Читаем Маленький король Декабрь онлайн бесплатно

С некоторых пор ко мне изредка захаживает маленький толстый король Декабрь II ростом почти с указательный палец, но до того толстый, что его красную бархатную мантию, отороченную белым пушистым горностаевым мехом, застегнуть на животе уже невозможно.

Король обожает резиновых медвежат. Когда он лакомится резиновым медвежонком, ему приходится обнимать его двумя руками, чтобы не уронить. И несмотря на это он едва поднимает его, потому что один резиновый медвежонок, о двух и говорить нечего, размером почти с пол короля.

Король впивается зубами в мягкую резину и выкусывает огромные куски, а в промежутках каждый раз задает один и тот же вопрос:

— Расскажи что-нибудь о своей стране.

Когда он пришел ко мне первый раз, я ответил:

— У нас люди рождаются маленькими, а потом растут себе и растут, и иногда кое-кто становится таким же большим, как баскетболист. Напоследок все чуть-чуть уменьшаются. Потом приходит смерть, и человек исчезает.

— Это нелогично, — сказал маленький Король и откусил у медвежонка правую лапу. — Почему бы человеку не родиться большим, потом постепенно уменьшаться и в конце концов исчезнуть — просто потому, что его уже не разглядеть.

— Думаю, федеральный союз могильщиков с этим не согласится, — сказал я.

— А у нас не так! — сказал Король. Мой отец, король Декабрь I стал в конце концов таким маленьким, что однажды слуга не нашел его утром в кровати. В тот же день меня провозгласили королем.

— Да, но как может человек родиться большим? — спросил я, — ведь кто-то должен его до этого носить в животе, а мать не может быть меньше своего малыша!

— В животе? — сказал Декабрь, — Ну и ну! Я взял да проснулся утром в кровати, когда пришел мой день, и отправился на работу в принц-бюро. Все очень просто. — В животе! Ерунда какая-то! Человек просыпается и все идет своим чередом.

— А как человек попадает в кровать? — спросил я.

— Постой, — сказал король, — я думаю… значит король и королева…. гм… как? это? было?… Я забыл. Это было прекрасно, это я еще помню.

Он тихо хихикнул и снова откусил кусочек медвежонка.

Я сказал:

— Когда у нас ребенок появляется на свет, он ничего не знает. Ему надо научиться есть, ходить, читать и писать. Ему вытирают нос, и, когда говорят не лезь в бутылку, он не должен сердиться. Повсюду рядом с ним руки взрослых, они поворачивают его голову в нужную сторону и задирают подбородок.

Король громко рыгнул и затрясся от смеха, но не надолго. За это время он слопал голову.

Он посмотрел на меня, продолжая жевать медвежонка, и спросил:

— А потом?

— Потом человек становится больше, и больше, — сказал я.

— Это больно? — спросил он.

— Это происходит очень медленно, — сказал я. — Хотя некоторые дети за одну единственную ночь становятся больше на два сантиметра и, если приложить ухо к их ножке или ручке, то слышно потрескивание.

— У нас тоже так, только наоборот, — сказал Декабрь. — Лишь иногда можно заметить, что становишься меньше, как это произошло недавно со мной. Вечером я еще смог поставить чайную чашечку на стол, а утром, чтобы ее снять, мне пришлось влезть на стул.

— Ты считаешь, что становиться больше — это хорошо? — спросил он.

— До сих пор я не знал, что есть другие возможности сказал я.

— Теперь ты знаешь.

— Расскажи мне еще, — сказал я. — Что вы уже знаете, когда появляетесь на свет, и чему доучиваетесь?

— Мы знаем почти все, — сказал маленький толстый король. — Мы просыпаемся и лежим, и встаем, и умеем писать и считать, и программировать, и ходить, на работу, и есть на работе. Никаких проблем. Но постепенно мы все забываем. Чем меньше мы становимся, тем больше мы забываем. Если кто-то уже не может есть на работе, он уже не должен приходить в бюро, потому что он там не нужен, он должен оставаться дома и забывать. В его голове образуются пустые места, другие должны готовить ему пищу, а потому ему можно ходить к своим друзьям. Или смотреть на тени в саду и принимать их за привидения. Или давать названия облакам! Или позвать своего игрушечного медвежонка. Или…

— Если большие не запрещают ему этого делать, — воскликнул я.

— Большие должны молчать! — сказал Декабрь II.

— Чем меньше кто-то становится, тем выше его авторитет, потому… потому что у него больше, чем у других, жизненный опыт, хихихи. И большие обязаны отвечать на все его вопросы: почему у дома есть углы? Почему на кубике только шесть чисел? Почему идет дождь? Когда он услышит ответ, его можно немедленно снова забыть. И от того, что маленькие самые авторитетные, у наших эскалаторов маленькие ступеньки, а в туалетах маленькие стульчаки, сквозь которые они не могут провалиться. К этому надо привыкнуть пока ты большой — ничего другого не будет.

Он быстро встал, гордо выпрямился, положил на пол остатки резинового медвежонка и попытался застегнуть мантию. Но из этого ничего не вышло, он ведь был такой тооооолстый.

Поэтому он вздохнул и снова сел.

— Значит, — сказал я и снова подал ему резинового медвежонка, — значит у вас детство наступает в конце жизни?

— Подумай сам! — сказал Король. — У человека есть впереди что-то, чему он может радоваться!

Он внимательно посмотрел на меня.

— Знаешь, что я думаю?

— Нет, не знаю.

— Я думаю, вы не становитесь большими. Я думаю, это только так выглядит внешне.

— Как ты до этого додумался?

— Я думаю, вы с самого начала уже совсем большие. Если то, что ты рассказываешь правда… в общем, мне кажется так: у вас неограниченные возможности, но каждый день две возможности исчезают. Когда вы маленькие, у вас большая фантазия, но знаете вы очень мало. Если это так, вам приходится все себе представлять. Как забирается свет в лампочку, изображение в телевизор, как живут гномы и как это можно стоять на руке великана. А потом вы становитесь большими, а те, кто больше вас, объясняют вам, как устроена лампочка и телевизор. Потом вы узнаете, что не бывает ни гномов, ни великанов. Ваша способность представлять себе все постоянно уменьшается, а знания увеличиваются. Правильно?

— Да, — прошептал я, а потом сказал еще тише: — но это и не плохо, что человек растет и учится, и начинает понимать, как устроен мир…

Он продолжал:

— Вы становитесь старше. Вначале вы еще хотите быть то пожарными, то медицинскими сестрами или кем-то еще и однажды становитесь пожарными и медицинскими сестрами. И другими вы уже больше стать не можете, время ушло. Это ведь тоже самое, что уменьшиться, разве не так?

— Ты прав, — вздохнул я.

— Ничуть не лучше, чем у нас, — сказал маленький толстый король.

Он укусил последний раз резинового медвежонка.

— Мне жалко тебя, да и всех вас, конечно.

Потом он встал, просунул живот в щель между этажеркой с книгами и стеной и снова исчез из комнаты, как всегда не попрощавшись и став на самую малость меньше.

Бывали дни, когда меня одолевала тоска, такая тоска, что вечером с наступлением темноты, я гулял в одиночестве по городу и радовался, если шел дождь. На улицах было сумрачно и сыро, моя тоска отражалась в лужах, и ее отражение утешало меня. Я чувствовал себя не таким одиноким.

Нагулявшись, я снова взбирался по старой деревянной лестнице домой и садился на стул. В один из таких дней из маленькой щели между книжной этажеркой и стеной вылез король Декабрь и спросил:

— Где ты был?

— Да вот… — сказал я.

— Как твои дела?

— Не ах.

— Что ты собираешься делать?

— Спать.

— Зайди на минутку ко мне, сказал король Декабрь.

— Легко сказать, — ответил я, — ты живешь за этажеркой и попасть к тебе можно только через маленькую щель, а для нее я слишком велик, даже сейчас.

Так уж получается, что вечером я становлюсь на пять сантиметров меньше, а сон меня разглаживает и растягивает. К вечеру жизнь сжимает меня. Но все-таки не до таких размеров, чтобы пойти в гости к королю, который живет за маленькой трещиной в стене, подумал я.

— Но ты ведь еще не пробовал, — сказал король, — Ты должен перед моим жилищем лечь на живот, потом сам увидишь, что будет.

Я лег на живот. Паркет затрещал, и король исчез в дырке.

— Теперь засунь указательные пальцы в щель, — прокричал он изнутри, — и медленно протискивайся ко мне.

Я просунул оба пальца в отверстие, зацепился справа и слева за стену и подтянулся. Теперь затрещала этажерка, и я увидел рядом с головой пыльную бахрому и даже подумал, что надо бы снова навести чистоту, каждая пылинка была величиной почти с голову — и тут моя голова проскользнула сквозь щель, а за ней и все остальное, и я уже лежал на животе в жилище короля.

— Черт возьми! — воскликнул я. — Никогда бы не подумал.

Я встал. Теперь король был чуть больше меня, но его жилище было удивительно маленьким, даже для такой крохи. Жилищем королю служила всего одна комната, которую он мог пересечь за пять шагов.

— И это все? — спросил я. — У тебя только одна комната?

— К сожалению, — вздохнул король. — Этому дому уже сто лет, он устал и от года к году становится все меньше. Дома тоже уменьшаются, когда устают, только мало кто об этом знает. Пятьдесят лет тому назад эта комната была в восемь раз больше.

Он немного помолчал, потом вздохнул и добавил:

— Я к сожалению тоже.

Я огляделся. У короля была маленькая, узкая кровать, которая стояла слева от двери, подушки были покрыты тонким темно-красным шелком. Кровать слабо поблескивала в свете свечи, стоявшей рядом на ночном столике. Больше никакой мебели не было, даже стула. Но на всех стенах висели полки из темного дерева, в которых стояли коробочки, очень много маленьких коробочек, примерно таких, в какие ювелир кладет кольцо, чтобы его можно было подарить.

Они были разного цвета, эти коробочки, но ни одна из них не была однотонной, на каждой было что-то нарисовано: змеи, цветы, дома и автомобили, железные дороги и люди, даже драконы и феи в островерхих шапочках.

— Что ты хранишь в этих коробочках? — спросил я.

— Сны, — сказал король Декабрь.

— Сны, — воскликнул я.

— Все мои сны, — сказал король, — в каждой коробочке один сон.

— Как же ты можешь видеть свои сны, если они лежат у тебя в коробочках?

— Вечером, когда я ложусь спать, я беру с полки коробочку, ставлю рядом с кроватью и снимаю крышку. Потом я засыпаю и вижу сон. А утром, проснувшись, я еще немного полеживаю и вспоминаю, что было ночью. Потом снова укладываю сон в коробочку и ставлю назад на полку.

— А что снилось тебе последний раз? — спросил король.

— Знаешь, я не очень помню, — сказал я. Я… я сидел в лодке на тихом, черном озере и греб. Но никуда не приплыл, а пока я греб, я смотрел в окно, которое все время было передо мной — окно в лодке, правда смешно? Но мне вообще-то было не до смеха, потому что меня одолевала такая тоска, что я еле греб. Я смотрел в окно на темное озеро, на котором куда ни глянь везде сидел в лодке я и смотрел в окно, и видел самого себя на веслах и так далее, и так далее.

— И что произошло? — спросил маленький, толстый король.

Он по-прежнему сидел на краю кровати, смотрел на меня и изредка пыхтел.

— Ничего не произошло. — Я греб и греб и видел в окне самого себя, плывущего в бесконечность.

— Ойойойойойой! — закричал король. — Это сон для очень большой коробочки.

— Откуда у тебя коробочки? — Они все заполнены? И все, что в них есть ты даже видел во сне?

— Ни в коем случае, — сказал король. — Мне их оставил в наследство мой дедушка, король Третий Январь. Он жил в такой же комнате, как эта, потому что мы все жили в таких комнатах. Комната находилась в старом доме, и мой дедушка все старел и старел, и уменьшался, и уменьшался, и дом, и комната тоже. Только коробочки не уменьшались, потому что сны остаются все время большими и им нужно место. Вот так и жил мой дедушка в своей комнате, и чем больше он старел, тем плотнее сдвигались коробочки в уменьшающейся комнате, и тем ближе приближались к нему его сны. Пока комната не стала такой маленькой, что коробочки заполнили ее целиком. Мой дедушка был где-то среди них, такой маленький, что его уже нельзя было ни разглядеть, ни найти. Крошечный король, окруженный огромными снами. Где-то среди них он потерялся. Потом я перенес коробочки в большую комнату. Теперь они принадлежат мне. Но может быть мой дедушка по-прежнему среди них, кто знает?

Король все еще сидел на краю кровати, болтал ногами и смотрел на горящую свечу.

— Чем больше стареешь, тем могущественнее сны, — тихо сказал я. — И приходит время, когда живешь только в них и карабкаешься от коробочки к коробочке, блуждая среди бесконечных спектаклей. Значит у вас это происходит так.

— У нас, — сказал король Декабрь.

— У вас, — вздохнул я и спросил, — а ты хоть знаешь какой сон в каждой коробочке?

— Здесь не видеотека, — громко сказал Декабрь, — то есть нельзя выбрать сон, какой тебе хочется, сегодня сон с принцессами, завтра с ковбоями или еще какой-нибудь. Естественно, я понятия не имею какой сон лежит в какой коробочке. Для меня это неожиданность. Иначе нельзя.

Он снял маленькую красную бархатную мантию, повесил ее на золотой крючок, прикрепленный к одной из полок, поставил у кровати шикарные золотые башмаки и лег. Корону оставил на голове. Немного полежал, потом снова поднялся и стал ходить взад и вперед по комнате босиком в короткой белой рубашечке.

— Расскажи еще один сон! — сказал король.

— На днях я был пилотом реактивного истребителя. Но я не летал на нем. Я ездил. Сначала по шоссе и по дороге, а потом поехал в город, поставил реактивный истребитель на стоянке вплотную к городской стене, вытащил квитанцию о парковке из автомата и пошел в гости к закадычному другу. Мы выпили кофе, он спросил, где истребитель, и я сказал, что он стоит на стоянке перед домом. Мой друг сказал, что я не могу оставить реактивный истребитель на стоянке. Реактивный истребитель должен находиться либо в аэропорту, либо в воздухе. Я вышел на улицу и решил перегнать самолет в аэропорт. Потом я подумал, что не могу снова поехать на нем через весь город, нужно лететь. Но как взлететь на реактивном истребителе посередине города? Тоже не дело. Итак, я просто сидел, не зная, что предпринять — пилот, который не умеет летать и не осмеливается поднять в воздух свой реактивный истребитель.

— Бедняга! — сказал король, остановился рядом со мной и долго смотрел на меня.

— Ты ни разу так и не взлетел. Мне тебя по-настоящему жаль. И нечего удивляться, что тебе тоскливо.

— Если бы я был маленьким, — сказал я, — тогда может я и стал бы когда-нибудь пилотом.

— Я думаю, что когда-нибудь им стану, — сказал король. — Я имею ввиду пилотом.

Он оглядел все коробочки и сказал:

— Наверняка буду еще пилотом. Когда стану совсем маленьким. Во всяком случае мне приснится такой сон. Где-то в одной из коробочек есть большой длинный сон про пилотов, и я его найду.

— Тебе хорошо, — сказал я.

— Знаешь что? — сказал король Декабрь.

— Что?

— Я думаю, ты был пилотом не во сне. Ты в самом деле пилот.

— В самом деле, — повторил я.