Читаем Магнификат онлайн бесплатно

Остров Кауаи, Гавайские острова, Земля

27 октября 2113 года

На исходе ночи глубокий черный бархат купола небесного посветлел. В зарослях охайо, густо покрывавших склоны гор, послышались голоса апапен и дроздов — птицы готовились к утреннему песнопению во славу солнца.

Дядюшка Роджи, книготорговец из Нью-Гемпшира, худой — кожа да кости — старик, потянулся, зевнул и выключил диктофон. Жил и работал он в сельской хижине, которую построили на горе, над Акульей скалой. Вид отсюда был изумительный: даже сейчас, в предрассветном полумраке, за окном большой гостиной, которое выходило на Тихий океан, уже можно было различить необъятную морскую ширь. С высоты в добрую сотню метров было видно, как легкие полны теребят поверхность воды. Старик ущипнул себя за переносицу, закрыл глаза и потер веки — собирался с мыслями… Потом медленно, с усилием, открыл глаза… Соседний остров Ниихау уже явственно различался на серовато-розовом пологе неба. Внизу, на побережье Кауаи, в поселке Кекаха, уже начали зажигаться огни.

Он потянулся, пригладил спутанные пряди седых волос. Ну и видок — мятая гавайская рубашка, да и летние брюки не лучше, лицо темнее шоколада — вот что значит трехмесячный загар, да и устал смертельно. Особенно этой ночью… Хотел успеть закончить воспоминания. Теперь его душа спокойна — того, о чем он собирался поведать, хватит как раз еще на одну страницу.

Последнюю…

Он взял микрофон и включил аппарат.

Я провел на планете Каледония еще шесть недель вместе с Джеком и Доротеей, пока они не сразили меня наповал: они заявили, что летом 2078 года намерены сыграть свадьбу.[1]

Там, на Каледонии, я отреставрировал свой карбункул, пострадавший от жуткого подземного огня, а потом вернулся в Нью-Гемпшир. Время подобрать свадебный подарок у меня было.

Чувствовал я себя прекрасно! Мир и спокойствие установились во всех уголках Галактического Содружества…

Роджи внимательно вгляделся в экран, на котором появились только что продиктованные слова. А что, совсем неплохо! Очень даже замечательный финал… Он сладко зевнул.

Ага, вот и он, его любимчик! Проныра, каких свет не видывал. В комнату вошел большой пушистый кот, килограммов десять весом, если не больше. Звали его Марсель ля Плюм IX. Он слабо мяукнул на пороге и замурлыкал. Дядя Роджи кивком ответил на приветствие. Потом повернулся и обратился к коту:

— Eh bien, mon brave chaton[2]. С этим куском семейной хроники Ремилардов я разделался. Осталась последняя часть. Самая трудная… Как раз еще на одну книгу. Как считаешь, лучше остаться здесь, на Кауаи или отправиться в Нью-Гемпшир?

Марсель неожиданно легко вспрыгнул на письменный стол и, развалившись возле компьютера, в упор глянул на хозяина. Глаза у него были большие, серо-зеленые. Кончик хвоста у кота подергивался.

Здесь жарко. Поедем домой, ответил Марсель.

Роджи рассмеялся. Старый домик был действительно расположен в той части острова, неподалеку от Похакумано, где не так ощущались зной и изнуряющая влажная духота. Однако зверьку с длинной, черной с серыми полосами шерстью, с мохнатыми «штанишками» на задних ногах приходилось здесь туго. Миновали первые увлекательные денечки, когда кот без устали ловил местных ящериц и играл с пойманными птичками.

Хочу домой, повторил Марсель и не мигая уставился на хозяина круглыми, похожими на совиные, глазами.

— Да, дельце-то дерьмовое. Может, ты и прав… — Роджи за думчиво прочитал последние три абзаца, потом взял серебряный карандаш, стер им с экрана слова «планете Каледония» и продиктовал в микрофон: «Кали». Затем он поочередно нажал на клавиши FILE и PRINT.

— М-да, действительно, пора возвращаться в Хановер. Пора и за магазинчиком присмотреть. К тому же листья там уже начали опадать. Красота!.. А сушить свои мозги работой можно где угодно. Какая такая причина удерживает меня здесь? Да никакая… Что-то я совсем расклеился, веду себя как школьный зубрила.

Марсель кивнул, молчаливо соглашаясь с хозяином.

— Она здесь так и не появилась. Если бы она захотела разыскать меня, то уже давным-давно, через сознания Тони и Хаунани, разузнала бы, где я скрываюсь.

Роджи опять посмотрел в окно. Его слабый сверхчувственный щуп сам собой скользнул к поселку и коснулся облачных аур местных жителей, которые всплывали над спящими людьми. В большинстве своем эти люди работали в сфере развлечений, которыми баловали прибывавших на остров туристов. Все это были простые граждане, мысли свои они не скрывали за метазавесой, так что даже такой слабый оперант, как Роджи, легко проникал в их сны.

Он вздохнул — многих жителей поселка он знал хорошо, с другими просто раскланивался, однако самого дорогого когда-то для него человека, Элен Донован, среди них не было. Как он любил эту женщину! Это было сто тридцать девять лет назад… Давно, ничего не скажешь.

Бесполезно отыскивать ее здесь, и брошенный ментальный взгляд не больше чем жест сожаления — так, на всякий случай. На Гавайских островах ее теперь скорее всего не найти, да и на Земле тоже.

Все-таки это была дрянная идея поселить его здесь, чтобы он мог, так сказать, в тиши закончить предпоследний том своих воспоминаний. Помнится именно Фамильный призрак уговорил его остановиться здесь. Он же каким-то образом решил все формальности, перенес сюда его персональный компьютер и Марселя. Только оказавшись в старом доме, засыпая на постели Элен, принимая пищу в ее кухне, пользуясь ее старыми столовыми приборами, прогуливаясь в ее небольшом садике, он наконец почувствовал некоторое неудобство и смущение, а скоро ему стало совсем не по себе наедине со своими воспоминаниями, которые в общем-то во многом расходились с хрониками семьи Ремилардов. Сердце не обманешь… Вспоминая Элен, он частенько испытывал боль в душе.

Что поделать! Так уж получилось…

В прежние годы Роджэтьен частенько видел ее лицо в новостях, передаваемых по тридивидению. Она стала известной покровительницей искусств, сама преуспела на этом поприще. Восстановительные омолаживающие технологии, которыми поделились Попечители, позволили ей сохранить красоту. Старик с тоской вспоминал ее серые глаза, волосы цвета спелой земляники и фигуру — такую, что дух захватывало. Этими прелестями она его сразила в… дай Бог памяти, каком году? Ну, конечно, это было в 1974-м…

Только вот чего он совершенно не помнил — какими духами она пользовалась в те годы. Кажется, «Бал в Версале»?..

Боже, каким он был глупым! Эта петушиная заносчивость, сопливая гордыня помешали ему жениться на Элен. Так они пошли — каждый своим путем. Сколько потом было женщин, сразу и не припомнишь, но ни одну из них он не любил так, как ее, первую и незабвенную.

Элен Донован, бабушка Терезы Кендалл и прабабушка Марка Ремиларда и его брата Джека, мутанта и святого…

Муж и жена, местные жители, присматривавшие за домиком в отсутствие Элен, рассказали Роджи, что она уже давно не появлялась в этих краях. Больше трех лет. Но в этом не было ничего необычного, такое и раньше случалось. Она очень занятая женщина. Все равно наступит день, когда она вернется в родное Похакумано..

Компьютер неожиданно пискнул и выдал целую пачку листов. Люди по-прежнему называли их бумагой, хотя ничего общего с изделиями из целлюлозы у этих гибких тончайших пластмассовых пластин не было. Роджи начал просматривать их. Вот они, свидетельства жизни Доротеи Макдональд, от самого рождения до величайшего триумфа, который выпал на долю этой девицы в столь юном возрасте. Здесь было все: описание детства, страшной трагедии, случившейся на острове Айлей, выбор пути, встреча с самым невероятным существом во всей Галактике.

— Выходит, надо было сразу повнимательнее присмотреться к этой красотке, — угрюмо усмехнулся Роджи. — Что за странный выбор! Этакое экзотическое святое семейство! Кроха Алмазная Маска и Джек Бестелесный.

Он усмехнулся.

Однако все его благодушие тут же испарилось, когда он дочитал последний абзац. Прежний ледяной страх сковал ему сердце. Вновь заныло под ложечкой.

— Нет, черт побери! О каком счастливом конце здесь может идти речь? Я должен рассказать правду, одну только правду о нашей семье.

Он схватил микрофон, торопливо продиктовал новое окончание, затем распечатал последнюю страницу и прочел.

Боль исказила его лицо. Он шлепнул всей пачкой листов по столешнице, грязно выругался на диалекте, на котором объяснялись канадцы французского происхождения, так называемые кануки, затем с размаху плюхнулся в кресло и повесил голову на грудь.

— И ты, mon fantom,[3] еще смеешь утверждать, что даже не догадывался, кем на самом деле является Фурия?!

Марсель на мгновение приоткрыл один глаз и глянул на старика — тот по-прежнему обречено смотрел в пол. Кот зевнул и вновь погрузился в сон. Он давно привык к подобным выходкам хозяина.

— Можно подумать, что ты действительно не знал, кто носит эту пакость в себе. — Роджи решительно рубанул ладонью воздух. — Как же так? Ты — лилмик, ты всемогущ — так, по крайней мере, принято считать. У тебя хватает сил быть повелителем Галактики, всего Содружества, не так ли? И у тебя не хватило соображалки разобраться в этом деле? Верится с трудом… Скорее всего, тебе так было выгодно…

Ему никто не ответил, разве что птицы за окном. Они уже распелись и, щебеча на разные лады, встречали солнце.

Старик что-то пробормотал себе под нос, затем не спеша поднялся и достал из кармана брюк связку ключей. На скрепляющем колечке тускло посвечивал бриллиант, известный всем Ремилардам как Большой Карбункул. В свете настольной лампы камень засветился винно-красным светом. Роджи на всякий случай побренчал ключами.

Тишина…

Неужели он один в комнате? Старик не мог поверить, что Призрак позволил себе отсутствовать в такой торжественный момент.

— Ответь, Призрак. Поговори со мной. Если ты желаешь, чтобы я закончил эти воспоминания, то лучше спустись на Землю и объясни, почему ты не защитил всех нас от этого дерьма? Я не только Фурию имею в виду, но и этого мерзкого Ментального человека. И от войны тоже. В первую очередь от войны!.. Как ты позволил этому случиться? Как ты смеешь манипулировать нами, словно мы пешки?

Ему опять никто не ответил. Кот легко перепрыгнул к старику на колени и потерся пушистой головой о подбородок хозяина.

— Le fantom familier[4] не желает с нами разговаривать. — Старик понимающе кивнул. Он погладил кота по мягким ушам, потом почесал ему шею — кот сразу замурлыкал. Только теперь, когда схлынула первая радость того, что изрядно поднадоевшая работа закончена, он наконец ощутил, как же он устал. — Странно, — признался Роджи самому себе, — раньше этот камень всегда привлекал внимание этого негодника. Где бы тот ни находился… Что же на этот раз он не отзывается? То несколько недель ошивался возле меня, а когда он мне понадобился, его днем с огнем не сыщешь.

Хочу домой, мяукнул Марсель и начал ластиться к хозяину. Потыкался головой в его подбородок.

Он занят, прозвучал в сознании старика чей-то голос. И чувствует себя не так хорошо, как хотелось бы… Он придет позже, когда ты действительно будешь нуждаться в этом.

— Кто это? — воскликнул старик, вскакивая с кресла.

Это я, Малама. Что ты собираешься делать, когда вернешься на материк? Я могу передать лилмику…

— Ну дела! Не было у меня забот…

Ханакоколеле, Роджи, доверься мне. Просто замечательно, что ты закончил этот том. Теперь прошу, спустись ко мне домой, лилмик прислал особых гостей. Они прояснят кое-какие темные места…

— Какие еще, к черту, гости?

Спускайся в полдень, сам увидишь. Теперь поспи. До свидания.

— Малама! Малама!.. — Роджи звал ее, но тщетно. Что за чушь! Почему это его гавайская подруга стала посредницей между ним и Призраком? Зачем Призраку это понадобилось?..

Спать, мяукнул кот, спрыгнул с колен хозяина и направился к двери. Уже с порога он глянул на Роджи долгим, вполне человечьим, зовущим взглядом.

— А-а, — встрепенулся старик, — хорошо, хорошо.

Он поднялся с кресла и посмотрел в окно. Солнце уже встало, но само его око еще пряталось за горами, только лучи прорывались через распадки. Местные дикие петухи уже отчаянно голосили в зарослях. Роджи выключил компьютер, погасил настольную лампу и зашаркал вслед за котом. Связка ключей осталась лежать на столе — обычные ключи, ничего особенного, да и камень теперь выглядел каким-то невзрачным. Разве что теплилась еще в глубине его тусклая искорка — как напоминание о другом похожем предмете, который когда-то был сожжен в Испании.

Спал Роджи плохо, всю ночь его мучили кошмары: то Фурия накидывалась на него, то подсылала жаждущую смерти Гидру. Он проснулся как-то вдруг — вдруг вскинул голову, оторвался от подушки и начал испуганно озираться. Потом отер со лба пот, побрился, надел другие брюки и неброскую рубашку. Наконец Роджи вышел в сад и направился к яйцеобразному рокрафту, припаркованному на посадочной площадке за садовой оградой.

Тони Опелу подстригал в саду розы. Увидев Роджи, он помахал рукой.

— Приветик! Собираешься в город? Прихвати оттуда дюжину усилителей для джипа, хорошо? А то он что-то совсем сдох сегодня утром.

— Нет проблем.

— Спасибо. Как насчет книжки? Продвигается?..

— Как раз ночью закончил. Ту часть, ради которой приехал сюда… Завтра я отправляюсь на материк, больше не буду досаждать тебе и Хаунани. Здесь действительно отлично, однако и домой очень тянет. Понимаешь, соскучился я по дому.

— Бывает, — согласился Тони.

— Я оставлю записку Элен. Передай ей от меня поклон и благодарность, когда увидишь ее.

С этими словами Роджи взгромоздился в кресло пилота, включил двигатель и медленно поднялся в воздух.