кри­сталл вглубь про­лё­та, мед­лен­но по­во­ра­чи­вая его. – Ви­зу­аль­ный слой… ста­зис­ное по­ле… Да, оно есть. Мощ­ное, ста­биль­ное. Источ­ник… не здесь. Глуб­же. Нет сле­дов свя­зу­ю­щих чар с внеш­ни­ми объ­ек­та­ми. Ав­то­ном­ная кон­струк­ция. Толь­ко то­гда он встал, отрях­нул ко­ле­ни и по­вер­нул­ся ко мне. – Пер­вич­ный осмотр: гру­бых ло­ву­шек на вхо­де нет. Оста­точ­ная за­щи­та на пет­лях неак­тив­на. Ос­нов­ное по­ле ста­зи­са рас­по­ло­же­но вни­зу, оно ста­биль­но и, су­дя по все­му, пи­та­ет­ся от соб­ствен­но­го ис­точ­ни­ка, воз­мож­но, гео­ман­тий­но­го уз­ла или за­пе­ча­тан­но­го кри­стал­ла. Спус­кать­ся мож­но. Но я пой­ду пер­вым. И про­шу вас не пе­ре­се­кать по­рог, по­ка я не за­вер­шу ди­а­гно­сти­ку пло­щад­ки вни­зу. Я кив­ну­ла, пол­но­стью со­гла­ша­ясь с его ме­то­дом. Он был осто­ро­жен и си­сте­ма­ти­чен. Это вну­ша­ло до­ве­рие. – Ганс, фо­нарь ма­гу, – рас­по­ря­ди­лась я. Ве­ланд взял фо­нарь, но не за­жёг его сра­зу. Вме­сто это­го он щёлк­нул паль­ца­ми, и на его пле­че вспых­нул мяг­кий шар хо­лод­но­го го­лу­бо­ва­то­го све­та, осве­щав­ший сту­пе­ни пе­ред ним. Он ещё раз взгля­нул на ме­ня, под­твер­ждая го­тов­ность, и на­чал спус­кать­ся, дер­жа сталь­ной прут пе­ред со­бой, как щуп. Я оста­лась на­вер­ху, гля­дя, как го­лу­бо­ва­тый свет мед­лен­но уплы­ва­ет вниз, рас­тво­ря­ясь в тем­но­те, и при­слу­ши­ва­ясь к аб­со­лют­ной ти­шине, ко­то­рую не на­ру­ша­ли да­же ша­ги ма­га. На­ча­лось са­мое важ­ное. ГЛАВА 12 Ди­а­гно­сти­ка за­ня­ла око­ло ча­са. На­ко­нец, го­лу­бо­ва­тый свет при­бли­зил­ся к лест­ни­це, и на пло­щад­ке по­явил­ся Ве­ланд. Его ли­цо бы­ло спо­кой­ным, но в гла­зах све­тил­ся про­фес­си­о­наль­ный ин­те­рес. – По­ле ста­биль­но, гос­по­жа. Ни скры­тых угроз, ни де­струк­тив­ных чар. Кон­струк­ция про­ду­ма­на ис­клю­чи­тель­но для со­хран­но­сти, а не для за­щи­ты от втор­же­ния. Мож­но осмат­ри­вать. Мы спу­сти­лись вниз. На этот раз я смот­ре­ла на хра­ни­ли­ще не как на оше­лом­ля­ю­щую на­ход­ку, а как на объ­ект, про­шед­ший тех­ни­че­скую экс­пер­ти­зу. Я про­ве­ла ма­га по ком­на­там, да­вая крат­кие ком­мен­та­рии. – Зер­но, мя­со, бо­бы. В иде­аль­ной со­хран­но­сти. – Ста­зис та­ко­го уров­ня на ор­га­ни­ке – боль­шая ред­кость. – Тка­ни. Шерсть, лён, шёлк. – Ка­че­ство сы­рья… вне вре­ме­ни. Кра­си­те­ли, ко­то­рые ныне не про­из­во­дят. В ком­на­те с дра­го­цен­но­стя­ми Ве­ланд лишь бег­ло оки­нул взгля­дом сун­ду­ки, кив­нул, как буд­то оце­ни­вая не бо­гат­ство, а ещё один тип за­кон­сер­ви­ро­ван­но­го ре­сур­са. Но ко­гда мы во­шли в ар­хив­ную ком­на­ту, его ма­не­ра из­ме­ни­лась. Он за­мед­лил шаг. Его взгляд, сколь­зя по ак­ку­рат­но уло­жен­ным свит­кам в ко­жа­ных фу­тля­рах, стал цеп­ким, по­чти жад­ным. Он не тро­гал их, но я ви­де­ла, как его паль­цы слег­ка ше­вель­ну­лись, буд­то ему не тер­пе­лось их раз­вер­нуть. – Ар­хив, – ска­за­ла я. – Хро­ни­ки, от­чё­ты, воз­мож­но, тех­ни­че­ские ма­ну­скрип­ты. Язы­ки древ­ние. – Мо­гу я? – он спро­сил, впер­вые про­яв­ляя пря­мую ини­ци­а­ти­ву, и ука­зал на бли­жай­ший сви­ток. – Осто­рож­но, – кив­ну­ла я. Он взял фу­тляр с по­чти­тель­ным, бе­реж­ным дви­же­ни­ем, ко­то­рое кон­тра­сти­ро­ва­ло с его об­щей сдер­жан­но­стью. Извлёк пер­га­мент, раз­вер­нул его не до кон­ца, лишь на­столь­ко, что­бы уви­деть несколь­ко строк. Его гла­за быст­ро бе­жа­ли по строч­кам. Он за­мер. – Это… «Трак­тат о гар­мо­нии гео­ман­тий­ных то­ков в гор­ной мест­но­сти». Ра­бо­та ма­га Ар­ви­на Свет­ло­го. Счи­тал­ся утра­чен­ным по­сле Ве­ли­ко­го По­жа­ра Би­б­лио­тек. – Он под­нял на ме­ня взгляд, и в нём яс­но чи­тал­ся непод­дель­ный, жи­вой вос­торг учё­но­го. – Гос­по­жа, вы по­ни­ма­е­те, что это? Это не про­сто ис­то­ри­че­ские хро­ни­ки. Это зна­ния. Чи­стые, неис­ка­жён­ные пе­ре­пис­чи­ка­ми зна­ния эпо­хи Рас­све­та Ма­гии. Я на­блю­да­ла за его ре­ак­ци­ей, ана­ли­зи­руя. Его ин­те­рес был не к зо­ло­ту, а к ин­фор­ма­ции. Это мог­ло быть как вы­год­но, так и рис­ко­ван­но. – Это озна­ча­ет, что дан­ный ар­хив пред­став­ля­ет не толь­ко ис­то­ри­че­скую, но и прак­ти­че­скую цен­ность, – кон­ста­ти­ро­ва­ла я. – Не­со­мнен­но! – он по­чти за­был о сдер­жан­но­сти, но тут же взял се­бя в ру­ки, ак­ку­рат­но свер­нув сви­ток и вер­нув его на ме­сто. – Из­ви­ни­те. Это про­фес­си­о­наль­ная страсть. Ана­лиз этих до­ку­мен­тов мо­жет за­нять го­ды. Они мо­гут со­дер­жать за­бы­тые фор­му­лы, прин­ци­пы стро­и­тель­ства, аг­ри­куль­ту­ры… – Мастер Ве­ланд, – пре­рва­ла я его. – Ва­ша за­да­ча на дан­ный мо­мент – за­вер­шить ма­ги­че­ский осмотр и дать за­клю­че­ние по без­опас­но­сти все­го ком­плек­са. Изу­че­ние ар­хи­ва – сле­ду­ю­щий, от­дель­ный этап. И он по­тре­бу­ет от­дель­но­го, столь же стро­го­го до­го­во­ра. Он глу­бо­ко вздох­нул, слов­но воз­вра­ща­ясь из ми­ра древ­них тек­стов в мир те­ку­щих обя­за­тельств. – Вы аб­со­лют­но пра­вы, гос­по­жа. Про­шу про­ще­ния. Про­сто… уви­деть та­кое. – Он оки­нул ком­на­ту дол­гим, пол­ным по­чте­ния взгля­дом. – Я за­вер­шу об­сле­до­ва­ние по­ме­ще­ний. Но… я дол­жен на­сто­я­тель­но ре­ко­мен­до­вать в чис­ле пер­во­оче­ред­ных мер обес­пе­чить кли­ма­ти­че­ский и ма­ги­че­ский кон­троль имен­но для этой ком­на­ты. Пер­га­мент, да­же в ста­зи­се, со вре­ме­нем мо­жет по­стра­дать от лю­бо­го дис­ба­лан­са. – Ва­ша ре­ко­мен­да­ция бу­дет учте­на, – ска­за­ла я. Его эн­ту­зи­азм, ес­ли его на­пра­вить в нуж­ное рус­ло, мог стать цен­ным ак­ти­вом. – Да­вай­те за­вер­шим об­ход. Ве­ланд кив­нул, ещё раз огля­дев пол­ки, и по­сле­до­вал за мной. Но я уже зна­ла: клю­чом к про­дук­тив­но­му со­труд­ни­че­ству с этим ма­гом бу­дут не слит­ки в со­сед­ней ком­на­те, а до­ступ к этим са­мым свит­кам. И это бы­ла ва­лю­та, ко­то­рой я бы­ла го­то­ва осто­рож­но тор­го­вать. По­сле то­го как ма­стер Ве­ланд, уста­но­вив на вхо­де ма­ло­за­мет­ные охран­ные ру­ны, уда­лил­ся в свои по­кои, я при­сту­пи­ла к прак­ти­че­ской ча­сти. В под­зе­ме­лье бы­ли вы­зва­ны эко­ном­ка Мар­та и ле­карь Ген­рих. Мар­та нес­ла вос­ко­вые таб­лич­ки для за­пи­сей и ве­сы, Ген­рих – пу­стые об­раз­цы для взя­тия проб и свой хи­рур­ги­че­ский нож. Мы на­ча­ли с про­до­воль­ствен­ных за­па­сов. Ра­бо­та­ли мол­ча и чёт­ко, при све­те несколь­ких фо­на­рей. Я дик­то­ва­ла, Мар­та за­пи­сы­ва­ла, Ген­рих осмат­ри­вал и брал про­бы. Зер­но и кру­пы: – Пше­ни­ца твёр­дых сор­тов (бе­лая) – 47 меш­ков стан­дарт­но­го объ­ё­ма. – Рожь ози­мая – 32 меш­ка. – Яч­мень пи­во­ва­рен­ный – 25 меш­ков. – Овёс (очи­щен­ный) – 18 меш­ков. – Гре­чи­ха – 15 меш­ков. – Пше­но – 12 меш­ков. – Рис (длин­но­зер­ный, им­порт­ный) – 8 ке­ра­ми­че­ских со­су­дов с во­щё­ны­ми крыш­ка­ми. Ред­кость. Бо­бо­вые и му­ка: – Го­рох лу­щё­ный – 22 меш­ка. – Че­че­ви­ца крас­ная и зе­лё­ная – 14 меш­ков. – Му­ка пше­нич­ная тон­ко­го по­мо­ла – 35 меш­ков. – Му­ка ржа­ная обой­ная – 28 меш­ков. Со­ле­нья, кон­сер­ва­ция (в ке­ра­ми­че­ских кор­ча­гах и бо­чон­ках): – Ква­ше­ная ка­пу­ста с клюк­вой – 60 кор­чаг. – Мо­чё­ные яб­ло­ки (зим­ние сор­та) – 45 кор­чаг. – Со­лё­ные огур­цы в рас­со­ле с укро­пом и хре­ном – 55 кор­чаг. – Гри­бы бе­лые ма­ри­но­ван­ные – 30 кор­чаг. – Свек­ла ква­ше­ная – 20 кор­чаг. – Са­ло в рас­со­ле – 15 боль­ших ке­ра­ми­че­ских ку­бов. – Вя­ле­ные на солн­це по­ми­до­ры в мас­ле (ред­кий про­дукт) – 10 неболь­ших ам­фор. Коп­чё­но­сти и мяс­ные за­па­сы: – Вя­ле­ная ба­ра­ни­на (туш­ки) – 24 еди­ни­цы. – Коп­чё­ный око­рок сви­ной – 18 еди­ниц. – Коп­чё­ные гу­си и ут­ки – 30 еди­ниц. – Кол­ба­сы сы­ро­вя­ле­ные (раз­но­го ка­либ­ра) – око­ло 50 свя­зок. – Со­ло­ни­на го­вя­жья в боч­ках – 8 бо­чек. Про­чее: – Мёд в со­тах (в де­ре­вян­ных кад­ках) – 12 ка­док. – Воск чи­стый (та же та­ра) – 8 ка­док. – Оре­хи (грец­кие, лес­ные) в меш­ках из плот­ной тка­ни – 15 меш­ков. – Су­хо­фрук­ты (яб­ло­ки, гру­ши, сли­вы) – 22 кор­зи­ны. – Спе­ции (в неболь­ших ке­ра­ми­че­ских бан­ках): чёр­ный пе­рец го­рош­ком, ко­ри­андр, лав­ро­вый лист, ша­фран (неболь­шой, но цен­ный объ­ём) – от­дель­ный ящик. Ген­рих, ме­то­дич­но осмат­ри­вая и ню­хая про­бы, ки­вал – всё бы­ло в иде­аль­ном, «за­стыв­шем» со­сто­я­нии. Но ко­гда мы по­до­шли к ря­ду неболь­ших, плот­но за­ку­по­рен­ных гли­ня­ных со­су­дов, сто­яв­ших несколь­ко особ­ня­ком, его по­ве­де­ние из­ме­ни­лось. Он взял один, бе­реж­но снял вос­ко­вую и сур­гуч­ную пе­чать, за­кры­вав­шую гор­лыш­ко, и осто­рож­но по­ню­хал. Его бро­ви по­полз­ли вверх. – Гос­по­жа, это не про­сто ук­сус или ви­но, – про­из­нёс он ти­хо, с по­чти­тель­ным бла­го­го­ве­ни­ем в го­ло­се. – Это кон­цен­тра­ты. Ле­кар­ствен­ные на­стой­ки. Не­ве­ро­ят­ной си­лы. Он по­ста­вил со­суд и взял дру­гой, с дру­гой мар­ки­ров­кой. – Этот пах­нет ко­рой юж­ной ивы, по­лы­нью и чем-то ещё… Это про­ти­во­ли­хо­ра­доч­ное, я уве­рен. А этот… – он при­ню­хал­ся к тре­тье­му, – слож­ный со­став. Чер­то­по­лох, мо­ло­чай, се­реб­ря­ная крош­ка… Воз­мож­но, мощ­ное про­ти­во­ядие или сред­ство про­тив кро­во­те­че­ний. Он по­вер­нул­ся ко мне, и в его гла­зах го­рел не про­сто про­фес­си­о­наль­ный, а по­чти лич­ный ин­те­рес. – Та­кие со­ста­вы… ре­цеп­ты мно­гих уте­ря­ны. Их го­то­ви­ли ма­сте­ра, рав­ных ко­то­рым сей­час нет. Это не про­сто за­па­сы еды, гос­по­жа. Это – банк здо­ро­вья. Од­на кап­ля та­кой на­стой­ки, пра­виль­но раз­ве­дён­ная, мо­жет спа­сти жизнь от го­ряч­ки или за­ра­же­ния кро­ви луч­ше лю­бых мо­их от­ва­ров. Я кив­ну­ла, гля­дя на ря­ды немар­ки­ро­ван­ных и мар­ки­ро­ван­ных со­су­дов. Их бы­ло око­ло пя­ти­де­ся­ти. В го­ло­ве тут же на­ча­ла вы­стра­и­вать­ся но­вая ка­те­го­рия в опи­си: «Стра­те­ги­че­ские ме­ди­цин­ские ре­сур­сы. Ка­те­го­рия А (вы­со­кая эф­фек­тив­ность/огра­ни­чен­ный объ­ём)». – Мар­та, – ска­за­ла я ров­но. – Вы­де­ли эти со­су­ды в от­дель­ный спи­сок. Под за­пись «Ап­те­ка чрез­вы­чай­но­го за­па­са». Масте­ру Ген­ри­ху – со­ста­вить по воз­мож­но­сти пред­ва­ри­тель­ную клас­си­фи­ка­цию по пред­по­ла­га­е­мо­му дей­ствию на ос­но­ве за­па­ха и мар­ки­ров­ки. Но ни­че­го не вскры­вать и не про­бо­вать без даль­ней­ших ука­за­ний. По­нят­но? – По­нят­но, гос­по­жа, – хо­ром от­ве­ти­ли они. Я по­смот­ре­ла на это бо­гат­ство, ко­то­рое те­перь об­ре­та­ло кон­крет­ные фор­мы и циф­ры. Это бы­ла уже не аб­стракт­ная «на­ход­ка». Это был по­дроб­ный ин­вен­тарь, где каж­дая кру­пин­ка зер­на и каж­дая кап­ля на­стой­ки име­ла свой по­тен­ци­ал и свою цен­ность. Ра­бо­ты по оцен­ке и ин­те­гра­ции толь­ко на­чи­на­лись. ГЛАВА 13 Ве­чер­ний ужин был сер­ви­ро­ван не в лич­ных по­ко­ях, а в Ма­лом обе­ден­ном за­ле – по­ме­ще­нии до­ста­точ­но про­стор­ном, но ку­да ме­нее офи­ци­аль­ном, чем глав­ный пир­ше­ствен­ный зал. Длин­ный стол был на­крыт на два при­бо­ра на по­чти­тель­ном рас­сто­я­нии друг от дру­га. Ка­мин в даль­нем кон­це за­ла не то­пи­ли, и в по­ме­ще­нии ца­рил про­хлад­ный по­лу­мрак, раз­го­ня­е­мый све­том несколь­ких кан­де­лябров. Слу­ги по­да­ли блю­да и уда­ли­лись, оста­вив нас за сто­лом вдво­ем, но в рам­ках стро­го ней­траль­ной, «де­ло­вой» тер­ри­то­рии. На сто­ле, сре­ди про­чих яств, ле­жа­ли тон­кие лом­ти­ки то­го са­мо­го вя­ле­но­го мя­са из тай­ни­ка. Мастер Ве­ланд, от­ужи­нав, ото­дви­нул та­рел­ку и взял бо­кал. – Кон­сер­ва­ция вы­да­ю­ща­я­ся, – за­ме­тил он ней­траль­но. – Про­дукт со­хра­нил все свой­ства, буд­то вре­мя для него и не тек­ло. – Да, ста­зис­ное по­ле сра­бо­та­ло без­упреч­но, – со­гла­си­лась я, от­пи­вая во­ды из сво­е­го куб­ка. – Но, по­ла­гаю, не толь­ко га­стро­но­ми­че­ские на­ход­ки за­ни­ма­ют ва­ши мыс­ли, ма­стер Ве­ланд. Он слег­ка на­кло­нил го­ло­ву, си­дя в сво­ём крес­ле на по­чти­тель­ном рас­сто­я­нии. – Вы пра­вы, гос­по­жа. Ар­хив. Его объ­ём и по­тен­ци­аль­ная зна­чи­мость пре­вос­хо­дят мои пер­во­на­чаль­ные оцен­ки. За­вер­шая осмотр, я смог бег­ло озна­ко­мить­ся с мар­ки­ров­кой ря­да свит­ков. Сре­ди них есть не толь­ко ма­ги­че­ские фо­ли­ан­ты. – Что имен­но вы об­на­ру­жи­ли? – спро­си­ла я, со­хра­няя де­ло­вой тон. – На­при­мер, су­до­вые жур­на­лы ка­пи­та­нов, хо­див­ших в За­пад­ное Мо­ре за сто­ле­тия до то­го, как оно ста­ло счи­тать­ся непро­хо­ди­мым. Или де­таль­ные кар­ты мест­но­сти, ныне из­ме­нив­шей­ся до неузна­ва­е­мо­сти. И ме­ди­цин­ские за­пи­си пе­ри­о­да ве­ли­ких эпи­де­мий с по­мет­ка­ми об эф­фек­тив­но­сти тех или иных средств. Я кив­ну­ла, мыс­лен­но клас­си­фи­ци­руя ин­фор­ма­цию: на­ви­га­ци­он­ные дан­ные, кар­то­гра­фия, ме­ди­ци­на. Всё это име­ло прак­ти­че­скую цен­ность. – И ка­ко­вы ва­ши пред­ло­же­ния? – спро­си­ла я. – «Обет Мол­ча­ния» огра­ни­чи­ва­ет ва­шу воз­мож­ность де­лить­ся зна­ни­я­ми, но не за­пре­ща­ет вам с ни­ми ра­бо­тать. Ве­ланд осто­рож­но по­ста­вил бо­кал. – Для на­ча­ла необ­хо­ди­ма си­сте­ма­ти­за­ция. Ка­та­ло­ги­за­ция по язы­кам, да­ти­ров­кам и те­мам. Без это­го мы име­ем лишь гру­ду раз­роз­нен­ных до­ку­мен­тов. На это по­тре­бу­ет­ся вре­мя и ва­ше фор­маль­ное раз­ре­ше­ние на до­ступ к ар­хи­ву для изу­че­ния. – Ка­та­ло­ги­за­ция – ло­гич­ный пер­вый шаг, – от­ве­ти­ла я. – Но до­ступ бу­дет предо­став­лен на опре­де­лён­ных усло­ви­ях. Вы бу­де­те ра­бо­тать не в оди­ноч­ку. С ва­ми бу­дет на­хо­дить­ся мой клерк, ко­то­рый бу­дет ве­сти па­рал­лель­ную, неза­ви­си­мую опись. Каж­дый сви­ток бу­дет из­вле­кать­ся и воз­вра­щать­ся на ме­сто под за­пись в спе­ци­аль­ном жур­на­ле в кон­це каж­до­го ра­бо­че­го дня. Вы мо­же­те де­лать для се­бя ко­пии или вы­пис­ки, но все ори­ги­на­лы оста­ют­ся в хра­ни­ли­ще. И глав­ное: ес­ли в текстах вам встре­тят­ся све­де­ния, име­ю­щие пря­мое и без­от­ла­га­тель­ное зна­че­ние для без­опас­но­сти или бла­го­по­лу­чия Ка­ран­та­ра, вы обя­за­ны немед­лен­но по­ста­вить ме­ня в из­вест­ность. Он вы­слу­шал, его вы­ра­же­ние ли­ца оста­ва­лось со­сре­до­то­чен­ным и де­ло­вым. – Усло­вия обос­но­ван­ны. Я со­гла­сен. Для ра­бо­ты с неко­то­ры­ми диа­лек­та­ми мне мо­жет по­тре­бо­вать­ся до­ступ к спра­воч­ным ма­те­ри­а­лам из ва­шей ос­нов­ной биб­лио­те­ки. – Это мож­но бу­дет устро­ить, – кив­ну­ла я. – При­сту­пить мож­но по­сле­зав­тра. Зав­тра же я ожи­даю от вас по­дроб­ное пись­мен­ное за­клю­че­ние о ма­ги­че­ской без­опас­но­сти все­го ком­плек­са для мо­их управ­ля­ю­щих. – Оно бу­дет го­то­во, ва­ша ми­лость, – ска­зал он, вста­вая из-за сто­ла, да­вая по­нять, что де­ло­вая часть бе­се­ды за­вер­ше­на. – Вы про­яв­ля­е­те даль­но­вид­ность. Мно­гие уде­ли­ли бы вни­ма­ние лишь ма­те­ри­аль­ным цен­но­стям. – Ма­те­ри­аль­ные цен­но­сти мож­но под­счи­тать и по­тра­тить, – от­ве­ти­ла я, так­же под­ни­ма­ясь. – Зна­ние же, ес­ли его пра­виль­но оце­нить и при­ме­нить, спо­соб­но эти цен­но­сти при­умно­жить. Я рас­смат­ри­ваю ар­хив как стра­те­ги­че­ский ак­тив. Мы об­ме­ня­лись ко­рот­ки­ми, фор­маль­ны­ми по­кло­на­ми. Он уда­лил­ся в со­про­вож­де­нии по­явив­ше­го­ся слу­ги. Я же ещё немно­го по­сто­я­ла в по­чти пу­стом, про­хлад­ном за­ле, гля­дя на до­го­ра­ю­щие све­чи. В го­ло­ве уже вы­стра­и­вал­ся чёт­кий план на сле­ду­ю­щие дни: за­клю­че­ние ма­га, ин­струк­ции каз­на­чею, ор­га­ни­за­ция ра­бо­ты в ар­хи­ве. Ещё один слож­ный, но мно­го­обе­ща­ю­щий про­ект был за­пу­щен. Вер­нув­шись в свою спаль­ню, я с на­сла­жде­ни­ем пе­ре­оде­лась и рас­тя­ну­лась на по­сте­ли. Настро­е­ние бы­ло бо­е­вым. Я го­то­ви­лась к бу­ду­щим «сра­же­ни­ям» в том чис­ле и с те­ми из ма­гов, кто за­хо­чет узнать по­боль­ше о мо­ем ар­хи­ве. Спа­ла я слад­ко. А на сле­ду­ю­щий день, сра­зу по­сле обе­да, Ве­ланд предо­ста­вил мне за­клю­че­ние. «Гиль­дия Ма­гов Сво­бод­но­го Го­ро­да Лин­харн От­де­ле­ние ди­а­гно­сти­ки и ар­те­фак­то­ло­гии Мастер 3-го кру­га, Ве­ланд из Се­вер­ных Сту­дё­ных Ар­хи­вов Ад­ре­сат: Её Ми­ло­сти, Ари­адне горт Ка­ран­тар, вла­де­тель­ни­це зе­мель и зам­ка Ка­ран­тар. Те­ма: За­клю­че­ние по ма­ги­че­ской без­опас­но­сти объ­ек­та (под­зем­ное хра­ни­ли­ще на тер­ри­то­рии зам­ка Ка­ран­тар). Да­та: [Да­та сле­ду­ю­ще­го дня по­сле об­сле­до­ва­ния]. I. Ос­но­ва­ние для про­ве­де­ния ра­бот: По ва­ше­му за­про­су, санк­ци­о­ни­ро­ван­но­му Вер­хов­ным Ма­ги­стром Гиль­дии, мною был про­ве­дён пол­ный ма­ги­че­ский раз­бор ука­зан­но­го объ­ек­та. Ра­бо­ты осу­ществ­ля­лись [да­та об­сле­до­ва­ния] с со­блю­де­ни­ем всех мер предо­сто­рож­но­сти. II. Ме­то­до­ло­гия: При­ме­ня­лись сле­ду­ю­щие ди­а­гно­сти­че­ские тех­ни­ки: ска­ни­ро­ва­ние оста­точ­ных ма­ги­че­ских по­лей, спек­траль­ный ана­лиз ак­тив­ных чар, гео­ман­тий­ное зон­ди­ро­ва­ние на пред­мет свя­зей с лей-ли­ни­я­ми, ви­зу­а­ли­за­ция за­щит­ных кон­ту­ров че­рез кри­сталл Кель­ви­на. Ис­поль­зо­ван стан­дарт­ный про­то­кол Гиль­дии для об­сле­до­ва­ния древ­них за­пе­ча­тан­ных со­ору­же­ний. III. Ре­зуль­та­ты ди­а­гно­сти­ки: 1. Вход и пе­ри­метр: Об­на­ру­же­ны сле­ды пол­но­стью ис­то­щён­ной охран­ной ча­рьи на пет­лях вход­но­го лю­ка (быв­шая за­щи­та от некро­ти­че­ско­го воз­дей­ствия и нера­зум­ной нежи­ти). На те­ку­щий мо­мент энер­ге­ти­че­ски инерт­ны и угро­зы не пред­став­ля­ют. Ло­ву­шек, свя­зан­ных с фи­зи­че­ским про­ник­но­ве­ни­ем, не вы­яв­ле­но. 2. Ос­нов­ное по­ме­ще­ние (цен­траль­ная пло­щад­ка): Фо­но­вый ма­ги­че­ский фон в нор­ме, со­от­вет­ству­ет есте­ствен­ным под­зем­ным па­ра­мет­рам. Сле­дов скры­тых пор­та­лов, при­зы­ва­ю­щих кру­гов или иных дол­го­сроч­ных ак­ти­ва­ци­он­ных чар не об­на­ру­же­но. 3. Ста­зис­ные по­ля (по­ме­ще­ния 1-4): Тип: Ав­то­ном­ное, за­мкну­тое по­ле вре­мен­ной стаг­на­ции вы­со­кой чи­сто­ты. Источ­ник: Ло­каль­ный, встро­ен­ный в кон­струк­цию по­ла каж­до­го по­ме­ще­ния (ве­ро­ят­но, кри­стал­ли­че­ская мат­ри­ца, пи­та­ю­ща­я­ся от пас­сив­но­го гео­ман­тий­но­го ре­зо­нан­са). Свя­зей с внеш­ни­ми ис­точ­ни­ка­ми ма­гии или опе­ра­то­ром НЕТ. По­ля не тре­бу­ют внеш­ней под­пит­ки и ста­биль­ны. Ста­биль­ность: Аб­со­лют­ная. На­ру­ше­ние по­ля воз­мож­но толь­ко при це­ле­на­прав­лен­ном ма­ги­че­ском вме­ша­тель­стве вы­со­ко­го уров­ня или фи­зи­че­ском раз­ру­ше­нии мат­риц в ос­но­ва­нии по­ме­ще­ний. Без­опас­ность вза­и­мо­дей­ствия: Не-ма­ги мо­гут бес­пре­пят­ствен­но изы­мать и воз­вра­щать пред­ме­ты из зо­ны ста­зи­са. По­ле име­ет од­но­на­прав­лен­ное дей­ствие на вре­мя, не ока­зы­вая вли­я­ния на жи­вое су­ще­ство, крат­ко­вре­мен­но его пе­ре­се­ка­ю­щее. ВАЖНО: Вне­се­ние но­вых объ­ек­тов в по­ле с це­лью их кон­сер­ва­ции НЕВОЗМОЖНО без зна­ния точ­ной ак­ти­ва­ци­он­ной фор­му­лы, ко­то­рая на дан­ный мо­мент утра­че­на. 4. За­щит­ные ча­ры по­ме­ще­ний: Кро­ме ста­зи­са, ак­тив­ных обо­ро­ни­тель­ных, ка­ра­тель­ных или пре­ду­пре­ди­тель­ных чар НЕ ОБНАРУЖЕНО. Кон­струк­ция пред­на­зна­че­на ис­клю­чи­тель­но для со­хра­не­ния, а не для за­щи­ты от втор­же­ния. 5. Ар­хив­ное по­ме­ще­ние (4): До­пол­ни­тель­но к ста­зи­су об­на­ру­жен сла­бый фо­но­вый чар-сиг­нал, ха­рак­тер­ный для со­хран­но­сти ор­га­ни­че­ских но­си­те­лей (пер­га­мен­та). Не яв­ля­ет­ся угро­зой, вы­пол­ня­ет функ­цию кли­мат-кон­тро­ля в мик­ро-мас­шта­бе. IV. Вы­во­ды: 1. Объ­ект ма­ги­че­ски без­опа­сен для даль­ней­ше­го изу­че­ния и огра­ни­чен­но­го хо­зяй­ствен­но­го ис­поль­зо­ва­ния упол­но­мо­чен­ны­ми ли­ца­ми. 2. Риск некон­тро­ли­ру­е­мой ма­ги­че­ской ре­ак­ции, пор­чи, про­кля­тия или иной опас­но­сти для пер­со­на­ла от­сут­ству­ет. 3. Ста­зис­ные по­ля яв­ля­ют­ся глав­ной цен­но­стью и глав­ной за­щи­той со­дер­жи­мо­го. Их це­лост­ность га­ран­ти­ру­ет со­хран­ность объ­ек­тов. V. Ре­ко­мен­да­ции: 1. За­пре­тить лю­бые по­пыт­ки ма­ги­че­ско­го или фи­зи­че­ско­го воз­дей­ствия на пол и сте­ны по­ме­ще­ний в пре­де­лах мет­ра от уров­ня по­ла (зо­на воз­мож­но­го рас­по­ло­же­ния кри­стал­ли­че­ских мат­риц). 2. Для ар­хив­но­го по­ме­ще­ния (4) ре­ко­мен­дую под­дер­жи­вать ста­биль­ный тем­пе­ра­тур­но-влаж­ност­ный ре­жим в ос­нов­ной ка­ме­ре хра­не­ния, да­же несмот­ря на ста­зис, для обес­пе­че­ния двой­ной га­ран­тии. 3. Лю­бые даль­ней­шие изыс­ка­ния (по­иск скры­тых хо­дов, ин­же­нер­ные ра­бо­ты) во­круг и под объ­ек­том долж­ны пред­ва­рять­ся кон­суль­та­ци­ей с ма­гом, име­ю­щим спе­ци­а­ли­за­цию в гео­ман­тии и ар­те­фак­то­ло­гии. 4. На вход ре­ко­мен­до­ва­но уста­но­вить фи­зи­че­скую за­щи­ту (ре­шет­ку, на­деж­ный за­мок) для предот­вра­ще­ния несанк­ци­о­ни­ро­ван­но­го до­сту­па, что яв­ля­ет­ся до­ста­точ­ной ме­рой без­опас­но­сти. Насто­я­щее за­клю­че­ние со­став­ле­но в со­от­вет­ствии с Ко­дек­сом Гиль­дии Ма­гов и скреп­ле­но мо­ей лич­ной пе­ча­тью. Не­су пол­ную про­фес­си­о­наль­ную от­вет­ствен­ность за при­ве­ден­ные дан­ные. С ува­же­ни­ем, [Под­пись] Мастер Ве­ланд Пе­чать Гиль­дии Ма­гов Лин­хар­на и лич­ная пе­чать ма­сте­ра 3-го кру­га». ГЛАВА 14 На сле­ду­ю­щее утро по­сле зав­тра­ка мы с Мар­той сно­ва спу­сти­лись в хра­ни­ли­ще. Те­перь, с за­клю­че­ни­ем ма­га в ру­ках, ра­бо­та ве­лась с уве­рен­но­стью. В ком­на­те тка­ней мы за­жгли все фо­на­ри, что­бы луч­ше раз­ли­чать от­тен­ки. Мар­та при­нес­ла де­ре­вян­ные под­пор­ки и чи­стые по­лот­ня­ные про­сты­ни, что­бы рас­сти­лать ма­те­ри­ал для осмот­ра. Ра­бо­та бы­ла нето­роп­ли­вой и по­чти ме­ди­та­тив­ной. Мы на­ча­ли с са­мых круп­ных ру­ло­нов, сто­яв­ших у сте­ны. Я ак­ку­рат­но сни­ма­ла тя­же­лый свер­ток и пе­ре­но­си­ла его на цен­траль­ный стол, а Мар­та под­дер­жи­ва­ла сво­бод­ный ко­нец. За­тем мы мед­лен­но раз­во­ра­чи­ва­ли ткань на рас­сте­лен­ной про­стыне, метр за мет­ром, вни­ма­тель­но изу­чая на све­ту. Пер­вой ока­за­лась пар­ча – тя­же­лая, с плот­ным зо­ло­тым узо­ром из сти­ли­зо­ван­ных гри­фо­нов на тем­но-си­нем фоне. Мет­раж – око­ло 15 лок­тей. Ни еди­ной про­пу­щен­ной ни­ти, ни пят­ныш­ка. Мы свер­ну­ли ее об­рат­но, при­кре­пив бир­ку с но­ме­ром и опи­са­ни­ем. Да­лее по­шел бар­хат. Не со­вре­мен­ный, с ко­рот­ким вор­сом, а ста­рин­ный, гу­стой, глу­бо­кий, как ночь. Ру­ло­ны бы­ли раз­ных, на­сы­щен­ных цве­тов: черв­ле­ный, как за­стыв­шее ви­но, изу­мруд­но-зе­ле­ный, глу­бо­кий ин­ди­го. Мы раз­вер­ну­ли каж­дый, про­ве­ряя це­лост­ность. Ворс был иде­аль­но ров­ным. Осо­бый вос­торг у Мар­ты, сдер­жан­ный, но за­мет­ный, вы­звал шелк. Он был неве­ро­ят­но тон­ким и проч­ным од­но­вре­мен­но. Один ру­лон был цве­та сло­но­вой ко­сти, дру­гой – неж­но-го­лу­бым, как небо на рас­све­те, тре­тий – укра­шен вы­ткан­ным се­реб­ря­ной ни­тью мел­ким узо­ром в ви­де ви­но­град­ных лоз. Бы­ли и бо­лее плот­ные шел­ко­вые тка­ни с гео­мет­ри­че­ски­ми двух­цвет­ны­ми узо­ра­ми. По­па­да­лись и бо­лее прак­тич­ные, но от­то­го не ме­нее цен­ные ма­те­ри­а­лы: тон­чай­шая кам­воль­ная шерсть в кус­ках по 8-10 лок­тей, иде­аль­ная для теп­лых и бла­го­род­ных пла­тьев; плот­ный, как па­ру­си­на, лен выс­ше­го ка­че­ства, от­бе­лен­ный до мо­лоч­ной бе­лиз­ны; мяг­кая, хо­ро­шо вы­де­лан­ная зам­ша раз­ных от­тен­ков ко­рич­не­во­го. В са­мом уг­лу мы на­шли несколь­ко неболь­ших, но дра­го­цен­ных сверт­ков. Один со­дер­жал не бо­лее трех лок­тей тка­ни, от ко­то­рой пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние да­же у ме­ня. Это бы­ла так на­зы­ва­е­мая «ткань с па­мя­тью» – лег­чай­шая шер­стя­ная ма­те­рия, окра­шен­ная в слож­ней­ший пе­ре­лив­ча­тый цвет, от ли­ло­во­го к си­зо­му, в за­ви­си­мо­сти от уг­ла па­де­ния све­та. Тех­но­ло­гия ее со­зда­ния счи­та­лась утра­чен­ной. Мар­та, ак­ку­рат­но по­гла­жи­вая дру­гой ред­кий ку­сок – му­а­ро­вый шелк с вол­но­об­раз­ным пе­ре­ли­вом, – ти­хо ска­за­ла: – Гос­по­жа, на эти отре­зы… да­же в ко­ро­лев­ской казне по­за­ви­до­вать мо­гут. Я кив­ну­ла, уже мыс­лен­но рас­пре­де­ляя тка­ни по ка­те­го­ри­ям. Ито­го­вый спи­сок (вы­бо­роч­но): 1. Пар­ча зо­ло­тая (си­няя) – 15 лок­тей. 2. Пар­ча се­реб­ря­ная (виш­не­вая) – 12 лок­тей. 3. Бар­хат черв­ле­ный – 30 лок­тей. 4. Бар­хат изу­мруд­ный – 25 лок­тей. 5. Бар­хат ин­ди­го – 22 лок­тя. 6. Шелк сы­рец, цвет сло­но­вой ко­сти – 40 лок­тей. 7. Шелк го­лу­бой, се­реб­ря­ная нить – 18 лок­тей. 8. Шелк-да­маск (си­ний/зо­ло­той) – 15 лок­тей. 9. Кам­воль­ная шерсть, тем­но-се­рая – 35 лок­тей. 10. Лен от­бе­лен­ный – 50 лок­тей. 11. Зам­ша мяг­кая, цвет оре­ха – 20 лок­тей. 12. «Ткань с па­мя­тью» (ли­ло­во-си­зая) – 3 лок­тя. 13. Му­ар (пе­ре­лив­ча­тый, тем­но-зе­ле­ный) – 5 лок­тей. 14. Газ (воз­душ­ный, зо­ло­ти­стый) – 8 лок­тей. 15. Плот­ная шерсть для пла­щей, чер­ная – 45 лок­тей. Мы ра­бо­та­ли несколь­ко ча­сов, по­ка не со­ста­ви­ли пол­ную опись. Сверт­ки бы­ли ак­ку­рат­но убра­ны на ме­сто, каж­дый со сво­ей бир­кой. Я вы­шла из про­хлад­но­го хра­ни­ли­ща с чув­ством глу­бо­ко­го удо­вле­тво­ре­ния. Это был не про­сто склад. Это был стра­те­ги­че­ский ре­зерв тек­сти­ля на де­ся­ти­ле­тия впе­ред, ма­те­ри­ал для по­дар­ков, для осо­бых оде­я­ний, для ди­пло­ма­тии. Еще один ак­тив, те­перь пол­но­стью учтен­ный. Вер­нув­шись из хра­ни­ли­ща в ка­би­нет пря­мо вме­сте с Мар­той, я сра­зу же по­до­шла к сто­лу, что­бы сде­лать за­пи­си в свод­ную опись. Мар­та сто­я­ла ря­дом, ожи­дая даль­ней­ших рас­по­ря­же­ний, её таб­лич­ка для за­пи­сей всё ещё бы­ла в ру­ках. – Ма­те­ри­ал мы учли, Мар­та. Те­перь его нуж­но гра­мот­но кон­вер­ти­ро­вать в по­лез­ный ак­тив. Про­сто хра­нить его в под­зе­ме­лье – нера­ци­о­наль­но. Он дол­жен ра­бо­тать. Она кив­ну­ла, по­ни­ма­ю­ще, уже го­то­вясь за­пи­сы­вать. – Мне нуж­ны уме­лые ру­ки. Швеи, вы­ши­валь­щи­цы, порт­ни­хи. Луч­шие в окру­ге. Мы обес­пе­чим их ра­бо­той на всю пред­сто­я­щую зи­му в слу­жеб­ных по­ме­ще­ни­ях во­сточ­но­го фли­ге­ля. Они бу­дут жить здесь, на пол­ном пан­си­оне. – Это щед­рое пред­ло­же­ние, гос­по­жа. Мно­гие в го­род­ках зи­мой си­дят без де­ла, – за­ме­ти­ла она, уже про­во­дя пер­вой стро­кой по таб­лич­ке. – Имен­но по­это­му оно бу­дет вос­тре­бо­ван­ным. Но я не хо­чу по­сред­ствен­но­стей. От­правь се­го­дня же в Лин­харн и в три бли­жай­ших круп­ных се­ле­ния на­ше­го граф­ства на­ше­го до­ве­рен­но­го гон­ца. Пусть рас­про­стра­нит ин­фор­ма­цию, что в усадь­бе Ка­ран­тар ищут ма­сте­ров по ши­тью для боль­шо­го зим­не­го за­ка­за. Мы предо­став­ля­ем кров, пи­та­ние, ма­те­ри­а­лы и до­стой­ную опла­ту по ито­гам ра­бо­ты. Ак­цент сде­лай на ка­че­стве. – Как бу­дем от­би­рать, гос­по­жа? – Же­ла­ю­щие долж­ны явить­ся сю­да лич­но, со сво­и­ми ин­стру­мен­та­ми и – это глав­ное – с об­раз­ца­ми ра­бот. С го­то­вы­ми из­де­ли­я­ми или фраг­мен­та­ми вы­шив­ки, кроя. Мы устро­им что-то вро­де смот­ра. Ты и ключ­ни­ца Ур­су­ла, у те­бя глаз вер­ный, про­ве­де­те пер­вич­ный от­бор. До­пу­щен­ных ко мне – я при­му окон­ча­тель­ное ре­ше­ние. – По­ни­маю. А срок? Ко­гда ждать пер­вых кан­ди­да­тов? – Объ­явить, что при­ем бу­дет че­рез семь дней. Это­го вре­ме­ни хва­тит, что­бы ин­фор­ма­ция разо­шлась, а лю­ди со­бра­лись. К то­му вре­ме­ни мы под­го­то­вим по­ме­ще­ние для смот­ра и об­раз­цы тка­ней, ко­то­рые бу­дем ис­поль­зо­вать – не са­мые до­ро­гие, но ре­пре­зен­та­тив­ные. – А что шить, ес­ли мож­но спро­сить? – По­ка – две ка­те­го­рии. Во-пер­вых, прак­тич­ная, но ка­че­ствен­ная одеж­да для дво­ро­вой че­ля­ди и стра­жи из плот­ной шер­сти и льна. Это поз­во­лит об­но­вить их гар­де­роб за наш счет, что по­вы­сит ло­яль­ность, и даст шве­ям воз­мож­ность «при­те­реть­ся» к на­шим ма­те­ри­а­лам. Во-вто­рых, на­чать ра­бо­ту над бо­лее слож­ны­ми ве­ща­ми из бар­ха­та и шел­ка – чех­лы для ме­бе­ли, за­на­ве­си, поз­же, воз­мож­но, одеж­да. План по фа­со­нам и ко­ли­че­ству я со­став­лю от­дель­но. Мар­та быст­ро де­ла­ла по­мет­ки. – Ра­зум­но, гос­по­жа. От­прав­лю Ган­са. Он и в го­ро­де бы­вал. – Да, пусть едет Ганс. И пусть пе­ре­да­ет ин­фор­ма­цию точ­но, как мы об­го­во­ри­ли. Не как о ми­ло­стыне, а как о де­ло­вом пред­ло­же­нии для уме­лых ма­сте­ров. – Так и сде­лаю, гос­по­жа. Пой­ду от­дам рас­по­ря­же­ния сра­зу. Мар­та по­кло­ни­лась и вы­шла. Я оста­лась в ка­би­не­те. Ещё один ме­ха­низм был за­пу­щен. Тка­ни из под­зе­ме­лья на­чи­на­ли свой путь пре­вра­ще­ния из мерт­во­го гру­за в ак­тив, при­но­ся­щий поль­зу. ГЛАВА 15 На сле­ду­ю­щий день Ве­ланд при­сту­пил к ра­бо­те в ар­хи­ве. Вме­сте с ним в ком­на­те на­хо­дил­ся ста­рый слу­га Ле­он, че­ло­век немой, но аб­со­лют­но пре­дан­ный и об­ла­да­ю­щий кал­ли­гра­фи­че­ским по­чер­ком. Его за­да­ча бы­ла про­стой: си­деть у сто­ла у вхо­да и за­пи­сы­вать в кни­гу но­мер каж­до­го свит­ка, ко­то­рый брал маг, вре­мя вы­да­чи и вре­мя воз­вра­ще­ния. Ве­че­ром мы сно­ва ужи­на­ли в Ма­лом за­ле. Ве­ланд вы­гля­дел устав­шим, но удо­вле­тво­рен­ным, как уче­ный по­сле пло­до­твор­но­го дня в ла­бо­ра­то­рии. – Итак, ма­стер Ве­ланд, – на­ча­ла я, ко­гда ос­нов­ные блю­да бы­ли убра­ны и оста­лись лишь кув­шин с во­дой и сыр. – Ка­ко­вы пер­вые ито­ги? На что мы мо­жем рас­счи­ты­вать? Он от­ло­жил нож, его гла­за ожи­ви­лись. – Ка­та­ло­ги­за­ция – про­цесс мед­лен­ный, гос­по­жа. Се­год­ня я успел лишь бег­ло клас­си­фи­ци­ро­вать око­ло трид­ца­ти свит­ков из, пред­по­ло­жи­тель­но, несколь­ких со­тен. Но да­же это поз­во­ля­ет сде­лать пред­ва­ри­тель­ные вы­во­ды. – Про­дол­жай­те. – Кол­лек­ция струк­ту­ри­ро­ва­на. Это не слу­чай­ное со­бра­ние. Я вы­де­лил несколь­ко ос­нов­ных бло­ков. Во-пер­вых, тех­ни­че­ские ма­ну­скрип­ты. Сре­ди се­го­дняш­них на­хо­док – трак­тат по усо­вер­шен­ство­ван­ной си­сте­ме от­во­да грун­то­вых вод для осу­ше­ния бо­лот и по­дроб­ное ру­ко­вод­ство по воз­ве­де­нию ароч­ных сво­дов из мест­но­го из­вест­ня­ка. Не тео­рия, а прак­ти­че­ские рас­че­ты с чер­те­жа­ми. – Это мо­жет быть по­лез­но для ре­мон­та до­рог и укреп­ле­ния под­ва­лов, – от­ме­ти­ла я мыс­лен­но, сра­зу свя­зав ин­фор­ма­цию с те­ку­щи­ми за­да­ча­ми. – Во-вто­рых, аг­ри­куль­тур­ные за­пи­си*. Не про­сто «ко­гда се­ять». Речь идёт о схе­мах се­во­обо­ро­та для на­ших кон­крет­ных почв, о ме­то­дах при­вив­ки фрук­то­вых де­ре­вьев для уве­ли­че­ния уро­жая и, что осо­бен­но ин­те­рес­но, о спо­со­бах борь­бы с вре­ди­те­ля­ми с по­мо­щью от­ва­ров опре­де­лён­ных трав, а не ма­гии. Это зна­ние мож­но при­ме­нять немед­лен­но и без при­вле­че­ния ча­ро­де­ев. – Пе­ре­дай­те ко­пии этих за­пи­сей мо­е­му упра­ви­те­лю и са­дов­ни­ку, – рас­по­ря­ди­лась я. – По­сле ва­шей про­вер­ки на без­опас­ность, ра­зу­ме­ет­ся. – Обя­за­тель­но. Тре­тий блок – тор­го­вые и юри­ди­че­ские до­ку­мен­ты. Я на­шел ко­пии ста­рин­ных, но, воз­мож­но, до сих пор име­ю­щих си­лу, до­го­во­ров с Гиль­ди­ей куп­цов Лин­хар­на о льгот­ных по­шли­нах на вы­воз ле­са и зер­на из Ка­ран­та­ра. Сто­ит изу­чить их пра­во­ве­да­ми. Моя бровь чуть при­под­ня­лась. Это зву­ча­ло как по­тен­ци­аль­ная эко­но­ми­че­ская вы­го­да, ле­жа­щая бук­валь­но под но­га­ми. – Это при­о­ри­тет для ко­пи­ро­ва­ния и пе­ре­во­да на со­вре­мен­ный язык. – И, на­ко­нец, – Ве­ланд по­ни­зил го­лос, хо­тя кро­ме нас в за­ле ни­ко­го не бы­ло, – я на­ткнул­ся на несколь­ко свит­ков с лич­ны­ми пе­ча­тя­ми пер­вых Ка­ран­та­ров. По­ка не вскры­вал, но су­дя по мар­ки­ров­ке, это мо­гут быть до­ку­мен­ты о про­ис­хож­де­нии прав на зем­лю, воз­мож­но, с кар­та­ми и опо­ра­ми на бо­лее древ­ние, чем счи­та­ет­ся, ука­зы ко­ро­лей или да­же им­пе­ра­то­ров. Это уже во­прос не хо­зяй­ствен­ный, а по­ли­ти­че­ский. Я сде­ла­ла гло­ток во­ды, да­вая се­бе се­кун­ду на осмыс­ле­ние. Ин­фор­ма­ци­он­ный клад на­чи­нал об­ре­тать чет­кие очер­та­ния, и его цен­ность рос­ла с каж­дым пунк­том. – Ва­ша ра­бо­та бо­лее чем про­дук­тив­на, ма­стер Ве­ланд. Со­ставь­те для ме­ня крат­кий пись­мен­ный от­чёт с клас­си­фи­ка­ци­ей. По юри­ди­че­ским и зе­мель­ным до­ку­мен­там – мак­си­маль­ная осто­рож­ность. Их сле­ду­ет изу­чать в по­след­нюю оче­редь, ко­гда мы пол­но­стью уве­ре­ны в без­опас­но­сти и кон­тек­сте. – Я раз­де­ляю ва­шу осто­рож­ность, гос­по­жа. Зав­тра я нач­ну с бо­лее де­таль­но­го изу­че­ния аг­ри­куль­тур­но­го бло­ка. Он ка­жет­ся са­мым без­опас­ным и по­лез­ным. – Со­глас­на. И, ма­стер Ве­ланд… – я по­смот­ре­ла на него пря­мо. – Ва­ша по­мощь не оста­нет­ся без вни­ма­ния. Ко­гда ра­бо­та бу­дет за­вер­ше­на, мы об­су­дим не толь­ко опла­ту по кон­трак­ту Гиль­дии, но и ва­ше воз­мож­ное воз­на­граж­де­ние зна­ни­я­ми. В ви­де ко­пий тех трак­та­тов, что не пред­став­ля­ют стра­те­ги­че­ской тай­ны для до­ма Ка­ран­тар. На его ли­це про­мельк­ну­ла та же са­мая жад­ная ис­кор­ка ин­те­ре­са, что и в хра­ни­ли­ще. – Это бы­ло бы бо­лее чем щед­ро, гос­по­жа. Бла­го­да­рю вас. – По­ка это лишь на­ме­ре­ние. Всё за­ви­сит от ре­зуль­та­тов, – на­пом­ни­ла я, вста­вая из-за сто­ла, да­вая по­нять, что бе­се­да окон­че­на. Он по­кло­нил­ся и уда­лил­ся. Я оста­лась, об­ду­мы­вая услы­шан­ное. Осу­ше­ние бо­лот, при­вив­ка де­ре­вьев, тор­го­вые льго­ты… Каж­дый сви­ток на­чи­нал вы­гля­деть не как древ­ность, а как де­ло­вая ин­струк­ция. Оста­ва­лось лишь пра­виль­но её про­чи­тать и при­ме­нить. На сле­ду­ю­щее утро я го­то­ви­лась спу­стить­ся в со­кро­вищ­ни­цу с ве­са­ми и учет­ной кни­гой, ко­гда в ка­би­нет, по­чти не по­сту­чав, во­шел управ­ля­ю­щий де­ла­ми по­ме­стья Иво. Его обыч­но невоз­му­ти­мое ли­цо бы­ло блед­ным, а на лбу бле­сте­ла ис­па­ри­на, и не от быст­рой ходь­бы. – Гос­по­жа, я про­шу про­ще­ния, но де­ло не тер­пит. В де­ревне Кри­вой Яр, что на даль­нем се­ве­ро-во­сточ­ном ру­бе­же, бе­да. Я от­ло­жи­ла ве­сы. – Кон­крет­нее, Иво. Па­деж ско­та? По­жар? – Ху­же. Не­чисть. Ду­хи, при­зра­ки… на­род го­во­рит раз­ное. Но­чью в до­ма сту­чат, по за­двор­кам ша­ста­ет, скот в стой­лах бе­сит­ся до кро­ви. Ста­ро­ста при­слал гон­ца – лю­ди от стра­ха ра­бо­ту бро­си­ли, в до­мах не си­дят, тол­пой у мель­ни­цы жмут­ся. Го­во­рят, толь­ко хо­зяй­ская власть мо­жет унять. Я ед­ва сдер­жа­ла раз­дра­жен­ный вздох. Не­чисть. В этом ми­ре, пол­ном на­сто­я­щей ма­гии, лю­ди всё рав­но спи­сы­ва­ли на ду­хов то, че­го не по­ни­ма­ли. Ско­рее все­го, это был вы­во­док го­лод­ных вол­ков, бо­лезнь, вы­зы­ва­ю­щая гал­лю­ци­на­ции у ско­та, или чья-то уме­лая ма­хи­на­ция, что­бы не пла­тить об­рок. – И что, по их мне­нию, я долж­на сде­лать? Про­чи­тать про­по­ведь? – При­е­хать, гос­по­жа. Ва­ше при­сут­ствие, ва­ша пе­чать… для них это знак. Ес­ли не по­мо­ли­тесь вы – при­дет­ся на­ни­мать за­ез­же­го эк­зор­ци­ста или слать в сто­ли­цу за хра­мов­ни­ка­ми. И то, и дру­гое – лиш­ние гла­за, слу­хи и рас­хо­ды. В его сло­вах бы­ла своя, гру­бая ло­ги­ка. Как управ­ля­ю­щий, он ви­дел не ми­сти­ку, а угро­зу хо­зяй­ствен­но­му цик­лу и по­тен­ци­аль­ные убыт­ки. Я за­кры­ла гла­за на се­кун­ду, ото­дви­гая об­раз ак­ку­рат­ных ря­дов зо­ло­тых слит­ков. – Хо­ро­шо. При­ка­жи за­пря­гать мой эки­паж. И осед­лай свою ло­шадь. По­едешь со мной и по­ка­жешь до­ро­гу. – Слу­ша­юсь, гос­по­жа. Че­рез пол­ча­са мой за­кры­тый эки­паж, про­стой, но креп­кий, вы­ехал за во­ро­та. Я си­де­ла внут­ри, гля­дя на про­плы­ва­ю­щие за стек­лом по­ля. Ря­дом, на ко­жа­ном си­де­нье, ле­жа­ла моя сум­ка с блок­но­том, ка­ран­да­шом и неболь­шим, но ост­рым кин­жа­лом – чи­сто для са­мо­успо­ко­е­ния. Иво ехал впе­ре­ди на сво­ем гне­дом же­реб­це, его пря­мая спи­на вы­да­ва­ла на­пря­же­ние. До­ро­га бы­ла дол­гой и тряс­кой. Я пе­ре­би­ра­ла в уме воз­мож­ные ра­ци­о­наль­ные объ­яс­не­ния. Ва­ри­ант пер­вый: бо­лезнь. Эр­го­тизм на ржи? Он вы­зы­ва­ет кон­вуль­сии и гал­лю­ци­на­ции. Нуж­но бу­дет про­ве­рить зер­но­хра­ни­ли­ща. Ва­ри­ант вто­рой: хищ­ни­ки. Вол­чья стая, об­наг­лев­шая от го­ло­да, мо­жет за­хо­дить в де­рев­ню, пу­гать лю­дей и скот. Ва­ри­ант тре­тий: чей-то умы­сел. Не­до­воль­ный арен­да­тор или со­сед, же­ла­ю­щий за­пу­гать жи­те­лей, что­бы ску­пить их зем­ли за бес­це­нок? Я по­чти убе­ди­ла се­бя в од­ном из этих ва­ри­ан­тов, ко­гда эки­паж на­чал за­мед­лять ход. Иво подъ­е­хал к ок­ну. – Вон она, гос­по­жа, Кри­вой Яр. За сле­ду­ю­щим при­гор­ком. Я вы­гля­ну­ла. Де­рев­ня, при­ютив­ша­я­ся в лож­бине, дей­стви­тель­но ка­за­лась неесте­ствен­но ти­хой для ны­неш­не­го вре­ме­ни дня. Ни дым­ка из труб, ни лю­дей в по­ле. Лишь куч­ка жи­те­лей тол­пи­лась у боль­шой вет­ря­ной мель­ни­цы на окра­ине. А воз­дух, несмот­ря на лет­ний день, ка­зал­ся слиш­ком хо­лод­ным. Я от­ки­ну­лась на спин­ку си­де­нья, со­брав во­лю в ку­лак. Что бы это ни бы­ло – бо­лезнь, вол­ки или чья-то под­лость – сей­час мне пред­сто­я­ло иг­рать роль не толь­ко хо­зяй­ки, но и, по мне­нию этих лю­дей, по­след­ней на­деж­ды про­тив че­го-то, во что я са­ма не ве­ри­ла. ГЛАВА 16 Мы подъ­е­ха­ли к око­ли­це де­рев­ни, с той сто­ро­ны, что на­хо­ди­лась по­даль­ше от мель­ни­цы. Я вы­лез­ла из сво­е­го сред­ства пе­ре­дви­же­ния, огля­де­лась. По­том во­про­си­тель­но взгля­ну­ла на Иво. Де­лать-то что на­до? Про­сто сто­ять, что ли? – Обра­ти­тесь к нечи­сти, гос­по­жа, – под­ска­зал он. Я удер­жа­ла бро­ви от по­стро­е­ния до­ми­ком и не ста­ла скеп­ти­че­ски хмы­кать. И как он се­бе это пред­став­ля­ет? Обра­тить­ся к ко­му? Тут же ни­ко­го нет во­круг. Но от ме­ня жда­ли кон­крет­ных дей­ствий. И я по­зва­ла, мыс­лен­но кру­тя паль­цем у вис­ка, по­ка что сво­е­го: – Эй, нечисть! Кто тут есть?! По­ка­жись! Я сто­я­ла, чув­ствуя на се­бе де­сят­ки ис­пу­ган­ных и на­де­ю­щих­ся взгля­дов из-за уг­ла мель­ни­цы. Мои сло­ва – глу­пые, те­ат­раль­ные – по­вис­ли в этой ти­шине. И тут раз­дал­ся звук. Не гром­кий, но про­ни­зы­ва­ю­щий, буд­то кто-то про­шел­ся смыч­ком по тон­чай­ше­му, на­тя­ну­то­му до пре­де­ла стек­лян­но­му во­ло­су. Это был тот са­мый свист, но уже вбли­зи – вы­со­кий, про­тив­ный, ре­жу­щий слух. И про­стран­ство пе­ре­до мной, на краю по­ко­сив­ше­го­ся за­бо­ра, за­ко­ле­ба­лось . Слов­но я смот­ре­ла че­рез на­гре­тый воз­дух или гряз­ное, те­ку­чее стек­ло. Они по­яви­лись не сра­зу, а про­сту­па­ли, как кляк­сы на про­мо­каш­ке. Пер­вым воз­ник­ло нечто, по­хо­жее на ис­ка­жен­ное, вы­тя­ну­тое по­до­бие че­ло­ве­ка, но без ли­ца – толь­ко тём­ные впа­ди­ны на ме­сте глаз и рта. Оно бы­ло по­лу­про­зрач­ным, сквозь него вид­не­лись по­ко­сив­ши­е­ся дос­ки за­бо­ра. От него тя­ну­ло за­па­хом сы­рой зем­ли и ста­рой пле­се­ни. Ря­дом, из те­ни под крыль­цом край­ней из­бы, вы­полз­ла дру­гая фор­ма – низ­кая, при­зе­ми­стая, боль­ше по­хо­жая на ку­сок мок­рой, гни­ю­щей шку­ры со мно­же­ством ко­рот­ких, бес­по­ря­доч­но дер­га­ю­щих­ся щу­па­лец. Она не име­ла чет­ких очер­та­ний, её края ко­лы­ха­лись, как тряп­ка на вет­ру. С тре­тьей сто­ро­ны, из-за ко­лод­ца, по­ка­за­лось со­зда­ние, на­по­ми­нав­шее сгорб­лен­но­го зве­ря с неесте­ствен­но длин­ны­ми и тон­ки­ми, как пал­ки, ко­неч­но­стя­ми. Его «шерсть» бы­ла ко­лю­чим орео­лом из те­ней, а ко­гда оно по­вер­ну­ло в мою сто­ро­ну несу­ще­ству­ю­щую го­ло­ву, я по­чув­ство­ва­ла ле­дя­ной укол где-то в рай­оне сол­неч­но­го спле­те­ния. Их бы­ло штук де­сять-пят­на­дцать. Все – раз­ные. Все – урод­ли­вые, непол­ные, буд­то слеп­лен­ные из стра­хов, те­ней и ти­хо­го от­ча­я­ния это­го ме­ста. Они не на­сту­па­ли. Они про­сто при­сут­ство­ва­ли , за­пол­няя со­бой пу­стое про­стран­ство меж­ду до­ма­ми, мер­цая туск­лым, боль­ным све­том. Воз­дух на­пол­нил­ся ти­хим гу­лом – не го­ло­сов, а слов­но жуж­жа­ния рас­стро­ен­ных струн, скри­па несма­зан­ных пе­тель и да­ле­ких дет­ских всхли­пов. Я за­мер­ла, за­быв о скеп­си­се. Мой ра­зум, от­ка­зы­вав­ший­ся ве­рить в «нечисть», те­перь ли­хо­ра­доч­но ра­бо­тал, пы­та­ясь най­ти ана­лог, ка­те­го­рию, объ­яс­не­ние. Это не бы­ло ил­лю­зи­ей – я ви­де­ла их слиш­ком чет­ко, слиш­ком де­таль­но. Это не бы­ло бо­лез­нью – Иво и лю­ди у мель­ни­цы ви­де­ли то же са­мое, я чи­та­ла это на их ли­цах. Па­ра­нор­маль­ная ак­тив­ность. Ано­ма­лия. Эфир­ные сущ­но­сти, пи­та­ю­щи­е­ся стра­хом? В мо­ей про­шлой жиз­ни та­ких клас­си­фи­ка­ций не бы­ло. Я сде­ла­ла шаг впе­ред, пре­воз­мо­гая ин­стинк­тив­ную вол­ну от­вра­ще­ния и хо­ло­да, ис­хо­дя­щую от это­го сбо­ри­ща. Они не от­сту­пи­ли, но их бес­фор­мен­ные очер­та­ния за­тре­пе­та­ли, буд­то об­ра­тив на ме­ня боль­ше вни­ма­ния. – Лад­но, – ска­за­ла я вслух, и мой го­лос про­зву­чал уди­ви­тель­но ров­но в этом ти­хом гу­ле. – Вы по­ка­за­лись. Те­перь объ­яс­ни­те, че­го вы хо­ти­те? За­чем пу­га­е­те лю­дей? Су­ще­ства гу­де­ли враз­но­бой, их без­звуч­ные го­ло­са, вос­при­ни­ма­е­мые, ско­рее, как пря­мая виб­ра­ция в со­зна­нии, на­кла­ды­ва­лись друг на дру­га, со­зда­вая ка­ко­фо­нию стра­ха. – Не­жить, нежить идет… – Не­жить просну­лась… – Бой­ся нежи­ти, хо­зяй­ка… Их по­лу­про­зрач­ные фор­мы тре­пе­та­ли, слов­но оси­но­вые ли­стья на вет­ру, не от хо­ло­да, а от че­го-то дру­го­го – древ­не­го, ин­стинк­тив­но­го ужа­са, ко­то­рый они, бу­дучи по­рож­де­ни­я­ми тьмы и суе­ве­рий, ощу­ща­ли ост­рее лю­дей. Я ви­де­ла, как по­мерт­ве­ло ли­цо Иво. Его ру­ка непро­из­воль­но по­тя­ну­лась к ру­ко­я­ти охот­ни­чье­го но­жа. Да и са­ма я с тру­дом по­да­ви­ла рез­кий, ле­де­ня­щий спазм где-то глу­бо­ко под диа­фраг­мой. Му­раш­ки про­бе­жа­ли по спине. Не­жить. Это сло­во здесь име­ло вполне кон­крет­ный, ужа­са­ю­щий вес. Это не бы­ли про­сто стра­шил­ки. Со­глас­но хро­ни­кам и сво­дам за­ко­нов, к нежи­ти от­но­си­ли все су­ще­ства, ли­шен­ные ис­кры жиз­ни, но дви­жи­мые ма­ги­ей, нена­ви­стью или про­кля­ти­ем: мед­лен­но бре­ду­щие, но неумо­ли­мые пол­чи­ща кост­ля­вых ске­ле­тов; те­ни вур­да­ла­ков, жаж­ду­щих кро­ви; пло­то­яд­ные зом­би, раз­ла­га­ю­щи­е­ся, но не зна­ю­щие уста­ло­сти. И са­мое страш­ное – они по­жи­ра­ли не толь­ко плоть. Они по­гло­ща­ли са­му жиз­нен­ную энер­гию. Там, где про­хо­ди­ла та­кая ор­да, как пи­са­ли в ста­рых во­ен­ных трак­та­тах, зем­ля ста­но­ви­лась «мол­ча­ли­вой»: не пе­ли пти­цы, не стре­ко­та­ли на­се­ко­мые, да­же тра­ва чах­ла и се­ре­ла на кор­ню. Они бы­ли ан­ти­те­зой жиз­ни, её аб­со­лют­ным от­ри­ца­ни­ем. И, су­дя по все­му, имен­но они бы­ли есте­ствен­ны­ми хищ­ни­ка­ми для этой мест­ной «нечи­сти» – ду­хов, фан­то­мов, пи­та­ю­щих­ся эмо­ци­я­ми. Мой скеп­сис дал тре­щи­ну. Ес­ли я мог­ла ви­деть и по­чти ося­зать этих дро­жа­щих при­зра­ков пе­ред со­бой, то по­че­му бы не су­ще­ство­вать и их бо­лее ма­те­ри­аль­ным, бо­лее смер­то­нос­ным «со­бра­тьям» по ту сто­ро­ну бы­тия? Ло­ги­ка это­го ми­ра, про­тив­ная мо­ей преж­ней ре­аль­но­сти, на­ча­ла неумо­ли­мо ра­бо­тать. Я вы­дох­ну­ла, и пар от мо­е­го ды­ха­ния пре­вра­тил­ся в об­лач­ко в вдруг став­шем ле­дя­ным воз­ду­хе. – Где? – спро­си­ла я рез­ко, гля­дя на са­мое круп­ное те­не­по­доб­ное су­ще­ство. – От­ку­да она идёт? И сколь­ко её? Сущ­но­сти за­вол­но­ва­лись, их гул стал прон­зи­тель­нее. Они сби­лись в куч­ку, ука­зы­вая, мер­цая, в сто­ро­ну се­вер­но­го ле­са, за де­рев­ней. – Там… Ста­рая шах­та… – про­ши­пе­ло что-то, по­хо­жее на го­лос, но боль­ше на звук вет­ра в рас­ще­лине. – Раз­ры­ли… по­тре­во­жи­ли… Идут… – Сколь­ко? – на­ста­и­ва­ла я, чув­ствуя, как в го­ло­ве уже щёл­ка­ют ше­сте­рён­ки пла­ни­ро­ва­ния. Шах­та. Зна­чит, воз­мож­но, огра­ни­чен­ное про­стран­ство. Зна­чит, мож­но за­бло­ки­ро­вать. Те­ни за­ко­ле­ба­лись. – Мно­го… Ть­ма ше­ве­лит­ся… Это­го бы­ло до­ста­точ­но. Я рез­ко по­вер­ну­лась к Иво. Его ли­цо бы­ло пе­пель­ным. – Вы слы­ша­ли. Едем об­рат­но. Не­мед­лен­но. Нуж­но под­нять стра­жу, опо­ве­стить все се­ле­ния. И най­ти лю­бо­го, кто зна­ет что-ли­бо о той ста­рой шах­те – кар­ты, пла­ны, ле­ген­ды. – Я уже шла к ка­ре­те, мой ум, от­бро­сив неве­рие, пе­ре­клю­чил­ся в ре­жим управ­ле­ния кри­зи­сом. Это бы­ла уже не ми­сти­ка. Это бы­ла угро­за био­ло­ги­че­ской без­опас­но­сти и эко­но­ми­че­ской ста­биль­но­сти вве­рен­ной мне тер­ри­то­рии. Чу­ма, толь­ко вме­сто бак­те­рий – ожив­шие мерт­ве­цы. Прин­цип изо­ля­ции и ней­тра­ли­за­ции ис­точ­ни­ка оста­вал­ся тем же. Один взгляд на дро­жа­щих у мель­ни­цы кре­стьян по­ка­зал, что про­стое «успо­ко­е­ние» те­перь не сра­бо­та­ет. Нуж­ны бы­ли дей­ствия. Ре­ши­тель­ные и быст­рые. И впер­вые за всё вре­мя, про­ве­дён­ное в этом те­ле, мне при­шлось иметь де­ло с про­бле­мой, ко­то­рую нель­зя бы­ло ре­шить бух­гал­тер­ским от­чё­том или хо­зяй­ствен­ным рас­по­ря­же­ни­ем. ГЛАВА 17 Ед­ва ка­ре­та оста­но­ви­лась во внут­рен­нем дво­ре, я вы­шла, не до­жи­да­ясь ку­че­ра, и быст­рым ша­гом на­пра­ви­лась в за­мок. – Най­ди­те ма­сте­ра Ве­лан­да. Не­мед­лен­но в мой ка­би­нет, – бро­си­ла я пер­во­му встреч­но­му слу­ге, не сбав­ляя ша­га. В ка­би­не­те я сбро­си­ла плащ на спин­ку крес­ла и сто­я­ла у ка­ми­на, ко­гда по­сту­ча­ли. Ве­ланд во­шел. Его обыч­но спо­кой­ное ли­цо бы­ло се­рьез­ным – ви­ди­мо, слу­хи уже по­полз­ли по зам­ку. – Са­ди­тесь, – ска­за­ла я ко­рот­ко. – В де­ревне Кри­вой Яр под­твер­ди­лось. Пробле­ма не в суе­ве­ри­ях. Мест­ные ду­хи… нечисть, как их на­зы­ва­ют, в па­ни­ке. Они утвер­жда­ют, что из ста­рой шах­ты на се­ве­ре под­ни­ма­ет­ся нежить. Ве­ланд не сел. Он за­мер на ме­сте, и его гла­за сузи­лись. – Это се­рьез­но, гос­по­жа. Крайне се­рьез­но. Ес­ли ду­хи, чув­стви­тель­ные к по­доб­ным виб­ра­ци­ям, го­во­рят об этом – зна­чит, угро­за ре­аль­на и, ско­рее все­го, уже на под­хо­де. – Нас­коль­ко ре­аль­на? Что мы мо­жем ожи­дать? – В луч­шем слу­чае – несколь­ко блуж­да­ю­щих ске­ле­тов или зом­би, ко­то­рых по­тре­во­жи­ли ма­ро­де­ры. В худ­шем… – он тя­же­ло сглот­нул, – ес­ли шах­та бы­ла ме­стом дав­ней бит­вы или мас­со­во­го за­хо­ро­не­ния, и пе­ча­ти на­ру­ше­ны… мо­жет под­нять­ся ор­да. Они бу­дут дви­гать­ся, по­жи­рая жиз­нен­ную си­лу все­го на сво­ем пу­ти. Оста­но­вить их мо­жет толь­ко огонь, свя­щен­ные сим­во­лы или ма­гия раз­ру­ше­ния. – Ва­ши ре­ко­мен­да­ции? – спро­си­ла я, гля­дя на него пря­мо. Мне ну­жен был не па­ни­кёр, а со­вет­ник. – Не­мед­лен­но пи­сать в Гиль­дию ма­гов. Не мне, а на­пря­мую в от­дел по ано­маль­ным угро­зам или к ма­сте­рам-некро­ман­там (тем, кто изу­ча­ет нежить для борь­бы с ней). Ну­жен спе­ци­а­лист по очист­ке и об­ря­дам за­пе­ча­ты­ва­ния. Это не та за­да­ча, с ко­то­рой мож­но спра­вить­ся си­ла­ми по­мест­ной стра­жи, ка­кой бы храб­рой она ни бы­ла. Я мол­ча об­ду­мы­ва­ла его сло­ва. Вы­звать чу­жих. Гиль­дию ма­гов, ко­то­рая при­шлёт сво­е­го экс­пер­та, уви­дит мои зем­ли, нач­нёт за­да­вать во­про­сы. Я кив­ну­ла, хо­лод­ный рас­чет взял верх над же­ла­ни­ем со­хра­нить пол­ный кон­троль. Ве­ланд был прав. Аван­тю­ра с им­про­ви­зи­ро­ван­ным ри­ту­а­лом мог­ла сто­ить слиш­ком до­ро­го. – Хо­ро­шо. Со­ставь­те текст пись­ма в от­дел по ано­маль­ным угро­зам. Ука­жи­те всё: по­ка­за­ния мест­ных ду­хов, на­прав­ле­ние угро­зы, воз­мож­ный ис­точ­ник – ста­рую шах­ту. Тре­буй­те спе­ци­а­ли­ста по за­пе­ча­ты­ва­нию и очист­ке от нежи­ти. Пи­ши­те от мо­е­го име­ни, ставь­те пе­чать. И от­прав­ляй­те ма­ги­че­ским вест­ни­ком, са­мым быст­рым. Ве­ланд тут же взял пер­га­мент и на­чал быст­ро пи­сать. Пись­мо бы­ло крат­ким, без це­ре­мо­ний: кон­ста­та­ция фак­та, оцен­ка угро­зы, пря­мой за­прос на немед­лен­ную по­мощь. Я при­ло­жи­ла свою пе­чать. Ве­ланд свер­нул пер­га­мент, про­из­нес несколь­ко слов на гор­тан­ном язы­ке, и сви­ток обер­нул­ся в си­не­ва­тое пла­мя, ко­то­рое тут же схлоп­ну­лось, ис­чез­нув в на­прав­ле­нии сто­ли­цы. От­вет при­шел ме­нее чем че­рез час. Тот же си­не­ва­тый ого­нек вспых­нул в воз­ду­хе ка­би­не­та и вы­плю­нул на стол обуг­лен­ный сна­ру­жи, но це­лый внут­ри сви­ток. От­вет был еще ко­ро­че: «Экс­перт вы­ез­жа­ет. Мастер Кал­хан. Ожи­дай­те к но­чи». И он по­явил­ся, как и бы­ло обе­ща­но, позд­ним ве­че­ром. Не че­рез пор­тал с те­ат­раль­ным хлоп­ком, а слов­но со­ткал­ся из са­мой гу­стой те­ни в уг­лу внут­рен­не­го дво­ра, ко­гда я вы­шла встре­тить его по зво­ну страж­ни­ка. Это был муж­чи­на сред­них лет, су­хой и жи­ли­стый, как ко­рень. Ли­цо – ску­ла­стое, со шра­мом че­рез ле­вую бровь, гла­за – плос­кие, се­рые. Он был одет не в ман­тию, а в прак­тич­ный, по­но­шен­ный ко­жа­ный до­спех, по­верх ко­то­ро­го бы­ла на­ки­ну­та се­рая по­ход­ная ро­ба без ка­ких-ли­бо зна­ков от­ли­чия. За спи­ной – не по­сох, а длин­ный, уз­кий фу­тляр, по­хо­жий на че­хол для двух ме­чей или для ка­ких-то со­став­ных древ­ков. – Мастер Кал­хан? – спро­си­ла я, под­хо­дя. – Да. Вы – ми­ле­ди Ка­ран­тар? – его го­лос был низ­ким и ли­шен­ным ин­то­на­ций. – Я. Бла­го­да­рю за столь быст­рый от­клик. – Не за что. Где по­след­няя точ­ка кон­так­та с ду­ха­ми-сви­де­те­ля­ми? Ни­ка­ких лю­без­но­стей, ни­ка­ких рас­спро­сов. Толь­ко де­ло. – Де­рев­ня Кри­вой Яр, в по­лу­то­ра ча­сах ез­ды на се­ве­ро-во­сток. – Про­вод­ник, зна­ю­щий мест­ность и до­ро­гу к шах­те. Ло­ша­ди. Сей­час. Луч­ше – но­чью. Не­жить днём осто­рож­нее, но­чью ак­тив­нее – лег­че от­сле­дить ис­точ­ник и мас­штаб. – Управ­ля­ю­щий Иво по­едет с ва­ми. Он уже в сед­ле. – Хо­ро­шо. – Он кив­нул, его взгляд скольз­нул по сте­нам зам­ка, по мне, оце­ни­вая не бо­гат­ство, а обо­ро­но­спо­соб­ность. – По­ка мы в раз­вед­ке, го­товь­те обо­ро­ну. Лю­бое уз­кое ме­сто – мост, уще­лье. Го­товь­те смо­лу, огонь. Обыч­ное ору­жие про­тив ске­ле­тов ра­бо­та­ет, про­тив зом­би – ху­же. Нуж­но бить по ко­неч­но­стям или го­ло­ве. Я вер­нусь к рас­све­ту с оцен­кой. То­гда ре­шим: за­пе­ча­ты­вать или вы­жи­гать. Он раз­вер­нул­ся и на­пра­вил­ся к ко­ню, ко­то­ро­го уже под­во­дил ко­нюх. Ни стра­ха, ни со­мне­ний, толь­ко хо­лод­ная, от­то­чен­ная про­фес­си­о­наль­ная ре­ши­мость. Я смот­ре­ла, как он вска­ки­ва­ет в сед­ло и, не огля­ды­ва­ясь, уез­жа­ет с Иво в ночь. Впер­вые за этот дол­гий день я по­чув­ство­ва­ла нечто вро­де сла­бой на­деж­ды. С этим че­ло­ве­ком, по­хо­жим на лез­вие, воз­мож­но, бы­ло что-то сде­лать. Ночь в Ка­ран­та­ре бы­ла бес­сон­ной. По­сле отъ­ез­да Кал­ха­на по зам­ку и при­ле­га­ю­щим по­строй­кам про­ка­тил­ся ко­ло­кол тре­во­ги – не гром­кий на­бат, при­зы­ва­ю­щий к бег­ству, а низ­кий, рит­мич­ный бой, со­би­рав­ший лю­дей. Ст­ра­жа, обыч­но несу­щая до­зор впол­си­лы, бы­ла удво­е­на. На глав­ных во­ро­тах за­скри­пе­ли ле­бёд­ки – их уси­ли­ли до­пол­ни­тель­ны­ми по­пе­реч­ны­ми бал­ка­ми и за­ва­ли­ли с внут­рен­ней сто­ро­ны меш­ка­ми с пес­ком и кам­ня­ми. Уз­кие бой­ни­цы во­рот­ной баш­ни пре­вра­ти­лись в ог­не­вые точ­ки: ту­да за­та­щи­ли кот­лы на тре­но­гах. По­ка в них не бы­ло ог­ня, но двое креп­ких ра­бот­ни­ков уже тас­ка­ли вёд­ра с гу­стой, чёр­ной, пах­ну­щей га­рью смо­лой из за­пас­ни­ков куз­ни­цы. Во дво­ре ца­ри­ла ор­га­ни­зо­ван­ная су­е­та. Ко­ню­хи и плот­ни­ки под ру­ко­вод­ством ору­жей­ни­ка раз­би­ра­ли ста­рые те­ле­ги, вы­би­рая са­мые креп­кие оси и спи­цы. Их тут же об­та­чи­ва­ли и за­ка­ля­ли на жа­ров­нях, пре­вра­щая в гру­бые, но эф­фек­тив­ные ко­пья для опол­че­ния. Из кла­до­вых вы­нес­ли все за­па­сы мас­ла и жи­ра. Жен­щи­ны из кух­ни и пра­чеч­ной, с со­сре­до­то­чен­ны­ми ли­ца­ми, на­би­ва­ли ста­рые тря­пьём и па­клей гли­ня­ные горш­ки, го­то­вя им­про­ви­зи­ро­ван­ные за­жи­га­тель­ные сна­ря­ды. К по­лу­но­чи на­ча­ли под­тя­ги­вать­ся пер­вые под­во­ды с бе­жен­ца­ми из бли­жай­ших к ле­су се­ле­ний – ста­ри­ки, жен­щи­ны, де­ти, с ко­том­ка­ми. Их встре­ча­ла Мар­та с несколь­ки­ми слу­жан­ка­ми, рас­пре­де­ляя по сво­бод­ным по­ме­ще­ни­ям в слу­жеб­ных фли­ге­лях, вы­да­вая по круж­ке го­ря­че­го бу­льо­на и кус­ку хле­ба. Шу­ма бы­ло ма­ло – лю­ди бы­ли слиш­ком на­пу­га­ны. Ору­жей­ник и его под­ма­сте­рья, осве­щён­ные све­том гор­на, не пе­ре­ста­вая, ра­бо­та­ли мо­ло­та­ми. Они не ко­ва­ли ме­чи – на это не бы­ло вре­ме­ни. Они утя­же­ля­ли и за­ост­ря­ли ра­бо­чий ин­стру­мент: ко­сы, то­по­ры, ви­лы. Звон ме­тал­ла был един­ствен­ным гром­ким зву­ком в этой тре­вож­ной но­чи. Я не смы­ка­ла глаз. Пе­ре­до мной ле­жа­ли кар­ты по­ме­стья. Я от­ме­ча­ла уз­кие ме­ста. Мост че­рез ру­чей у Гриб­ной по­ля­ны – его мож­но по­пы­тать­ся об­ру­шить, ес­ли по­на­до­бит­ся за­держ­ка. Про­се­ка Ста­рой Ело­вой до­ро­ги – там мож­но устро­ить за­вал из сруб­лен­ных де­ре­вьев. Я рас­сы­ла­ла гон­цов с при­ка­за­ми по даль­ним се­ле­ньям: бро­сать всё, кро­ме са­мо­го необ­хо­ди­мо­го, и от­хо­дить к зам­ку или в круп­ные де­рев­ни с ка­мен­ны­ми хра­ма­ми. Ве­ланд на­хо­дил­ся в ар­хи­ве, ли­хо­ра­доч­но ли­стая свит­ки при све­те несколь­ких ламп. Он ис­кал не толь­ко упо­ми­на­ния о шах­те, но и лю­бые сле­ды ста­рых об­ря­дов очи­ще­ния зем­ли, ру­ни­че­ских охран­ных зна­ков, ко­то­рые мож­но бы­ло бы быст­ро вос­про­из­ве­сти на во­ро­тах и сте­нах. Воз­дух был гу­стым от за­па­ха стра­ха, смо­лы и ды­ма. Но не бы­ло па­ни­ки. Бы­ла тя­жё­лая, со­сре­до­то­чен­ная ра­бо­та. Каж­дый, от ко­ню­ха до эко­ном­ки, по­ни­мал: го­то­вят­ся не к смот­ру и не к празд­ни­ку. Го­то­вят­ся к оса­де, иной, чем оса­да вра­же­ско­го вой­ска. Го­то­вят­ся встре­тить то, что не бо­ит­ся ни стрел, ни ста­ли, по­ка не по­па­дёт в са­мую суть. И на­деж­да всех сей­час ви­се­ла на двух лю­дях: на хо­лод­ном, как кли­нок, ма­сте­ре Кал­хане, ушед­шем в ночь, и на мне, ко­то­рая долж­на бы­ла пре­вра­тить этот за­мок в непри­ступ­ную кре­пость хо­тя бы на несколь­ко дней. Пер­вые при­зна­ки рас­све­та ста­ли про­сту­пать на во­сто­ке, ко­гда на до­ро­ге по­ка­за­лась оди­но­кая фи­гу­ра всад­ни­ка. Это был Иво. Один. Фи­гу­ра его в се­ром све­те за­ри бы­ла как из­ва­я­ние. ГЛАВА 18 Иво со­ско­чил с ко­ня, ед­ва тот оста­но­вил­ся. Его плащ был в тем­ных под­те­ках. – Гос­по­жа… Мастер Кал­хан остал­ся там. У шах­ты. Их по­ка не мно­го… но они вы­хо­дят. Ске­ле­ты, обер­ну­тые ржа­вы­ми до­спе­ха­ми, и… что-то еще, мокрое, из зем­ли. Убить их тя­же­ло – ко­сти креп­кие, а то мокрое… меч про­хо­дит на­сквозь, но не ва­лит. Я слу­ша­ла, впи­ты­вая свод­ку. – Что де­ла­ет маг? – Ста­вит вре­мен­ные ба­рье­ры, сжи­га­ет пер­вых. Го­во­рит, на­до «га­сить пе­чать», что их дер­жит. Ищет ее. При­ка­зал мне вер­нуть­ся, ска­зать: угро­за ло­каль­ная, но ес­ли не обез­гла­вить сей­час – рас­пол­зет­ся. Ждет ре­ше­ний. – Сколь­ко у нас вре­ме­ни? – До ве­че­ра, счи­та­ет он. Я кив­ну­ла, по­шла об­рат­но во двор, Иво – сле­дом. Усадь­ба. Нет вы­со­ких стен, нет ба­шен. Ка­мен­ный глав­ный дом, хо­зяй­ствен­ные по­строй­ки, ко­нюш­ни, огра­да. Глав­ная опас­ность – па­ни­ка. – Иво, слу­шай, – на­ча­ла я, оста­нав­ли­ва­ясь. – Опол­че­ние оста­ёт­ся у глав­ных во­рот и у огра­ды. Но внут­ри жен­щи­ны, де­ти, ста­ри­ки со всех ху­то­ров. Их нуж­но не про­сто раз­ме­стить. Их нуж­но за­пе­реть. В са­мом на­дёж­ном ме­сте. Он оки­нул взгля­дом по­строй­ки, его взгляд упал на глав­ный ка­мен­ный дом. – В под­ва­ле до­ма? Тол­стые сво­ды, ма­лень­кие ок­на под по­тол­ком, од­на же­лез­ная дверь. Я мыс­лен­но пред­ста­ви­ла план. Под­вал был об­шир­ным, ис­поль­зо­вал­ся для хра­не­ния при­па­сов. Од­но ши­ро­кое по­ме­ще­ние, вы­ход че­рез люк в кухне и от­дель­ная на­руж­ная дверь в склон хол­ма, ко­то­рую дав­но за­ва­ли­ли кам­ня­ми. – Нет. Не под­вал. Ес­ли что-то про­ник­нет в дом… люк не удер­жать. Луч­ше – ка­мен­ная кла­до­вая в во­сточ­ном фли­ге­ле. Та, что без окон, с две­рью из ду­бо­вых плах, око­ван­ной же­ле­зом. Её мы смо­жем за­бар­ри­ка­ди­ро­вать сна­ру­жи. – Кла­до­вая… она тес­ная, гос­по­жа. Там сей­час тка­ни сло­же­ны. – Тем луч­ше. Тка­ни мож­но ис­поль­зо­вать как по­сте­ли. Осво­бож­да­ем пол­ки у даль­ней сте­ны. За­но­сим ту­да во­ды, хле­ба, су­ха­рей. И ста­вим у две­ри двух са­мых на­дёж­ных страж­ни­ков с при­ка­зом ни­ко­го не впус­кать и не вы­пус­кать, по­ка не ска­жу лич­но я или ты. Это на­ша «без­опас­ная ком­на­та». – По­нял. А ес­ли… ес­ли нечисть про­рвет­ся че­рез огра­ду? – То­гда мы от­хо­дим в глав­ный дом и го­то­вим­ся жечь всё, что смо­жет го­реть, на под­сту­пах к нему. Но сна­ча­ла – спа­са­ем тех, кто не мо­жет драть­ся. Иво, ор­га­ни­зуй это. Не­мед­лен­но. Пусть Мар­та и Ур­су­ла от­ве­дут ту­да всех небое­спо­соб­ных. Спо­кой­но, без кри­ков. – А вы, гос­по­жа? – Я пи­шу вто­рое пись­мо в Гиль­дию. С прось­бой о немед­лен­ной под­держ­ке. И ищу Ве­лан­да. Ес­ли ну­жен ри­ту­ал «га­ше­ния пе­ча­ти» – ему и ар­хи­ву есть, что по­ис­кать. Я уже шла к ка­би­не­ту, чув­ствуя, как тя­жесть от­вет­ствен­но­сти да­вит на пле­чи, но не па­ра­ли­зу­ет. За­да­ча раз­де­ли­лась на под­за­да­чи: 1) Убе­жи­ще в ка­мен­ной кла­до­вой. 2) Под­держ­ка ма­га. 3) План «Б» – глав­ный дом как по­след­ний ру­беж. 4) По­иск ре­ше­ния в ар­хи­ве. Как за­пуск ава­рий­но­го про­то­ко­ла в зда­нии без на­дёж­ной по­жар­ной си­сте­мы. При­дёт­ся им­про­ви­зи­ро­вать. Я вер­ну­лась в ка­би­нет, се­ла за стол и взя­ла пе­ро. Текст дол­жен был быть ещё ко­ро­че и жёст­че пер­во­го. «Гиль­дии Ма­гов. От­дел ано­маль­ных угроз. Ко­пия – Вер­хов­но­му Ма­ги­стру. От Ари­ад­ны горт Ка­ран­тар. Под­твер­ждаю угро­зу нежи­ти из ста­рой шах­ты се­ве­ро-во­сточ­нее по­ме­стья Ка­ран­тар. Мастер Кал­хан на ме­сте, ве­дёт сдер­жи­ва­ние. Угро­за ло­каль­ная, но тре­бу­ет немед­лен­но­го уси­ле­ния для пол­ной ней­тра­ли­за­ции ис­точ­ни­ка. Тре­бу­ют­ся: 1. Два ма­га-спе­ци­а­ли­ста по бо­е­во­му про­ти­во­дей­ствию нежи­ти для немед­лен­ной под­держ­ки Кал­ха­на. 2. Один спе­ци­а­лист по древним ри­ту­а­лам и пе­ча­тям для ра­бо­ты с ар­хи­вом на ме­сте с це­лью по­ис­ка спо­со­ба «га­ше­ния» ис­точ­ни­ка. Вре­мя кри­тич­но. Ре­сур­сы по­ме­стья предо­став­ля­ют­ся. А. г. К.» Я скре­пи­ла пись­мо пе­ча­тью и вы­зва­ла ма­ги­че­ско­го вест­ни­ка – ма­лень­кий сгу­сток си­ней энер­гии, жду­щий в осо­бой клет­ке в биб­лио­те­ке. Он по­гло­тил сви­ток и ис­чез. От­вет при­шёл ещё быст­рее, чем в про­шлый раз. Че­рез час в небе над усадь­бой воз­ник­ло трой­ное мер­ца­ние, и во внут­рен­ний двор опу­сти­лись три фи­гу­ры, не ис­поль­зо­вав­шие пор­тал, а ско­рее сле­тев­шие с вы­со­ты, как пти­цы, за­мед­ляя па­де­ние ма­ги­ей. Пер­вые двое бы­ли по­хо­жи на Кал­ха­на – су­ро­вые, в прак­тич­ных по­ход­ных до­спе­хах, но с яв­ны­ми зна­ка­ми спе­ци­а­ли­за­ции. Од­на, жен­щи­на с ко­рот­ко остри­жен­ны­ми се­ды­ми во­ло­са­ми, нес­ла на спине боль­шой круг­лый щит, по­кры­тый блед­ны­ми ру­на­ми. Вто­рой, муж­чи­на, на по­я­се у ко­то­ро­го ви­се­ло не ме­нее де­ся­ти раз­ных жез­лов и фо­ку­си­ров­щи­ков, пах­нул се­рой и пеп­лом. Они лишь кив­ну­ли мне, по­лу­чив от Иво на­прав­ле­ние и крат­кую ин­фор­ма­цию, и тут же дви­ну­лись в сто­ро­ну ко­нюш­ни, что­бы немед­лен­но вы­дви­нуть­ся к шах­те. Тре­тий был дру­гим. Муж­чи­на по­стар­ше, в тём­но-зе­лё­ной, по­но­шен­ной, но чи­стой ман­тии. В ру­ках – не по­сох, а слож­ный аст­ро­ля­би­че­ский ин­стру­мент и трость с уве­ли­чи­тель­ным стек­лом на кон­це. Его ли­цо бы­ло из­ры­то мор­щи­на­ми, а гла­за за тол­сты­ми лин­за­ми оч­ков смот­ре­ли с неве­ро­ят­но ост­рым вни­ма­ни­ем. – Мастер Элод, спе­ци­а­лист по сиг­на­ту­рам и гер­ме­нев­ти­ке ма­ги­че­ских тек­стов, – пред­ста­вил­ся он ти­хим, су­хо­ва­тым го­ло­сом. – Мне со­об­щи­ли о на­ли­чии ар­хи­ва, тре­бу­ю­ще­го ана­ли­за в кон­тек­сте некро­ти­че­ской ак­тив­но­сти. – Мастер Ве­ланд уже ра­бо­та­ет с ним. Он ждёт вас. Про­шу, – я по­ве­ла его в дом и вниз, к хра­ни­ли­щу. Ве­ланд, встре­тив нас у две­ри, оце­ни­ва­ю­ще кив­нул кол­ле­ге. Ка­за­лось, они узна­ли друг в дру­ге род­ствен­ные ду­ши – учё­ных, а не во­и­нов. – Мастер Элод. Рад по­мо­щи. Я уже вы­де­лил свит­ки, мо­гу­щие иметь от­но­ше­ние к гео­ман­тий­ным пе­ча­тям и по­гре­баль­ным об­ря­дам ре­ги­о­на. Но их мно­го, и язык… – По­ка­жи­те, – про­сто ска­зал Элод, сни­мая оч­ки и про­ти­рая их. – Мы бу­дем ра­бо­тать по ме­то­ду пе­ре­крёст­ных от­сы­лок. Вы чи­та­е­те вслух, я бу­ду све­рять­ся с мен­таль­ным ин­дек­сом ри­ту­аль­ных фор­мул. Призна­ки пе­ча­ти мы най­дём по кос­вен­ным упо­ми­на­ни­ям – за­пре­там на охо­ту в опре­де­лён­ных ме­стах, необыч­ным на­зва­ни­ям уро­чищ, ле­ген­дам о «спя­щих во тьме». Они скло­ни­лись над сто­лом, и ти­хий язык ма­ги­че­ских тер­ми­нов сра­зу же за­пол­нил ком­на­ту. Я оста­ви­ла их, дав по­след­нее рас­по­ря­же­ние Лео­ну, слу­ге-пис­цу: при­но­сить им еду и пи­тьё, не от­вле­кая. На ду­ше ста­ло немно­го спо­кой­нее. Под­креп­ле­ние бы­ло на пу­ти к Кал­ха­ну. А в ар­хи­ве двое учё­ных ма­ги­че­ских дел ме­то­дич­но, как сы­щи­ки, на­ча­ли рас­сле­до­ва­ние ве­ко­вой дав­но­сти, от ко­то­ро­го те­перь за­ви­се­ли жиз­ни со­тен лю­дей. Оста­ва­лось ждать и дер­жать обо­ро­ну. ГЛАВА 19 На рас­све­те сле­ду­ю­ще­го дня стра­жи на огра­де за­ме­ти­ли дви­же­ние в даль­нем кон­це по­ля, при­ле­га­ю­ще­го к ле­су. Не строй­ные ря­ды, а ко­со­бо­кое, неук­лю­жее ше­ве­ле­ние: де­сят­ка два-три ске­ле­тов в ис­тлев­шей ко­же до­спе­хов и несколь­ко рас­плыв­ча­тых, зем­ля­ных фи­гур, по­хо­жих на слеп­лен­ных из гря­зи и ко­стей го­ле­мов. Они шли не спе­ша, буд­то на­щу­пы­вая путь. Тре­во­гу по­да­ли сдер­жан­но, без кри­ков. Во­и­ны за­ня­ли свои ме­ста за укреп­ле­ни­я­ми из те­лег и меш­ков с пес­ком. Ве­ланд и ма­стер Элод вы­шли на неболь­шой бал­кон над глав­ным вхо­дом, что вы­хо­дил в сто­ро­ну по­ля. Они не вы­гля­де­ли ге­ро­я­ми – про­сто два учё­ных в ман­ти­ях, с оза­бо­чен­ны­ми ли­ца­ми. Пе­ред ни­ми ле­жал раз­вёр­ну­тый сви­ток из хра­ни­ли­ща. – Пят­на­дцать ша­гов до мар­ке­ра у оди­но­ко­го ду­ба, – ти­хо ска­зал Элод, при­щу­ри­ва­ясь. – При­сту­па­ем, – кив­нул Ве­ланд. Они на­ча­ли чи­тать на­рас­пев, негром­ко, слов­но све­ря­ясь с ин­струк­ци­ей. Их го­ло­са сли­ва­лись в мо­но­тон­ный гул. Воз­дух над по­лем за­ко­ле­бал­ся. Пе­ред са­мы­ми пе­ред­ни­ми ске­ле­та­ми зем­ля вдруг про­ва­ли­лась в уз­кую, но глу­бо­кую тре­щи­ну, несколь­ко фи­гур сва­ли­лись ту­да с су­хим трес­ком. На дру­гие опу­стил­ся стран­ный, лип­кий ту­ман, за­мед­лив­ший их дви­же­ние до по­чти пол­ной оста­нов­ки. Это не бы­ло яр­кой ма­ги­ей ог­нен­ных ша­ров – это бы­ло ме­то­дич­ное, то­чеч­ное со­зда­ние пре­пят­ствий. Стре­лы во­и­нов по­ле­те­ли ту­да, где нежить за­мед­ли­лась или упа­ла. Би­лись о ко­сти, неко­то­рые от­ска­ки­ва­ли, но на­хо­ди­лись и те, что по­па­да­ли в со­чле­не­ния или глаз­ни­цы. Один из зем­ля­ных го­ле­мов, пы­та­ясь обой­ти тре­щи­ну, по­до­шёл слиш­ком близ­ко к огра­де, где его с двух сто­рон об­ли­ли ки­пя­щей смо­лой из кот­лов. Он за­стыл, по­том мед­лен­но на­чал раз­ва­ли­вать­ся на ко­мья гря­зи. Бой длил­ся недол­го, ми­нут со­рок. Не­жить не от­сту­па­ла, но и не мог­ла про­дви­нуть­ся сквозь ма­ги­че­ские по­ме­хи и град стрел. В кон­це кон­цов, по­след­ние несколь­ко фи­гур за­мер­ли, осы­па­лись или увяз­ли в зем­ле, ко­то­рую ча­ры сде­ла­ли по­хо­жей на гу­стое бо­ло­то. На сте­нах лю­ди вы­ти­ра­ли пот, пе­ре­вя­зы­ва­ли па­ру ца­ра­пин от от­ско­чив­ших ще­пок, но пав­ших не бы­ло. На­пря­же­ние спа­ло, сме­нив­шись уста­лым, осто­рож­ным об­лег­че­ни­ем. Про­шло око­ло двух ча­сов. Солн­це уже сто­я­ло вы­со­ко, ко­гда со сто­ро­ны ле­са по­ка­за­лись три фи­гу­ры. Это бы­ли двое бо­е­вых ма­гов, от­прав­лен­ных на под­мо­гу, и сам Кал­хан. Их до­спе­хи бы­ли по­кры­ты са­жей и стран­ны­ми, уже вы­сы­ха­ю­щи­ми под­тё­ка­ми. У од­но­го из ма­гов бы­ла пе­ре­вя­за­на ру­ка, у Кал­ха­на – глу­бо­кая ца­ра­пи­на че­рез на­плеч­ник. Они шли мед­лен­но, уста­ло, но твёр­до. Кал­хан, уви­дев ме­ня, слег­ка кив­нул. Его го­лос, все­гда низ­кий, те­перь зву­чал ещё бо­лее хрип­ло: – Всё кон­че­но. Источ­ник ней­тра­ли­зо­ван. Пе­чать вос­ста­нов­ле­на по най­ден­ным в шах­те фраг­мен­там и уси­ле­на. Остав­ших­ся на по­верх­но­сти до­жгли. Боль­ше бо­ять­ся нече­го. Во­и­ны за огра­дой услы­ша­ли это. Ти­хий, сдер­жан­ный вздох об­лег­че­ния про­шел по ря­дам. Пле­чи рас­пря­ми­лись, а в гла­зах по­яви­лась уста­лая яс­ность. Я кив­ну­ла: – Бла­го­да­рю вас. Про­шу в дом, вам нуж­ны ба­ня, пе­ре­вяз­ка и от­дых. – Сна­ча­ла крат­кий до­клад для Гиль­дии, – ска­зал один из бо­е­вых ма­гов, но без преж­ней су­ро­вой от­стра­нён­но­сти. – По­том, с ва­ше­го раз­ре­ше­ния, мы этим вос­поль­зу­ем­ся. Я на­блю­да­ла, как их про­во­дят в дом, и по­вер­ну­лась к Иво: – Ор­га­ни­зуй вы­лаз­ку че­рез час. Про­ве­рить по­ле, со­брать остан­ки, сжечь их за пре­де­ла­ми уго­дий. И от­правь гон­цов по ху­то­рам – угро­за сня­та, мож­но воз­вра­щать­ся. Осто­рож­но. – Слу­ша­юсь, гос­по­жа. Я по­смот­ре­ла на очи­ща­ю­ще­е­ся небо. Кри­зис ми­но­вал. Те­перь пред­сто­я­ла ру­тин­ная ра­бо­та по лик­ви­да­ции по­след­ствий. Ни­ка­кой ли­ри­ки, ни­ка­кой тор­же­ствен­но­сти. Про­сто ещё од­на ре­шён­ная про­бле­ма. ГЛАВА 20 Ма­ги про­ве­ли в усадь­бе пол­ные сут­ки, от­ды­хая и при­во­дя в по­ря­док свои от­чё­ты. На сле­ду­ю­щее утро они со­бра­лись во внут­рен­нем дво­ре. Ве­ланд и ма­стер Элод нена­дол­го вы­шли про­во­дить кол­лег. Без лиш­них слов бо­е­вые спе­ци­а­ли­сты ак­ти­ви­ро­ва­ли пор­тал – воз­дух сно­ва за­мер­цал, и они шаг­ну­ли в ко­ле­ба­ние, ис­чез­нув в на­прав­ле­нии сто­ли­цы. Элод, об­ме­няв­шись с Ве­лан­дом кив­ком и па­рой ла­ко­нич­ных фраз о про­дол­же­нии ра­бо­ты, от­был сле­дом, ви­ди­мо, для до­кла­да в Гиль­дии. Остал­ся толь­ко Ве­ланд, сно­ва по­гру­жён­ный в свой ар­хив. Я, на­ко­нец, вы­спав­ша­я­ся дол­гим, глу­бо­ким сном без сно­ви­де­ний, про­во­ди­ла их взгля­дом с по­ро­га, а за­тем на­пра­ви­лась в свой ка­би­нет. Пер­вым де­лом я от­кры­ла сейф с те­ку­щи­ми фи­нан­со­вы­ми кни­га­ми и све­жи­ми сче­та­ми от Гиль­дии, ко­то­рые ма­ги вру­чи­ли на­ка­нуне. Циф­ры бы­ли вну­ши­тель­ны­ми, но не ка­та­стро­фи­че­ски­ми. Я сде­ла­ла пред­ва­ри­тель­ную по­мет­ку для каз­на­чея, вы­де­лив фонд для этих рас­хо­дов. За­тем взя­ла связ­ку клю­чей, блок­нот и точ­ные ве­сы. Спу­стив­шись в хра­ни­ли­ще, я про­шла пря­мо в ком­на­ту с дра­го­цен­но­стя­ми. Воз­дух здесь был по-преж­не­му хо­лод­ным и ти­хим. Я за­жгла все све­тиль­ни­ки, по­ста­ви­ла ве­сы на один из сун­ду­ков и от­кры­ла его. Жёл­тое, туск­лое си­я­ние слит­ков бы­ло ку­да ме­нее впе­чат­ля­ю­щим, чем в день на­ход­ки. Те­перь это был про­сто ре­сурс, под­ле­жа­щий учё­ту. Я ме­то­дич­но, один за дру­гим, ста­ла взве­ши­вать слит­ки, све­ряя вес с при­бли­зи­тель­ны­ми от­мет­ка­ми на неко­то­рых из них, за­но­си­ла циф­ры в блок­нот. Зо­ло­тые мо­не­ты в от­дель­ном лар­це я пе­ре­счи­та­ла, раз­де­лив по ти­пам че­кан­ки. Дра­го­цен­но­сти по­тре­бо­ва­ли бо­лее вни­ма­тель­но­го осмот­ра – я за­пи­сы­ва­ла крат­кие опи­са­ния. Я ме­то­дич­но, один за дру­гим, ста­ла взве­ши­вать и опи­сы­вать со­дер­жи­мое. Вот при­мер­ный спи­сок, ко­то­рый за­пол­нил несколь­ко стра­ниц мо­е­го блок­но­та: I. Слит­ки и са­мо­род­ки: 1. Зо­ло­тые слит­ки стан­дарт­но­го раз­ме­ра (при­бли­зи­тель­но 1 фунт каж­дый) – 87 шт. 2. Се­реб­ря­ные слит­ки (то­го же фор­ма­та) – 112 шт. 3. Мед­ные слит­ки (ви­ди­мо, для спла­вов или че­кан­ки) – 45 шт. 4. Са­мо­род­ки се­реб­ра в есте­ствен­ной фор­ме (раз­ме­ром от ку­ла­ка до го­лу­би­но­го яй­ца) – 23 шт. 5. Са­мо­род­ки зо­ло­та (мень­ше, от грец­ко­го оре­ха до пе­ре­пе­ли­но­го яй­ца) – 14 шт. II. Мо­не­ты (в от­дель­ных ко­ва­ных лар­цах): 1. Зо­ло­тые «ко­ро­ны» ста­ро­го ко­ро­лев­ства (до­ре­фор­мен­ные, кол­лек­ци­он­ная цен­ность вы­ше но­ми­на­ла) – ок. 1200 шт. 2. Се­реб­ря­ные «по­лу­ме­ся­цы» тор­го­вой гиль­дии Лин­хар­на – ок. 3500 шт. 3. Мед­ные и брон­зо­вые мо­не­ты мел­ко­го до­сто­ин­ства (в меш­ках) – несколь­ко де­сят­ков ты­сяч, на точ­ный под­счёт вре­ме­ни не бы­ло. III. Юве­лир­ные из­де­лия и го­то­вые ве­щи (в от­дель­ных фу­тля­рах и лар­цах): 1. Па­рад­ная диа­де­ма: бе­лое зо­ло­то, ин­кру­ста­ция лун­ны­ми кам­ня­ми и мел­ки­ми брил­ли­ан­та­ми – 1 шт. 2. Ко­лье: мас­сив­ное, зо­ло­тое, три ни­ти пле­те­ния, с круп­ны­ми оваль­ны­ми гра­на­та­ми – 1 шт. 3. Серь­ги-под­вес­ки: се­реб­ро, с гру­ше­вид­ны­ми аме­ти­ста­ми – 5 пар. 4. Муж­ские перст­ни-пе­чат­ки с раз­лич­ны­ми гер­ба­ми (в т.ч. утра­чен­ных до­мов) – 18 шт. 5. Брас­ле­ты: от про­стых зо­ло­тых об­ру­чей до слож­ных, со встав­ка­ми из эма­ли и би­рю­зы – 12 шт. 6. Не огра­нён­ные, но чи­стые са­мо­цве­ты в ко­жа­ном меш­ке: ру­би­ны, сап­фи­ры, изу­мру­ды (раз­ме­ром с но­готь) – об­щим ве­сом ори­ен­ти­ро­воч­но 3-4 фун­та. 7. Реч­ной жем­чуг (круп­ный, непра­виль­ной фор­мы) в от­дель­ной пер­ла­мут­ро­вой шка­тул­ке – ок. 500 грамм. 8. Не­сколь­ко де­сят­ков зо­ло­тых и се­реб­ря­ных фи­ли­гран­ных пу­го­виц, пря­жек для пла­щей, за­стё­жек. IV. Про­чее: 1. Два неболь­ших слит­ка ме­тал­ла пла­ти­но­во­го цве­та (воз­мож­но, миф­рил или про­сто очень чи­стое оло­во) – тре­бу­ют про­вер­ки. 2. На­бор хи­рур­ги­че­ских/юве­лир­ных ин­стру­мен­тов из бе­ло­го ме­тал­ла в ко­жа­ном фу­тля­ре. 3. Не­сколь­ко де­сят­ков се­реб­ря­ных и зо­ло­тых ре­ли­ги­оз­ных ме­да­льо­нов раз­ных куль­тов. Это был не пол­ный пе­ре­чень, а пред­ва­ри­тель­ная опись. Каж­дый пункт озна­чал не кра­со­ту, а по­тен­ци­ал: диа­де­му мож­но бы­ло разо­брать на кам­ни и ме­талл, мо­не­ты – ак­ку­рат­но вве­сти в обо­рот че­рез ме­нял, са­мо­цве­ты – ис­поль­зо­вать для по­дар­ков или как ва­лю­ту в сдел­ках с ма­го­кра­та­ми. Ра­бо­та бы­ла мо­но­тон­ной, по­чти ме­ди­та­тив­ной. Скрип пе­ра, лёг­кий звон ме­тал­ла о ча­шу ве­сов, хо­лод­ная по­верх­ность кам­ней под паль­ца­ми. Это успо­ка­и­ва­ло. Здесь, сре­ди мёрт­во­го зо­ло­та и за­мёрз­шей рос­ко­ши, не бы­ло ни па­ни­ки, ни неопре­де­лён­но­сти, ни необ­хо­ди­мо­сти при­ни­мать ре­ше­ния под дав­ле­ни­ем. Бы­ли толь­ко циф­ры, вес и ко­ли­че­ство. Ба­ланс, ко­то­рый мож­но бы­ло под­счи­тать, сло­жить и по­ло­жить в сейф. Че­рез несколь­ко ча­сов я за­кон­чи­ла, по­ста­ви­ла по­след­нюю га­лоч­ку в блок­но­те и за­кры­ла сун­дук. Об­щая сто­и­мость най­ден­но­го, да­же по пред­ва­ри­тель­ной, очень осто­рож­ной оцен­ке, уве­ли­чи­ва­ла мой лич­ный ка­пи­тал в ра­зы. Но это не вы­зва­ло эй­фо­рии. Ско­рее, чув­ство глу­бо­кой, хо­лод­ной уве­рен­но­сти. Эти ре­сур­сы озна­ча­ли не рос­кошь, а без­опас­ность, воз­мож­ность мас­штаб­ных про­ек­тов, бу­фер на слу­чай лю­бых бу­ду­щих кри­зи­сов – будь то неуро­жай, по­ли­ти­че­ские ин­три­ги или но­вое по­яв­ле­ние нежи­ти. Я по­га­си­ла све­тиль­ни­ки и вы­шла из ком­на­ты, за­дви­нув тя­жё­лую дверь. Впе­ре­ди был раз­го­вор с каз­на­че­ем, ин­струк­ции по без­опас­но­му хра­не­нию и по­сте­пен­ной, неза­мет­ной кон­вер­та­ции ча­сти цен­но­стей в лик­вид­ные ак­ти­вы. И, ко­неч­но, воз­вра­ще­ние к пре­рван­ным пла­нам: ке­ра­ми­че­ской ма­стер­ской, най­му швей, се­во­обо­ро­ту. Жизнь по­ме­стья, нена­дол­го сби­тая с рит­ма, долж­на бы­ла вер­нуть­ся в при­выч­ное, раз­ме­рен­ное рус­ло. А я бу­ду сле­дить, что­бы так оно и бы­ло. ГЛАВА 21 По­сле ти­ши­ны и со­сре­до­то­чен­но­сти в со­кро­вищ­ни­це, на­сту­пи­ло вре­мя ожив­лён­ной, но упо­ря­до­чен­ной су­е­ты. Че­рез неде­лю по­сле объ­яв­ле­ния, как и пла­ни­ро­ва­лось, в усадь­бу на­ча­ли при­бы­вать пер­вые швеи. Мар­та и ключ­ни­ца Ур­су­ла устро­и­ли пер­вич­ный смотр в боль­шом, хо­ро­шо осве­щён­ном за­ле в слу­жеб­ном фли­ге­ле. Я при­шла ту­да бли­же к по­лу­дню. В за­ле сто­ял негром­кий гул го­ло­сов и пах­ло сук­ном, льном и терп­ки­ми тра­ва­ми, ко­то­ры­ми пе­ре­кла­ды­ва­ли одеж­ду от мо­ли. У сте­ны си­де­ли или сто­я­ли око­ло два­дца­ти жен­щин раз­но­го воз­рас­та – от со­всем юных де­ву­шек до сте­пен­ных мат­рон. Пе­ред каж­дой на сто­ле или на ко­ле­нях ле­жа­ли их об­раз­цы. Мар­та, уви­дев ме­ня, по­да­ла знак, и раз­го­во­ры стих­ли. Я про­шла вдоль ря­да, вни­ма­тель­но, но бег­ло осмат­ри­вая ра­бо­ты. Ру­ки са­ми тя­ну­лись оце­нить ка­че­ство стеж­ка, ров­ность под­ги­ба, слож­ность узо­ра. Образ­цы бы­ли раз­ны­ми: У од­ной – иде­аль­но ров­ная, по­чти ма­шин­ная строч­ка на гру­бом хол­сте, вид­но, что ши­ла ты­ся­чи про­стых ру­бах. У дру­гой – мел­кая, би­сер­ная вы­шив­ка цве­тов на тон­ком льня­ном пла­точ­ке, кро­пот­ли­вая и ис­кус­ная. У тре­тьей – доб­рот­но, но без изыс­ков сши­тая дет­ская рас­па­шон­ка. У чет­вёр­той – слож­ный фраг­мент кру­жев­но­го во­рот­ни­ка, спле­тён­но­го на ко­клюш­ках, ра­бо­та, тре­бу­ю­щая тер­пе­ния и тон­ко­го по­ни­ма­ния узо­ра. У пя­той – кри­во­ва­тая под­шив­ка и ко­сые за­креп­ки. Я не от­се­и­ва­ла ни­ко­го. Вме­сто это­го мыс­лен­но де­ли­ла пре­тен­ден­ток на три по­то­ка. По­дой­дя к кон­цу ря­да, я обер­ну­лась. – Бла­го­да­рю всех, что до­шли сю­да с ра­бо­та­ми. Уме­ние це­нит­ся. Я бе­ру на ра­бо­ту каж­дую из вас, кто здесь сто­ит. По ря­ду про­бе­жал об­лег­чён­ный шё­пот. – Но за­да­ния бу­дут раз­ны­ми, – про­дол­жа­ла я ров­ным, чёт­ким го­ло­сом. – Мар­та и Ур­су­ла рас­пре­де­лят вас по груп­пам. Те, у ко­го в ру­ках тон­кая вы­шив­ка, кру­же­во, слож­ный крой – зай­мут­ся бар­ха­том и шёл­ком. Чех­лы, за­на­ве­си, поз­же, воз­мож­но, пла­тья. Те, кто креп­ко шьёт пря­мые швы, – бу­дут ра­бо­тать с гру­бой шер­стью и льном на одеж­ду для двор­ни. Те, кто толь­ко на­чи­на­ет или чьи на­вы­ки сла­бее, – зай­мут­ся под­го­тов­кой ма­те­ри­а­лов, раз­мот­кой ни­ток, про­стей­шей под­шив­кой. Пла­та бу­дет сдель­ная и за­ви­сеть от слож­но­сти ра­бо­ты. Жи­льё и пи­та­ние – для всех оди­на­ко­вое. Есть во­про­сы? Во­про­сов не на­шлось. В гла­зах у боль­шин­ства чи­та­лась пол­ная го­тов­ность. Я не обе­ща­ла всем зо­ло­тых гор, но пред­ла­га­ла чест­ную ра­бо­ту по си­лам. Для этих жен­щин, мно­гие из ко­то­рых зи­мой си­де­ли без за­ра­бот­ка, это бы­ло боль­ше, чем до­ста­точ­но. – От­лич­но. Мар­та, раз­ме­щай­те, со­став­ляй­те спис­ки и на­чи­най­те вы­да­вать пер­вые за­да­ния с зав­траш­не­го утра. Пер­вая пар­тия про­стой тка­ни уже ждёт на скла­де. Я кив­ну­ла жен­щи­нам и вы­шла из за­ла. Ещё один ме­ха­низм был за­пу­щен. Тка­ни из тай­ни­ка на­чи­на­ли пре­вра­щать­ся в кон­крет­ную поль­зу: в за­ра­бо­ток для мест­ных, в эко­но­мию для мо­е­го хо­зяй­ства, в го­то­вые из­де­лия. Всё шло по пла­ну, воз­вра­ща­ясь в ко­лею по­сле недав­них по­тря­се­ний. На сле­ду­ю­щий день по­сле то­го, как швеи бы­ли рас­се­ле­ны в от­ве­дён­ных ком­на­тах во­сточ­но­го фли­ге­ля и по­лу­чи­ли пер­вые за­да­ния, Мар­та при­шла ко мне в ка­би­нет с при­выч­ной де­ло­вой оза­бо­чен­но­стью на ли­це. – Гос­по­жа, с раз­ме­ще­ни­ем упра­ви­лись. Но есть две про­бле­мы. Во-пер­вых, ме­бе­ли не хва­та­ет. Кой­ки есть у всех, но сто­лов для ра­бо­ты – толь­ко три на два­дцать че­ло­век. И сту­льев, та­бу­ре­тов. Си­дят на сун­ду­ках и тю­ках. – Во-вто­рых? – спро­си­ла я, от­кла­ды­вая от­чёт по за­па­сам зер­на. – Во-вто­рых, нит­ки и иг­лы. Вы­да­ли из на­ших за­па­сов, но ес­ли ра­бо­тать бу­дут в две сме­ны, как пла­ни­ро­ва­ли, – быст­ро из­рас­хо­ду­ют. Осо­бен­но креп­кие нит­ки для гру­бой шер­сти и тон­кие – для шел­ка. Иг­лы для вы­шив­ки то­же в де­фи­ци­те. Я кив­ну­ла. Пред­ви­ди­мая ло­ги­сти­че­ская про­бле­ма. Лю­бой за­пуск но­во­го про­из­вод­ства тре­бу­ет стар­то­вых вло­же­ний в ин­стру­мен­ты. – Со­ставь по­дроб­ный спи­сок. По ме­бе­ли: сколь­ко нуж­но про­стых, но креп­ких сто­лов, сколь­ко та­бу­ре­тов. По рас­ход­ни­кам: нит­ки по ти­пам и цве­там, ко­то­рые мы не мо­жем са­ми окра­сить, иг­лы раз­ных раз­ме­ров, на­пёрст­ки, нож­ни­цы, мел для раз­мет­ки. Всё с при­мер­ным ко­ли­че­ством. И сме­ту при­мер­ную при­кинь. – Уже со­ста­ви­ла, – Мар­та с лёг­ким удо­вле­тво­ре­ни­ем про­тя­ну­ла мне ли­сток плот­ной бу­ма­ги. – Ме­бель луч­ше за­ка­зать у сто­ля­ра Бод­эна в Лин­харне, он де­лал пол­ки для кла­до­вых, чест­ный. Рас­ход­ни­ки – на рын­ке у Гиль­дии тка­чей, там и вы­бор есть, и ка­че­ство. Я про­бе­жа­ла гла­за­ми по спис­ку. Циф­ры бы­ли ра­зум­ны­ми. – Хо­ро­шо. Зав­тра утром от­правь Иво. Пе­ре­дай ему спи­сок, день­ги из кас­сы на за­куп­ку и на­ём под­во­ды для ме­бе­ли. И… – я до­ба­ви­ла, вспом­нив о недав­них со­бы­ти­ях, – пусть за­од­но ку­пит у ап­те­ка­ря по­боль­ше бин­тов, йод­ной на­стой­ки и той ма­зи от ожо­гов, что Ген­рих хва­лил. На вся­кий слу­чай по­пол­ним за­па­сы по­сле той ис­то­рии. – Муд­рое ре­ше­ние, гос­по­жа. Я так и ска­жу. На сле­ду­ю­щий день Иво, по­лу­чив на­каз, день­ги и спи­сок, кив­нул с при­выч­ной уве­рен­но­стью. – Раз­бе­русь, гос­по­жа. У Бод­эна ме­бель го­то­ва мо­жет быть не сра­зу, но до­го­во­рюсь о сро­ке. Осталь­ное при­ве­зу зав­тра к ве­че­ру. – Спа­си­бо, Иво. Дей­ствуй. Я по­на­блю­да­ла, как он уез­жа­ет, и вер­ну­лась к сво­им бу­ма­гам. Пробле­ма ре­ша­лась про­сто: вы­явить по­треб­ность, вы­де­лить ре­сур­сы, по­ру­чить ис­пол­ни­те­лю. Ни­ка­кой ма­гии, кро­ме ма­гии чёт­ко­го пла­ни­ро­ва­ния. Ско­ро в швей­ных ма­стер­ских за­сту­чат нож­ни­цы и за­жур­чат ко­лё­са швей­ных стан­ков (про­стых, де­ре­вян­ных, но всё же), а в ком­на­тах по­явят­ся нор­маль­ные ра­бо­чие ме­ста. Ещё один пункт в плане раз­ви­тия по­ме­стья был бли­зок к вы­пол­не­нию. ГЛАВА 22 Иво вер­нул­ся под ве­чер сле­ду­ю­ще­го дня, как и обе­щал. Но не с пу­стой те­ле­гой, а с гру­жё­ной по­воз­кой, над ко­то­рой при­шлось по­тру­дить­ся двум до­пол­ни­тель­ным ло­ша­дям. Сам он си­дел в сед­ле ря­дом, вы­гля­дя уста­лым, но до­воль­ным. Уви­дев его из ок­на ка­би­не­та, я вы­шла во двор. Мар­та уже бы­ла там, с нетер­пе­ни­ем по­гля­ды­вая на по­воз­ку. – Иво. Как успе­хи? – Ча­стич­но, гос­по­жа, – он слез с ко­ня, по­тя­нув­шись. – Ме­бель. Сто­ляр Бод­эн ока­зал­ся с за­ка­за­ми по гор­ло, но смог от­гру­зить пять боль­ших сто­лов и два­дцать та­бу­ре­тов сра­зу – то, что бы­ло по­чти го­то­во. Осталь­ные пять сто­лов и два де­сят­ка та­бу­ре­тов кля­нёт­ся до­де­лать и до­ста­вить че­рез неде­лю. Я взял с него рас­пис­ку. – Это ра­зум­но. Луч­ше часть сей­час, чем всё по­том. А с осталь­ным? – С осталь­ным – пол­ный по­ря­док. – Он мах­нул ру­кой в сто­ро­ну по­воз­ки, где два ра­бот­ни­ка уже на­чи­на­ли раз­вя­зы­вать ве­рёв­ки. – Нит­ки, иг­лы, на­пёрст­ки, нож­ни­цы, мел – всё по спис­ку Мар­ты, и да­же с неболь­шим за­па­сом. И бин­ты с ма­зя­ми – то­же. Всё здесь. Мар­та, не до­жи­да­ясь даль­ней­ших ука­за­ний, уже по­до­шла к по­воз­ке и ста­ла про­ве­рять тю­ки с нит­ка­ми, одоб­ри­тель­но по­крях­ты­вая. Че­рез па­ру ми­нут она обер­ну­лась: – Ка­че­ство хо­ро­шее, гос­по­жа. Цве­та те, что про­си­ли. Иг­лы – ост­рые. Я кив­ну­ла Иво: – От­лич­но спра­вил­ся. Рас­по­ря­дись, что­бы ме­бель внес­ли в швей­ные ком­на­ты и рас­ста­ви­ли по ука­за­нию Мар­ты. Рас­ход­ни­ки – на склад, под её учёт. Сам иди от­дох­ни. – Спа­си­бо, гос­по­жа. Я на­блю­да­ла, как на­чи­на­ет­ся раз­груз­ка. Уже че­рез час в швей­ных ком­на­тах за­скри­пе­ли пе­ре­став­ля­е­мые сто­лы, за­сту­ча­ли по де­ре­ву но­вые та­бу­ре­ты. А Мар­та, сияя, вы­да­ва­ла пер­вой пар­тии швей мот­ки яр­ких ни­ток и но­вые иг­лы. Ра­бо­та, пре­рван­ная из-за нехват­ки са­мо­го про­сто­го, мог­ла на­чать­ся в пол­ную си­лу. Не всё бы­ло куп­ле­но сра­зу, но про­цесс был за­пу­щен. Иво вы­пол­нил по­ру­че­ние эф­фек­тив­но, без лиш­ней су­е­ты. Ещё од­на мел­кая, но важ­ная за­да­ча бы­ла ре­ше­на. Всё шло сво­им че­ре­дом. Оче­ред­ной ужин в Ма­лом за­ле про­хо­дил в при­выч­ной де­ло­вой ат­мо­сфе­ре. Мастер Ве­ланд, осве­жен­ный дня­ми ра­бо­ты в ар­хи­ве, ка­зал­ся ме­нее оза­бо­чен­ным и бо­лее склон­ным к раз­мыш­ле­ни­ям вслух. – Се­год­ня я на­ткнул­ся на лю­бо­пыт­ный сви­ток, гос­по­жа, – за­го­во­рил он, от­кла­ды­вая нож. – Не по ос­нов­ной на­шей за­да­че, а ско­рее… тех­ни­че­ско­го ха­рак­те­ра. Опи­са­ние ме­то­ди­ки гео­ман­тий­ной ста­би­ли­за­ции неод­но­род­ных ма­те­ри­а­лов. Я под­ня­ла взгляд от та­рел­ки, сра­зу за­ин­те­ре­со­вав­шись. «Не­од­но­род­ные ма­те­ри­а­лы» – это пря­мо про гли­ну с пес­ком из на­ших ка­рье­ров. – Про­дол­жай­те, ма­стер Ве­ланд. – Суть в крат­ком из­ло­же­нии та­ко­ва: с по­мо­щью опре­де­лён­но­го со­че­та­ния рун и фо­ку­си­ров­ки мож­но со­здать крат­ко­вре­мен­ное по­ле, ко­то­рое не за­мо­ра­жи­ва­ет пред­мет, как ста­зис, а… вы­рав­ни­ва­ет его внут­рен­нюю струк­ту­ру на мик­ро­уровне. Уби­ра­ет пу­сто­ты, тре­щин­ки, де­ла­ет мас­су бо­лее од­но­род­ной. Ис­поль­зо­ва­лось, су­дя по кон­тек­сту, древни­ми ма­сте­ра­ми для под­го­тов­ки ка­мен­ных бло­ков при стро­и­тель­стве или для со­зда­ния осо­бен­но проч­ной ке­ра­ми­ки для хи­ми­че­ской по­су­ды. Во мне всё встре­пе­ну­лось. Это зву­ча­ло имен­но как ре­ше­ние про­бле­мы Си­гиз­мун­да и его ка­приз­но­го ме­ха­низ­ма. – Нас­коль­ко слож­на эта ме­то­ди­ка? Тре­бу­ет ли она мощ­но­го ма­га или её мо­жет при­ме­нять обу­чен­ный ре­мес­лен­ник с под­го­тов­лен­ным ар­те­фак­том? – В ори­ги­на­ле, – Ве­ланд за­ду­мал­ся, – тре­бо­вал­ся маг сред­ней си­лы. Но сам прин­цип… Ес­ли со­здать фо­ку­си­ру­ю­щий кри­сталл с уже на­не­сён­ным ком­плек­сом рун, ко­то­рый нуж­но лишь ак­ти­ви­ро­вать ми­ни­маль­ным вли­ва­ни­ем энер­гии, то с этим мог бы спра­вить­ся и не-маг, про­шед­ший крат­кое обу­че­ние. Ключ – в точ­но­сти на­чер­та­ния сим­во­лов и чи­сто­те кри­стал­ла-но­си­те­ля Я мыс­лен­но при­ки­ды­ва­ла: за­ка­зать та­кой кри­сталл у гиль­дии, обу­чить од­но­го из стар­ших ма­сте­ров или са­мо­го Си­гиз­мун­да про­стой ак­ти­ва­ции… – А дли­тель­ность эф­фек­та? До­ста­точ­но ли его на один цикл фор­мов­ки? – Со­глас­но тек­сту, по­ле ра­бо­та­ет до де­сят­ка ми­нут, что бо­лее чем до­ста­точ­но для об­ра­бот­ки ко­ма гли­ны пе­ред тем, как он по­па­дёт на круг. Оно не веч­ное – струк­ту­ра ма­те­ри­а­ла со вре­ме­нем мо­жет сно­ва «вспом­нить» свои изъ­я­ны, но для мо­мен­та фор­мов­ки и пер­вич­ной суш­ки – иде­аль­но. Я от­пи­ла во­ды, скры­вая за­рож­да­ю­ще­е­ся удо­вле­тво­ре­ние. Вот оно – не ма­ги­че­ское чу­до, а тех­но­ло­ги­че­ское ре­ше­ние, опи­сан­ное в тер­ми­нах это­го ми­ра. – Мастер Ве­ланд, я про­шу вас сде­лать две ве­щи. Во-пер­вых, под­го­то­вить для ме­ня по­дроб­ную вы­пис­ку по это­му ме­то­ду – прин­цип, необ­хо­ди­мые ру­ны, тре­бо­ва­ния к но­си­те­лю. Во-вто­рых, оце­нить, на­сколь­ко ре­аль­но из­го­то­вить та­кой фо­ку­си­ру­ю­щий кри­сталл, и сколь­ко это мо­жет сто­ить. Это ста­нет ва­шим сле­ду­ю­щим за­да­ни­ем по­сле за­вер­ше­ния ра­бо­ты с ар­хи­вом по некро­ти­че­ской те­ме. – Вы хо­ти­те при­ме­нить это в сво­ём ке­ра­ми­че­ском про­из­вод­стве, – до­га­дал­ся он. – Имен­но. Ес­ли это по­мо­жет по­лу­чать бо­лее од­но­род­ную гли­ну для штам­пов­ки, иг­ра сто­ит свеч. Рас­смат­ри­вай­те это как прак­ти­че­ское при­ме­не­ние ва­ших изыс­ка­ний. – Это… неожи­дан­но, но весь­ма ло­гич­но, – на ли­це Ве­лан­да по­яви­лась тень улыб­ки. – Я с удо­воль­стви­ем изу­чу во­прос глуб­же и под­го­тов­лю от­чёт. – От­лич­но. Про­шу вас за­нять­ся этим, как толь­ко поз­во­лят ос­нов­ные обя­зан­но­сти. Ужин про­дол­жил­ся в мол­ча­нии, но в го­ло­ве у ме­ня уже стро­и­лись пла­ны. Воз­мож­но, мне не при­дёт­ся ло­мать ко­пья с Си­гиз­мун­дом о чи­сто ме­ха­ни­че­ские усо­вер­шен­ство­ва­ния. Мож­но пой­ти иным пу­тём – слег­ка ма­ги­че­ским, но си­стем­ным и кон­тро­ли­ру­е­мым. Ещё од­на по­тен­ци­аль­ная про­бле­ма дви­га­лась к ре­ше­нию. ГЛАВА 23 Не­сколь­ко дней дей­стви­тель­но про­шли в раз­ме­рен­ном, ра­бо­чем рит­ме. В швей­ных све­тёл­ках сту­ча­ли нож­ни­цы и гу­де­ли раз­го­во­ры за ра­бо­той, из ар­хив­ной ком­на­ты до­но­си­лось мо­но­тон­ное бор­мо­та­ние Ве­лан­да, в ко­нюш­нях и на по­лях шла обыч­ная лет­няя стра­да. Я за­ни­ма­лась те­ку­щи­ми де­ла­ми, сво­дя во­еди­но от­чё­ты, ко­гда в ка­би­нет по­сту­чал Иво. – Гос­по­жа, – на­чал он, вой­дя. – На­пом­ню, че­рез неде­лю в се­ле Дол­гое, как обыч­но в это вре­мя, от­кры­ва­ет­ся боль­шая лет­няя яр­мар­ка. На­род съез­жа­ет­ся со всей окру­ги, куп­цы из го­ро­да под­во­зят то­ва­ры. На­ши кре­стьяне го­то­вят­ся сбы­вать из­лиш­ки: ко­жи, шерсть, ово­щи, мёд. Хо­тел спро­сить – бу­де­те вы­став­лять что-то от усадь­бы? Я от­ло­жи­ла пе­ро. Яр­мар­ка. Ещё один ка­нал сбы­та и за­ку­пок. Мыс­ли о том, что­бы вы­вез­ти ту­да дра­го­цен­но­сти или тка­ни из тай­ни­ка, да­же не воз­ни­ка­ло – это при­влек­ло бы ненуж­ное вни­ма­ние. Но из­лиш­ки, ле­жа­щие на обыч­ных скла­дах… – Да, Иво, участ­во­вать бу­дем. Нуж­но ре­а­ли­зо­вать часть за­па­сов. От­гру­зим для про­да­жи два­дцать меш­ков ов­са и де­сять – яч­ме­ня. И… – я вспом­ни­ла о ящи­ке со спе­ци­я­ми из под­зе­ме­лья, ко­то­рые бы­ли ка­че­ствен­нее и де­шев­ле ны­неш­них ры­ноч­ных, – до­ба­вим немно­го спе­ций. Чёр­ный пе­рец – пять фун­тов, ко­ри­андр – три. Лав­ро­вый лист – связ­ка­ми. И ша­фран – од­ну ун­цию, но вы­ста­вить на вид­ном ме­сте и до­ро­го. Это при­вле­чёт вни­ма­ние куп­цов. Иво быст­ро де­лал по­мет­ки в сво­ём по­ход­ном блок­но­те. – Хо­ро­шо, гос­по­жа. Под­во­ды ор­га­ни­зую. Кто по­едет тор­го­вать? Ну­жен тол­ко­вый че­ло­век. – Возь­ми в по­мощь ко­го-ни­будь из стар­ших при­каз­чи­ков, кто зна­ет це­ны. И двух страж­ни­ков для по­ряд­ка. Це­ны ставь на зер­но сред­не­ры­ноч­ные, чуть ни­же в пер­вый день, что­бы разой­тись быст­рее. На спе­ции – на уровне го­род­ских, но чуть ни­же. Ша­фран – втри­до­ро­га, это для по­ка­за. И при­гля­ди, что са­мим нуж­но бу­дет ку­пить. Гвоз­ди, соль, мо­жет, хо­ро­ший ин­стру­мент. От­чё­ты по всем тра­там и вы­руч­ке – мне. – По­нял. То­вар нач­ну гру­зить зав­тра, что­бы к от­кры­тию всё бы­ло на ме­сте. Ме­сто на тор­гу уже за­бро­ни­ро­ва­ли, как каж­дый год. – От­лич­но. Дей­ствуй. Иво по­кло­нил­ся и вы­шел, а я вер­ну­лась к от­чё­там. Уча­стие в яр­мар­ке бы­ло не раз­вле­че­ни­ем, а ло­гич­ным хо­зяй­ствен­ным дей­стви­ем. Обо­рот­ные сред­ства, очист­ка скла­дов от ста­рых за­па­сов, воз­мож­ность при­смот­реть что-то по­лез­ное для усадь­бы. Всё в рам­ках обыч­но­го цик­ла управ­ле­ния. Мысль об уча­стии в яр­мар­ке на­толк­ну­ла ме­ня на сле­ду­ю­щую. По­че­му бы не ис­поль­зо­вать это со­бы­тие ши­ре? Для укреп­ле­ния свя­зей, для об­ме­на ин­фор­ма­ци­ей, для то­го, что­бы по­смот­реть на со­се­дей в нефор­маль­ной, но кон­тро­ли­ру­е­мой об­ста­нов­ке. Яр­мар­ка бы­ла иде­аль­ной ней­траль­ной тер­ри­то­ри­ей. Я взя­ла чи­стый пер­га­мент выс­ше­го ка­че­ства, но без из­лиш­ней по­зо­ло­ты – со­лид­ный, но не вы­чур­ный. По­до­брав несколь­ко имён из спис­ка со­сед­них зем­ле­вла­дель­цев – тех, с кем от­но­ше­ния бы­ли ней­траль­ны­ми или про­хлад­ны­ми, но не враж­деб­ны­ми – я со­ста­ви­ла текст. Он был про­стым и пря­мым: «До­сто­по­чтен­но­му [Имя и ти­тул со­се­да]. При­вет­ствую Вас от име­ни до­ма Ка­ран­тар. Со­об­щаю, что в кон­це те­ку­щей лу­ны в се­ле­нии Дол­гое, на зем­лях Ка­ран­та­ра, со­сто­ит­ся тра­ди­ци­он­ная лет­няя яр­мар­ка. Бу­дем ра­ды ви­деть Ва­ших тор­го­вых пред­ста­ви­те­лей или Вас лич­но. Это от­лич­ная воз­мож­ность сбыть се­зон­ные из­лиш­ки, при­об­ре­сти нуж­ные то­ва­ры и об­су­дить воз­мож­ное вза­и­мо­вы­год­ное со­труд­ни­че­ство. Тор­го­вые ме­ста га­ран­ти­ру­ем и обес­пе­чи­ва­ем без­опас­ность. С ува­же­ни­ем, Ари­ад­на горт Ка­ран­тар» Я на­пи­са­ла несколь­ко та­ких пи­сем, ва­рьи­руя лишь об­ра­ще­ние. За­тем, не при­вле­кая лиш­не­го вни­ма­ния слуг, я лич­но ак­ти­ви­ро­ва­ла ма­ги­че­ских вест­ни­ков из то­го же за­па­са, что ис­поль­зо­ва­ла для Гиль­дии. Это был осо­знан­ный жест. Рас­сыл­ка обыч­ны­ми гон­ца­ми вы­гля­де­ла бы как про­стая веж­ли­вость. Рас­сыл­ка ма­ги­че­ской поч­той – это на­мёк на ре­сур­сы и се­рьёз­ность на­ме­ре­ний. Пусть со­се­ди по­раз­мыс­лят, по­че­му хо­зяй­ка Ка­ран­та­ра, из­вест­ная сво­ей за­мкну­то­стью, вне­зап­но про­яв­ля­ет ини­ци­а­ти­ву. От­ве­ты при­шли в те­че­ние су­ток. Боль­шин­ство – су­хие, но бла­го­же­ла­тель­ные со­гла­сия при­слать упра­ви­те­ля или мел­ко­го тор­гов­ца с то­ва­ром. Па­ра пи­сем со­дер­жа­ла осто­рож­ные во­про­сы о «воз­мож­ном со­труд­ни­че­стве», на ко­то­рые я по­ка не ста­ла да­вать кон­крет­ных от­ве­тов. Од­но пись­мо, от ста­ро­го гра­фа с юж­ной гра­ни­цы, бы­ло на­пи­са­но по­чти теп­ло – он бла­го­да­рил за при­гла­ше­ние и обе­щал при­е­хать лич­но, «дабы взгля­нуть на пре­об­ра­жён­ные вла­де­ния со­сед­ки». Я сло­жи­ла от­ве­ты в от­дель­ную пап­ку. Цель бы­ла до­стиг­ну­та: яр­мар­ка из ло­каль­но­го со­бы­тия пре­вра­ща­лась в неболь­шой, но зна­чи­мый свет­ский и эко­но­ми­че­ский смотр. Те­перь нуж­но бы­ло по­ру­чить Иво и Мар­те обес­пе­чить до­стой­ный при­ём по­тен­ци­аль­но важ­ным го­стям – не пир, но чи­стые по­сто­я­лые ком­на­ты, хо­ро­шее ви­но в мо­ём шат­ре и без­упреч­ный по­ря­док. Это бы­ла не толь­ко тор­гов­ля. Это бы­ла ин­ве­сти­ция в по­ли­ти­че­ский ка­пи­тал, и я на­ме­ре­ва­лась по­лу­чить с него ди­ви­ден­ды. ГЛАВА 24 Утрен­ний свет за­стал ме­ня уже бодр­ству­ю­щей. Сон был не кош­ма­ром, а ско­рее чёт­кой, на­вяз­чи­вой пре­зен­та­ци­ей. Идея стро­и­тель­ства ин­фра­струк­ту­ры к яр­мар­ке ка­за­лась оче­вид­ной и неот­лож­ной. Я на­ки­ну­ла ха­лат и при­ка­за­ла слу­жан­ке разыс­кать ма­сте­ра Ве­лан­да и по­про­сить его ко мне в ка­би­нет, а так­же при­не­сти сю­да сун­дук с «про­чи­ми» ар­те­фак­та­ми из хра­ни­ли­ща. Ка­би­нет был офи­ци­аль­ным ра­бо­чим ме­стом, иде­аль­но под­хо­дя­щим для та­ко­го раз­го­во­ра. Ко­гда Ве­ланд во­шёл, слег­ка удив­лён­ный ран­ним вы­зо­вом, я уже си­де­ла за сто­лом, а пе­ре­до мной ле­жа­ли три пред­ме­та из со­кро­вищ­ни­цы: ка­мень с ру­на­ми зем­ли, ме­тал­ли­че­ский диск с сим­во­ла­ми вет­ра и хо­лод­ный кри­сталл в свин­цо­вой опра­ве. – Мастер Ве­ланд, про­шу ва­ше­го мне­ния как спе­ци­а­ли­ста, – на­ча­ла я без пре­ам­бул. – Эти ар­те­фак­ты най­де­ны в хра­ни­ли­ще. Я рас­смат­ри­ваю воз­мож­ность их при­ме­не­ния для уско­рен­но­го воз­ве­де­ния несколь­ких по­стро­ек к пред­сто­я­щей яр­мар­ке. Нас­коль­ко это осу­ще­стви­мо с тех­ни­че­ской точ­ки зре­ния? Он вни­ма­тель­но осмот­рел пред­ме­ты, взяв в ру­ки ка­мень. – Гео­ман­тий­ный фо­ку­си­ров­щик… ста­би­ли­за­тор воз­душ­ных по­то­ков… и, воз­мож­но, кри­стал­ли­за­тор. Тео­ре­ти­че­ски, они мог­ли бы упро­стить и уско­рить про­цесс стро­и­тель­ства: уплот­нять грунт, об­лег­чать подъ­ём ма­те­ри­а­лов, ре­гу­ли­ро­вать тем­пе­ра­ту­ру схва­ты­ва­ния рас­тво­ра. Но это лишь пред­по­ло­же­ния. Для без­опас­но­го при­ме­не­ния тре­бу­ют­ся изу­че­ние и кон­троль со сто­ро­ны опыт­но­го опе­ра­то­ра. – Имен­но это я и пред­ла­гаю, – ска­за­ла я. – У ме­ня есть неде­ля, что­бы по­стро­ить че­ты­ре го­сте­вых сру­ба и трак­тир у яр­ма­роч­но­го по­ля. Обыч­ны­ми ме­то­да­ми это невоз­мож­но. Я го­то­ва предо­ста­вить ра­бо­чих, ма­те­ри­а­лы и эти ар­те­фак­ты. Ва­ша за­да­ча – опре­де­лить прин­цип их ра­бо­ты, раз­ра­бо­тать без­опас­ный про­то­кол ис­поль­зо­ва­ния и кон­тро­ли­ро­вать про­цесс на ме­сте. Это бу­дет от­дель­ной, хо­ро­шо опла­чи­ва­е­мой ра­бо­той по кон­трак­ту, по­ми­мо ва­ших те­ку­щих обя­зан­но­стей в ар­хи­ве. Ве­ланд за­ду­мал­ся, яв­но взве­ши­вая про­фес­си­о­наль­ный ин­те­рес и риск. – Это рис­ко­ван­ный экс­пе­ри­мент с неизу­чен­ны­ми объ­ек­та­ми. Но ес­ли ис­поль­зо­вать их не как ос­нов­ной ин­стру­мент, а как уси­ли­тель для стан­дарт­ных стро­и­тель­ных опе­ра­ций под по­сто­ян­ным над­зо­ром… Да, это воз­мож­но. Мне по­тре­бу­ет­ся пол­ная власть на строй­пло­щад­ке в ма­ги­че­ских во­про­сах и груп­па са­мых дис­ци­пли­ни­ро­ван­ных ра­бот­ни­ков. – Власть и груп­па бу­дут предо­став­ле­ны. Иво, мой управ­ля­ю­щий, уже под­би­ра­ет лю­дей. Чер­те­жи про­стых ти­по­вых по­стро­ек бу­дут го­то­вы се­го­дня. Вы мо­же­те при­сту­пить к изу­че­нию ар­те­фак­тов немед­лен­но. Я ожи­даю ваш пред­ва­ри­тель­ный от­чёт о воз­мож­но­стях и рис­ках к по­лу­дню. – При­мусь за ра­бо­ту, ва­ша ми­лость, – кив­нул он, уже по­гру­жа­ясь в рас­смот­ре­ние дис­ка. Я да­ла ему знак, что раз­го­вор окон­чен, и он вы­шел, уно­ся ар­те­фак­ты. Я тут же вы­зва­ла Иво, что­бы от­дать рас­по­ря­же­ния о на­ча­ле под­го­тов­ки строй­ки. Сце­на бы­ла за­да­на, ре­сур­сы вы­де­ле­ны, экс­перт при­вле­чён. Оста­ва­лось лишь на­блю­дать и кор­рек­ти­ро­вать – стан­дарт­ный управ­лен­че­ский ал­го­ритм, при­ме­нён­ный к нестан­дарт­ной за­да­че. По­ка я жда­ла Иво, я раз­вер­ну­ла на сто­ле чи­стый лист бу­ма­ги и взя­ла ка­ран­даш. Мысль тре­бо­ва­ла ви­зу­а­ли­за­ции. Я на­ри­со­ва­ла услов­ное квад­рат­ное по­ле – бу­ду­щую яр­ма­роч­ную пло­щадь. С од­ной сто­ро­ны, вдоль во­об­ра­жа­е­мой до­ро­ги, обо­зна­чи­ла че­ты­ре пря­мо­уголь­ни­ка по­скром­нее – го­сте­вые до­ми­ки. Чуть в сто­роне, по­бли­же к пред­по­ла­га­е­мо­му въез­ду, – пря­мо­уголь­ник по­боль­ше, в два эта­жа: трак­тир. Меж­ду ни­ми оста­ви­ла до­ста­точ­но ме­ста для подъ­ез­да те­лег и бу­ду­ще­го, воз­мож­но, рас­ши­ре­ния. Важ­но бы­ло раз­ме­стить их не абы как, а с рас­чё­том на то, что это ста­нет по­сто­ян­ным ком­плек­сом, а не вре­мен­ны­ми на­ве­са­ми. В дверь по­сту­ча­ли. – Вой­ди, Иво. Управ­ля­ю­щий во­шёл, его взгляд сра­зу от­ме­тил раз­ло­жен­ные на сто­ле бу­ма­ги. – Рас­по­ря­жай­тесь, гос­по­жа. – Са­дись. Но­вый про­ект. К яр­мар­ке, ко­то­рая че­рез неде­лю, мы стро­им ин­фра­струк­ту­ру. – Я по­вер­ну­ла к нему схе­му. – Здесь, у по­ля, че­ты­ре го­сте­вых сру­ба и один трак­тир. Не двор­цы, но креп­кие, доб­рот­ные по­строй­ки. Иво при­свист­нул, но не от ужа­са, а от оцен­ки мас­шта­ба ра­бо­ты. – Не­де­ля… Это очень сжа­то, гос­по­жа. Да­же ес­ли всех плот­ни­ков с окру­ги со­гнать. – По­это­му бу­дем ис­поль­зо­вать не толь­ко плот­ни­ков. – Я от­ло­жи­ла ка­ран­даш. – Мастер Ве­ланд изу­чил неко­то­рые най­ден­ные ар­те­фак­ты. Они мо­гут уско­рять и об­лег­чать ра­бо­ту: уплот­нять грунт, по­мо­гать под­ни­мать брёв­на. Рис­ки есть, по­это­му он бу­дет лич­но кон­тро­ли­ро­вать их при­ме­не­ние. Твоя за­да­ча – обес­пе­чить всё осталь­ное. Иво уже де­лал по­мет­ки в сво­ём блок­но­те, ли­цо со­сре­до­то­чен­ное. – По­ни­маю. Что в первую оче­редь? – Пер­вое: лю­ди. Со­бе­ри две ко­ман­ды. Пер­вая – луч­шие плот­ни­ки и их под­руч­ные, те, кто не па­ни­ку­ет при ви­де ма­гии. Вто­рая – зем­ле­ко­пы и раз­но­ра­бо­чие для под­го­тов­ки пло­ща­док, под­во­за во­ды, про­чей чер­но­вой ра­бо­ты. Им всем – по­лу­тор­ная пла­та за сроч­ность. – Со­бе­ру. Ма­те­ри­а­лы? – Пу­стить в первую оче­редь за­па­сы ле­са со скла­да. Из­весть, гвоз­ди – всё, что есть. Ес­ли че­го-то не хва­тит – ску­пай в окру­ге, не тор­гу­ясь. День­ги вы­де­лю. Ве­ланд бу­дет на ме­сте с са­мо­го на­ча­ла. Его ука­за­ния по ра­бо­те с ар­те­фак­та­ми – за­кон. Но об­щее ру­ко­вод­ство и дис­ци­пли­на – на те­бе. Ни­ка­кой па­ни­ки, ни­ка­ко­го пьян­ства на пло­щад­ке. – Бу­дет по­ря­док. А охра­на? Ма­гия и строй­ка при­вле­кут лю­бо­пыт­ных. – Вер­но. По­ставь несколь­ко сво­их про­ве­рен­ных лю­дей по пе­ри­мет­ру, что­бы зе­вак не пус­ка­ли. И ор­га­ни­зуй под­воз еды и во­ды для ра­бо­чих пря­мо ту­да, что­бы вре­мя не те­ря­ли. – Сде­лаю. Ко­гда на­чи­на­ем? – Се­год­ня. Сей­час же. Сна­ча­ла раз­мет­ка пло­ща­док по этой схе­ме и за­го­тов­ка ле­са. Ве­ланд при­со­еди­нит­ся, как за­кон­чит свои рас­чё­ты. Дер­жи ме­ня в кур­се два­жды в день: утром и ве­че­ром. – По­нял. – Иво встал, твёр­до кив­нул. – При­сту­пим. Он вы­шел быст­рым ша­гом, уже мыс­лен­но рас­пре­де­ляя за­да­чи. Я оста­лась си­деть, гля­дя на свою схе­му. Ещё один слож­ный, мно­го­за­дач­ный про­ект был за­пу­щен. Те­перь всё за­ви­се­ло от сла­жен­ной ра­бо­ты трёх че­ло­век: Иво – как ор­га­ни­за­то­ра, Ве­лан­да – как тех­ни­че­ско­го спе­ци­а­ли­ста, и ме­ня – как ко­ор­ди­на­то­ра и ис­точ­ни­ка ре­сур­сов. Обыч­ная управ­лен­че­ская три­а­да. Толь­ко в усло­ви­ях так на­зы­ва­е­мо­го ма­ги­че­ско­го сред­не­ве­ко­вья. ГЛАВА 25 По­сле ухо­да Иво я сно­ва по­зво­ни­ла в ко­ло­коль­чик. Че­рез несколь­ко ми­нут по­яви­лась Мар­та, её взгляд сра­зу же от­ме­тил но­вую схе­му на сто­ле. – Мар­та, но­вый про­ект, – на­ча­ла я без пре­ди­сло­вий, ука­зы­вая на чер­тёж. – К яр­мар­ке стро­им че­ты­ре го­сте­вых до­ма и трак­тир. По­ми­мо строй­ки, их нуж­но обу­стро­ить. – По­ня­ла, гос­по­жа. Что тре­бу­ет­ся в первую оче­редь? – По­стель­ное бе­льё. На каж­дую кро­вать в до­ми­ках – про­сты­ня, под­оде­яль­ник, две на­во­лоч­ки. Для трак­ти­ра – в два ра­за боль­ше, с учё­том сме­ны. Ткань ис­поль­зуй из но­вых за­па­сов – лён для про­сты­ней, мяг­кую шерсть или по­лу­шерсть для под­оде­яль­ни­ков. Крой – са­мый про­стой, без изыс­ков, но ак­ку­рат­ный. Привле­ки часть швей к этой за­да­че. – Сде­ла­ем. На­бив­ку для по­ду­шек и оде­ял брать со скла­да? – Да. И про­верь за­па­сы мы­ла и по­ло­те­нец для го­стей. Те­перь вто­рое: ме­бель. Иво за­нят на строй­ке. Нуж­но, что­бы кто-то из при­каз­чи­ков съез­дил к сто­ля­ру Бод­эну в Лин­харн. За­ка­зать для каж­до­го до­ми­ка: две уз­кие кро­ва­ти, один стол, два та­бу­ре­та, сун­дук для ве­щей. Для трак­ти­ра: боль­шие сто­лы, длин­ные ска­мьи, стой­ку для по­да­чи, та­бу­ре­ты для за­ла и проч­ную ме­бель для кух­ни. Плюс – па­ра кре­сел для уг­ла у ка­ми­на. Мар­та быст­ро де­ла­ла по­мет­ки. – Бод­эн, мо­жет, и не упра­вит­ся за неде­лю с та­ким объ­ё­мом, ес­ли у него ещё наш ста­рый за­каз… – Вер­но. По­это­му пусть при­каз­чик сна­ча­ла за­би­ра­ет всё, что го­то­во по ста­ро­му за­ка­зу. А на но­вый – пред­ла­га­ет Бод­эну на­нять до­пол­ни­тель­ных по­мощ­ни­ков за наш счёт. Нам нуж­но хо­тя бы по­ста­вить ме­бель в два до­ми­ка и ос­нов­ную за­лу трак­ти­ра к от­кры­тию яр­мар­ки. Осталь­ное мож­но до­де­лать и поз­же. – Я най­ду тол­ко­во­го че­ло­ве­ка и от­прав­лю зав­тра на рас­све­те. А что с убран­ством? За­на­ве­си, ков­ри­ки? – Ми­ни­мум. Про­стые хол­що­вые за­на­ве­си на ок­на, что­бы лич­ное про­стран­ство бы­ло. Два-три неболь­ших ков­ра из ста­рых за­па­сов для трак­тир­ной за­лы, что­бы бы­ло уют­но. И рас­по­ря­дись, что­бы в каж­дом до­ми­ке и в трак­ти­ре бы­ли го­то­вы ка­мин­ные на­бо­ры и за­пас дров. – Бу­дет ис­пол­не­но, гос­по­жа. И про еду для трак­ти­ра? На яр­мар­ке своё бу­дут про­да­вать, но го­стям, воз­мож­но, за­хо­чет­ся че­го-то про­сто­го. – Вер­но. За­го­товь кру­пы, коп­чё­но­сти, со­ле­нья, хлеб. Най­ми на вре­мя яр­мар­ки двух ку­ха­рок из де­рев­ни, ко­то­рые смо­гут го­то­вить про­стые блю­да: по­хлёб­ку, жар­кое, ка­ши. Пусть это бу­дет недо­ро­го, но сыт­но. И… – я до­ба­ви­ла, об­ду­мы­вая, – по­ставь в трак­ти­ре неболь­шую пол­ку. Вы­ста­вим на про­да­жу на­ши из­лиш­ки: мёд, ва­ре­нье, мо­жет, немно­го хо­ро­ше­го сы­ра. Пусть трак­тир ра­бо­та­ет и как ма­лая яр­ма­роч­ная лав­ка. – От­лич­ная мысль. Всё учту и ор­га­ни­зую. Ко­гда Мар­та вы­шла, я от­ки­ну­лась в крес­ле. Каж­дый но­вый шаг по­рож­дал де­ся­ток за­дач. Но каж­дая ре­шён­ная за­да­ча при­бли­жа­ла цель: не про­сто про­ве­сти яр­мар­ку, а со­здать по­сто­ян­но дей­ству­ю­щий узел тор­гов­ли и вза­и­мо­дей­ствия, ко­то­рый бы уси­ли­вал вли­я­ние и до­ход­ность Ка­ран­та­ра. По­стель­ное бе­льё, ме­бель, еда – это не быт, это ин­стру­мен­ты го­сте­при­им­ства. А го­сте­при­им­ство, как я зна­ла и с про­шлой жиз­ни, – один из кра­е­уголь­ных кам­ней хо­ро­шей ре­пу­та­ции и, как след­ствие, успеш­но­го биз­не­са. Те­перь оста­ва­лось лишь сле­дить, что­бы все ме­ха­низ­мы ра­бо­та­ли син­хрон­но. Ночь бы­ла бес­по­кой­ной. Мыс­ли о строй­ке и пред­сто­я­щей яр­мар­ке не да­ва­ли спать. Утром я вста­ла ра­но и, ед­ва по­зав­тра­кав, оде­лась и сра­зу по­шла на строй­пло­щад­ку. Плот­ни­ки уже ра­бо­та­ли. Мастер Ве­ланд с ка­мен­ным фо­ку­си­ров­щи­ком в ру­ках сто­ял у пер­во­го фун­да­мен­та, кон­цен­три­ру­ясь на уплот­не­нии грун­та. Ра­бо­чие смот­ре­ли на него с суе­вер­ным стра­хом, но про­дол­жа­ли де­ло. Ед­ва я за­кон­чи­ла утрен­ний об­ход строй­ки, где ра­бо­та уже ки­пе­ла, ко мне по­до­шёл за­пы­хав­ший­ся при­каз­чик. – Гос­по­жа! Из Лин­хар­на вер­нул­ся. Сто­ляр Бод­эн – зо­ло­той че­ло­век! – он вы­тер лоб. – Не толь­ко от­гру­зил всё, что бы­ло го­то­во по ста­ро­му за­ка­зу, но и но­вый при­нял, не скри­вив­шись. На­нял двух под­ма­сте­рьев с на­шей до­пла­той, кля­нёт­ся, что к сро­ку упра­вит­ся. И про­сил пе­ре­дать: «Ска­жи ва­шей гос­по­же, спа­си­бо за до­ве­рие и объ­ём. Моё де­ло – дер­жать сло­во». Я мыс­лен­но вы­дох­ну­ла. Один по­тен­ци­аль­ный узел про­бле­мы раз­вя­зал­ся сам со­бой. Ре­пу­та­ция и пред­ло­жен­ная опла­та сра­бо­та­ли. – От­лич­но. Рас­по­ря­дись, что­бы при­ве­зён­ную ме­бель внес­ли в уже го­то­вые по­ме­ще­ния глав­но­го до­ма и скла­ди­ро­ва­ли ак­ку­рат­но. За но­вым за­ка­зом сле­ди лич­но, каж­дые два дня на­ве­ды­вай­ся. – Слу­ша­юсь, гос­по­жа. По­сле это­го я на­пра­ви­лась в швей­ные ма­стер­ские. Мар­та жда­ла ме­ня у вхо­да с де­ло­вым, но до­воль­ным ви­дом. В по­ме­ще­нии ца­рил со­сре­до­то­чен­ный гул ра­бо­ты. На длин­ных сто­лах бы­ли раз­ло­же­ны пер­вые го­то­вые из­де­лия. Мы про­шлись вдоль ря­дов. Ре­зуль­та­ты бы­ли за­мет­ны. – Вот, гос­по­жа, – Мар­та ука­зы­ва­ла на стоп­ки. – Ру­ба­хи и пла­тья для двор­ни – все ров­ные, швы креп­кие. Вы­ши­валь­щи­цы спра­ви­лись с чех­ла­ми для сту­льев – узор по­вто­рён точ­но. Да­же те, кто на про­стой под­шив­ке, – ра­бо­та сде­ла­на чи­сто, без огре­хов. Первую пар­тию за­да­ний мож­но счи­тать при­ня­той. Я взя­ла на­угад од­ну из ру­бах, про­ве­ри­ла швы, по­дол. Ка­че­ство бы­ло ста­биль­ным, без бра­ка. – Хо­ро­шо. При­ни­ма­ем. Вы­дай каж­дой сле­ду­ю­щее за­да­ние со­глас­но их груп­пе и уве­личь объ­ём на два­дцать про­цен­тов. Тем, кто на слож­ной ра­бо­те – до­бавь ещё один об­ра­зец вы­шив­ки для трак­тир­ных за­на­ве­сей. И объ­яви, что за свое­вре­мен­ное и ка­че­ствен­ное вы­пол­не­ние пер­вой пар­тии к кон­цу неде­ли бу­дет вы­пла­че­на неболь­шая пре­мия. – Они бу­дут очень ра­ды, гос­по­жа. Под­ход дей­ству­ет – вид­но, что ста­ра­ют­ся – Имен­но так и долж­но быть. – Я оки­ну­ла взгля­дом ком­на­ту, где каж­дая жен­щи­на бы­ла по­гло­ще­на сво­им де­лом. – Про­дол­жай в том же ду­хе. От­чё­ты о за­тра­тах тка­ни и вы­ра­бот­ке – мне к ве­че­ру. Вый­дя из ма­стер­ской, я ощу­ти­ла ред­кое для се­бя чув­ство – всё идёт не про­сто по пла­ну, а да­же чуть луч­ше. Строй­ка дви­га­лась, ме­бель бы­ла в про­цес­се, швеи ра­бо­та­ли. Оста­ва­лось про­кон­тро­ли­ро­вать за­го­тов­ку про­ви­зии для трак­ти­ра и об­щую ло­ги­сти­ку яр­мар­ки. Но да­же это не вы­зы­ва­ло тре­во­ги – лишь по­треб­ность в сле­ду­ю­щем пунк­те спис­ка. Де­ла шли. Си­сте­ма ра­бо­та­ла. ГЛАВА 26 Я си­де­ла в ка­би­не­те, сво­дя циф­ры по пред­сто­я­щим за­куп­кам для яр­мар­ки, ко­гда за две­рью по­слы­ша­лись непри­выч­но по­спеш­ные ша­ги и при­глу­шен­ные го­ло­са. Пре­жде чем я успе­ла от­ре­а­ги­ро­вать, дверь рас­пах­ну­лась, и на по­ро­ге по­яви­лась Мар­та, а за ней – Лия. Вид у сест­ры был та­ким, что я сра­зу от­ло­жи­ла пе­ро. Она бы­ла блед­ной, с крас­ны­ми, опух­ши­ми гла­за­ми, и дер­жа­ла за ру­ку свою стар­шую дочь, Ди­ну. Де­воч­ка, обыч­но жи­вая и лю­бо­пыт­ная, сей­час жа­лась к ма­те­ри, ис­пу­ган­но гля­дя на ме­ня ши­ро­ки­ми гла­за­ми. – Ари­ад­на, про­сти, что вры­ва­юсь… – го­лос Лии со­рвал­ся на вы­со­кой, ис­те­рич­ной но­те, и она сжа­ла гу­бы, пы­та­ясь взять се­бя в ру­ки. – Оставь нас, Мар­та, – ска­за­ла я ров­но. Ко­гда дверь за­кры­лась, я ука­за­ла на стул. – Са­дись. Го­во­ри, что слу­чи­лось. Лия по­чти рух­ну­ла на стул, не от­пус­кая ру­ку до­че­ри. – Уро­жай… мы со­бра­ли впо­ло­ви­ну мень­ше, чем ду­ма­ли. Гра­дом по­би­ло в июле, ты же зна­ешь… Нор­берт с но­гой всё ещё, ра­бо­та­ет толь­ко управ­ля­ю­щий… А ма­лыш… – её го­лос сно­ва за­дро­жал, – чет­вёр­тый, он та­кой сла­бень­кий, по­чти не спит, ему нуж­ны ле­кар­ства, от­ва­ры, я день и ночь с ним… Двой­няш­ки, Ви­тор и Алекс, они же ещё ма­лень­кие, за ни­ми глаз да глаз… Она за­мол­ча­ла, гло­тая воз­дух. – Я не справ­ля­юсь, Ари­ад­наа. Зи­мой… я бо­юсь, что всем бу­дет не хва­тать. И еды, и вни­ма­ния. Осо­бен­но ей, – она по­тя­ну­ла к се­бе Ди­ну. – Она уже боль­шая, ей нуж­но учить­ся, а не нян­чить­ся с млад­ши­ми и смот­реть, как мать схо­дит с ума. Я… я при­вез­ла её. Умо­ляю, возь­ми её к се­бе на осень и зи­му. Хоть до вес­ны. Она не обу­за, она смыш­лё­ная, по­слуш­ная! Она по­мо­жет по до­му, что угод­но! Я кля­нусь, вес­ной, как толь­ко ста­нет лег­че, за­бе­ру. За­бе­ру обя­за­тель­но! Ди­на, услы­шав сло­ва ма­те­ри, ти­хо за­хны­ка­ла, но не от стра­ха пе­ре­до мной, а, ка­за­лось, от об­ще­го го­ря. Лия об­ня­ла её, и слё­зы сно­ва по­тек­ли по её ще­кам. Я си­де­ла непо­движ­но, гля­дя на них. Праг­ма­тич­ный ум тут же на­чал рас­кла­ды­вать си­ту­а­цию по по­лоч­кам. Факт 1: У сест­ры ре­аль­ный кри­зис. Пло­хой уро­жай, боль­ной мла­де­нец, нет муж­ской по­мо­щи в до­ме. Факт 2: Ре­бё­нок се­ми лет. Не мла­де­нец, тре­бу­ю­щий круг­ло­су­точ­но­го ухо­да. Мо­жет быть, при­уче­на к по­ряд­ку. Факт 3: У ме­ня есть ре­сур­сы: еда, кров, воз­мож­ность дать ба­зо­вое об­ра­зо­ва­ние. Факт 4: На­ру­ше­ние мо­е­го лич­но­го про­стран­ства и при­выч­но­го рас­по­ряд­ка. До­пол­ни­тель­ная от­вет­ствен­ность. – Пе­ре­стань пла­кать, – ска­за­ла я, мо­жет, чуть рез­че, чем пла­ни­ро­ва­ла. – Ты толь­ко пу­га­ешь ре­бён­ка. Лия всхлип­ну­ла, но кив­ну­ла, вы­ти­рая ли­цо кра­ем плат­ка. – Вес­ной за­бе­рёшь? Без от­го­во­рок? – спро­си­ла я чёт­ко. – Кля­нусь все­ми бо­га­ми. Как толь­ко муж вста­нет на но­ги, а с ма­лы­шом по­лег­ча­ет. – Хо­ро­шо. Ди­на оста­ёт­ся. На ли­цо Лии хлы­ну­ла та­кая вол­на об­лег­че­ния, что она, ка­жет­ся, на миг пе­ре­ста­ла ды­шать. Она на­ча­ла бор­мо­тать бла­го­дар­но­сти. – Ти­ше. Я не за­кон­чи­ла. – Я пе­ре­ве­ла взгляд на де­воч­ку. – Ди­на, по­дой­ди ко мне. Де­воч­ка нере­ши­тель­но сде­ла­ла шаг впе­рёд. Я вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на неё. – Ты бу­дешь жить здесь. У те­бя бу­дет ком­на­та ря­дом с мо­и­ми лич­ны­ми по­ко­я­ми. Ты бу­дешь слу­шать­ся Мар­ту и ме­ня. Ты бу­дешь учить­ся: чте­нию, пись­му, счё­ту, ис­то­рии ро­да. – Я сде­ла­ла па­у­зу, об­ду­мы­вая под­хо­дя­щее за­ня­тие. – И что­бы не си­деть без де­ла, ты бу­дешь по­мо­гать ста­ро­му са­дов­ни­ку в мо­ём лич­ном са­ду. Учить­ся раз­ли­чать тра­вы и цве­ты, уха­жи­вать за ро­за­ми. Это бу­дет по­лез­но и для ума, и для ду­ши. Это не на­ка­за­ние. Это до­го­вор. Ты по­ни­ма­ешь? Ди­на, всё ещё на­пу­ган­ная, кив­ну­ла, но в её гла­зах мельк­нул про­блеск ин­те­ре­са. – Да, тё­тя Ари­ад­на. Я люб­лю цве­ты. – Мать бу­дет при­ез­жать на­ве­щать те­бя раз в ме­сяц, ес­ли поз­во­лит по­го­да. – Я сно­ва по­смот­ре­ла на Лию. – Я дам те­бе сей­час пись­мо управ­ля­ю­ще­му. Те­бе вы­де­лят зер­на из мо­их ам­ба­ров до но­во­го уро­жая и шер­сти на тёп­лые ве­щи. Не как по­дач­ку, а как ссу­ду. Ты вер­нёшь мне зер­ном, ко­гда де­ла на­ла­дят­ся. Это яс­но? – Да… да, ко­неч­но! Спа­си­бо, сест­ра… – И те­перь по­ез­жай до­мой. Чем быст­рее ты успо­ко­ишь­ся и возь­мёшь­ся за де­ла – тем быст­рее на­ла­дит­ся. Ре­бё­нок оста­нет­ся здесь. Мар­та! – Я по­вы­си­ла го­лос, и эко­ном­ка немед­лен­но во­шла. – Отве­ди Ди­ну, по­ка­жи ей ком­на­ту ря­дом с мо­ей. Обес­печь всем необ­хо­ди­мым. А ты, Лия, иди в ма­лую го­сти­ную, я ве­лю по­дать те­бе чаю и еды пе­ред до­ро­гой. Че­рез час я пе­ре­дам те­бе пись­мо для упра­ви­те­ля. Мар­та мяг­ко взя­ла Ди­ну за ру­ку и уве­ла. Лия, всё ещё пла­ча, но те­перь уже от об­лег­че­ния, поз­во­ли­ла вы­ве­сти се­бя из ка­би­не­та. Я оста­лась од­на. Ти­ши­на сно­ва на­пол­ни­ла ком­на­ту, но те­перь в ней ви­сел но­вый, неучтён­ный эле­мент – се­ми­лет­ний ре­бё­нок в мо­ём до­ме. Я вздох­ну­ла, взя­ла чи­стый лист и на­ча­ла пи­сать рас­по­ря­же­ние о вы­де­ле­нии зер­на. Эмо­ции бы­ли рос­ко­шью. Се­ст­ре нуж­на бы­ла прак­ти­че­ская по­мощь, и я её предо­ста­ви­ла. Те­перь нуж­но бы­ло про­сто ин­те­гри­ро­вать но­вый, ма­лень­кий и, на­де­юсь, дис­ци­пли­ни­ро­ван­ный ак­тив в от­ла­жен­ную си­сте­му жиз­ни Ка­ран­та­ра. Ещё од­на за­да­ча. ГЛАВА 27 Де­ла по под­го­тов­ке к яр­мар­ке и обу­строй­ству Ди­ны за­ни­ма­ли всё моё вре­мя, ко­гда од­на­жды утром в ка­би­нет без пре­ду­пре­жде­ния во­шёл маг-ал­хи­мик, ру­ко­во­див­ший гео­ло­ги­че­ской раз­вед­кой. Вид у него был оза­бо­чен­ный, в ру­ках он сжи­мал свёр­ток пер­га­мен­тов. – Ва­ша ми­лость, про­шу про­ще­ния за втор­же­ние, но вы не да­ва­ли от­ве­та по шур­фу. – Он по­ло­жил свёр­ток на стол. – От­чёт го­тов. И сро­ки при­ня­тия ре­ше­ния по раз­ра­бот­ке ис­тек­ли. Я на мгно­ве­ние за­мер­ла, мыс­лен­но про­кру­чи­вая ка­лен­дарь. Со­вер­шен­но вы­ле­те­ло из го­ло­вы. Со­сре­до­то­чив­шись на так­ти­че­ских за­да­чах, я упу­сти­ла стра­те­ги­че­скую. – Моя ви­на, ма­стер. Про­шу, из­ло­жи­те суть. Он раз­вер­нул пер­га­мен­ты, ис­пещ­рён­ные циф­ра­ми, схе­ма­ми и ма­ги­че­ски­ми фор­му­ла­ми. – Про­бы под­твер­ди­ли: се­реб­ро есть, и его мно­го. За­ле­га­ет глу­бо­ко, но пласт мощ­ный. Для без­опас­ной и эф­фек­тив­ной раз­ра­бот­ки по­тре­бу­ет­ся три ве­щи: во-пер­вых, слож­ные под­пор­ки с эле­мен­таль­ной ма­ги­ей укреп­ле­ния, что­бы штоль­ни не сло­жи­лись. Во-вто­рых, обо­ру­до­ва­ние для от­кач­ки под­зем­ных вод – без чар здесь не обой­тись. В-тре­тьих, найм и обу­че­ние груп­пы шах­тё­ров, го­то­вых ра­бо­тать ря­дом с ма­ги­ей. Сме­та… – он ука­зал на ито­го­вую циф­ру, – вну­ши­тель­ная. Но оку­па­е­мость, при успе­хе, – в те­че­ние трёх-че­ты­рёх лет. Я смот­ре­ла на циф­ры, оце­ни­вая. Сум­ма бы­ла боль­шой, но не ка­та­стро­фи­че­ской, осо­бен­но с учё­том но­вых ре­сур­сов из тай­ни­ка. Рис­ки – огром­ные. Но и по­тен­ци­аль­ная вы­го­да – то­же. – От­кач­ка вод, укреп­ле­ние што­лен… это ра­зо­вые за­тра­ты или по­сто­ян­ные? – В ос­нов­ном – ра­зо­вые, на обу­строй­ство. Но по­тре­бу­ет­ся штат­ный маг сред­не­го уров­ня для под­дер­жа­ния чар и ре­а­ги­ро­ва­ния на ано­ма­лии. Это по­сто­ян­ная ста­тья. – А рис­ки, по­ми­мо об­ва­ла? Ма­ги­че­ские ано­ма­лии, про­буж­де­ние че­го-ли­бо… – я неволь­но вспом­ни­ла ис­то­рию с шах­той и нежи­тью. – Ми­ни­маль­ны, но не ну­ле­вы. Ру­до­нос­ный пласт чист, сле­дов древ­них про­кля­тий или за­хо­ро­не­ний не об­на­ру­же­но. Но зем­ля есть зем­ля. Пол­ной га­ран­тии не даст ни­кто. Я об­ве­ла взгля­дом свою ком­на­ту, где на пол­ках ле­жа­ли от­чё­ты о те­ку­щем хо­зяй­стве, пла­ны по яр­мар­ке, спис­ки швей. Этот руд­ник мог стать тем фун­да­мен­том, ко­то­рый поз­во­лил бы фи­нан­си­ро­вать всё осталь­ное с за­па­сом. Но мог и стать де­неж­ной ямой. – Хо­ро­шо, – ска­за­ла я на­ко­нец. – Я даю со­гла­сие на на­ча­ло ра­бот и вы­де­ле­ние пер­вой ча­сти средств. Но с усло­ви­я­ми. Он на­сто­ро­жил­ся. – Ка­ки­ми? – Пер­вое: фи­нан­си­ро­ва­ние бу­дет по­этап­ным. Вы по­лу­ча­е­те день­ги на под­го­то­ви­тель­ный этап: найм ко­стя­ка ко­ман­ды, за­куп­ку са­мо­го необ­хо­ди­мо­го. Да­лее – по­сле каж­до­го эта­па и предо­став­ле­ния де­таль­но­го фи­нан­со­во­го и тех­ни­че­ско­го от­чё­та – сле­ду­ю­щая пор­ция. Вто­рое: вы лич­но или ваш до­ве­рен­ный от­чёт­ный маг бу­дет при­сы­лать мне свод­ки раз в две неде­ли. Не толь­ко о про­грес­се, но и обо всех воз­ни­ка­ю­щих про­бле­мах, да­же мел­ких. Тре­тье: я остав­ляю за со­бой пра­во оста­но­вить про­ект в лю­бой мо­мент, ес­ли рас­хо­ды нач­нут бес­кон­троль­но рас­ти или по­явят­ся непри­ем­ле­мые рис­ки. Вза­мен я га­ран­ти­рую пол­ное фи­нан­си­ро­ва­ние при со­блю­де­нии гра­фи­ка и сме­ты. Ал­хи­мик за­ду­мал­ся, за­тем мед­лен­но кив­нул. Усло­вия бы­ли жёст­ки­ми, но спра­вед­ли­вы­ми. – Это ра­зум­но. Я со­гла­сен. Пер­вый от­чёт и за­прос на сред­ства предо­став­лю че­рез неде­лю. – От­лич­но. На­чи­най­те. И, ма­стер… – я по­смот­ре­ла на него пря­мо, – это са­мый ка­пи­та­ло­ём­кий про­ект в ис­то­рии Ка­ран­та­ра. Я рас­счи­ты­ваю на ва­шу ком­пе­тент­ность. – По­ста­ра­юсь её оправ­дать, гос­по­жа. Он со­брал свои бу­ма­ги и вы­шел. Я оста­лась од­на, гля­дя на пу­стое те­перь ме­сто на сто­ле. В го­ло­ве уже вы­стра­и­ва­лась но­вая слож­ная схе­ма: руд­ник, яр­мар­ка, швей­ное про­из­вод­ство, ке­ра­ми­ка, сель­ское хо­зяй­ство. Каж­дый про­ект тре­бо­вал кон­тро­ля, вло­же­ний, вни­ма­ния. Но вме­сте они бы­ли по­хо­жи на ди­вер­си­фи­ци­ро­ван­ный порт­фель ак­ти­вов. И руд­ник, при успе­хе, мог стать са­мым на­дёж­ным из них. Оста­ва­лось лишь управ­лять рис­ка­ми. Как все­гда. За сут­ки до от­кры­тия яр­мар­ки, ко­гда в усадь­бе ца­ри­ла по­след­няя пред­празд­нич­ная су­е­та, мне до­ло­жи­ли о при­ез­де ро­ди­те­лей. Их ка­ре­ту, ста­ро­мод­ную, но ухо­жен­ную, я уви­де­ла из ок­на ка­би­не­та. Вз­дох­нув про се­бя, я рас­по­ря­ди­лась по­дать чай в ма­лую го­сти­ную. Они во­шли вме­сте: мать, пря­мая и изящ­ная, в тём­но-си­нем пла­тье, и отец, тя­же­ло опи­ра­ю­щий­ся на рез­ную трость. Уго­стив­шись ча­ем из тон­ко­го фар­фо­ра, мать пер­вая на­ру­ши­ла свет­ские услов­но­сти. – Ари­ад­на, до­ро­гая, мы слы­ша­ли, что ты взя­ла Ди­ну к се­бе. Это бла­го­род­но с тво­ей сто­ро­ны. Лия пи­шет, что ты спас­ла их от боль­шой бе­ды. – В её го­ло­се зву­ча­ла непод­дель­ная при­зна­тель­ность, но я зна­ла, что это лишь пре­лю­дия. – Она моя сест­ра, – су­хо от­ве­ти­ла я. – И я не спа­са­ла, а пред­ло­жи­ла вза­и­мо­вы­год­ные усло­вия. – Всё рав­но, это до­стой­но по­хва­лы, – про­дол­жа­ла мать, от­став­ляя чаш­ку. – Но, к со­жа­ле­нию, бе­да не об­хо­дит сто­ро­ной и дру­гих. Дя­дя Бер­тран со­всем сдал, ле­кар­ства до­ро­жа­ют. Ку­зи­на Ан­на с му­жем в дол­гах по­сле неуро­жая, де­тям не в чем на зи­му ид­ти в хра­мо­вую шко­лу… Я мол­ча слу­ша­ла, гля­дя на пар, под­ни­ма­ю­щий­ся от сво­ей чаш­ки. Чем доль­ше мать го­во­ри­ла, тем бо­лее зна­ко­мым ста­но­вил­ся этот спи­сок. – …и, ко­неч­но, юно­шам, сы­но­вьям Га­роль­да, нуж­но дать старт в жиз­ни. Ты же по­ни­ма­ешь, се­мья долж­на дер­жать­ся вме­сте. Мы на­де­ем­ся, ты смо­жешь им по­мочь, как по­мог­ла Лие. Я по­ста­ви­ла чаш­ку на блюд­це с ти­хим зво­ном. – По­мочь? Ко­неч­но, ма­ма. Я мо­гу пред­ло­жить ра­бо­ту. В го­сти­ной во­ца­ри­лась ти­ши­на. Отец пе­ре­стал ба­ра­ба­нить паль­ца­ми по руч­ке тро­сти. Мать смот­ре­ла на ме­ня, буд­то не рас­слы­ша­ла. – Про­сти, до­ро­гая, я, ка­жет­ся, не по­ня­ла… Ра­бо­ту? – Имен­но так. На мо­ей усадь­бе сей­час мно­же­ство про­ек­тов. Стро­и­тель­ство, рас­ши­ре­ние ке­ра­ми­че­ской ма­стер­ской, но­вый руд­ник тре­бу­ет учёт­ных ра­бот­ни­ков. Я ищу от­вет­ствен­ных лю­дей. Дя­дя Бер­тран, ес­ли он так плох, вряд ли спра­вит­ся. Но его стар­ший сын мог бы стать над­смотр­щи­ком за воз­ве­де­ни­ем скла­дов – ра­бо­та не пыль­ная, но тре­бу­ю­щая при­сут­ствия и вни­ма­ния. Сы­но­вья Га­роль­да силь­ны и здо­ро­вы? Пусть от­прав­ля­ют­ся в шах­тёр­скую ар­тель – пла­чу хо­ро­шо, но труд тя­жё­лый. Ку­зи­на Ан­на ак­ку­рат­на и уме­ет счи­тать? Мо­ей ключ­ни­це Ур­су­ле нуж­на по­мощ­ни­ца для учё­та бе­лья и про­ви­зии. Это даст им не толь­ко день­ги, но и опыт, и ува­же­ние. Ли­цо ма­те­ри по­бе­ле­ло. Она от­ки­ну­лась на спин­ку крес­ла, как от уда­ра. – Ари­ад­на! Ты пред­ла­га­ешь на­шим род­ным… ра­бо­тать? Как про­сто­лю­ди­нам? Сын Бер­тра­на – дво­ря­нин, пусть и без зе­мель! Юно­ши Га­роль­да – твои ку­зе­ны! Их ме­сто – при тво­ём дво­ре в по­чёт­ной стра­же, или управ­ля­ю­щи­ми, но не… не зем­ле­ко­па­ми и сче­то­во­да­ми! – По­чёт­ная стра­жа у ме­ня уком­плек­то­ва­на про­ве­рен­ны­ми людь­ми, – от­ве­ти­ла я ров­но. – А управ­ля­ю­щи­ми ста­но­вят­ся те, кто по­ка­зал ум и пре­дан­ность. Я не по­ку­паю ти­ту­лы, ма­ма. Я ве­ду хо­зяй­ство. И в нём це­нят­ся труд и ре­зуль­тат. Я го­то­ва дать шанс про­явить се­бя. На рав­ных с дру­ги­ми ра­бот­ни­ка­ми усло­ви­ях. Это моя по­мощь. – Но это же уни­зи­тель­но! – вы­дох­ну­ла она, и в её гла­зах блес­ну­ли слё­зы оби­ды и непо­ни­ма­ния. Тут вме­шал­ся отец. Его низ­кий, хрип­лый го­лос про­зву­чал негром­ко, но ве­со­мо: – Дочь пред­ла­га­ет ра­зум­но, Мар­та. Вре­ме­на ме­ня­ют­ся. Си­деть в дол­гах и ждать по­да­чек – вот что уни­зи­тель­но. За­ра­бо­тать своё – чест­но. Мать по­смот­ре­ла на него, слов­но на пре­да­те­ля, за­тем на ме­ня. В её взгля­де чи­та­лась бу­ря: лю­бовь, разо­ча­ро­ва­ние, страх за «по­шат­нув­шу­ю­ся» ре­пу­та­цию се­мьи и смут­ное по­ни­ма­ние, что ста­рые ры­ча­ги на ме­ня боль­ше не дей­ству­ют. – По­ду­май над мо­им пред­ло­же­ни­ем, ма­ма, – ска­за­ла я, вста­вая, да­вая по­нять, что ауди­ен­ция под­хо­дит к кон­цу. – Мои две­ри для них от­кры­ты. Но вой­ти они долж­ны с го­тов­но­стью тру­дить­ся. Как толь­ко они ре­шат­ся – пусть при­ез­жа­ют. Я по­го­во­рю с каж­дым лич­но. Я про­во­ди­ла их до ка­ре­ты. Мать мол­ча­ла, из­бе­гая мо­е­го взгля­да. Отец, са­дясь, лишь тя­же­ло вздох­нул и кив­нул мне на про­ща­ние. Воз­вра­ща­ясь в дом, я чув­ство­ва­ла не раз­дра­же­ние, а хо­лод­ную яс­ность. Я про­тя­ну­ла ру­ку по­мо­щи. Но не ту, ко­то­рую от ме­ня жда­ли. Ту, ко­то­рая бы­ла в мо­их пра­ви­лах и в мо­ём по­ни­ма­нии спра­вед­ли­во­сти. Те­перь вы­бор был за ни­ми. ГЛАВА 28 Яр­мар­ка на­ча­лась на рас­све­те. Я просну­лась ра­но, без бу­диль­ни­ка – внут­рен­нее на­пря­же­ние от пред­сто­я­ще­го со­бы­тия сра­бо­та­ло на­деж­нее лю­бо­го ко­ло­ко­ла. По­сле ко­рот­ко­го, де­ло­во­го зав­тра­ка я на­де­ла прак­тич­ное пла­тье из плот­ной шер­сти тем­но-си­не­го цве­та, без лиш­них обо­рок, но с без­упреч­ным кро­ем, ко­то­рый го­во­рил о ста­ту­се, не ско­вы­вая дви­же­ний. До­ро­га до по­ля за­ня­ла недол­го. Ещё на подъ­ез­де услы­ша­ла на­рас­та­ю­щий гул – смесь го­ло­сов, ржа­ния ло­ша­дей, скри­па те­лег. Воз­дух пах ды­мом ко­ст­ров, пря­но­стя­ми, жа­ре­ным мя­сом и све­же­ско­шен­ной тра­вой. Моя ка­ре­та оста­но­ви­лась на спе­ци­аль­но от­ве­дён­ном ме­сте у но­во­го трак­ти­ра. Вый­дя, я на мгно­ве­ние за­мер­ла, оце­ни­вая кар­ти­ну. По­ле пре­об­ра­зи­лось. Де­сят­ки ларь­ков, при­лав­ков и рас­тя­ну­тых на ко­льях по­ло­гов об­ра­зо­ва­ли шум­ный, пёст­рый ла­би­ринт. Кре­стьяне в гру­бой одеж­де вы­кри­ки­ва­ли це­ны на ово­щи, кру­ги сы­ра, гли­ня­ную по­су­ду. Куп­цы в доб­рот­ных каф­та­нах раз­ло­жи­ли тка­ни, ин­стру­мен­ты, ме­тал­ли­че­скую утварь. Сно­ва­ли лю­ди всех со­сло­вий: се­мьи с детьми, под­ма­сте­рья, за­куп­щи­ки из дру­гих по­ме­стий. Мой взгляд сра­зу на­шёл на­ши ря­ды. Шат­ры с гер­бом Ка­ран­та­ра вы­де­ля­лись ак­ку­рат­но­стью. У од­но­го при­каз­чик и два страж­ни­ка тор­го­ва­ли зер­ном – к меш­кам вы­стро­и­лась оче­редь. У дру­го­го шла бой­кая тор­гов­ля спе­ци­я­ми. Я ви­де­ла, как го­род­ской ку­пец вни­ма­тель­но ню­хал ша­фран и одоб­ри­тель­но ки­вал. Но глав­ным удо­вле­тво­ре­ни­ем ста­ли но­вые по­строй­ки. Че­ты­ре го­сте­вых сру­ба и трак­тир сто­я­ли ров­ны­ми ря­да­ми, све­жее де­ре­во зо­ло­ти­лось на солн­це. К трак­ти­ру уже подъ­ез­жа­ли и ка­ре­ты, и те­ле­ги, из тру­бы шёл ды­мок. Воз­ле трак­ти­ра я за­ме­ти­ла несколь­ко хо­ро­ших ло­ша­дей и па­ру за­кры­тых эки­па­жей – ари­сто­кра­тия на­ча­ла при­бы­вать. Я на­пра­ви­лась к трак­ти­ру, на хо­ду от­ме­чая: до­рож­ки до­ста­точ­но ши­ро­ки, дав­ки нет; у ко­лод­ца оче­редь дви­жет­ся быст­ро; страж­ни­ки Иво де­жу­рят на пе­ре­крёст­ках, по­ря­док обес­пе­чен. У вхо­да ме­ня ждал Иво. Его ли­цо бы­ло со­сре­до­то­чен­ным, но спо­кой­ным. – Гос­по­жа. Всё по пла­ну. Зер­но хо­ро­шо рас­хо­дит­ся, це­ны дер­жим чуть ни­же со­сед­них – по­это­му оче­редь. Спе­ции, осо­бен­но пе­рец, по­чти рас­ку­пи­ли опто­ви­ки. В трак­ти­ре уже си­дят трое: ста­рый граф с юж­ной гра­ни­цы и двое его со­се­дей. Спра­ши­ва­ли вас. – Хо­ро­шо. Как с раз­ме­ще­ни­ем? – Два до­ми­ка за­ня­ты тор­гов­ца­ми из даль­них зе­мель, пла­тят ис­прав­но. Осталь­ные сво­бод­ны, но есть за­про­сы. – Про­дол­жай­те. Я осмот­рюсь, за­тем зай­ду к гра­фу. Я про­шла по глав­ной ал­лее, не сме­ши­ва­ясь с тол­пой, но и не от­го­ра­жи­ва­ясь. Ки­ва­ла зна­ко­мым ли­цам из де­ре­вень, от­ве­ча­ла на по­кло­ны куп­цов. Ло­ви­ла об­рыв­ки раз­го­во­ров: хва­ли­ли ка­че­ство на­шей шер­сти, удив­ля­лись цене на зер­но, об­суж­да­ли удоб­ство но­во­го трак­ти­ра. У ря­да куз­не­цов из со­сед­не­го граф­ства оста­но­ви­лась – их ин­стру­мент вы­гля­дел доб­рот­но. Мы­с­лен­но от­ме­ти­ла: об­су­дить с Иво воз­мож­ный опто­вый за­каз для руд­ни­ка. Обой­дя пло­щад­ку, вер­ну­лась к трак­ти­ру. Вой­дя внутрь, ощу­ти­ла за­пах све­же­го хле­ба, дым­ка и пи­ва. За боль­шим сто­лом си­де­ли трое муж­чин в до­ро­гих кам­зо­лах. Уви­дев ме­ня, ста­рый граф под­нял круж­ку. – Ари­ад­на горт Ка­ран­тар! По­здрав­ляю с от­кры­ти­ем! Ме­сто от­лич­ное, и трак­тир – что на­до. По­хлёб­ку ва­шу уже по­про­бо­ва­ли – на удив­ле­ние слав­ная. Я по­до­шла, от­ве­тив лёг­ким на­кло­ном го­ло­вы. – Ва­ша свет­лость. Ра­да, что вам по нра­ву. На­де­юсь, и тор­гов­ля для ва­ших лю­дей бу­дет удач­ной. – Уже идёт бой­ко, – кив­нул один из его спут­ни­ков. – Ва­ша идея с го­сте­вой сло­бод­кой ге­ни­аль­на в про­сто­те. Те­перь не на­до но­че­вать в по­воз­ке. Мы об­ме­ня­лись ещё несколь­ки­ми де­ло­вы­ми фра­за­ми. Они осто­рож­но зон­ди­ро­ва­ли поч­ву на­счёт воз­мож­ных сов­мест­ных тор­го­вых пу­тей, я так же осто­рож­но да­ва­ла по­нять, что от­кры­та к пред­ло­же­ни­ям. Это был раз­го­вор по­тен­ци­аль­ных парт­нё­ров, а не про­си­те­лей. Про­ве­дя с ни­ми не бо­лее по­лу­ча­са, я из­ви­ни­лась и вы­шла. Пер­вый день яр­мар­ки был в раз­га­ре, и всё шло – да­же луч­ше, чем пла­ни­ро­ва­лось. Шум, гам, за­па­хи – всё это бы­ло при­зна­ком эко­но­ми­че­ской ак­тив­но­сти. И я сто­я­ла в цен­тре это­го, как хо­зяй­ка и ор­га­ни­за­тор. Чув­ство­ва­ла не вос­торг, а глу­бо­кое, спо­кой­ное удо­вле­тво­ре­ние от хо­ро­шо вы­пол­нен­ной ра­бо­ты. Про­ект «Яр­мар­ка» стар­то­вал успеш­но. Те­перь нуж­но бы­ло сле­дить, что­бы так про­дол­жа­лось и даль­ше. Яр­мар­ка, за­пла­ни­ро­ван­ная на три дня, рас­тя­ну­лась на пять. Это­го тре­бо­ва­ла ло­ги­ка: спрос не осла­бе­вал, то­вар ухо­дил быст­рее, чем мы рас­счи­ты­ва­ли, а но­вые го­сти про­дол­жа­ли подъ­ез­жать. На пя­тый день, бли­же к за­ка­ту, ко­гда по­след­ние те­ле­ги ста­ли разъ­ез­жать­ся, Иво по­до­шёл ко мне у вхо­да в трак­тир. Ли­цо его бы­ло уста­лым, но све­ти­лось ред­ким для него вос­тор­гом. – Всё, гос­по­жа. Пу­сто. Зер­но, спе­ции, шерсть – все скла­ды под­чи­стую. Да­же те горш­ки с мел­ким бра­ком, что гон­чар при­вёз со скид­кой, – и те сгреб­ли в по­след­ний день. Не оста­лось ни­че­го, кро­ме опи­лок да об­рыв­ков ве­рё­вок. Я кив­ну­ла, гля­дя на опу­стев­шую, вы­топ­тан­ную пло­щадь, где ещё ви­тал при­зрак недав­не­го ожив­ле­ния. – До­ми­ки? Трак­тир? – Все но­ме­ра бы­ли за­ня­ты все пять дней. При­ш­лось да­же ста­вить рас­кла­душ­ки в об­щей за­ле трак­ти­ра в по­след­нюю ночь – для позд­них куп­цов. Вы­руч­ка за про­жи­ва­ние по­чти по­кры­ла за­тра­ты на их по­строй­ку. А от за­ка­зов на сле­ду­ю­щий год уже оче­редь. Это бы­ло да­же луч­ше, чем я рас­счи­ты­ва­ла. Я за­хо­ди­ла в трак­тир на пе­ре­го­во­ры несколь­ко раз. Там, за чаш­кой креп­ко­го чая или бо­ка­лом ви­на, бы­ли за­клю­че­ны три важ­ных пред­ва­ри­тель­ных со­гла­ше­ния. Од­но – о по­став­ках на­шей ке­ра­ми­ки в пор­то­вый го­род че­рез сеть куп­ца, ви­дев­ше­го ка­че­ство на­ших гли­ня­ных из­де­лий. Вто­рое – о за­куп­ке у со­сед­не­го ба­рон­ства из­лиш­ков льна для мо­их швей по вы­год­ной цене. Тре­тье – уст­ная до­го­во­рён­ность с тем са­мым ста­рым гра­фом о сов­мест­ном пат­ру­ли­ро­ва­нии и по­чин­ке до­ро­ги меж­ду на­ши­ми вла­де­ни­я­ми, что уде­ше­ви­ло бы ло­ги­сти­ку для обо­их. – Иво, – ска­за­ла я, по­во­ра­чи­ва­ясь к нему. – Зав­тра с утра – пол­ный рас­чёт со все­ми на­ём­ны­ми ра­бот­ни­ка­ми, охра­ной, ку­хар­ка­ми. Пре­мия в раз­ме­ре днев­но­го за­ра­бот­ка каж­до­му. За­тем – убор­ка тер­ри­то­рии, свер­ка всех при­ход­но-рас­ход­ных книг. И со­ставь пред­ва­ри­тель­ную сме­ту на рас­ши­ре­ние: нам нуж­но ми­ни­мум ещё три го­сте­вых до­ма и, воз­мож­но, ко­нюш­ня для по­сто­я­лых ло­ша­дей. – Уже под­счи­ты­вал в уме, гос­по­жа. Ме­сто есть. К сле­ду­ю­ще­му ле­ту упра­вим­ся. Мы по­сто­я­ли ещё немно­го в на­сту­па­ю­щих су­мер­ках. Уста­лость бы­ла, но при­ят­ная, как по­сле слож­ной, но вы­иг­ран­ной бит­вы. Яр­мар­ка пре­вра­ти­лась из сель­ско­го смот­ра в зна­чи­мое эко­но­ми­че­ское со­бы­тие. Это при­нес­ло не толь­ко пря­мую при­быль, но и бо­лее цен­ный ак­тив – ре­пу­та­цию, свя­зи и по­ни­ма­ние по­тен­ци­а­ла. – Зав­тра, – ска­за­ла я на про­ща­ние, – нач­нём сво­дить ба­ланс. А по­сле­зав­тра – вер­нём­ся к обыч­ным де­лам. Толь­ко мас­штаб те­перь бу­дет иной. Я се­ла в ка­ре­ту. По до­ро­ге об­рат­но в усадь­бу в го­ло­ве уже скла­ды­вал­ся от­чёт: вы­руч­ка, за­тра­ты, чи­стый до­ход, спис­ки но­вых контр­аген­тов, пла­ны на рас­ши­ре­ние ин­фра­струк­ту­ры. Ни­ка­кой ли­ри­ки. Толь­ко циф­ры и фак­ты. Но да­же они зву­ча­ли на этот раз по­чти по­э­тич­но. ГЛАВА 29 На сле­ду­ю­щий день по­сле яр­мар­ки, ко­гда я раз­би­ра­ла ки­пу но­вых кон­трак­тов и тор­го­вых пред­ло­же­ний, до­ло­жи­ли о при­ез­де ку­зе­на Га­роль­да. Я ве­ле­ла про­ве­сти его в ка­би­нет. Он во­шел не один. С ним был под­ро­сток, лет че­тыр­на­дца­ти, ху­до­ща­вый, с нелов­ко опу­щен­ной го­ло­вой. Маль­чик за­мет­но хро­мал, во­ло­ча ле­вую но­гу. Его ли­цо бы­ло обез­об­ра­же­но не столь­ко при­род­ной некра­си­во­стью, сколь­ко круп­ны­ми крас­но­ва­ты­ми пят­на­ми – сле­ды пе­ре­не­сён­ной, су­дя по все­му, тя­же­лой бо­лез­ни. – Ари­ад­на, – на­чал Га­рольд без обыч­но­го вор­ча­ния, его го­лос зву­чал непри­выч­но сдав­лен­но. – При­вёл к те­бе млад­шень­ко­го, Дир­ка. Ты го­во­ри­ла о ра­бо­те. Он со­гла­сен. На всё со­гла­сен. За кров и еду. Обу­чишь, че­му со­чтешь нуж­ным. Я от­ло­жи­ла пе­ро и вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на под­рост­ка. Он роб­ко под­нял взгляд, и в его гла­зах я уви­де­ла не страх, а на­сто­ро­жен­ную на­деж­ду и ум. Ум – это бы­ло важ­но. – По­че­му не с бра­тья­ми? – спро­си­ла я пря­мо. – Наслед­ство, зем­ля… её на дво­их и так не хва­тит, – хрип­ло ска­зал Га­рольд. – А ему с его но­гой да ли­цом… в во­и­ны не взять, в управ­ля­ю­щие к чу­жим не возь­мут. Бу­дет в тя­гость в на­шем до­ме. У те­бя же де­ла боль­шие, ру­ки нуж­ны. Го­ло­ва у него свет­лая, чи­тать, пи­сать, счи­тать уме­ет. Я кив­ну­ла, пе­ре­во­дя взгляд на Дир­ка. – Прав­да? Уме­ешь чи­тать и пи­сать? – Да, тё­тя Ари­ад­на, – го­лос у него ока­зал­ся ти­хим, но чёт­ким. – И счет знаю. И… я быст­ро учусь. – Хро­мо­та ме­ша­ет сто­ять дол­го или хо­дить на да­лё­кие рас­сто­я­ния? – Нет. Толь­ко быст­ро не мо­гу. И нести тя­же­лое – труд­но. Иде­аль­ная кан­ди­да­ту­ра для кан­це­ляр­ской ра­бо­ты. Мо­лод, мо­ти­ви­ро­ван, не обре­ме­нён ам­би­ци­я­ми стар­ше­го сы­на, фи­зи­че­ски огра­ни­чен для по­ле­вых ра­бот, но ин­тел­лек­ту­аль­но со­хра­нён. Из него мог по­лу­чить­ся иде­аль­ный по­мощ­ник – пре­дан­ный, по­то­му что у него нет ино­го вы­бо­ра. – Хо­ро­шо, – ска­за­ла я. – Он оста­ёт­ся. Га­рольд, мо­жешь ехать. Со мной он бу­дет в без­опас­но­сти и при де­ле. Га­рольд кив­нул, да­же с об­лег­че­ни­ем, бро­сил на сы­на ко­рот­кий, труд­но­чи­та­е­мый взгляд и вы­шел. Мы оста­лись с Дир­ком на­едине. – Твоя долж­ность бу­дет на­зы­вать­ся «лич­ный сек­ре­тарь», – на­ча­ла я. – Ты бу­дешь жить здесь, в усадь­бе, в ком­на­те ря­дом с ар­хи­вом. Твои обя­зан­но­сти: ве­сти мою пе­ре­пис­ку под дик­тов­ку, си­сте­ма­ти­зи­ро­вать до­ку­мен­ты, по­мо­гать в учё­те, со­про­вож­дать ме­ня на вы­ез­дах, ко­гда тре­бу­ет­ся ве­сти за­пи­си. Я бу­ду обу­чать те­бя ос­но­вам управ­ле­ния по­ме­стьем. Вза­мен ты по­лу­ча­ешь кров, пи­та­ние, одеж­ду, кар­ман­ные день­ги и моё по­кро­ви­тель­ство. Но это тре­бу­ет аб­со­лют­ной пре­дан­но­сти. Ты бу­дешь ви­деть и слы­шать кон­фи­ден­ци­аль­ные ве­щи. Раз­гла­ше­ние – да­же в се­мье – бу­дет счи­тать­ся пре­да­тель­ством. По­нят­но? – По­нят­но, тё­тя. Я… я бу­ду ве­рен. Даю сло­во. – Сло­ва ма­ло. Здесь, в Ка­ран­та­ре, мы скреп­ля­ем се­рьёз­ные до­го­во­ры клят­вой. – Я вста­ла, по­до­шла к шка­фу и до­ста­ла неболь­шой, про­стой се­реб­ря­ный пер­стень с вы­гра­ви­ро­ван­ным зна­ком до­ма – пе­ре­пле­тён­ны­ми во­ро­на­ми. – Это не укра­ше­ние. Это знак. По­ло­жи ру­ку на хро­ни­ку ро­да и по­вто­ри за мной. Он, ши­ро­ко рас­крыв гла­за, по­ло­жил ла­донь на тол­стый том, ко­то­рый я ука­за­ла. – Кля­нусь в вер­но­сти Ари­адне горт Ка­ран­тар, – на­ча­ла я ров­ным го­ло­сом. – Кля­нусь в вер­но­сти Ари­адне горт Ка­ран­тар, – по­вто­рил он. – Слу­жить ей умом и пе­ром, хра­нить её тай­ны как свои, быть её го­ло­сом, ко­гда она при­ка­жет, и её те­нью, ко­гда она по­тре­бу­ет. Отре­ка­юсь от иных дол­гов, кро­ме дол­га пе­ред ней, по­ку­да она дер­жит ме­ня под сво­ей за­щи­той. Он по­вто­рил, сло­во в сло­во, го­лос креп­чал с каж­дой фра­зой. – Да бу­дет эта клят­ва скреп­ле­на кро­вью на­ше­го ро­да и мол­ча­ни­ем кам­ней Ка­ран­та­ра. Я на­де­ла ему пер­стень на ука­за­тель­ный па­лец – он был ве­лик, но это бы­ло неваж­но. – Встань, Дирк. От­ныне ты под мо­ей ру­кой. Мар­та по­ка­жет те­бе ком­на­ту и вы­даст всё необ­хо­ди­мое. Зав­тра с утра нач­нём ра­бо­ту. Он по­кло­нил­ся, глу­бо­ко, с но­вой се­рьёз­но­стью в по­зе, и вы­шел, ста­ра­ясь не силь­но при­па­дать на боль­ную но­гу. Я вер­ну­лась к сто­лу. Ещё один эле­мент встра­и­вал­ся в си­сте­му. Не эмо­ци­о­наль­ный род­ствен­ник, а штат­ная еди­ни­ца с чёт­ки­ми обя­зан­но­стя­ми и до­го­во­ром. Мо­ло­дой, обу­ча­е­мый, бла­го­дар­ный за шанс. Иде­аль­ный кан­ди­дат на роль пра­вой ру­ки в бу­ду­щем. Ещё од­на ин­ве­сти­ция, на этот раз – в че­ло­ве­че­ский ка­пи­тал. Сле­ду­ю­щие несколь­ко дней про­шли в при­выч­ном, раз­ме­рен­ном рит­ме ка­би­нет­ной ра­бо­ты и ко­рот­ких, де­ло­вых встреч. Я раз­би­ра­ла на­ко­пив­ши­е­ся за яр­ма­роч­ную неде­лю бу­ма­ги, дик­то­ва­ла пись­ма но­во­му сек­ре­та­рю и по­оче­рёд­но вы­зы­ва­ла к се­бе управ­ля­ю­ще­го и эко­ном­ку. Дирк осва­и­вал­ся быст­ро. Пер­стень на его паль­це по­блёс­ки­вал, ко­гда он ста­ра­тель­но вы­во­дил бук­вы под мою дик­тов­ку. Хро­мо­та не ме­ша­ла ему си­деть за сто­лом ча­са­ми, раз­би­рая по­черк куп­цов и сор­ти­руя свит­ки по да­там. Я дик­то­ва­ла от­ве­ты ко­рот­ко, без лиш­них лю­без­но­стей: усло­вия по­ста­вок, це­ны, сро­ки. Он за­пи­сы­вал, пе­ре­спра­ши­вал, ес­ли со­мне­вал­ся в сло­ве, и к ве­че­ру тре­тье­го дня по­дал мне ак­ку­рат­ную под­бор­ку всей ис­хо­дя­щей кор­ре­спон­ден­ции. Иво явил­ся утром, при­не­ся с со­бой за­пах ко­нюш­ни и влаж­ной лист­вы. Мы си­де­ли в ка­би­не­те, на сто­ле ле­жа­ла раз­вёр­ну­тая кар­та по­ме­стья. – До­кла­ды­вай по по­ле­вым ра­бо­там, – на­ча­ла я без пре­ди­сло­вий. – Рожь и пше­ни­цу об­мо­ло­ти­ли, за­сы­па­ли в ам­ба­ры. Уро­жай чуть ни­же про­шло­год­не­го, но в пре­де­лах нор­мы. Овёс ещё су­шит­ся, к кон­цу неде­ли убе­рём. Яч­мень – на со­лод, треть уже за­мо­чи­ли. Гре­чи­ху в этом го­ду по­се­я­ли ма­ло, но её и бра­ли немно­го. – Лён? – Вы­те­ре­би­ли, вы­мо­чи­ли, сей­час сте­лют. Ба­бы го­во­рят, во­лок­но доб­рот­ное. Ско­ро го­то­во бу­дет. – Се­но­кос за­кон­чи­ли? – В по­за­про­шлую неде­лю. Се­на за­го­то­ви­ли с за­па­сом, сто­гов хва­тит до вес­ны, да­же ес­ли зи­ма за­тя­нет­ся. Я кив­ну­ла, де­лая по­мет­ку в сво­ей кни­ге. – Охо­та, ры­бал­ка? – Ры­ба­ки с озе­ра при­во­зи­ли улов ре­гу­ляр­но. Су­дак, лещ, щу­ка – со­ли­ли, вя­ли­ли, часть за­мо­ро­зи­ли в лед­ни­ке. С ле­сом слож­нее: дичь есть, но зверь ушёл в ча­щу, по­ка там гриб­ни­ки да ягод­ни­ки шу­мят. Охот­ни­ки ждут пер­во­го ли­сто­па­да, то­гда нач­нут бить ло­ся и ка­ба­на. Пуш­ни­на по­ка не в се­зоне, ра­но. – Рас­по­ря­дись, что­бы к пер­вым за­мо­роз­кам за­би­ли лиш­нюю пти­цу со дво­ров. Гу­сей, уток, кур. Мя­со за­со­лить и за­коп­тить. Пусто­зи­мье дол­гое, лиш­ним не бу­дет. – Сде­лаю, гос­по­жа. Он ушёл, уно­ся с со­бой спи­сок мел­ких по­ру­че­ний, а я вы­зва­ла Мар­ту. Она во­шла с неиз­мен­ной таб­лич­кой в ру­ках, со­бран­ная и де­ло­ви­тая. – По швей­ным ма­стер­ским: ра­бо­та идёт ров­но. Про­стую одеж­ду для двор­ни по­чти от­ши­ли, при­сту­па­ем к зим­ним пла­щам. Ткань плот­ная, шер­стя­ная, ухо­дит мед­лен­но, но ка­че­ство хо­ро­шее. Вы­ши­валь­щи­цы за­кон­чи­ли за­на­ве­си для трак­ти­ра, зав­тра по­ве­сят. – За­па­сы про­дук­тов? – Ово­щи с ого­ро­дов убра­ли: ка­пу­сту, мор­ковь, свёк­лу, ре­пу. Часть в по­гре­ба на хра­не­ние, часть – в со­ле­нья и ква­ше­нья. Яб­ло­ки со­бра­ли, от­бра­ко­ва­ли чер­ви­вые, хо­ро­шие – в опил­ки до зи­мы. Груш мень­ше, но то­же есть. Гри­бов в этом го­ду мно­го, на­со­ли­ли два де­сят­ка бо­чек, бе­лые от­дель­но су­шат. – Мёд? – У па­сеч­ни­ка шесть но­вых ра­мок, ка­чал на про­шлой неде­ле. Мёд гу­стой, свет­лый. Часть оста­вим для кух­ни, часть – в об­мен на воск. – Соль, кру­пы, мас­ло? Что на ис­хо­де? – Со­ли за­ку­пи­ли с за­па­сом, хва­тит до вес­ны. Кру­пы все в на­ли­чии, мас­ло льня­ное би­ли недав­но. Есть про­бле­ма с пря­но­стя­ми: по­сле яр­мар­ки оста­лось со­всем ма­ло пер­ца и ша­фра­на. На­до бы при­ку­пить до зи­мы. – За­пи­ши. Иво по­едет в го­род че­рез две неде­ли, за­од­но за­ка­жет. Мар­та, за­кон­чив с ос­нов­ным до­кла­дом по при­па­сам, за­дер­жа­лась у две­ри, слов­но вспом­нив что-то ещё. – И по Дине, гос­по­жа. Де­воч­ка хо­ро­шо впи­са­лась. Я под­ня­ла взгляд от бу­маг. – Са­дов­ник Ген­рих на­ра­до­вать­ся не мо­жет. Го­во­рит, ру­ки у неё лёг­кие и вни­ма­тель­ные. Она не про­сто по­лет и по­ли­ва­ет – она за­по­ми­на­ет. Ка­кое рас­те­ние ка­кую тень лю­бит, ка­кое – солн­це, где по­лив ну­жен ча­ще, где ре­же. Уже раз­ли­ча­ет рас­са­ду по сор­там, не пу­та­ет. И ро­зы об­ре­зать учит­ся – по­ка смот­рит, но Ген­рих го­во­рит, к весне са­ма смо­жет. – Не ка­приз­ни­ча­ет? Не ску­ча­ет по до­му? – Нет, гос­по­жа. По ма­те­ри, ко­неч­но, ску­ча­ет – по ве­че­рам ти­хая бы­ва­ет. Но де­лом за­ня­та, от­вле­ка­ет­ся. Ген­рих её хва­лит, она и ста­ра­ет­ся. Смыш­лё­ная де­воч­ка. И ста­ра­тель­ная. Я кив­ну­ла. Это бы­ло хо­ро­шо. Ре­бё­нок при де­ле, не ме­ша­ет, не тре­бу­ет по­сто­ян­но­го над­зо­ра. Са­дов­ник по­лу­чил тол­ко­во­го по­мощ­ни­ка, а Ди­на – по­лез­ное за­ня­тие и воз­мож­ность про­явить се­бя. – Пусть про­дол­жа­ет. И ска­жи Ген­ри­ху: ес­ли за­ме­тит в ней на­сто­я­щий ин­те­рес к трав­ни­че­ству или са­до­вод­ству – пусть учит се­рьёз­но. Не про­сто по­лоть, а при­вив­ки де­лать, се­ме­на со­би­рать, поч­ву го­то­вить. Это ей при­го­дит­ся в лю­бом слу­чае. – Пе­ре­дам, гос­по­жа. – Мар­та по­мед­ли­ла, до­ба­ви­ла с ед­ва за­мет­ной теп­ло­той в го­ло­се: – Она очень ва­ше­го одоб­ре­ния ждёт. Спра­ши­ва­ла вче­ра, ко­гда тё­тя Ари­ад­на при­дёт в сад по­смот­реть. Я сде­ла­ла по­мет­ку в сво­ём блок­но­те. – Ска­жи, что на днях зай­ду. Пусть по­ка­жет, че­му на­учи­лась. Мар­та по­кло­ни­лась и вы­шла. За ок­ном уже тем­не­ло, в са­ду за­жи­га­ли фо­на­ри. Я вер­ну­лась к от­чё­там, но на краю со­зна­ния оста­лась мысль: ре­бё­нок ждёт. Зна­чит, на­до най­ти вре­мя. Не ра­ди сан­ти­мен­тов, а ра­ди дис­ци­пли­ны и по­ряд­ка. По­хва­ла за хо­ро­шую ра­бо­ту – то­же часть управ­ле­ния. Да­же ес­ли ра­бот­ни­ку все­го семь лет. Дирк, си­дев­ший за ма­лым сто­лом у ок­на, под­нял го­ло­ву. – Тё­тя Ари­ад­на, ку­да за­пи­сать рас­хо­ды по со­ли и пер­цу? В об­щий ре­естр или от­дель­ной ста­тьёй? – От­дель­ной. За­ве­ди кни­гу «За­куп­ки на зи­му». Ту­да же – всё, что свя­за­но с кон­сер­ва­ци­ей и за­го­тов­ка­ми. Вес­ной по­смот­рим, что вы­год­нее: дер­жать за­па­сы или за­ку­пать по ме­ре необ­хо­ди­мо­сти. Он кив­нул и скло­нил­ся над пер­га­мен­том. Скрип его пе­ра вто­рил мо­е­му. За ок­ном ти­хо шу­мел сад, и в этом шу­ме уже слы­ша­лась при­бли­жа­ю­ща­я­ся осень – лёг­кая, спо­кой­ная, не гро­зя­щая по­ка ни­чем, кро­ме при­выч­ных хо­зяй­ствен­ных хло­пот. Всё шло сво­им че­ре­дом. Усадь­ба го­то­ви­лась к зи­ме. ГЛАВА 30 Че­рез неде­лю по­сле яр­мар­ки на­сту­пил празд­ник уро­жая. В де­рев­нях его жда­ли – день бла­го­да­ре­ния мест­ным бо­гам за со­бран­ное с по­лей, по­след­ний вздох ле­та пе­ред дол­гой осен­ней стра­дой и под­го­тов­кой к зи­ме. Мой ка­лен­дарь, сплав­лен­ный из па­мя­ти двух ми­ров, от­ме­чал его как «День по­след­не­го сно­па» – нечто сред­нее меж­ду про­фес­си­о­наль­ным празд­ни­ком и необ­хо­ди­мо­стью. Утром я, по обы­чаю, при­ня­ла от упра­ви­те­ля пер­вый ка­ра­вай из му­ки но­во­го уро­жая. Иво при­нёс его на де­ре­вян­ном под­но­се, при­кры­том рас­ши­тым руш­ни­ком. Хлеб был ещё тёп­лым, с зо­ло­ти­стой, хру­стя­щей кор­кой. Я над­ло­ми­ла его, часть от­пра­ви­ла об­рат­но на кух­ню, часть ве­ле­ла раз­дать слу­гам. Ри­ту­ал, ли­шён­ный для ме­ня са­краль­но­го смыс­ла, но обя­за­тель­ный в гла­зах окру­жа­ю­щих. В де­рев­нях празд­ник гу­дел с са­мо­го утра. Иво до­кла­ды­вал: на об­щин­ных лу­гах жгли ко­ст­ры, тас­ка­ли друг дру­га че­рез со­ло­мен­ные чу­че­ла, уго­ща­лись мо­ло­дым пи­вом и пи­ро­га­ми с гри­ба­ми. Мест­ный жрец об­хо­дил по­ля с мо­лит­вой – кре­стьяне ве­ри­ли, что это за­щи­тит ози­мые. Я в это не ве­ри­ла, но рас­по­ря­ди­лась вы­дать хра­му бо­га пло­до­ро­дия Асте­ри­уса ме­шок му­ки и бо­чо­нок мё­да. Тра­ди­ция есть тра­ди­ция. В усадь­бе празд­ник от­ме­ча­ли сдер­жан­но. Стол в ма­лой тра­пез­ной на­кры­ли бе­лой ска­тер­тью, по­да­ли блю­да из то­го, чем ода­ри­ла осень: за­пе­чён­ная тык­ва с мё­дом, па­ре­ная ре­па, пи­ро­ги с ка­пу­стой и гри­ба­ми, ут­ка, ту­шё­ная с яб­ло­ка­ми. Ни­ка­ких изыс­ков, но сыт­но и доб­рот­но. К по­лу­дню подъ­е­ха­ли ро­ди­те­ли. Отец, крях­тя, вы­брал­ся из ко­ляс­ки, опи­ра­ясь на трость. Мать, как все­гда, без­упреч­но оде­тая, огля­де­ла двор с оце­ни­ва­ю­щим при­щу­ром. Обед про­шёл по­чти в офи­ци­аль­ном тоне. Отец ел мол­ча, из­ред­ка по­гля­ды­вая на ме­ня. Мать под­дер­жи­ва­ла свет­скую бе­се­ду: по­го­да, ви­ды на зи­му, здо­ро­вье зна­ко­мых се­мейств. Ди­на, ко­то­рую я ве­ле­ла при­ве­сти к сто­лу, си­де­ла ти­хо, опу­стив гла­за, и ста­ра­тель­но управ­ля­лась с но­жом и вил­кой. Дирк по­мо­гал по­да­вать блю­да, и мать бро­си­ла на него дол­гий, труд­но­чи­та­е­мый взгляд. По­сле обе­да я пред­ло­жи­ла чай в ма­лой го­сти­ной. Отец от­ка­зал­ся, со­слав­шись на уста­лость, и устро­ил­ся в крес­ле у ка­ми­на с кни­гой – ско­рее для ви­да. Мы с ма­те­рью оста­лись вдво­ём за сто­ли­ком у ок­на, вы­хо­дя­ще­го в сад. – Хо­ро­ший уро­жай в этом го­ду, – на­ча­ла она, по­ме­ши­вая чай. – Слы­ша­ла, твои ам­ба­ры пол­ны. И яр­мар­ка уда­лась на сла­ву. Лю­ди го­во­рят, Ка­ран­тар те­перь чуть ли не глав­ное тор­го­вое ме­сто на юге. – Пре­уве­ли­чи­ва­ют, – от­ве­ти­ла я. – Но мы хо­ро­шо по­ра­бо­та­ли. – Ты хо­ро­шо по­ра­бо­та­ла, – по­пра­ви­ла мать. Она от­ста­ви­ла чаш­ку и по­смот­ре­ла на ме­ня с тем осо­бен­ным вы­ра­же­ни­ем, ко­то­рое озна­ча­ло пе­ре­ход к се­рьёз­но­му раз­го­во­ру. – Ари­ад­на, я ви­жу, ты взя­ла к се­бе Ди­ну и Дир­ка. Это… это пра­виль­но. Ты да­ёшь им шанс. Я мол­ча­ла, ожи­дая про­дол­же­ния. – Но ты по­ни­ма­ешь, что они не един­ствен­ные, ко­му нуж­на по­мощь. – Она по­мед­ли­ла. – Тё­тя Мар­го пи­са­ла. Де­воч­ки её, Ан­на и Кла­ра, со­всем за­си­де­лись в дев­ках. При­да­но­го нет, же­ни­хи не смот­рят. Мар­го слег­ла от пе­ре­жи­ва­ний. Она про­сит хо­тя бы взять их на зи­му – у те­бя здесь столь­ко на­ро­ду, неуже­ли два лиш­них рта не про­кор­мишь? А там, гля­дишь, и же­ни­хи подъ­едут, уви­дят… – Ма­ма, – пе­ре­би­ла я. – Я уже пред­ла­га­ла. И по­вто­рю ещё раз: пусть при­ез­жа­ют. Но не на­хлеб­ни­ца­ми, а с де­лом. Мо­ей ключ­ни­це Ур­су­ле нуж­на по­мощ­ни­ца. Ан­на ак­ку­рат­на и уме­ет счи­тать? Пусть учит­ся учё­ту бе­лья и про­ви­зии. Кла­ра хо­ро­шо вы­ши­ва­ет – в швей­ной ма­стер­ской все­гда ра­ды ру­кам. Они по­лу­чат кров, еду, неболь­шое жа­ло­ва­ние и опыт. Это не при­да­ное, но это ува­же­ние к се­бе. Или они пред­по­чтут си­деть и ждать чу­да? Мать по­мор­щи­лась, слов­но от кис­ло­го. – Ты всё сво­дишь к ра­бо­те. А как же со­стра­да­ние, се­мей­ный долг? Мар­го не в се­бе, она бо­ит­ся, что до­че­ри оста­нут­ся ни­ко­му не нуж­ны­ми ста­ры­ми де­ва­ми. Я вы­дер­жа­ла па­у­зу. – Я по­ни­маю страх. Но я не мо­гу за­ме­нить им от­ца и не обя­за­на со­дер­жать взрос­лых жен­щин, ко­то­рые спо­соб­ны тру­дить­ся. Я даю им шанс на са­мо­сто­я­тель­ность. Боль­ше­го не даст ни­кто. Мать вздох­ну­ла, опу­стив гла­за. – А сы­но­вья Га­роль­да? Стар­шие, не Дирк. Они силь­ные, здо­ро­вые пар­ни. Им бы в дру­жи­ну к ко­му-ни­будь… – Я пред­ла­га­ла им ра­бо­ту на руд­ни­ке. Хо­ро­шая опла­та, тя­жё­лый труд. Им это не по­до­шло. – Ты по­ни­ма­ешь по­че­му. Они – дво­ряне. Ра­бо­тать в шах­те, как му­жи­ки… – То­гда пусть ищут дру­гое ме­сто. Я не дер­жу штат празд­ных мо­ло­дых лю­дей. – Я по­мол­ча­ла. – Ты хо­чешь, что­бы я их спас­ла, ма­ма. Но я не спа­саю. Я даю ин­стру­мент. А брать его или нет – их вы­бор. Мать дол­го мол­ча­ла, гля­дя в ок­но. В са­ду Ди­на, в тёп­лом плат­ке, со­сре­до­то­чен­но по­мо­га­ла са­дов­ни­ку укры­вать ро­зы на зи­му. Де­воч­ка огля­ну­лась на ок­но, уви­де­ла нас и роб­ко улыб­ну­лась. – Она счаст­ли­ва у те­бя, – ти­хо ска­за­ла мать. – Я ви­жу. Дирк то­же… он из­ме­нил­ся за эти дни. Дер­жит­ся ина­че. Гор­до, что ли. – По­то­му что у него есть де­ло. И он зна­ет, что его це­нят. Мать пе­ре­ве­ла взгляд на ме­ня. – Ты очень жёст­кая, Ари­ад­на. Но, ка­жет­ся, ты пра­ва. – Спа­си­бо, ма­ма. Боль­ше мы к этой те­ме не воз­вра­ща­лись. До­пив чай, она вста­ла и про­шла к от­цу, что-то негром­ко ска­за­ла ему. Вско­ре они за­со­би­ра­лись в об­рат­ный путь. Я про­во­ди­ла их до ко­ляс­ки. Отец, уже си­дя в эки­па­же, ко­рот­ко кив­нул мне. – Дер­жись, дочь. Ко­ляс­ка тро­ну­лась. Я по­сто­я­ла на крыль­це, гля­дя, как она скры­ва­ет­ся за по­во­ро­том, и вер­ну­лась в дом. Впе­ре­ди бы­ла ра­бо­та, от­чё­ты по уро­жаю и пла­ны на зи­му. А празд­ник уро­жая за­кон­чил­ся – ров­но на­столь­ко, на­сколь­ко бы­ло необ­хо­ди­мо. ГЛАВА 31 На сле­ду­ю­щее утро по­сле празд­ни­ка я сно­ва при­ни­ма­ла в ка­би­не­те Си­гиз­мун­да. Он во­шёл, как все­гда, тя­жё­лой по­сту­пью, пах­ну­щий гли­ной и ды­мом об­жи­га, но в этот раз в его на­суп­лен­ных бро­вях чи­та­лось нечто иное – не при­выч­ное ворч­ли­вое упрям­ство, а ско­рее нелов­кость че­ло­ве­ка, вы­нуж­ден­но­го при­знать оче­вид­ное. – Са­дись, Си­гиз­мунд. – Я ука­за­ла на стул. – Про­шло пол­то­ра ме­ся­ца. Рас­ска­зы­вай. Он тя­же­ло опу­стил­ся на стул, по­ло­жил на ко­ле­ни шап­ку, ко­то­рую мял в ру­ках, и на­чал, не гля­дя мне в гла­за: – Экс­пе­ри­мент за­кон­чи­ли, гос­по­жа. Ра­бо­та­ли, как вы ве­ле­ли. Георг с под­ма­сте­рьем на­стро­и­ли тот ваш… ме­ха­низм. Кру­тит­ся, би­е­ние убра­ли по­чти со­всем. Гли­ну го­то­ви­ли по-осо­бо­му, как для штам­пов­ки. И… – он за­пнул­ся, вздох­нул. – Пол­сот­ни ми­сок сде­ла­ли за че­ты­ре дня. Те, что ру­ка­ми, – за во­семь. И ров­нее вы­шли, без пе­ре­ко­сов. Брак… у ме­ха­низ­ма три мис­ки трес­ну­ли при об­жи­ге. У руч­ных – во­семь. Я слу­ша­ла, не пе­ре­би­вая. Циф­ры го­во­ри­ли са­ми за се­бя. – Ме­ха­низм быст­рее, брак мень­ше, – про­дол­жил Си­гиз­мунд, те­перь уже с яв­ным уси­ли­ем. – И глав­ное – ру­ки осво­бо­ди­лись. Георг, по­ка ме­ха­низм кру­тил­ся, успе­вал гла­зурь го­то­вить да печь за­гру­жать. Вдвое боль­ше по­лез­но­го вре­ме­ни. Я… я по­го­ря­чил­ся то­гда, гос­по­жа. Руч­ной труд, ко­неч­но, де­ло свя­тое, но… про­тив ва­шей вы­дум­ки не по­прёшь. Он за­мол­чал, уста­вив­шись в пол. Я да­ла ему ми­ну­ту ти­ши­ны, за­тем спро­си­ла ров­но: – Что по за­тра­там? Ме­ха­низм, под­го­тов­ка гли­ны, обу­че­ние? – Мы всё за­пи­сы­ва­ли, как вы ве­ле­ли. – Он вы­та­щил из-за па­зу­хи свёр­ну­тый в тру­боч­ку пер­га­мент, ис­пи­сан­ный неров­ны­ми циф­ра­ми. – Вот. Свод­ка. Ес­ли счи­тать на сто ми­сок, ме­ха­низм де­шев­ле вы­хо­дит на чет­верть. А ес­ли на ты­ся­чу – ещё боль­ше. Я про­бе­жа­ла гла­за­ми по за­пи­сям. Циф­ры схо­ди­лись с мо­и­ми рас­чёт­ны­ми ожи­да­ни­я­ми. Эко­но­мия бы­ла не то что­бы ко­лос­саль­ной, но ста­биль­ной, а при мас­шта­би­ро­ва­нии обе­ща­ла стать су­ще­ствен­ной. – Зна­чит, внед­ря­ем, – ска­за­ла я, от­кла­ды­вая пер­га­мент. – Что нуж­но для за­пус­ка на по­сто­ян­ной ос­но­ве? Си­гиз­мунд под­нял го­ло­ву. В его гла­зах чи­та­лась об­ре­чён­ность че­ло­ве­ка, сми­рив­ше­го­ся с неиз­беж­ным. – Ещё два та­ких ме­ха­низ­ма на­до. И обу­чен­ных лю­дей, что­бы с ни­ми ра­бо­та­ли. Георг и его под­ма­сте­рье те­перь уме­ют, но им од­ним не упра­вить­ся. И гли­ну нуж­но бу­дет за­го­тав­ли­вать боль­ше, од­но­род­ную, – зна­чит, от­дель­ный че­ло­век для её про­мин­ки и очист­ки. – Со­ставь спи­сок. Обо­ру­до­ва­ние, лю­ди, ма­те­ри­а­лы. И сме­ту. К кон­цу неде­ли что­бы бы­ло на сто­ле. – Я по­мол­ча­ла. – Я не со­би­ра­юсь уни­что­жать руч­ной труд, Си­гиз­мунд. Элит­ные за­ка­зы, слож­ные фор­мы, ав­тор­ская по­су­да – это оста­нет­ся за ма­сте­ра­ми. Но ба­зо­вый хо­до­вой то­вар мы бу­дем де­лать быст­рее и де­шев­ле. Это даст нам при­быль, ко­то­рой хва­тит и на обу­че­ние но­вых под­ма­сте­рьев, и на по­куп­ку луч­шей гли­ны, и на до­стой­ную пла­ту тем, кто де­ла­ет ше­дев­ры. Ты по­нял? Он кив­нул, и в его взгля­де мельк­ну­ло об­лег­че­ние. – По­нял, гос­по­жа. Вы­хо­дит, не от­ме­ня­е­те вы ма­стер­ство, а… под­пи­ра­е­те его сни­зу. – Имен­но. Что­бы сто­я­ло креп­че. Иди, ра­бо­тай. И спа­си­бо за чест­ный от­чёт. И ещё, Си­гиз­мунд, – до­ба­ви­ла я, ко­гда он уже взял­ся за двер­ную руч­ку. – Зай­ди к ма­сте­ру Ве­лан­ду. Он сей­час в ар­хи­ве, в се­вер­ном кры­ле. Ска­жи, я при­сла­ла. Си­гиз­мунд обер­нул­ся, на­хму­рив­шись: – К ма­гу? За­чем, гос­по­жа? Я в их­них пре­муд­ро­стях… – Не в пре­муд­ро­стях. Он на­шёл в ста­рых кни­гах чер­те­жи и опи­са­ния тех­ни­ки, ко­то­рая мо­жет при­го­дить­ся ма­сте­рам. Про гон­чар­ные кру­ги с нож­ным при­во­дом, усо­вер­шен­ство­ван­ные пе­чи для об­жи­га, со­ста­вы гла­зу­рей. Всё это из то­го же ис­точ­ни­ка, что и твой ме­ха­низм. Пусть по­ка­жет, объ­яс­нит. Ты ма­стер, те­бе вид­нее, что из это­го мож­но при­ме­нить в де­ле. Он за­мер, пе­ре­ва­ри­вая услы­шан­ное. В гла­зах мельк­ну­ло недо­ве­рие, сме­шан­ное с лю­бо­пыт­ством. – Чер­те­жи? Насто­я­щие? Не ма­ги­че­ские ка­кие-ни­будь, а ра­бо­чие? – Ра­бо­чие. Из ста­рых за­пи­сей ре­мес­лен­ни­ков. Иди, по­смот­ри. Ес­ли что-то по­ка­жет­ся по­лез­ным – об­су­дим. Ве­ланд по­лу­чил ука­за­ние со­труд­ни­чать. Си­гиз­мунд хмык­нул, но в этот раз без при­выч­но­го вор­ча­ния. Кив­нул и вы­шел, уже, ка­жет­ся, по­гру­жён­ный в мыс­ли о воз­мож­ных но­вых ин­стру­мен­тах. Я усмех­ну­лась про се­бя. Ещё од­на связ­ка в си­сте­ме за­мкну­лась. Маг-тео­ре­тик и ма­стер-прак­тик – ес­ли они сра­бо­та­ют­ся, это мо­жет дать тол­чок раз­ви­тию ре­мё­сел. А ес­ли нет – я хо­тя бы по­пы­та­лась. Даль­ше их де­ло. ГЛАВА 32 На сле­ду­ю­щее утро по­сле ви­зи­та Си­гиз­мун­да ко мне в ка­би­нет по­сту­ча­ла Мар­та и со­об­щи­ла, что при­бы­ли го­стьи: три да­мы из со­сед­них по­ме­стий, те, что при­ез­жа­ли на яр­мар­ку и те­перь ре­ши­ли на­не­сти ви­зит. Я ве­ле­ла при­нять их в ма­лой го­сти­ной и по­дать чай. Да­мы ока­за­лись имен­но те­ми, о ком я по­ду­ма­ла: су­пру­ги за­жи­точ­ных зем­ле­вла­дель­цев, с ко­то­ры­ми мы об­ме­ни­ва­лись ко­рот­ки­ми лю­без­но­стя­ми на яр­мар­ке. Все трое бы­ли оде­ты доб­рот­но, но без осо­бо­го изыс­ка – вид­но, что хо­ро­шую порт­ни­ху в окру­ге най­ти труд­но. По­сле обя­за­тель­ных рас­спро­сов о здо­ро­вье, по­го­де и ви­дах на зи­му, стар­шая из них, вы­со­кая жен­щи­на с власт­ны­ми ма­не­ра­ми по име­ни Лео­но­ра, пе­ре­шла к де­лу: – Ари­ад­на, мы на­слы­ша­ны, что у те­бя те­перь ра­бо­та­ют на­сто­я­щие ма­сте­ри­цы. Те, что шьют и вы­ши­ва­ют. Го­во­рят, у них и тка­ни ди­ко­вин­ные, и ру­ки зо­ло­тые. Мы хо­те­ли бы… за­ка­зать пла­тья. К зим­ним празд­ни­кам, к воз­мож­ным вы­ез­дам. Ес­ли, ко­неч­но, это воз­мож­но. Две дру­гие да­мы со­глас­но за­ки­ва­ли, с лю­бо­пыт­ством гля­дя на ме­ня. Я от­ста­ви­ла чаш­ку. – Слу­хи не врут. У ме­ня дей­стви­тель­но ра­бо­та­ют швеи, спо­соб­ные вы­пол­нить слож­ные за­ка­зы. Тка­ни есть – и про­стые, и до­ро­гие, на лю­бой вкус. Но я са­ма за­ка­за­ми не за­ни­ма­юсь. Всё, что ка­са­ет­ся по­ши­ва, фа­со­нов, сро­ков и опла­ты, об­суж­да­ет­ся с мо­ей эко­ном­кой, Мар­той. Она ве­дёт учёт и рас­пре­де­ля­ет ра­бо­ту меж­ду ма­сте­ри­ца­ми. Да­мы пе­ре­гля­ну­лись. Лео­но­ра чуть при­под­ня­ла бровь: – С эко­ном­кой? То есть… мы долж­ны до­го­ва­ри­вать­ся со слу­жан­кой? – С управ­ля­ю­щей швей­ной ма­стер­ской, – по­пра­ви­ла я ров­но. – Мар­та зна­ет воз­мож­но­сти каж­дой швеи, на­ли­чие ма­те­ри­а­лов и сво­бод­ное вре­мя. Она даст вам дель­ный со­вет и со­ста­вит до­го­вор. Я лишь кон­тро­ли­рую об­щие во­про­сы. Насту­пи­ла ко­рот­кая па­у­за. Млад­шая из дам, круг­ло­ли­цая блон­дин­ка, роб­ко спро­си­ла: – А мож­но по­смот­реть об­раз­цы? Ну, что­бы по­нять, что они уме­ют? – Мар­та по­ка­жет вам го­то­вые ра­бо­ты. Не­сколь­ко чех­лов для ме­бе­ли, вы­ши­тые за­на­ве­си, об­раз­цы кру­жев. Ес­ли хо­ти­те, мо­же­те при­не­сти свои эс­ки­зы или опи­сать, что имен­но вам нуж­но. Масте­ри­цы при­вык­ли ра­бо­тать по ин­ди­ви­ду­аль­ным за­ка­зам. Лео­но­ра, чуть по­мед­лив, кив­ну­ла: – Что ж, это ра­зум­но. Мы, при­знать­ся, ду­ма­ли, что ты са­ма… ну, в об­щем, неваж­но. То­гда, ес­ли поз­во­лишь, мы по­го­во­рим с тво­ей Мар­той. Я по­зво­ни­ла в ко­ло­коль­чик. Во­шед­шей слу­жан­ке ве­ле­ла при­гла­сить Мар­ту. По­ка жда­ли, да­мы об­ме­ни­ва­лись взгля­да­ми, но мол­ча­ли. Я не чув­ство­ва­ла нуж­ды за­пол­нять па­у­зу свет­ской бол­тов­нёй. Ко­гда Мар­та во­шла, я ко­рот­ко пред­ста­ви­ла её и объ­яс­ни­ла за­да­чу. Эко­ном­ка, невоз­му­ти­мая как все­гда, кив­ну­ла го­стьям: – Про­шу за мной, да­мы. Я по­ка­жу об­раз­цы и рас­ска­жу о по­ряд­ке ра­бо­ты. Они вы­шли, и в го­сти­ной сно­ва ста­ло ти­хо. Я вер­ну­лась к сво­им мыс­лям. Ещё один ка­нал сбы­та от­кры­вал­ся – те­перь уже не про­сто яр­ма­роч­ная тор­гов­ля, а ин­ди­ви­ду­аль­ные за­ка­зы для обес­пе­чен­ных кли­ен­ток. Ес­ли пой­дёт хо­ро­шо, мож­но бу­дет рас­ши­рить ма­стер­скую и по­ду­мать о по­сто­ян­ном ате­лье. Но это по­том. Сна­ча­ла нуж­но, что­бы Мар­та спра­ви­лась с пер­вы­ми кли­ент­ка­ми. Она спра­вит­ся. Я в ней не со­мне­ва­лась. По­сле то­го как да­мы от­кла­ня­лись, Мар­та под­ня­лась ко мне в ка­би­нет. Вид у неё был де­ло­вой, но в гла­зах чи­та­лось лёг­кое удо­вле­тво­ре­ние. – Про­во­ди­ла го­стей, гос­по­жа. За­ка­зы офор­ми­ли. Я от­ло­жи­ла пе­ро, же­стом пред­ло­жи­ла ей сесть. Мар­та опу­сти­лась на стул, дер­жа на ко­ле­нях свою неиз­мен­ную учёт­ную кни­гу. – Рас­ска­зы­вай. – Гос­по­жа Лео­но­ра за­ка­за­ла два пла­тья: од­но из тём­но-си­не­го бар­ха­та, с се­реб­ря­ным ши­тьём по во­ро­ту и ру­ка­вам, вто­рое – из зе­лё­но­го шел­ка, по­про­ще, для еже­днев­ных вы­ез­дов. К каж­до­му – кру­жев­ные во­рот­нич­ки и ман­же­ты. Ещё две ска­тер­ти: па­рад­ную, с вы­шив­кой по краю, и по­все­днев­ную, льня­ную, с про­стой ме­реж­кой. Я кив­ну­ла. Лео­но­ра зна­ла, че­го хо­те­ла. – Две дру­гие да­мы огра­ни­чи­лись пла­тья­ми. Гос­по­жа Эль­за – из тём­но-виш­нё­вой шер­сти, с от­дел­кой ме­хом по краю. Гос­по­жа Ир­ма – из го­лу­бо­го да­мас­ка, с кру­жев­ны­ми встав­ка­ми на ли­фе. И обе за­ка­за­ли по несколь­ку кру­жев­ных сал­фе­ток – для сер­ви­ров­ки сто­ла, го­во­рят, в мо­де сей­час. – Сколь­ко все­го сал­фе­ток? – Две­на­дцать штук, гос­по­жа. Че­ты­ре боль­шие, под блю­да, осталь­ные – по­мень­ше. Ри­су­нок вы­бра­ли про­стой, рас­ти­тель­ный, что­бы не слиш­ком брос­ко. Я при­ки­ну­ла объ­ём ра­бо­ты. – На­ши ма­сте­ри­цы по­тя­нут? – Ес­ли рас­пре­де­лить уме­ло – да. Кру­жев­ни­цы у нас те­перь опыт­ные, спра­вят­ся. С пла­тья­ми слож­нее: там и крой, и при­мер­ки, и под­гон­ка. Но ма­сте­ри­цы, что ши­ли за­на­ве­си и чех­лы, уже на­лов­чи­лись. Ду­маю, упра­вим­ся за ме­сяц-пол­то­ра, ес­ли без спеш­ки. – Сро­ки они на­зы­ва­ли? – К зим­ним празд­ни­кам. Гос­по­жа Лео­но­ра да­же на­мек­ну­ла, что ес­ли по­нра­вит­ся, то вес­ной ещё за­ка­жет – для се­бя и для до­че­рей. У неё, ка­жет­ся, три де­воч­ки под­рас­та­ют. Я чуть при­под­ня­ла бровь. Это уже по­па­хи­ва­ло по­сто­ян­ным по­то­ком за­ка­зов. – Учти. И про­сле­ди, что­бы пер­вые за­ка­зы вы­пол­ни­ли без­упреч­но. Ка­че­ство и сро­ки – на­ше ли­цо. Ес­ли кли­ент­ки оста­нут­ся до­воль­ны, са­ра­фан­ное ра­дио сра­бо­та­ет луч­ше лю­бой ре­кла­мы. – По­ни­маю, гос­по­жа. Я са­ма бу­ду сле­дить за каж­дым эта­пом. – Мар­та по­мед­ли­ла. – Ещё гос­по­жа Лео­но­ра спра­ши­ва­ла, мож­но ли бу­дет по­том ку­пить у нас отрез тка­ни на пла­тье для се­бя, без по­ши­ва. Я ска­за­ла, что это об­суж­да­ет­ся от­дель­но, но в прин­ци­пе воз­мож­но. – Пра­виль­но. Пусть сна­ча­ла уви­дят ка­че­ство ра­бо­ты. А там по­смот­рим. Мар­та кив­ну­ла, сде­ла­ла по­мет­ку в кни­ге и под­ня­лась. – То­гда я пой­ду, рас­пре­де­лю за­ка­зы. Кру­жев­ни­цам се­го­дня же пе­ре­дам пер­вые ри­сун­ки. – Иди. И спа­си­бо, Мар­та. Хо­ро­шо сра­бо­та­ла. Она чуть за­мет­но улыб­ну­лась – для неё это бы­ла выс­шая сте­пень по­хва­лы – и вы­шла. Я оста­лась од­на, об­ду­мы­вая услы­шан­ное. Ещё од­но на­прав­ле­ние на­ча­ло при­но­сить пло­ды. Мастер­ская, за­ду­ман­ная как спо­соб ути­ли­зи­ро­вать тка­ни из под­зе­ме­лья, пре­вра­ща­лась в пол­но­цен­ное ате­лье для мест­ной зна­ти. Ес­ли пой­дёт успеш­но, мож­но бу­дет по­ду­мать о рас­ши­ре­нии и, воз­мож­но, о при­вле­че­нии за­ка­зов из го­ро­да. Но это по­том. Сна­ча­ла – вы­пол­нить пер­вые за­ка­зы без суч­ка и за­до­рин­ки. Всё осталь­ное по­до­ждёт. ГЛАВА 33 Я си­де­ла в ка­би­не­те, пе­ре­чи­ты­вая ито­го­вые от­чё­ты по за­ка­зам, ко­гда воз­дух в уг­лу ком­на­ты вдруг дрог­нул и за­мер­цал. Из ни­от­ку­да воз­ник си­не­ва­тый сгу­сток, по­кру­жил­ся на ме­сте и мяг­ко опу­стил­ся на край сто­ла, оста­вив по­сле се­бя плот­ный кон­верт из плот­ной бу­ма­ги с зо­ло­тым тис­не­ни­ем. Я взя­ла его в ру­ки. Бу­ма­га бы­ла до­ро­гой, с вен­зе­ля­ми им­пе­ра­тор­ско­го до­ма. На кон­вер­те – моё имя, вы­ве­ден­ное кал­ли­гра­фи­че­ским по­чер­ком с за­вит­ка­ми. Внут­ри – плот­ный лист, текст ко­то­ро­го на­чи­нал­ся с тор­же­ствен­но­го об­ра­ще­ния. «Её ми­ло­сти, Ари­адне горт Ка­ран­тар, вла­де­тель­ни­це зе­мель и зам­ка Ка­ран­тар. Име­ем честь при­гла­сить Вас на Им­пе­ра­тор­ский Осен­ний Бал, ко­то­рый со­сто­ит­ся во вто­рую неде­лю осе­ни в Боль­шом Им­пе­ра­тор­ском Двор­це сто­ли­цы. При­ла­га­е­мая кар­точ­ка слу­жит пор­та­лом для про­хо­да в обе сто­ро­ны. Про­сим под­твер­дить при­сут­ствие до ука­зан­но­го сро­ка». Ни­же сто­я­ла под­пись и герб. Я пе­ре­вер­ну­ла кон­верт. В нём ле­жа­ла тон­кая, по­чти неве­со­мая кар­точ­ка из тём­но­го ме­тал­ла, на ко­то­рой мер­ца­ли ед­ва за­мет­ные ру­ны. Я от­ки­ну­лась на спин­ку крес­ла, раз­гля­ды­вая при­гла­ше­ние. Им­пе­ра­тор­ский бал. Я не бы­ла на нём ни ра­зу с тех пор, как ока­за­лась в этом те­ле. Преж­няя Ари­ад­на, су­дя по от­ры­воч­ным вос­по­ми­на­ни­ям, бы­ва­ла там ред­ко и без осо­бо­го эн­ту­зи­аз­ма. С че­го бы вдруг ме­ня при­гла­си­ли сей­час? Ва­ри­ан­тов бы­ло несколь­ко: ли­бо моя хо­зяй­ствен­ная ак­тив­ность на­ча­ла при­вле­кать вни­ма­ние на­вер­ху, ли­бо это про­сто еже­год­ная рас­сыл­ка всем бо­лее-ме­нее зна­чи­мым дво­ря­нам, ли­бо… кто-то ре­шил про­ве­рить, что за стран­ная жен­щи­на управ­ля­ет Ка­ран­та­ром и во­дит друж­бу с гиль­дей­ски­ми ма­га­ми. Я ещё раз пе­ре­чи­та­ла текст. Свет­ские ме­ро­при­я­тия та­ко­го уров­ня бы­ли не мо­ей сти­хи­ей. Там нуж­но бы­ло не сво­дить ба­ланс, а улы­бать­ся, де­лать ре­ве­ран­сы и ве­сти ни­че­го не зна­ча­щие бе­се­ды. Тра­та вре­ме­ни. Но… В го­ло­ве уже на­чал скла­ды­вать­ся спи­сок по­тен­ци­аль­ных вы­год. Встре­тить нуж­ных лю­дей. Услы­шать сплет­ни и но­во­сти, ко­то­рые не до­хо­дят до про­вин­ции. На­ла­дить свя­зи, ко­то­рые мо­гут при­го­дить­ся для тор­гов­ли или за­щи­ты. Им­пе­ра­тор­ский двор – это центр при­ня­тия ре­ше­ний. Иг­но­ри­ро­вать его бы­ло бы глу­по. Я взве­си­ла кар­точ­ку на ла­до­ни. Пор­тал в обе сто­ро­ны. Удоб­но. Мож­но уехать в лю­бой мо­мент, ес­ли ста­нет со­всем нев­мо­го­ту. Ре­ше­ние при­шло быст­ро, как все­гда, ко­гда речь шла о стра­те­ги­че­ской вы­го­де. – Дирк! – по­зва­ла я. Се­кре­тарь по­явил­ся в две­рях че­рез несколь­ко се­кунд. – Да, тё­тя Ари­ад­на? – Под­го­товь пись­мо. Им­пе­ра­тор­ско­му дво­ру, в про­то­коль­ный от­дел. Под­твер­жде­ние мо­е­го при­сут­ствия на Осен­нем Ба­лу. Веж­ли­во, крат­ко, по фор­ме. И най­ди мне зав­тра с утра Мар­ту – нуж­но бу­дет об­су­дить гар­де­роб. Ви­ди­мо, при­дёт­ся шить что-то при­лич­ное. Он кив­нул, мель­ком гля­нув на при­гла­ше­ние, и скрыл­ся в сво­ей ком­нат­ке. Я от­ло­жи­ла кар­точ­ку в сто­ро­ну. Бал был че­рез несколь­ко недель. Вре­ме­ни до­ста­точ­но, что­бы под­го­то­вить­ся, но не на­столь­ко мно­го, что­бы рас­слаб­лять­ся. Ещё од­на за­да­ча в спис­ке, ещё од­но ме­ро­при­я­тие, ко­то­рое нуж­но ор­га­ни­зо­вать с мак­си­маль­ной эф­фек­тив­но­стью. Хо­тя на этот раз ре­зуль­тат за­ви­сел не толь­ко от ме­ня, но и от то­го, как ме­ня вос­при­мут чу­жие лю­ди. Это бы­ло слож­нее, чем управ­лять по­ме­стьем. Но от­сту­пать я не при­вык­ла. ЭПИЛОГ Этот ве­чер был осо­бен­ным – по­след­ний день ле­та. Я сто­я­ла у рас­кры­то­го ок­на сво­е­го ка­би­не­та, об­ло­ко­тив­шись на под­окон­ник, и смот­ре­ла в сад. Воз­дух был про­зрач­ным, по-осен­не­му чи­стым, но ещё тёп­лым. Солн­це мед­лен­но опус­ка­лось за вер­хуш­ки даль­не­го ле­са, окра­ши­вая небо в спо­кой­ные оран­же­во-ро­зо­вые то­на. В са­ду Ди­на во­зи­лась с са­дов­ни­ком, укры­вая на ночь ка­кие-то осо­бен­но неж­ные ку­сты. Де­воч­ка уже не ро­бе­ла в мо­ём при­сут­ствии, но и не на­вя­зы­ва­лась. Хо­ро­шо. Ров­ные, де­ло­вые от­но­ше­ния с ре­бён­ком – то, что нуж­но. Я мыс­лен­но под­ве­ла итог этим трём ме­ся­цам. Ле­то вы­да­лось на­сы­щен­ным. В на­ча­ле июня я ещё про­сто управ­ля­ла те­ку­щи­ми де­ла­ми, не по­до­зре­вая, что под но­га­ми, в два­дца­ти ша­гах от юж­ной сте­ны, ле­жит вход в со­кро­вищ­ни­цу пред­ков. На­ход­ка пе­ре­вер­ну­ла всё: фи­нан­со­вая по­душ­ка, ар­хив с уте­рян­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми, тка­ни и спе­ции, ко­то­рых хва­ти­ло бы на го­ды впе­рёд. Я до сих пор не до кон­ца осо­зна­ла мас­штаб, но циф­ры в учёт­ных кни­гах го­во­ри­ли са­ми за се­бя. По­том бы­ла нежить. Этот ме­сяц я вряд ли за­бу­ду: хо­лод­ный пот, бес­сон­ные но­чи, под­го­тов­ка обо­ро­ны и ма­ги, при­хо­дя­щие на по­мощь пор­та­ла­ми. Мы спра­ви­лись. Шах­ту за­пе­ча­та­ли, угро­за ис­чез­ла, а я по­лу­чи­ла бес­цен­ный опыт вза­и­мо­дей­ствия с чрез­вы­чай­ны­ми си­ту­а­ци­я­ми в усло­ви­ях ма­ги­че­ско­го сред­не­ве­ко­вья. И ува­же­ние гиль­дии, су­дя по быст­ро­му от­ве­ту на вто­рое пись­мо. Яр­мар­ка ста­ла неожи­дан­ным три­ум­фом. Пять дней вме­сто трёх, пол­ная рас­про­да­жа всех за­па­сов, оче­редь на го­сте­вые до­ми­ки и три за­клю­чён­ных тор­го­вых со­гла­ше­ния. Те­перь у ме­ня бы­ли не про­сто ам­ба­ры с зер­ном, а на­ла­жен­ные свя­зи с куп­ца­ми из сто­ли­цы и со­се­дя­ми-ари­сто­кра­та­ми. По­ли­ти­че­ский ка­пи­тал рос. Мастер­ская Си­гиз­мун­да на­ко­нец сдви­ну­лась с мёрт­вой точ­ки. Ста­рый вор­чун при­знал, что ме­ха­ни­за­ция вы­год­нее руч­но­го тру­да. Те­перь у нас бу­дет два но­вых стан­ка, обу­чен­ные ма­сте­ра и, на­де­юсь, ста­биль­ный по­ток де­шё­вой и ка­че­ствен­ной по­су­ды для рын­ка. Швей­ное ате­лье, на­чав­ше­е­ся с про­стой идеи ис­поль­зо­вать тка­ни из под­зе­ме­лья, те­перь вы­пол­ня­ло за­ка­зы для мест­ных дам. А недав­ний­ви­зит Лео­но­ры и её по­друг под­твер­дил: де­ло пой­дёт. Ес­ли Мар­та спра­вит­ся с пер­вы­ми за­ка­за­ми, к весне у нас бу­дет по­сто­ян­ная кли­ен­ту­ра из чис­ла жен за­жи­точ­ных зем­ле­вла­дель­цев. Ди­на и Дирк впи­са­лись в хо­зяй­ство. Де­воч­ка по­мо­га­ла в са­ду и учи­лась у са­дов­ни­ка, маль­чик ока­зал­ся тол­ко­вым сек­ре­та­рём. Оба не тре­бо­ва­ли осо­бо­го вни­ма­ния, но при­но­си­ли поль­зу. Ро­ди­те­ли, хоть и вор­ча­ли, но при­ня­ли мои усло­вия. Посмот­рим, что бу­дет даль­ше. А те­перь ещё и им­пе­ра­тор­ский бал. Я по­ко­си­лась на ле­жа­щую на сто­ле кар­точ­ку-пор­тал. Стран­но, что ме­ня при­гла­си­ли имен­но сей­час. То ли моя ак­тив­ность при­влек­ла вни­ма­ние, то ли это про­сто фор­маль­ность. В лю­бом слу­чае, от­ка­зы­вать­ся нель­зя. Там мож­но встре­тить нуж­ных лю­дей, узнать но­во­сти, на­ла­дить свя­зи. Осе­нью по­еду. Я пе­ре­ве­ла взгляд на сад. Ли­стья на клё­нах уже на­чи­на­ли жел­теть по кра­ям. Ско­ро при­дёт­ся го­то­вить­ся к зи­ме се­рьёз­но: про­ве­рить за­па­сы, утеп­лить дом, рас­пре­де­лить ра­бо­ты на хо­лод­ные ме­ся­цы. Руд­ник тре­бу­ет вни­ма­ния, ар­хив Ве­лан­да – си­сте­ма­ти­за­ции, ма­стер­ские – рас­ши­ре­ния. В го­ло­ве уже скла­ды­вал­ся при­мер­ный план на осень: – Под­го­тов­ка к ба­лу: пла­тье, эти­кет, сбор ин­фор­ма­ции о клю­че­вых фи­гу­рах. – Кон­троль за стро­и­тель­ством вто­ро­го трак­ти­ра и го­сте­вых до­ми­ков (ес­ли Иво успе­ет до сне­га). – За­пуск ме­ха­ни­зи­ро­ван­ной ли­нии у Си­гиз­мун­да. – Вы­пол­не­ние за­ка­зов швей. – Ре­гу­ляр­ные от­чё­ты от ма­га-ал­хи­ми­ка по руд­ни­ку. – Си­сте­ма­ти­за­ция ар­хи­ва с по­мо­щью Ве­лан­да и Дир­ка. – Ин­спек­ция даль­них де­ре­вень пе­ред зи­мой. Солн­це по­чти се­ло. В са­ду за­жгли фо­на­ри. Ди­на по­ма­ха­ла мне ру­кой и по­бе­жа­ла в дом. Я чуть за­мет­но кив­ну­ла ей в от­вет. Ле­то за­кон­чи­лось. Оно бы­ло про­дук­тив­ным. Осень обе­ща­ла быть не ме­нее на­сы­щен­ной. Но те­перь я зна­ла: у ме­ня есть ре­сур­сы, ко­ман­да и опыт, что­бы спра­вить­ся с лю­бы­ми за­да­ча­ми. Да­же с им­пе­ра­тор­ским ба­лом. Я за­кры­ла ок­но и вер­ну­лась к сто­лу. Ра­бо­та не жда­ла. Зав­тра нач­нёт­ся но­вый се­зон, и нуж­но быть го­то­вой.