Читаем Маленькие дети онлайн бесплатно

Герои Тома Перротты — молодые родители маленьких детей — проживают в тихом пригороде, где, кажется, ничего не происходит. Бывшая феминистка всего лишь превращается в типичную домохозяйку, муж с помощью Интернета погружается в мир виртуальных фантазий, надменно-брезгливая мать семейства ограничивает супружеский секс вечером вторника, и только красавец мужчина скрашивает своим присутствием посещение детской площадки.

Но однажды летом случается нечто непредвиденное…

Хочу поблагодарить моего редактора Элизабет Бейер за очень полезные советы, всегда поспевающие вовремя, и агента Марию Мисси за ее потрясающую интуицию и замечательное чувство юмора. Дори Вейнтрауб и Силви Рабио тоже оказали мне бесценную помощь. Моя жена Мэри Грэнфилд, как всегда, стала первым читателем. Но больше всего я, наверное, должен благодарить Нину и Лэйка за время, проведенное вместе с ними на детской площадке.

Молодые матери жаловались друг другу на усталость. Эта тема являлась самой популярной на детской площадке. За ней в порядке убывания следовали гастрономические пристрастия отпрысков, их же естественные отправления, сравнительные достоинства местных детских садов и, наконец, постоянные и непреодолимые препятствия, встающие на пути любых попыток поддерживать себя в форме. Растянув губы в привычную вежливую улыбку, Сара в тысячный раз напомнила себе, что сейчас она просто антрополог, изучающий типичные модели поведения домохозяек из богатого пригорода. «Я не одна из них! Я только наблюдаю за ними со стороны», — упрямо мысленно повторяла она.

— Мы с Джерри вчера вечером начали смотреть этот фильм с Джимом Кэрри… как он там назывался? — заговорила Шерил, мама Кристиана, бойкого здоровяка трех с половиной лет, который разгуливал по детской площадке с видом заправского мафиози и непрерывно расстреливал остальных детей из всего, что хотя бы отдаленно напоминало оружие: из веточек, надкушенных бананов и даже из куклы Барби, забытой кем-то в песочнице. Сара терпеть не могла этого мальчишку и поэтому старалась не смотреть в глаза его матери.

— Это тот, который про розыск зверюшек? — предположила Мэри-Энн, мать Троя и Изабелл. — Я не понимаю такого юмора. С каких это пор публичное пускание газов считается смешным?

С тех самых, с которых на Земле появилось человечество! — мысленно огрызнулась Сара, презирая себя за то, что у нее не хватает духу сказать это вслух. Мэри-Энн была до отвращения безупречной супермамашей с миниатюрным подтянутым телом и тщательно накрашенным лицом. Она приходила на детскую площадку в обтягивающем спортивном костюме из лайкры, ездила на джипе размером с паровоз и целыми днями слушала радиостанцию, известную своими ультраконсервативными позициями. Неоднократные робкие намеки Сары на то, что на свете и даже в их пригороде имеются люди, которые считают Раша Лимбо просто косным радиокликушей и с уважением относятся к Хилари Клинтон, Мэри-Энн с надменной брезгливостью пропускала мимо ушей. Каждый день, направляясь на детскую площадку, Сара мысленно давала себе слово наконец-то поставить эту высокомерную суку на место, но в последний момент всегда постыдно трусила и отступала.

— Да нет, не про розыск зверюшек, — возразила Шерил, — а про того полицейского с раздвоением личности.

«Я, снова я и Ирэн», — в раздражении подумала Сара. Фильм братьев Фарелли. Какого черта эти клуши не могут запомнить названия ни одной картины, даже если видели ее накануне, в то время как сама она хранит в голове кучу ненужной информации о фильмах, которые не стала бы смотреть, даже чтобы скоротать время в самолете, что, впрочем, маловероятно, потому что летать ей совершенно некуда.

— А, так я его видела! — вмешалась Тереза, мать Кортни, крупная женщина с хрипловатым низким голосом, которая периодически жаловалась, что накануне вечером чересчур много выпила. Из всей компании она нравилась Саре больше других, и иногда, оставшись вдвоем, они тайком, словно школьницы, выкуривали по сигаретке и даже позволяли себе вольнодумные замечания о мужьях и детях. Но когда на площадку подтягивались другие мамаши, Тереза моментально поджимала хвост и превращалась в одну из них. — По-моему, очень миленький.

Ну еще бы не миленький, — поморщилась Сара. На детской площадке «миленький» считалось высшей степенью похвалы. Это означало — безобидный. И безопасный. Не подрывающий устоев. И не заумный. На предыдущей площадке кто-то назвал «миленьким» даже «Красоту по-американски» (то есть, разумеется, не «Красоту по-американски», а «знаете, тот фильм с Кевином… как его… и с розовыми лепестками»), что переполнило чашу Сариного терпения. Попробовав несколько других вариантов, она в конце концов начала приходить сюда — к школе Рейнберн, и очень скоро обнаружила, что на всех площадках происходит одно и то же: мамаши непрерывно жалуются на усталость и по вечерам смотрят «миленькие» фильмы, названия которых уже на следующий день не могут вспомнить.

— Начало мне очень понравилось, — продолжала Шерил, — но уже через пятнадцать минут мы с Джерри дружно заснули.

— Это еще ничего! — засмеялась Тереза. — Мы с Майком тут на днях занялись сексом, так я заснула прямо посреди процесса.

— Да, — сочувственно кивнула Шерил, — со мной тоже такое бывало.

— А когда я проснулась и извинилась, он сказал, что даже не заметил, — пожаловалась Тереза.

— А знаете, как надо поступать? — покровительственно вмешалась Мэри-Энн. — Для секса следует выделить строго определенное время. Мы с Льюисом так и поступаем. Каждый вторник в девять вечера.

Хочешь не хочешь, — мысленно добавила Сара и, отвернувшись от приятельниц, нашла глазами дочь. Люси стояла наверху небольшой пластиковой горки, задумчиво сосала большой палец и следила за тем, как Кристиан колотит по спине Троя, а Кортни демонстрирует Изабелл свои трусики с изображением Маленькой Русалочки. Даже здесь, на площадке, Люси мало общалась с другими детьми, предпочитая держаться в стороне и наблюдать, словно выискивая момент, когда можно будет вступить в разговор и присоединиться к группе. Совсем как ее мама, с грустью подумала Сара и почувствовала какую-то странную гордость при мысли о том, что они с дочерью так похожи.

— А у тебя как? — спросила Шерил, и она не сразу поняла, что вопрос адресован ей.

— У меня? — Сара усмехнулась с горечью, удивившей даже ее саму. — Да мы с Ричардом уже несколько месяцев друг к другу не прикасались.

Женщины смущенно переглянулись, и Сара поняла, что ее спрашивали совсем не об этом. Перегнувшись через стол, Тереза сочувственно потрепала ее по руке:

— Да нет, дорогуша, Шерил просто хотела узнать, устаешь ли ты так же, как и мы все.

— А-а, — протянула Сара, удивляясь, почему это она постоянно теряет нить разговора. — Нет, не особенно. Мне всегда хватало нескольких часов, чтобы выспаться.

Десять тридцать на детской площадке считалось временем второго завтрака. Этот порядок завела Мэри-Энн, и она же строго следила за его исполнением. Она вообще считала неукоснительное соблюдение режима основным условием счастливого детства. В ее доме на стенах в обеих детских висели часы со светящимися циферблатами, и Трой и Изабелл твердо знали, что не должны вставать с кровати до тех пор, пока не увидят на них цифру «7». Еще Мэри-Энн утверждала, что спать каждый вечер дети тоже отправляются ровно в семь, причем без малейших возражений с их стороны. Сара выслушивала подобные заявления со смесью зависти и недоверия. Непререкаемость собственного авторитета казалась сомнительной даже ей самой, и в умении Мэри-Энн повелевать людьми и временем ей чудилось что-то почти фашистское.

Но, невзирая на свое в целом скептическое отношение к подобной пунктуальности, Сара не могла не признать, что детям она, похоже, шла на пользу. Они никогда не жаловались ни на голод, ни на необходимость ждать и никогда не интересовались, сколько времени остается до завтрака, а просто спокойно играли, уверенные, что в нужный момент их пригласят к столу. Люси, казалось, была особенно благодарна за подобный островок предсказуемости в своей не слишком организованной жизни.

— Мамочка, мамочка! Пора завтракать! — радостно сообщила она, подбегая к маленькому столику вместе с другими детьми. Впервые за утро она действовала с ними заодно, стала частью группы, и ее маленькое личико светилось.

Разумеется, идеальных систем не существует, продолжала размышлять Сара, роясь в большой сумке в поисках упаковки рисовых крекеров. Она могла поклясться, что клала ее туда сегодня утром! Или… это было вчера? Все дни недели теперь сливались для нее в одно бесформенное и однородное целое, будто содержимое пачки пластилина, оставленной на солнце.

— Мамочка?! — В голосе Люси уже слышались тревожные нотки. Все остальные дети успели раскрыть свои пластиковые пакеты и коробочки и горстями отправляли в рот овсяные колечки и крошечные крекеры «Золотые рыбки». — Где же мой завтрак?

— Я уверена, что он где-то здесь, — поспешила успокоить ее Сара.

Она уже давно поняла, что завтрак остался на столе в кухне, но продолжала трусливо притворяться, что ищет его. Вглядываться в темное нутро сумки было легче, чем поднять глаза и объявить дочери правду. Краем уха Сара слушала, как за ее спиной кто-то шумно втягивает сок из пакета.

— Куда он делся? — дрожащим голосом потребовала объяснений Люси. — Где мой завтрак?

Усилием воли Сара заставила себя посмотреть девочке в глаза.

— Прости, милая. — Она безнадежно вздохнула. — Мама, наверное, забыла положить его в сумку.

Люси не стала спорить и настаивать. Она только изо всех сил сжала кулачки, трагически сморщила бледное личико и сделала несколько судорожных вздохов, явно готовясь к следующей фазе операции. Сара виновато оглянулась на трех других женщин, с интересом наблюдавших за происходящим.

— Я не взяла рисовые крекеры, — объяснила она. — Наверное, оставила их на столе.

— Бедняжка, — посочувствовала Шерил.

— Уже второй раз за неделю, — напомнила Мэри-Энн.

Сука!

— Трудно удержать все в голове, — заметила Тереза, вручая Кортни йогурт и пакетик с изюмом.

Сара опять повернулась к дочери, тихое поскуливание которой постепенно набирало громкость.

— Успокойся, пожалуйста, — взмолилась Сара.

— Нет! — взвизгнула Люси. — Не успокойся!

— Перестаньте кричать, юная леди.

— Мама плохая! Хочу завтрак!

— Но его здесь нет. — Сара сунула в руки дочери сумку. — Посмотри сама.

Кинув на мать мстительный взгляд, девочка моментально перевернула сумку, и на землю посыпались памперсы, упаковки влажных салфеток, мелочь, использованные бумажные платки, книжки и игрушки.

— Дорогая, — с натужным спокойствием проговорила Сара, указывая пальцем на образовавшуюся кучу вещей, — а теперь убери все это на место, пожалуйста.

— Я… хочу… мой… завтрак! — с трудом выдохнула Люси, после чего из глаз у нее хлынул поток слез, словно внутри прорвало плотину.

Обиженный вой, который она издавала при этом, заставил остальных детей забыть про еду и с уважением обернуться. Очевидно, они поняли, что присутствуют при выступлении виртуоза, у которого можно кое-чему научиться.

— Бедняжка, — повторила Шерил.

Вот остальные матери наверняка знают, как надо поступать в подобных случаях, покаянно подумала Сара. Они все читают специальные книги и какие-то журналы. Кажется, следует не обращать на истерику внимания и дать ребенку выплакаться. Или, наоборот, надо взять девочку на руки и напомнить ей, что мамочка ее любит? Вроде бы Саре где-то попадался и тот, и другой советы. В любом случае хорошая мать должна что-то предпринять, а не стоять столбом, когда ее ребенок, подняв лицо к небу, разрывается от крика.

— Подожди, — сказала вдруг Мэри-Энн таким непререкаемо взрослым голосом, что Люси немедленно замолчала и с надеждой повернулась к ней. — Трой, милый, отдай Люси свои крекеры.

Трою такая идея, очевидно, не понравилась.

— Нет, — заявил он и отвернулся, прикрыв пакетик телом.

— Трой Джонатан, — Мэри-Энн вытянула руку, — немедленно отдай мне «Золотых рыбок».

— Но, мама, — возмутился мальчик, — они же мои!

— Не спорь со взрослыми. С тобой поделится сестра.

Неохотно, но явно смирившись с неизбежным. Трой протянул матери пакет с крекерами, и та торжественно вручила его Люси, которая тут же просияла сквозь слезы.

— Большое спасибо, — повернулась Сара к Мэри-Энн. — Ты меня просто спасла.

— Ерунда, — ответила та. — Я не могла видеть, как эта крошка страдает.

Если бы вдруг одной из мамаш пришло в голову поинтересоваться, как это Сару угораздило выйти замуж, поселиться в их респектабельном пригороде и сделаться банальной домохозяйкой, она ответила бы, что виной всему стала минутная слабость. По крайней мере, именно так она объясняла эту странную метаморфозу себе, хотя в глубине души, конечно же, понимала, что такое объяснение не выдерживает критики. В конце концов, что такое взрослая жизнь, если не череда минутных слабостей, сменяющих одна другую? Большинство людей послушно, словно маленькие дети, подчиняются обстоятельствам и поступают именно так, что в данный момент требует от них социум, старательно притворяясь при этом, что на самом деле делают выбор добровольно.